`Разделим Смерть`

последняя глава, ребяты. рекомендую перечитать весь фанфик, как это сделал я сам с: в общем, над ним приятно было работать, пусть и столь затянуто, но я им горжусь. да. пусть фоном играет Death Note OST – Dirge, я вас прошу. POV Мелло. Мы с Сидо сидели у дверей операционной, куда привезли тело Мэтта санитары. По началу доктор долго сопротивлялся, что-то бормотал о нарушении закона, о торжестве справедливости, но заряженный пистолет был аргументом получше, поэтому вместо вскрытия Мэтта отправили восстанавливаться. И пускай его тело исчерчено пулями, а мозг и сердце остановлены - Сидо обещал, что ластик восстановит все это. Нужно лишь закрыть открытые раны, чтобы ожившее сердце не вытолкнуло кровь через них. - А как же быть с отмершими клетками мозга, все такое? - спрашивал я. Этот ластик - та еще пища для ума. Мне хотелось узнать о нем побольше, пока есть возможность. Сидо уплетал очередную шоколадку и с удовольствием раскрывал мне секреты шинигами. - Это ерунда для такого мощного артефакта. Убить - нетрудно, на это способна и тетрадь, и обычные люди. Но вот вернуть с того света намного сложнее. Но для шинигами, повелителей смерти, нет ничего невозможного, если говорить об убийстве или воскрешении, - бог смерти явно гордился своей принадлежностью к роду шинигами. - Недаром тетрадь хранится у каждого бога смерти, а вот ластик есть только у короля. На уродливом лице Сидо мелькнула озабоченность. Вероятно, он думал, как же теперь обратно вернуть ластик незаметно. Но меня это не волновало. Существовало еще несколько вопросов, ответы на которые мне хотелось бы получить. - А почему Такада не смогла убить меня? Этот вопрос давно вертелся на языке, но я не мог его задать - можно было потерять время, отпущенное на воскрешение друга. Сидо призадумался. - Вероятно, твое имя было написано неправильно. Или исправлено до истечения сорока секунд. Я напряг память. Наблюдая за Киёми через зеркало заднего вида, я помнил, что она была на нервах. Вполне возможно, что её листок размок от слез. Или рука дрогнула, прочертив неверную линию. Или она забыла вторую "е" в фамилии. Такое могло случиться, почему бы и нет? Везение. Чистой воды везение. Я никогда не был фаталистом, но в этот момент был готов поверить в судьбу. - Ты испытал что-нибудь? - спросил Сидо, заглядывая мне в лицо. Я закрыл глаза - Да. Меня как будто скрутили и выжали весь воздух из тела. Кольнуло сердце, и я потерял сознание. А потом вернулся... обновленным? - Твоя дата смерти... - Сидо прищурился. - Что с ней? - Она изменилась. Дважды изменилась с тех пор, как я видел тебя. Один раз я уже сгорел. Второй раз умер от сердечного приступа. - Ты умрешь в глубокой старости, Михаэль Кель, - усмехнулся шинигами. - Большего я не могу сказать. Меня и так могут отправить под трибунал, я нарушил уйму правил, находясь здесь. - А как ты стал богом смерти? - внезапно меня заинтересовал этот вопрос, и я повернулся к Сидо. Его уродство уже не было для меня таким заметным. Я разговаривал с ним как с добрым товарищем. Внешне расслаблен, но внутри напряжен до предела - а вдруг ластик не вернет Мэтта? Как я буду жить дальше? Сидо сказал, что нужно записать имя желаемого в тетрадь смерти, а когда он умрет - стереть имя из тетради, и он вернется в жизни. Так-то оно так, но ведь Мэтт умер не из-за тетради. Сидо не мог дать ответа на этот вопрос. Никто еще не додумывался до этого. До меня. Что ж, я всегда был склонен к неожиданным выпадам. - Это было около ста лет назад, - Сидо польстил этот вопрос. - Тогда я был совсем мальчишкой, американцем по имени Сид. Учился в школе, как и все обычные дети. Тебя удивит этот факт, но я не пользовался