stockings and laces

Всё началось со спора. Все знают, что спорить с Бакуго и Джиро всё равно что подписать себе смертный приговор. Все также знают, что на это хватит смелости только у Каминари, потому что у этого парня нет либо мозгов, либо страха и чувства самосохранения. Каждый выбирал для себя свой вариант. А кто-то, как Киришима, оба. На этот раз спорили на то, что Денки сможет написать тест по математике выше пятидесяти баллов, за что Айзава был им безмерно благодарен, потому что это был первый раз, когда Каминари реально готовился к тесту. Забавный факт из жизни Денки: он был из тех людей, которые решают сложные задачи по физике, но решения считают на калькуляторе, потому что физику он понимал и любил, но вот математика обошла его стороной ещё в младшей школе. Впрочем, как бы Денки ни готовился и как бы Айзава ни был доволен им и его результатом (даже похвалил), выиграть спор ему не удалось, потому что своей кропотливой подготовкой, бессонной ночью и честным трудом он смог набрать ровно сорок девять баллов. И по итогам спора завтра в школе должен появиться в платье и проходить так весь день. Если его не выгонят, конечно.

__

Жизнь Киришимы перевернулась с ног на голову и приобрела новый смысл в шесть сорок девять вечера в нынешний четверг. Он стоял в кухне и заваривал чай и пока ждал, чтобы закипел чайник, то листал ленту в Инстаграме. В последней истории Каминари тот отметил Бакуго и Джиро и поминал их всеми самыми лестными словами, которые узнал от самого же Бакуго. А в следующей истории, принадлежавшей Джиро, та говорила, что всем завтра лучше прийти в академию, а все болеющие пропустят величайшее событие года, а потом отметила Каминари, отправив ему много смайликов с сердечками. Глядя на всё это, Киришима улыбнулся, пытаясь представить себе завтрашний день. Он узнал о результатах этого спора ещё в первой половине дня, но представить себе, как всё это будет выглядеть на самом деле, у него выходило слабо. Если честно, он не сильно-то ждал пятницы, потому что знал Каминари и знал то, как хорошо он умеет выкручиваться из неудобных ситуаций, поэтому был почти уверен в том, что и сейчас у него это получится. Но где-то глубоко-глубоко внутри его сознание допускало мысль о том, что оно, возможно, было бы не против, ну, вероятно, на это посмотреть. Кто ж знал, что мечты могут начать сбываться? Киришима знал, что Каминари сейчас либо обрушивает весь свой гнев на Серо, Мину и, возможно, как-то затесавшегося с ними Тодороки, либо он где-то с Момо, которая была ответственна за его завтрашний наряд. А где есть Момо, там есть и Джиро. Эйджиро услышал возню и голоса со стороны лестницы, поэтому оторвался от телефона и посмотрел туда: — Джиро, нет, не трогай меня, отпусти платье, нет, я туда не пойду! — Да там никого нет сейчас, пошли, нам нужно к большому зеркалу. — Яойорозу, скажи ей! — Да всё нормально... — Да хватит меня тянуть! Почему именно это платье? Я сказал, что появлюсь в этом виде только завтр-... Все трое замерли у лестницы, когда заметили Киришиму, что смотрит на них прямо сейчас. Молчание продлилось ещё добрых пять секунд, после чего Джиро схватила Яойорозу за руку, и они обе, заливисто смеясь, убежали в общую комнату. Бросив Каминари здесь, на произвол судьбы. Эйджиро так и прирос к полу, разглядывая Денки в синем платье горничной с белыми кружевами на рукавах, на подоле и у Денки в волосах, не в состоянии, похоже, даже моргать и дышать. Каминари, густо краснея, переминулся с ноги на ногу, сгибая колено, выглядывающее из-под подола, и смущённо усмехнулся, занеся руку за голову и почесав затылок. Когда он опустил голову вниз, поправляя кружева на голове и заправляя левую прядь с молниями себе за ухо, а потом поднял глаза на Киришиму и смотрел на него с такого ракурса... — Мда-а, неловко, конечно, получилось, — а потом улыбнулся. ...Киришима чуть не выронил телефон. Знал ли Киришима, что ему нравятся мальчики? Догадывался. Ещё где-то в конце средней школы. Знал ли он, что ему нравятся мальчики в платьях? Едва ли. Знал ли он, что ему нравится Каминари? Конечно, ещё с начала учебного года. Знал ли, что ему понравится Каминари в платье? . . . Бум. — Эйджиро... — голос Денки, назвавший его по имени, заставил его частично вернуться в реальность (но в то же время погрузил его в уже другого рода размышления). — Чайник кипит. И правда. Как долго? Наверное, долго. Киришима встряхнул головой и приложил немыслимые усилия, чтобы повернуться и выключить газ. Интересно, как сильно за это время покраснел он сам? Наверное, сильно. — Прости, — Эйджиро повернулся обратно, — не знаю, почему они выбрали именно это платье. Наверное, так ещё позорнее. Я надеюсь заставить их выбрать что-нибудь другое. Эйджиро прочистил горло и заставил себя подать голос: — Нет, нет, всё... в порядке... Ты выглядишь... — Не надо, — Денки выставил одну руку вперёд. — Меньше всего я хочу знать, как я сейчас выгляжу. Я всё ещё отказываюсь смотреть в зеркало. И я и так знаю, что после завтрашнего эти фотографии разлетятся по всему интернету. А может Эйджиро достать себе парочку? Кхм. — Не расстраивайся, — Денки вновь поднял глаза на Эйджиро, — они забудут об этом очень быстро. Мы придумаем что-то, чтобы заставить их забыть. И ты выглядишь очень мило. А вот сам он забыть уже вряд ли сможет. Он пожалеет о своих словах, но сейчас ему всё равно. Каминари произносит: «Спасибо» — и улыбается ему той улыбкой, которую Эйджиро видел всего несколько раз за всё время. Он улыбается грустно, смущённо и благодарно. И это стоит всего во вселенной. — Прости, мне нужно идти к этим ведьмам. Не забудь про свой чай, — Денки махнул ему рукой на прощание и завернул в общую комнату, придерживая подол. Вновь обнажая колени. Киришима сглотнул. Он не готов к завтрашнему дню.

