Зимняя Роза

      Они были в пути больше двух недель. Длинная вереница повозок и обозов — это все, что видела Санса почти каждый день. Иногда они устраивали привал, но слишком редко, чтобы девушка смогла отдохнуть.       Несмотря на то, что она ничего не делала, а только сидела в своей повозке вместе с Амелией, заглушая вечную скуку будничными разговорами, Санса очень уставала. Когда наконец случались остановки, ей выпадала возможность выйти и прогуляться на улице. Во время таких привалов лошади отдыхали, люди ели и могли позволить себе поспать без бесконечной тряски дороги. На ночь они старались находить гостиницы, но получалось с переменным успехом. Если в поисках отряд терпел неудачу, лагерь разбивался неподалеку от дороги. Для лорда и леди Тирелл ставили самую большую палатку, и слуги даже старались создать в ней уют.       Они несколько раз были близки за время пути, и после каждой такой ночи Санса по старой привычке молилась Богам, чтобы они даровали ей ребенка. Не важно, кого, мальчика или девочку, мать будет любить их одинаково. Да и сам факт рождения первенца будет означать, что Санса не бездетна и может, тогда от них отстанут.

***

      Санса не поверила своим ушам, когда услышала, что они, наконец, подъезжают к Хайгардену. Она выглянула в окно своей повозки и увидела приземистые домики, которые начали встречаться все чаще. Отряд сделал небольшую остановку, во время которой Санса попросила предоставить ей коня.       Она хотела въехать в город подле своего мужа, чтобы все простолюдины увидели их. Санса отчаянно хотела им понравиться.       К ней подвели бурую кобылицу и, взобравшись на нее с помощью слуг, Санса подъехала к Лорасу. Рыцарь Цветов восседал на белоснежном жеребце, как и в тот день, когда Санса увидела его впервые на турнире в честь десницы короля. Тогда она была обручена с Джоффри и могла только смотреть на прекрасного мужчину. Теперь он был ее.       Их встречали у самых ворот родового замка Тиреллов. Сотни мужчин, женщин и даже детей вышли на улицы, чтобы поприветствовать своего лорда. Санса отметила про себя, что их улыбки вполне искренни, слова добры и, судя по всему, жители города любят правящую семью.       Наконец, замок предстал перед ней во всей своей красе. Десятки башен, неприступные белоснежные стены, сады и сияющие крыши производили впечатление величественное и торжественное. Всюду была зелень, было слышно щебетание птиц. Пока они ехали до дворца, Санса отметила большое количество ручейков, озер и рек. А когда девушка увидела первый встретившийся им на пути сад, она сразу поняла Оленну Тирелл, совсем нелестно отзывающуюся о садах Королевской Гавани. По сравнению с великолепием Хайгарденовских столичные палисадники могли сойти за сорняки у дороги.       Процессия миновала мост, проехала мимо лабиринта из зеленых кустов и въехала в ворота замка. Здесь их тоже встречали, только на этот раз обитатели замка. Лорас спешился и помог Сансе слезть с лошади. К ним быстрым шагом направлялся мужчина с выкованной цепью на шее.       — Милорд, миледи, — вежливо поклонился им мейстер. — Добро пожаловать домой. Все бумаги, связанные с ведением хозяйства в ваше отсутствие у вас в кабинете, милорд. Как только вы сочтете нужным, мы сможем их разобрать.       — Спасибо, мейстер Кортос, — вежливо поблагодарил Лорас.       Санса слегка поклонилась в знак признательности. Она обернулась. Их вещи уже спешно выгружали слуги, рыцари уводили своих лошадей в конюшни. Лорас взял жену под руку:       — Позволь мне показать тебе наши покои, — они двинулись по внутреннему двору в сторону западной части замка. — Правда, не исключено, что и они сейчас завалены бумагами Кортоса.       Санса улыбнулась. К такому неспешному ритму жизни легко будет привыкнуть. Лорас вел ее через сотни коридоров, они миновали десятки лестниц и несколько открытых узких проходов между башнями. Когда они наконец добрались до нужной двери, Санса порядком устала. Лорас открыл перед ней массивную дверь из светлого дерева и ввел внутрь. Их спальня была выдержана в тех же светлых тонах, что и весь замок.       