Зимняя Роза

      Покои, в которых Сансу несколько раз осматривали перед повторным бракосочетанием в столице, были всегда погружены в полумрак. Кабинет Великого Мейстера Пицеля был сплошь увешан разными пучками растений, которые источали пряный душный запах. Окна выходили на одну из самых темных частей замка и солнечный свет не касался стен помещения. В этом месте всегда пахло лекарствами, плесенью и старостью.       Обитель мейстера Кортоса из Хайгардена была другой. Как и весь замок, она была светлой и вселяющей надежду. Здесь так же было в избытке лечебных трав, но не производили столь угнетающего впечатления, как столичные. Здесь хотелось поскорее излечиться от недуга, приведшего к мейстеру, и радоваться жизни дальше. У мейстера Королевской Гавани каждый чувствовал лишь приближение смерти.       — Вы уверены, миледи? — Голос Кортоса был очень мягким и располагающим.       — Да… уже две недели… и я решила все-таки придти к вам, — когда-нибудь Санса обязательно привыкнет обращаться с подданными как положено.       — В таком случае, вы можете оказаться абсолютно правы… — мужчина зашелестел лепестками неизвестного девушке растения. — Почему Вы не стали беспокоиться раньше?       — Мне как-то рассказывали, что такое иногда случается вовсе без повода. И я решила не тревожить вас раньше времени.       Кортос засмеялся. Но не обидным высокомерным смехом, а понимающим и даже дружелюбным.       — Пока могу вам посоветовать лишь этот отвар, а также ждать и надеяться на лучшее, — он протянул ей пучок листьев.       Санса улыбнулась и приняла душистые растения.       — Отвар пить утром, а также, примерно через неделю, Вам стоит еще раз придти сюда. Если все подтвердится, мы займемся некоторыми расчетами и формальностями.       Санса поблагодарила мейстера и вышла за дверь. Она прижала руки к груди и вдохнула аромат, исходивший от листьев. Она явно учуяла запах мяты, но другие были ей незнакомы. С чувством невероятной легкости и воодушевления она отправилась в свои покои.       Она начинала понемногу ориентироваться в замке, и с трудом все же нашла их комнату.       Лорас проснулся и сейчас завязывал шнурки дублета, сидя на краю кровати. Когда Санса закрыла за собой дверь, он поднял на нее глаза:       — Думал, ты сбежала, — усмехнулся рыцарь.       — Почему? — Санса неуверенно подошла к столику и аккуратно сложила на нем листочки.       — Не знаю, что могло напугать тебя больше: мужчины на пиру или нескончаемые лестницы и коридоры, — он засмеялся, Санса тоже улыбнулась.       Лорас встал с кровати и подошел к жене. Развернув ее к себе лицом, он серьезно спросил:       — Где же ты была?       — Ходила к мейстеру, — Санса опустила глаза. Ей все еще было неловко находиться так близко к нему.       Как обычно при упоминании мейстеров, Лорас задал ей немой вопрос.       — Мне было так дурно после нашего путешествия, а потом я даже не смогла дойти до покоев. Вот я и решила посоветоваться с мейстером о своем здоровье, — правдой это было лишь наполовину, она знала, но не могла обнадеживать мужа раньше времени.       К тому же она боялась, что как только Лорас услышит то, что хочет, он отдалится от нее. Сансе было стыдно признаться даже самой себе, но их совместные ночи стали очень дороги для нее. И девушка была не готова их терять.       В глазах рыцаря читалось явное разочарование. Сердце Сансы болезненно сжалось от того, что ей приходится обманывать своего мужа. Она тихо подошла ближе и обняла его за шею, прижавшись к груди. Лорас ничего не сказал, но вскоре Санса почувствовала его сильные руки на своей талии и теплое дыхание на шее от того, что он зарылся в ее волосы.       Это было меньшее, что она могла ему дать. Они простояли так очень долго, Санса с наслаждением слушала стук его сердца. Она закрыла глаза и поняла, что такие проявления нежности ничуть не хуже ночных.       Санса с трудом остановила вздох разочарования, когда Лорас выбрался из ее объятий. Его ждали обязанности лорда, предстояла большая работа, и Санса понимала, что она сможет снова его увидеть только вечером.