у одноклассников популярностью, представляешь? - Невероятно, - я закатил глаза. - Да что ты говоришь! Не удивлюсь, если та же ситуация продолжается и сейчас, но уже в мире богов смерти. - Однажды, когда меня вновь избили, я шел домой. Лил дождь. И, как будто этого было мало, я подскользнулся на чем-то и упал. Лежа в грязи, я поднял голову, и увидел черную книжицу в луже - тетрадь смерти. Неизвестно, что заставило меня её поднять, но я принес её домой. Прочитал правила и подумал, что это глупая шутка, но все же... Когда я раскрыл её, чтобы записать имя, я увидел бога смерти. Он рассмеялся над тем, как я испугался его. Объяснил мне кое-что о пользовании тетради. И я без колебаний внес туда имена моих обидчиков. Они умерли, все до единого. Я испугался, спрятал тетрадь и не трогал её больше, хотя бог смерти постоянно преследовал меня и просил написать что-нибудь еще. Позже ему стало скучно, и он покинул меня. А через несколько лет я, уже позабывший о нем, свалился с обрыва и перед смертью увидел его оскалившийся золотой череп и костяные руки, записывающие мое имя... Сейчас я называю его Арамо... то есть, Армония Джастин, и он постоянно издевается надо мной. До сих пор, - грустно закончил Сидо. Так вот значит как. Богами смерти становятся только обладатели тетради? Значит, и я им стану? - Это так, ни в Рай, ни в Ад не попадают хозяева тетради. Они умирают и становятся такими же жнецами, обреченными на вечную скуку. Бесспорно, над этим стоит призадуматься. Но не сейчас. На данный момент все мои мысли занимал Мэтт, лежавший там, за дверями. Я вспоминал все, что было связано с ним. Память у меня была цепкая, особенно на детали, поэтому я без труда вспомнил и наш разговор на крыше старого сарая, и дурачества в приюте, и мой четырнадцатый день рождения со всеми вытекающими, и мой день побега, и то, как Мэтт спас меня из горящего здания, рискуя своей шкурой, и... Словом, все, что было связано с ним "до", до той самой точки, как мы кардинально изменились. Мне кажется, в пожаре сгорел не только я, но и часть самого Мэтта. От прежнего ленивого геймера осталось малое. А такие поступки, как спасение товарища из геены огненной, определяют всю твою жизнь. Все мои дни, проведенные без него, считаются запросто вычеркнутыми. Нам было суждено встретиться и умереть вместе. И я сделаю все, чтобы разделить эту смерть. ___________________­____________________­____________________­_ Когда доктор вышел, Мелло показалось, что прошла целая вечность. Как он выходит из операционной, как стягивает перчатки, как устало трет глаза руками - все это выглядело как в замедленной съемке. Мелло понял, что сейчас наступит самый важный в его жизни момент. Расплата. - Как?.. - А как еще может быть мертвец? Спит вечным сном, - мрачно пошутил доктор. Он уже не удивлялся ничему. Вызвать полицию? Зачем? Чтобы этот вооруженный псих всех расстрелял? Наверняка это родственник того убитого парня. Хочет похоронить похитителя по-людски, без пулевых ранений, что такого? - Пора просыпаться, Мэтти, - Мелло резко поднялся с места и, потеснив доктора плечом, протиснулся в операционную. Свет в ней был потушен, но Мелло сразу увидел тело друга. Мэтт лежал, накрытый простыней, и казалось, что он находится под наркозом после операции, сейчас зашевелится и слабо застонет. Не обращая внимания ни на что, Мелло рывком отдернул простынь и увидел бледное тело Мэтта. Пулевые ранения были зашиты, но кожа синела, а на местах ран были засохшие кровоподтеки. Если не обращать внимания на болезненную синеву кожи, можно было бы подумать, что Мэтт просто жестоко избит. Губы Мелло задрожали. Откинув рукой мешающую светлую прядь волос, он рукой вынул из