Зимняя Роза

      В камине одной из комнат Хайгардена весело плясал огонь. Его языки то и дело вздымались вверх, но неумолимо опадали. Покои топили уже давно — на дне камина успел образоваться черный уголь. В кресле прямо перед камином расположилась леди Тирелл. Ей было жарко в такой близости огня, но она не двигалась с места, глядя в пламя остекленевшими глазами. Ее рука то и дело машинально поглаживала внушительных размеров живот, надежно спрятанный от посторонних глаз, холода, сглазов и проклятий под плотной тканью повседневного платья.       Санса, Лорас и все их люди вернулись в Хайгарден две ночи тому назад. Все время в пути и даже сейчас, находясь дома, в безопасности, Санса не могла прийти в себя.       Новости в Вестеросе, особенно о смерти очередного безумного короля, распространяются быстро. Так что уже на следующий день после этого ужасного события обо всем знали от Дорна до Стены. Следующим королем должен стать новорожденный сын Джоффри — Уиллас. Конечно, регентом при нем станет его мать Маргери.       Как она ни пыталась, Санса не могла отогнать страшные мысли об участии королевы в отравлении короля. Однако, стараниями самого почившего, который в последние мгновения своей жизни указал окровавленной рукой на Тириона Ланнистера, причастность королевы никому в голову не приходила. Бедного карлика тут же бросили в темницу. Но тот пропал сразу же после неудачного суда поединком, на котором был убит дерзкий и своенравный Красный Змей. Сансу и Лораса так же хотели вызвать на суд Тириона свидетелями со стороны королевы, но положение Сансы спасло их от участия в этом показушном суде. Прежде чем навсегда покинуть Королевскую Гавань, Тирион убил своего отца, так что в Септе Бейлора была проведена еще одна прощальная церемония.       Так Семь Королевств лишились двоих самых влиятельных людей. Один из них был абсолютно безумен, но слыл королем. Второй, Старый Лев, вершил судьбы домов и семей одним словом, а погиб, сидя на ночном горшке.       При всем желании, Санса не могла радоваться избавлению от коронованного тирана. В ее мечтах Джоффри настигала справедливая кара в поединке или в сражении и он погибал от меча достойного рыцаря. Но никогда Санса не думала, что это произойдет таким безобразным образом. Вид жалкого, окровавленного короля, цепляющемся за мать, не мог доставить Сансе злорадного удовольствия.       По настоянию мужа она стала чаще обследоваться у мейстера. Тот считал, что излишний стресс мог пагубно сказаться на здоровье ребенка. Санса никак не могла расслабиться и привыкнуть к спокойному течению жизни в Хайгардене. Ей постоянно казалось, что должно произойти что-то ужасное — она стала очень нервной и дерганной. Может быть, ее спасло бы густое красное вино, но мейстер предупредил ее о том, что и этот напиток может навредить ее сыну. Санса все чаще задумывалась о том, какой ее малыш беззащитный и как сильно ему нужна ее защита.       Спасаясь от людских глаз, Санса целыми днями сидела в своих покоях. Даже если Лораса это беспокоило, то он тактично молчал. На кровати лорда и леди Тирелл появилось новое покрывало, сшитое ее руками, на столе была целая стопка вышитых салфеток и платков. У Лораса в кабинете в одном из ящиков его рабочего стола хранилось с десяток таких платков. Но никто не узнал бы в этих кривоватых дерганых стежках всегда безукоризненный почерк Сансы. Руки девушки постоянно дрожали, стоило ей взять в руки иглу. Сейчас эти поделки скорее напоминали работы Арьи, всегда ненавидящей вышивку.       Стараниями Сансы в септе Хайгаредна состоялась свадьба Амелии. Прежняя Санса обязательно бы подобрала молодой невесте подобающее платье и проследила бы за всеми приготовлениями, но теперь ей было все равно. Размолвка со служанкой не испарилась из памяти леди и ей было сложно пересилить себя. Так что она решила, что молодые должны быть благодарны уже за то, что их свадьба проходит в Хайгардене и жить они будут в Золотой Роще. Им был дарован замок, близлежащие земли и строгий приказ наладить там порядок. На самой свадьбе Санса почти не присутствовала. Она лишь выслушала клятвы в септе и поспешила укрыться в своих покоев. Подальше от толпы, от людей, от любопытных глаз.       