***

      Прошла неделя, и все это время Лорас сидел за книгами, свертками и пергаментом. Он никогда не занимался таким количеством бумажной работы. В детстве его куда больше интересовали занятия с мечом, верховая езда и рассказы о великих рыцарях. Кажется, книги о подвигах были единственным, что он читал. Сейчас он понимал, что стоило бы обратить внимание на то, чем занимается лорд Хайгардена, но разве мог хоть один мальчишка интересоваться этим?       Кабинет, в котором он работал, был недалеко от их с Сансой покоев, и Лорас мог бы навещать жену днем, если бы у него было время. Первые несколько дней дались ему достаточно легко, он даже с радостью решил, что все не так уж и плохо. Но потом на него навалились и другие обязанности. Худшим была необходимость выслушивать жалобы простых людей.       Когда Лорас вставал на рассвете и выглядывал в окно, он уже видел длинную вереницу людей, ожидающих его приема. Зачастую он не завтракал, чем регулярно вызвал недовольство жены. Он проводил целую вечность, слушая рассказы про плохой урожай, про разбойников, что поселились в лесах и воруют овец, про несправедливое похищение чьей-то дочери. Потом молодой лорд уходил обедать. Санса бросала на него недовольные взгляды и забавно поджимала губы, когда он накидывался на жаркое или овощи так, словно не ел целый месяц.       После быстрой трапезы Лорас удалялся в свой кабинет и занимался там с ведением расчетов. Этим занимается мейстер и Кортос хорошо выполнял свои обязанности, но теперь Лорасу нужно было изучить все и одобрить. К ужину он часто не появлялся, приказывая принести еду в кабинет, но всегда передавал Сансе милые записки с мольбой о прощении и обещанием исправиться. Ее это, кажется, забавляло.       Оруженосец Лораса, Оливер, неотступно следовал за ним. Он был очень напорист и настойчив при их первом знакомстве в Королевской Гавани, но теперь его пыл увеличился во много раз. Юноша позволял себе неоднозначные слова, намеки и жесты. Лорасу с каждым днем все труднее было себя сдерживать.       Оливер добился своего лишь однажды. В тот день Лорас был особенно уставшим и, сидя за столом, уже подумывал о том, чтобы идти спать. А оруженосец любезно предложил своему лорду вина.       Он, кажется, шептал Лорасу что-то о Сансе. О том, что она не полюбит его, что она лишь исполняет свой долг. Затуманенному вином и усталостью сознанию было легко внять таким утверждениям.       В тот вечер Рыцарь Цветов даже не удосужился отправить жене объяснения, почему он остался ночевать у себя в кабинете. На утро он бесконечно ругал и винил себя за произошедшее. Первым делом он решил извиниться перед Сансой, а потом подумать о том, как избавиться от настырного оруженосца.

***

      Санса больше не чувствовала себя чужой в Хайгардене. Она быстро привыкла одеваться в более легкие и летящие платья и с удовлетворением начала замечать, что местные леди и придворные дамы повторяют за ней. Впервые она была зачинателем, а не повторителем.       Санса гуляла в саду с подругами, когда к ней подошел симпатичный юноша. Он помогал мейстеру следить за воронами и иногда помогал Сансе. Как только он появился, за спиной леди стали слышны смешки и перешептывания. Конечно, кто из этих девчонок мог бы удержаться и не влюбиться в красивого слугу? Как поняла Санса, они были не прочь пофлиртовать с мальчиками, даже если те были ниже их по происхождению, лишь бы был симпатичный.       — Я только что был в оранжерее, миледи, — доложил юноша. — Ваш заказ доставили.       — Спасибо, Остин, — тепло поблагодарила Санса и поспешила к теплицам.       Когда она только прибыла сюда, то была уверена, что обязательно заблудится на таком огромном пространстве, но сейчас она могла без труда найти оранжерею или конюшни и даже могла пройти лабиринт из зеленых кустов, пусть в первый раз ей и понадобилось чуть больше трех часов.       Оранжереи были прекрасными. Идеальная работа стекольщиков и кузнецов создала изящные окна, обрамленные медными цветами. Внутри было жарко и влажно, но Санса быстро к этому привыкла. Она подошла к главному садовнику и он протянул ей маленький зеленый кустик с землёй.       — Понадобилось время, чтобы найти их, — усмехнулся тот и с поклоном вернулся к своим делам.       Санса с трепетом взяла молодое растение и отошла к насыпи с землей. Специальной лопаткой, которую сделали для нее, когда Лорас заметил, что она много времени проводит в теплицах, девушка выкопала небольшую ямку и аккуратно опустила туда кустик. Потом она присыпала его землей, сходила за лейкой и полила его чистой водой.       Санса присела на скамеечку рядом с клумбой и протянула руку к листьям растения. Может, ей показалось, но от воды оно воспаряло и листья стали чуть зеленее. Она гладила плотные листья, проводила рукой по шипам и иногда приминала землю, пока не наткнулась на совсем маленький, свернувший бутон. Он будто спрятался под листья и не отваживался высунуть голову под солнечный свет. Санса приблизилась и внимательнее присмотрелась к бутону.       Зимние розы… Говорят, ее тетя Лианна любила их. Голубые розы, которые крепко ассоциировались с севером, прохладой и домом. Санса нежно дотронулась до бутона:       — Привет, дорогой, — улыбнулась леди Тирелл. — Теперь нас здесь будет двое.

