Прими это, как плохой мальчик

             И как же это получилось, – стать послушным мальчиком, выкинув свои заебоны и подчиниться? Нет, Денис, конечно, стал послушным, но не все выкинул заебоны, ведь они так красили его, особенно отметины на его теле. Алые засосы на шее, тёмно-фиолетовые синяки на запястьях и талии, следы от зубов на ключицах и плечах, и яркие следы от ладоней на заднице. Все эти отметки парень скрывал от всех, но при виде любимого мужчины всегда отдёргивал шиворот, чтобы все видели следы. Этим он доказывал, что он уже кое-кому принадлежит, а этот кое-кто только хмыкал и гордился своим малышом. Пусть знают, что тебе нельзя трогать, но и также скрывай то, кому ты именно принадлежишь.

***

— Накажи меня, папочка, — прошептал Денис, стоя голым на коленях перед тем самым мужчиной. На парне был только чёрный ошейник с длинной цепочкой, которую Мирон намотал на кулак, стоя перед ним полностью в одежде. В чёрных джинсах и розовой рубашке, которую заставил напялить на себя Ванёк. «Ибо ты пидр, ибо нехуй — одному Денечке быть ГейЛордом», — слова Евстигнеева, а Порчи в сторонке ржал. — Оу, тебя надо выпороть, малыш, — дёрнул тот за ошейник, тем самым приближая чужое лицо к своей ширинке. — Да, пожалуйста, — куснул возле ширинки Денис ткань грубых джинс. — Снимай ремень. — грубо приказал. Дрожащие ручки парня потянулись вверх, затем пытались справиться с непослушным ремнём. Он не был сложным, просто руки не слушались. — Быстрей! — рыкнул Мирон. — Или место ремня использовать ладонь? — Н-нет, — задрожал голос парнишки, так как у мужчины рука тяжёлая, после которой оставались синяки на нежной коже. — За тридцать секунд управишься – смягчу наказание, — погладил по растрепавшимся волосам своего мальчика. Без слов Денис начал быстро расстёгивать ремень. Вынув его из петель штанов и протянув своему хозяину, который принял его из рук Дениса. — Поздно, — протянул Мирон слово с насмешкой. — Что? Как? — непонимающе посмотрел на того. Мужчина не стал отвечать, а просто грубо дернул за цепь, чтобы наказуемый поднялся. Затем он отпустил цепь, схватил за волосы парнишку и толкнул в сторону кровати. Тот мягко плюхнулся на неё, быстро встав на колени, затем попытался развернуться к Мирону лицом, но его голени прижали к кровати, а на правую ягодицу легла шершавая ладонь. — Пожалуйста.. — простонал мальчик, сжимая белую простынь. — Что? — прошептал на ухо тому, ложась на своего мальчика. — Пожалуйста, будь со мной нежен, — вильнул попкой, но тут же её поймала ладонь мужчины, которая моментально сжала мягкую кожу. — Я постараюсь смягчить наказание, но это не точно, — поцеловал Мирон участок шеи под ухом Дениса. — Миро… — но ему не дали договорить, так как ладонь мужчины сильно шлёпнула по правой ягодице, оставляя красный след, который в скором времени поменяется на фиолетовый. — Как, блять? — взял цепь и потянул на себя, чтобы парнишка привстал. — Папочка, — еле ответил из-за ошейника, сильно давящего на горло. — Ты ж моя принцесса, — опустил цепь тот, а потом погладил свою принцесску по месту, где прошёлся удар.       Выдох-вдох, грудь парня вздымается и опускается, а руки дрожат, всё ещё сжимая ткань. Денис в предвкушении, что же Мирон будет делать. Вдруг ладонь с ягодицы убралась, а сердце парнишки пропустило пару ударов. Лёгкий шлепок по другой ягодице, но уже другой рукой, – правая легла на поясницу Дениса и нажала на неё, чтобы тот опустился грудью на постель, но зад оставался приподнятым к верху. — Хороший мальчик, — прошелестел Мирон, гладя по спине своего мальчика. — Папочка, прошу поцелуй, — отпустил тот одной рукой простынь и завёл её назад, тянусь к чужому телу. — Рано, — взял руку парнишки за запястье и прижал к его же пояснице. — Ты ещё не получил сполна? — Я больше не буду, — всхлипнул Денис. — Прошу.. — Ты всегда будешь! — рыкнул Мирон, ударяя по заднице, добавляя окраску. — Папочка, пожалуйста, хватит, — захныкал Денис, сжимая простынь ещё сильнее от боли. — Твои удары приносят слишком много боли. — А мне, блять, не приносят боль твои выходки? — на этот раз спокойно прозвучал голос мужчины, когда он расстегивал ненавистную рубашку. — Я ведь видел, как ты крутился перед Сифо. Что, соскучился по нему? — Нет, папочка, — протестуя, замотал головой парнишка. — Я по тебе очень сильно скучал. — Тогда докажи, малыш, — опустил ладонь на волосы и прошёлся от них по спине к мягким ягодицам, в конце сжал и отпустил.       Затем Мирон опустился на кровать, облокачиваясь спиной о её спинку и ожидая действий своего плохого мальчика. Пусть оплачивает горькие переживания, а точнее ревность своего папочки. Ему пришлось видеть, как его малыш находился в кругу его друзей и дарил им свою улыбку, а не Мирону, который позировал в одежде из Оксишопа на камеру.