Со времени свадьбы ни от Амелии, ни от ее мужа не было вестей, а Санса не считала нужным писать первой. Зато были новости из столицы. Уилласа короновали, Санса живо представляла себе эту церемонию: заплаканный принц, корона, которую сделали специально для его маленькой головы, нарядная Маргери с легкой улыбкой, наблюдающая за всем из первого ряда гостей. Санса была рада за подругу, но ей было необходимо, чтобы она лично подтвердила свою непричастность к гибели короля. Но такой возможности Сансу лишил собственный муж. Маргери, как и ожидалось, была назначена регентом при малолетнем короле и теперь вся власть сосредоточилась в ее изящных руках.       Серсея Ланнистер, как ни старалась новая Королева-мать, не покинула столицу. Маргери писала, что она души не чает в своих внуках и проводит с ними очень много времени. В это Санса легко верила. Серсею никогда нельзя было упрекнуть в отсутствии любви к своей семье. Правда, иногда она принимала неожиданные формы. Маленькая Джоанна была очень похожа на Серсею — золотые волосы и зеленые глаза всегда были особенностью Ланнистеров, которую они ревностно охраняли. Новый король Уиллас тоже оказался златовласым и сильно напоминал отца. Возможно, именно этим близнецы заслужили любовь бывшей королевы, а может уже то, что они были близнецами, роднило их с бабушкой.       Санса встала наконец с кресла и размяла затекшие от долгого сидения ноги. Служанка, заснувшая на маленьком стульчике в углу комнаты, тут же встрепенулась и чуть ли не бегом приблизилась к леди Тирелл.       — Вам что-то необходимо, миледи? — Голос этой девушки был звонким, мягким и поразительно походил на все остальные голоса в Хайгардене.       Санса скучающе взглянула на нее и не смогла вспомнить имени. Она больше не заводила подруг среди придворных или слуг, ей хватило предательства Амелии.       — Нет. Можешь идти, — Санса отвернулась от нее и подошла к окну. Ветер доносил до покоев запах роз из оранжереи.       — Но М-миледи, — Санса медленно повернулась к ней и вопросительно подняла бровь. — Лорд Тирелл настоял, чтобы вас не оставляли одну…       — Лорд Тирелл… — Санса задумчиво села обратно в кресло. — Оставайся. Но вернись в свой угол. И не мешай.       Послышались тихие шаги, а потом воцарилась тишина. Санса вновь взглянула в огонь. Она слышала всякие слухи, которые стали появляться после того, как леди Тирелл перестала показываться людям. Кто-то считал, что она потеряла ребенка в столице, а теперь они с Лорасом в панике ищут беременную девушку, чтобы выдать ее дитя за наследника дома Тиреллов. Санса подавила тяжкий вздох. Она отчаянно хотела, чтобы подданные любили ее, но пересилить себя и выйти в свет не могла.       Последнее обуглившееся полено догорело и покои погрузились во тьму. Санса услышала испуганный вздох служанки и подавила вздох раздражения.       — Миледи?       — Кажется, я попросила не мешать мне? — Санса с трудом поднялась с кресла.       Чуть привыкнув к темноте, девушка наконец заметила служанку, вжавшуюся в стену и испуганно смотрящую на госпожу огромными от ужаса глазами.       — Вы… — Санса жестом заставила ее замолчать.       — Разожги огонь.       Она отошла к окну и вдохнула свежий воздух. Санса слышала, как девушка ворочает угли кочергой и пытается возродить пламя. Она с силой сжала перила, так что ощутила каждую неровность шершавой стены. Вскоре послышался радостный треск огня, потом снова тихие шаги и испуганный вздох.       — Леди Санса, вы…       Но она не успела договорить, потому что с губ Сансы сорвался стон, который она так старательно сдерживала, цепляясь за каменные перила. Девушка выбежала в коридор, а Санса, скорчившись, осела на холодный пол.       