внутреннего кармана свернутый вчетверо листок. - Есть, чем записать? - тихо и очень нервно спросил он. Сидо, порывшись в складках своего необъятного балахона, наконец протянул Келю кривой карандаш. Глубоко вздохнув и стараясь унять нервную дрожь в руках, Мелло медленно и как можно осторожнее вывел на листке "Mail Jeevas", поймав себя на мысли, что никогда раньше не писал настоящее имя Мэтта. То есть совсем. Ну, Мэтт и Мэтт, изредка Дживас, но назвать его Майлом... "Никогда бы не подумал, что его имя окажется таким важным?" - нервный смешок в сторону. Одна. Две. Три. Сорок секунд шли так медленно, как будто их со всей мощью растягивали какие-то неведомые силы. Но вот закончились и они. Но ничего не произошло. Мелло почувствовал себя глубоко обманутым, но ненадолго - когтистая рука Сидо уже бережно протягивала ему белоснежный ластик, сияющий, кажется, даже в этом полумраке. Пальцы не слушались, точно были деревянными. Но стереть имя удалось без проблем. Формально - все чисто. Имя записано - есть труп - имя стерто. Три. Две. Одна. Кожа Мэтта начала вдруг стремительно розоветь, а Мелло показалось, что его измученное сердце пропустило пару ударов. Точно диковинные цветы, распускались кровавые раны на теле хакера, получившие дозу новой, свежей крови. Появилось сердцебиение, колоколом отдававшееся в ушах Мелло. Рефлекторно дернулась правая рука. И вдох. - М-м-мелл? Тихий шепот Мэтта ворвался в голову Мелло как ураган, снес все обреченно выстроенные стены из отчаяния и чувства вины, разметал просьбы о прощении, разрушил все, до чего мог дотронуться. - Мелл, я... я живой? Слова куда-то исчезли. Мелло пораженно смотрел на Дживаса, раны которого затягивались с ужасающей скоростью. Ластик делал свое дело, заботливо залатывая все повреждения и восстанавливая тело до первозданного состояния. Единственный человек, которому удалось обмануть смерть, стоял, ощущая, как горят его щеки и немеют ноги. Очень странное ощущение. - Ну слава богу, значит, на острова мы все же рванем. Мелло медленно опустился рядом со столом, тихо уткнулся в живую, теплую грудь Мэтта и совершенно беззвучно заплакал. ... P. S. несколько лет спустя. ... - У этой сказки плохой конец. Женщина записала имя Мелло на листке, и он умер, - голос, раздававшийся в динамике, звучал болезненно и скорбно. - Как ни был смел и нагл Мелло, но смерть забрала и его. Будь послушным мальчиком, Рей, и всегда вначале думай, а потом делай. - Ты был там? - другой, чистый и высокий, голосок дрожит. - Мне часто не хватает Мелло. Мы не были друзьями, но он был частью меня. Противоположной моей стороной, и делал то, о чем я мог только вскользь подумать. Шорох одеяла, скрип половиц. - Ты скучаешь? - спросил мальчик. - Да, скучаю, - ответил мужчина, немного помолчав. - А теперь спи, лисенок, дай мне поработать. - Ты это слышал, Мэтт? Я сейчас разрыдаюсь, - фыркнул Мелло, неспешно потягивая обжигающе-холодный мохито. Мэтт, недавно выбравшийся из воды и устроившийся на доске для серфинга, заливисто засмеялся. - Слушай, разместить в доме Ниа жучки так, чтобы он до сих пор не заметил - это гениально! - Само собой, Мэтт. Само собой. - Интересно, сколько еще раз он вспомнит эту сказку? - Мэтт усмехнулся, переворачиваясь на спину. - Голову даю на отсечение, не меньше сотни, - лениво произнес Мелло, опуская на глаза солнцезащитные очки. - И не только Ниа, - добавил Дживас. Солнце на Калифорнийском пляже садилось нарочито медленно. Но для двоих друзей, обосновавшихся в прибрежном коттедже, время текло практически незаметно. Смерть, испугавшись, замедлила свой бег. Но она знала, что её встретят. Встретят с распростертыми объятьями и примут как старого друга.