Сочетание белого с зеленым и желтым нравилось Сансе, в этой комнате была наилучшая их комбинация. Справа от двери была их постель. Из светлого дерева, с плотным балдахином, застеленная темно-зеленым покрывалом. Рядом с кроватью находился небольшой столик для фруктов и изящная софа рядом с ним. У противоположной стены стояло самое большое в жизни Сансы зеркало и небольшой комод. В самом углу — дверь в уборную. А прямо перед входом в покои был балкон. Он, казалось, переходил в комнату и оттого она казалась еще больше. Вид из окна открывался чудесный. Был виден тот самый лабиринт и сейчас оттуда доносился веселый смех, а если взглянуть чуть дальше, можно было увидеть необъятные поля Простора.       Лорас хитро смотрел на жену, все ещё потрясенную увиденным. Он, конечно, знал, что ей здесь понравится. Честно говоря, этой девушке могло понравиться где угодно, и чем дальше от столицы, тем лучше. И все же ее реакция его умиляла.       — В главном зале сейчас готовиться пир по случаю нашего приезда, — отвлек он ее. — Я пойду займусь делами с мейстером и зайду за тобой на закате, хорошо?       Санса кивнула и повернулась к нему:       — Здесь очень красиво, — еле слышно прошептала она. — Даже лучше, чем я представляла в самых смелых мечтах. Я… я не знаю, смогу ли прижиться здесь…       Лорас подошел к жене и взял ту за плечи:       — Они полюбят тебя. Увидишь уже сегодня вечером. Уже любят.       Он поцеловал ее в макушку и покинул комнату. Санса в нерешительности села на кровать.       Полюбят… они любили Маргери, а Санса, даже если очень захочет, не сможет стать такой…       Упоминание Королевы заставило Сансе вспомнить об обещании писать Маргери письма. Она поднялась и подошла к комоду со множеством ящичков. С надеждой порывшись в них, она нашла кусок пергамента и перо.       Санса начала со стандартных приветствий, потом написала, что они с Лорасом в целости добрались до Хайгардена и сейчас она уже обживается в новых покоях, а закончила вежливыми вопросами о самочувствии самой Маргери.       Когда письмо было окончено, Санса в нерешительности застыла в центре комнаты. Даже если бы у нее была такая цель, она бы не запомнила все те переходы, коридоры и лестницы, по которым Лорас вел ее сюда. Поэтому она решила дождаться служанок, которые вот-вот должны принести ее вещи, и приказать им отправить весточку для Маргери.       Наконец в покои после робкого стука в дверь вошла группа слуг с сундуками, наполненными платьями леди. После того, как они удалились, Санса с трепетом открыла первый ящик.       В пути не было нужды менять дорожное платье, поэтому все время она провела в нем, снимая его только для сна и редких ванн в гостиницах. Покопавшись в сундуках, Санса выбрала легкое и воздушное платье пыльно-розового цвета. Она не хотела звать служанок для помощи, боясь предстать перед ними избалованной и высокомерной. Также девушка решила не надевать цвета Тиреллов, решив, что это было бы чересчур очевидно.       С трудом облачившись в выбранный наряд, Санса повернулась к зеркалу. Да, на ней не было стандартных цветов нового дома, но в этом платье она сама была похожа на розу — символ Хайгардена.       Она нашла гребень и пригладила взъерошенные волосы.       «Следовало принять ванну,» — стыдливо подумала Санса, отметив не самую лучшую текстуру волос.       С умом подобранная прическа помогла юной леди Тирелл скрыть свою промашку, и она, с удовлетворением кивнув отражению, достала шкатулку с серебряными украшениями. Санса с нежностью достала кулон с розочкой. Из-за частого ношения на нем было несколько маленьких царапин, и Санса решила обязательно попросить ювелира исправить это. Распутав длинную цепочку, девушка аккуратно повесила его на шею и выудила со дна шкатулки колечко, состоявшее из витых шипастых стеблей.