В покои ворвалось очень много людей. Кто-то взял леди Тирелл под руки и уложил на кровать. Грубые стежки и узелки вышивки на покрывале больно впились в чувствительную кожу Сансы. Она скользила взглядом по лицам всех этих людей, но не видела заветных карих глаз и светлых волос. Ее платье, слишком плотное для местного климата, пропиталось потом. Санса чувствовала, что кто-то раздевает ее, кто-то протирает ее лицо и шею мокрой тряпкой, которая показалась ей самым грубым куском ткани во всем Просторе. Она слышала плеск воды, треск огня и взволнованные женские голоса. Наконец ее затуманенный рассудок смог выудить из месива звуков знакомый голос. Мейстер Кортос тоже был здесь. Он ей поможет, обязательно поможет. Санса с трудом открыла глаза. Все, что она видела, было мутным, будто подернутым неизвестной дымкой. Сансе казалось, что через эту дымку она видит свою мать. Слезы, такие неожиданные и такие ненужные, хлынули из глаз молодой леди.       «Ты пришла помочь мне?»       Санса хотела кричать, но не могла издать ни звука, кроме непрекращающихся стонов.       «Или ты хочешь забрать мое дитя?»       Она до боли в глазах всматривалась в лицо матери, но не видела ни ободряющей улыбки, ни раскаяния. Только бесконечную грусть и скорбь.       «Отвечай! Прошу тебя, скажи мне, что ему не нужно следовать за тобой!»       Кейтилин склонила голову. Знакомый с детства жест. Так мать делала всякий раз, когда Сансе было нельзя. Пойти играть с Роббом на улицу после дождя? Нельзя. Пропустить ужин? Наклон головы и мягкий запрет. Последний раз Санса видела этот жест, когда упрашивала мать поговорить с отцом и выдать ее за Джоффри. Но тогда ей не запретили. Значит, не сможет запретить и сейчас.       «Нет! Слышишь? Он останется со мной! Ты слышишь меня?»       Санса устало закрыла глаза. А когда открыла их снова, она увидела лицо мейстера. Он что-то говорил ей и озабоченно хмурил брови. Новая судорога скрутила все существо Сансы и она не сдержала отчаянный крик.

***

      Хайгарден медленно погружался во тьму, окрашиваясь в кровавые цвета закатного солнца. Лорас наблюдал, как из-под его руки появляются буквы, бегущие непрерывной линией через пергамент. После болезни Сансы он плохо спал и старался больше работать. Лорас был убежден, что его жена больна, хоть Кортос и не находил у нее никаких симптомов. К сожалению, нервное потрясение не оставляет видимых следов.       Каждый день, в полдень и полночь, он подходил к дверям в ее покои и с опаской прислушивался. Но ни разу он не услышал ни единого звука. Санса проводила дни своего добровольного заточения в абсолютной тишине. Лорас не знал, чего боялся больше — услышать крики боли или снова погрязнуть в безмолвии.       Молодой лорд отложил перо и потер глаза. Он был бесконечно зол на сестру. Именно она позвала Сансу с их нерожденным ребенком в это змеиное логово. Лорас не был уверен, что именно Маргери отравила Джоффри, но оставаться там было опасно, это он знал. Сестра с самого детства отличалась развязным поведением, так присущим для столичных дам. В ту ночь, когда повозки с Тиреллами в полной тишине покидали столицу, погруженную в траурную оторопь, Лорас поклялся, что ноги его там больше не будет. Они прекрасно проживут в Хайгардене. Его сестра теперь королева — казалось бы, он должен быть рад, ведь вместе с Маргери великие перспективы открываются всей ее семье. Но что-то подсказывало рыцарю, что Маргери победила лишь на время и только выкопала себе могилу поглубже.       В покои постучались и после короткого приказа лорда дверь открылась и показался молодой юноша, у которого только-только начала пробиваться щетина.       — Милорд… — сбивчиво начал парень. — Леди Санса…       У Лораса упало сердце. Тысяча вариантов роилось в его голове. Но он совладал с собой и кивком приказал юноше продолжать.       — Миледи рожает, лорд Лорас.       Мальчишка с трудом успел отскочить, а Лорас уже мчался по бесконечным ступеням наверх. Слова отбивали ровный ритм в голове.       «Санса рожает.»