__

Нет, Киришима не верил, что Каминари не понимает, какое впечатление он производит на других. Да, разумеется в ночь с четверга на пятницу он не сомкнул глаз. Но он не понимал, как можно, будучи самым красивым парнем во всей академии (только академии ли?), не видеть этого и не замечать, как ты влияешь на других? И нет, то, что Киришима был влюблён по самое не хочу, тут не играет роли. Но отчасти он, конечно, радовался этому факту. Каминари великолепно умел читать других людей, но не тогда, когда это касалось его самого. Так он говорил. И Эйджиро верил. Хотел бы верить, ибо знал, что его Денки читает, как открытую книгу. И... Чёрт. Ему очень хотелось бы верить, что Каминари не догадывается о том, какое впечатление он производит на Эйджиро. Но после того, как он сегодня пялился на него (в платье, прошу заметить)... Сколько? Пять? Десять минут? ...С открытым ртом и залил слюнями всю кухню... Это маловероятно. Так что Киришима был по уши в дерьме. Особенно на следующее утро. А вот Денки держался молодцом весь день. Конечно, Каминари (да и не только Каминари, если честно) ожидал, что школа сегодня встретит его бурными овациями и гомерическим смехом, но как же он ошибался. Из ожидаемого он получил только Джиро с камерой у входа и Бакуго, рыдающего от смеха у противоположной стенки. В остальном... Ну, всё. Остальная часть академии, кажется, заледенела. И Каминари под гробовую тишину и шокированные взгляды учеников, одной рукой неуверенно придерживая подол, а второй — поправляя волосы, шурша тканью, прошёл по коридору от входа до своего класса. Массовый шок? Или, может, всеобщая влюблённость? Когда Денки скрылся из поля зрения, все немного оживились. Люди стали перешёптываться, переглядываться, кто-то улыбался, кто-то (кажется, Монома) откровенно заржал, но в целом реакция была... Положительной? Зато в шоке теперь были Бакуго с Джиро. А Киришима ощущал некую тихую гордость. В конце дня кто-то всё ещё смеялся, кто-то осуждающе смотрел, кто-то уже перестал обращать внимание, но в лице остальных Денки, можно сказать, приобрёл в академии определённую группу фанатов. Айзава даже не удивился, кстати. Мик был в восторге. Всемогущий тоже, но чуть потише. Так что в конце учебного дня Каминари гордо щеголял своими тонкими ногами в кедах и белых чулках (вчера их, кстати, не было) и с победоносным видом выщеголял из академии, перед входом сделав реверанс для Бакуго и Джиро. А Киришима вешался. Но вместе с тем был рад за Денки и безумно доволен реакцией остальных. Возможно, потому, что это означало, что не он один тут такой конченный. — Знаешь, мне даже понравилось. Что, если начать ходить так каждый день? Эйджиро почти остановился, чувствуя, как леденеют все конечности и внутренности. — Да я шучу, успокойся! Каминари закинул руку ему на плечо и заливисто засмеялся, пока Киришима смущённо шагал рядом, направляясь в общагу.

__

Киришима орудовал в кухне, пока Каминари обустраивал им место на диване в общей комнате. Ставя пиццу в микроволновку, он услышал, как из гостевой звонит его телефон. А следом за ним, переглушая рингтон, голос Денки: — Не волнуйся, я подниму! Эйджиро понадобилось три секунды, чтобы вспомнить. Нет. Он резко распахнул глаза и сорвался в комнату. Нет-нет. Когда он ворвался, то Каминари стоял посреди гостевой, глядя в экран телефона. О, нет. — Киришима... Нет, не продолжай. — ...а почему у тебя на заставке... Пожалуйста, не произноси это вслух. — ...моя фотография... в платье? Блять.