***

      Когда Лорас вернулся в покои, его жена вовсю крутилась возле зеркала. Должно быть, проверяла, все ли безупречно в ее образе. Рыцарь привлек ее внимание тихим кашлем:       — Ты выглядишь чудесно, — искренне отметил Лорас.       Он заметил, как Санса вздрогнула. Что же, рано или поздно она привыкнет к тому, что он будет обращаться к ней по имени и без высоких титулов.       — Думаю, я готова, — Санса отвернулась от зеркала и приняла протянутую руку Лораса.       Они шли по его родным коридорам, по которым он бегал от нянек, будучи мальчишкой. Лорас с улыбкой отметил выступ у лестницы, об который расшиб коленку в шесть лет. Ему тогда сильно досталось от отца, ведь в таком возрасте уже негоже падать на лестницах и нужно становиться серьезным.       С другой стороны, Лорас не был здесь уже очень давно. Последний раз он миновал эти коридоры, когда бежал навстречу судьбе оруженосца. После этого он жил либо в Королевской Гавани, либо в Штормовом Пределе, иногда прерываясь на мелкие военные походы.       Он боялся признаться в этом и самому себе, но он скучал по размеренной рутине домашнего замка. Особенно остро это ощущалось сейчас, оглядываясь на насыщенные событиями прошлые года. Сейчас он был лордом Тиреллом. Конечно, к этому его готовили чуть ли не с рождения, да и титул этот он носил со дня подписания королем указа о назначении Мейса Тирелла мастером над монетой и кораблями. Но по-настоящему лордом он станет только сейчас, когда начнет всецело посвящать себя родному дому.       Из-за дверей главного зала доносились музыка и веселый смех. Когда Лорас с Сансой приблизились к ним, двое стражников с готовностью распахнули двери и голоса стихли.       Лорас оглядел толпу. Эти люди знали его с рождения, потом с улыбкой посмеивались над тем, что его назначили оруженосцем рыцарю, который не участвовал в походах, а после и вовсе с готовностью поверили в весьма изысканные вкусы их лорда в постели. Возможно, сейчас большая часть из них вздохнет с облегчением, увидев Сансу, идущую с ним под руку. А остальные смогут расслабиться только после рождения ребенка. Лорас подвел свою жену к их местам во главе стола и взял слово:       — Лорды и леди! Я бы хотел представить вам мою жену Сансу, — он жестом указал на девушку.       К его облегчению, он услышал одобряющие голоса и посмотрел на жену. От смущения у нее на щеках проступил розоватый румянец, и она не знала, куда лучше смотреть. Но он готов был поклясться, что в душе она ликовала от того, что, вопреки ее опасениям, люди Простора приняли ее.       — Впереди нас ждут великие времена. Еще никогда дом Тиреллов не был таким величественным. У нас есть плодородные земли, благородные рыцари, преданные люди и поддержка короны, — зал согласно зашумел. — За наше процветание!       Он поднял бокал с вином, то же сделали и все остальные. Пусть и такое малое, но все же проявление власти заставило его помедлить на мгновение. Потом он поймал на себе вопросительный взгляд жены и, придя в себя, отпил вина и сел рядом с Сансой. До этого он командовал только гвардией Ренли, и тогда все воспринималось куда более естественно. А к его новой власти придется привыкнуть.       Пир длился почти всю ночь. Празднующие кричали много разных тостов. Пожелание процветания, надежда на скорое рождение первенца, прославление Тиреллов, прославление короля и королевы.       Лорас покинул зал, как только Санса пожаловалась, что устала. Он мысленно уже корил себя, ведь они только приехали, а он уже потянул леди на пир. До спальни они добирались дольше, чем в первый раз.       Видно, Санса и впрямь утомилась и еле переставляла ноги. Когда они прошли только половину пути, Лорас понял, что оставшуюся часть она не преодолеет. Тогда он мягко остановил ее и поднял на руки. Он слышал, как она еле слышно шепчет что-то протестующее ему на ухо, потом она бормотала что-то нежное и даже интимное, но когда Лорас вошел в их покои, оказалось, что девушка уже спит.       Он в нерешительности положил ее на кровать и задумался. Если позвать слуг, они могут разбудить Сансу. А раздевать сам он ее не решался. Придя к довольно очевидному выводу, он аккуратно укрыл ее одеялом и улегся рядом.       Во сне Лорас гулял по осеннему саду, сапогами вздымая листья, рыжие, как волосы его жены.

***

      Санса проснулась рано утром и с удивлением обнаружила, что спит в своем выходном платье и украшениях. Вспомнив о чем-то своем, она осторожно, чтобы не разбудить Лораса, откинула одеяло и изумленно вздохнула:       — О, Семеро…