***

      Когда Санса вернулась в свои покои, было уже темно. Настроение у нее было достаточно приподнятое, посему она приказала принести в покои вина и некоторые продукты.       Бутон зимней розы вселил в нее надежду и после оранжереи девушка сразу же отправилась к мейстеру. Там он наконец точно подтвердил ее догадки, и они обсудили некоторые обязательные для него вещи. Так он попытается сделать расчеты и предсказать пол ребенка.       Радость Сансы омрачало только то, что Лораса она не видела с утра прошлого дня. На ужин он не пришел по своему обыкновению, отправив ей шутливые извинения на пергаменте, пропитанном лимонным запахом.       Это стало для Сансы уже привычным. Но ее муж не пришел ночевать в их покои, а потом не показался ни на завтраке, ни на одном из других приемов пищи. Она волновалась за него, но кроме этого, в душе жила тревога за их отношения.       Дверь открылась и Санса, до этого смотревшая на нее неотрывно, подскочила и принялась жевать первое попавшееся под руку пирожное, претендуя, будто совсем не изнывала он тоски по мужу. Лорас выглядел виноватым и очень уставшим. Санса решила не начинать разговор первой. Конечно, ей было, что рассказать, и она знала, что весть о первенце обязательно обрадует Лораса, но была слишком обижена на мужа.       — Миледи… — так официально он обращался к ней только когда знал, что она рассержена. Или когда шутил. — Я прошу прощения.       Санса обернулась. Голос звучал довольно искренне, да и Лорас внушал доверие.       — Я волновалась, — коротко произнесла Санса. — Что случилось?       Вопрос звучал скорее как приказ отвечать, а не повседневное обсуждение прошедшего дня.       — Было много работы, — неуверенно протянул Лорас. — Я знаю, что должен был сообщить и каюсь в содеянном. Ты простишь меня?       Он упал к ее ногам. Санса улыбнулась, заметив озорные огоньки, все-таки появившиеся в глазах мужа. Она строго кивнула, хотя улыбка, которую девушка не смогла сдержать, не позволила ей сохранить свой рассерженный образ до конца. Лорас поднялся, поцеловал ее руку и подошел к столику, чтобы налить вино. Он протянул ей стакан, но Санса не сдвинулась с места. На лице Лораса появилось вопросительное выражение.       — Я, пожалуй, откажусь, — медленно произнесла Санса. — Мейстер говорит, что это может навредить…       Лорас выглядел еще более обескураженным. Он так и стоял с протянутым напитком, когда Санса решилась договорить:       — Может навредить ребенку, — она выразительно поднесла руку к животу.       Санса испуганно вскрикнула, когда сильные руки мужа подняли ее высоко над землей, закружив по комнате. Вино, которое Лорас держал в руках, теперь растекалось по полу, по платью Сансы, по его собственным брюкам, но им было наплевать. Он остановился и поставил покачивающуюся девушку на пол. Санса подумала, что мигом упадет на пол, но ее муж удержал ее за плечи и нежно поцеловал.       Так они целовались лишь раз, когда притворялись на их свадьбе, будто истерики Сансы не было. Но тогда у нее было сбившееся дыхание и глаза, полные слез. Теперь она могла полностью оценить то, за что все девушки так нахваливают поцелуи.