***

      Кто-то в очередной раз провел грубой тканью по лицу Сансы. Она хотела отмахнуться, но сил хватило только на то, чтобы повернуть голову в другую сторону.       Сколько прошло времени? Минута, час или десять? Санса помнила только то, что ей было плохо, больно и страшно.       Видимо, она потеряла сознание, потому что очнулась от пронзительного детского крика. Она резко распахнула глаза и завертела головой в попытках определить, откуда доносится звук.       — Все хорошо, миледи, — Санса заметила мейстера Кортоса. — Здоровый и красивый мальчик, под стать своим родителям.       Санса продолжала молча смотреть на мейстера, как будто пыталась понять, что он только что сказал. Ее отвлекло движение справа от кровати. Повернувшись, Санса заметила служанок, суетившихся вокруг маленького свертка. Они отчаянно пытались завернуть малыша, но он то и дело высвобождал руку или ногу. Санса улыбнулась и снова заплакала. Ее сынок был самым красивым во всех Семи Королевствах.       Дверь в покои с грохотом отворилась и на пороге появился взлохмаченный Лорас. Служанки кинулись прикрывать наготу Сансы одеялами и стыдливо прятать кучу простыней, безнадежно испорченных кровью молодой матери.       Почти не дыша, Лорас приблизился к жене и сыну. Санса с благосклонной улыбкой протянула маленький, шевелящийся сверток мужу. Лорас, стараясь унять дрожь в руках, прижал малыша к себе.       Санса светилась счастьем и даже только что пережитые ужасы не могли омрачить тех светлых чувств, что поселились у нее в душе.       — Такой красивый…— Лорас посмотрел на жену.       Санса растроганно кивнула и провела рукой по волнистым волосам Лораса:       — Похож на тебя, — ее голос был слаб, она сказала первые слова после многочасового молчания или стенания.       Это была чистая правда. Сансу даже слегка расстраивало, что сын не унаследовал ее черт. Однако, приглядевшись, она отметила нос такой же формы, малыш так же морщил лоб, когда плакал и у него были такие же уши, как у Сансы. Но первое, что бросалось в глаза — волосы, цвет глаз и овал лица были копией Лораса.       Санса не заметила, как из комнаты удалились все служанки и даже мейстер Кортос. Лорас осторожно передал ребенка Сансе, и она бережно приложила его к груди. Покои наполнились тихими причмокиваниями и сладким запахом детства и молока. Лорас поцеловал Сансу в лоб:       — Как мы его назовем?       Санса удивленно посмотрела на мужа. Ей дозволено самой выбрать имя своему сыну? Все обиды, которые она таила на Лораса за то, что не дал попрощаться с Маргери, в такой спешке увез из столицы, не навещал ее в их покоях и даже не приходил туда на ночь, мигом вылетели у нее из головы.       Но их сын нуждался в имени. Санса задумалась. Ее первым порывом было назвать его в честь ее отца или брата, но что-то ее останавливало. Они были прекрасными и благородными людьми, но их судьба была слишком ужасна, так что Санса ни за что не пожелала бы ничего подобного своему сыну. Наконец, ей что-то пришло в голову:       — Мне нравится Генри, — прошептала молодая мать.       — Значит Генри, — Лорас крепко обнял ее, так что Генри протестующе захныкал.       Эта ночь была первой, когда он наконец остался возле жены.