Red Spider Lily

Небольшой кабинет залило мягким светом, стоило поднять жалюзи и приоткрыть окно. Многолетняя пыль поднялась вихрем над деревянным столом, за которым никто не сидел уже много лет. Старый компьютер вряд ли включался, но красивый молодой мужчина, теперь занявший помещение, решил рискнуть, нажав на кнопку серого блока питания. В ответ машина громко заскрежетала, а потом жалобно пискнув, затихла. На другой результат надежды не было, но спустя несколько томительно долгих мгновений, толстый монитор засветился знакомой голубой заставкой. Мужчина, тяжело вздохнув, повесил пиджак своего новенького модного синего костюма в шотландскую клетку на спинку кресла и закатал рукава рубашки — сначала здесь стоило прибраться. В дверь постучали, и в кабинет зашел местный полицейский. — Доброе утро, детектив! Я слышал, что вы уже приехали и решил занести вам кофе. — Он поставил бумажный стаканчик рядом с монитором. — У меня есть несколько кактусов, могу поделиться, на стол поставить. — Спасибо большое, сержант… — Джефф Ривз, можно просто Джефф. — Роберт Грей, можно просто Боб. У кого можно попросить помочь убрать здесь всё? — Детектив выразительно кивнул на пыльные полки. — Ой, простите! Столько шума, что приехал агент ФБР, а кабинет не подготовили. — Как и материалы по делу. Сержант пообещал всё исправить и вышел, а Боб Грей печально вздохнул. Сделав глоток подостывшего кофе, он скривился и отставил стаканчик подальше — растворимый. Серьезно? Досаждало, что придется иметь дело с идиотами, хотя вряд ли можно было ожидать чего-то большего от такой дыры, как Дерри. Вид из окна тоже удручал: пасторальный городской пейзаж Новой Англии везде был абсолютно одинаков — Провиденс в миниатюре, опостылевший за столько лет, примитивный и невыразительный. Лето только начиналось, но на улицах летало столько паутины, что это можно было считать нашествием. Хм, паучье нашествие… Боб ухмыльнулся сам себе, но его размышления снова нахально прервали — шериф Гарольд Гарденер ворвался в кабинет без стука. — Почему мне никто не сказал, что вы уже здесь? Как погода в Бостоне, детектив? — Доброе утро, шериф. Агент Боб Грей. В Бостоне, как всегда в это время года, дождь. — Они обменялись рукопожатиями, и шериф успел про себя отметить сразу две вещи: как такой молокосос мог стать детективом и что рукопожатие у него крепче, чем кажется на первый взгляд. — Местные копы видели ФБР только по ящику. Кроме меня, к нам тут приезжал один… вроде вас, Купер, кажется. Двадцать семь лет назад. Пойдемте, я покажу вам, где у нас дела хранятся. Коридор участка был полон людей, они ругались, сплетничали и выясняли отношения. Полицейские притащили нескольких хулиганов-тинейджеров и пытались утихомирить их. Шериф что-то рассказывал, Боб в ответ кивал, но не старался разобрать слова сквозь общий шум. Детектив заметил кого-то на одном из диванчиков для посетителей и чуть не уронил из рук свой ноутбук, столкнувшись с проходившим мимо патрульным. Все потому, что взгляд зацепился за хмурого юношу в яркой футболке, и его сосредоточенное лицо и пронзительные синие глаза показались детективу смутно знакомыми. — Это Уильям Денбро? — Агент остановился, словно пытаясь запечатлеть в памяти этот момент. — Я могу поговорить с ним? — Сейчас? — Да, пусть подойдет в архив. Там же найдется место для двоих? — Боб продолжал пялиться на юношу немигающим взглядом, пока тот не заметил это и не посмотрел на странного высокого человека в ответ. В архиве было слишком тесно и всего один стул. Детектив любезно уступил его посетителю, а сам плюхнулся на пол, предварительно кинув туда первую-попавшуюся папку из старых дел. Узкие стеллажи почти полностью заняли небольшое помещение с одним маленьким окном где-то под потолком. Было сумрачно и очень душно, хотя кондиционер усердно шумел у двери. — Скажи, Уильям, ты еще учишься в школе? — Д-да, остался г-год. — Милый ребенок ещё и заикался. — Уже выбрал колледж? — Д-детектив, а к-какое это им-меет о-отношение к-к смерти Дж-джоржи? — Билл напрягся, с вызовом бросив взгляд на Грея. Тот лишь улыбнулся в ответ, на долю секунды отвлекаясь от бумаг, но этого момента было достаточно, чтобы Билл поймал что-то. Что-то мимолетное, но застывшее в памяти как кадр старого полароидного снимка. Улыбка. Всё, что нужно для того, чтобы этот инопланетянин превратился в человека из плоти и крови, стоит лишь протянуть руку и дотронуться до пальцев, крепко держащих бумаги — и убедиться, что они теплые. — Никакого, — ответил через некоторое время Боб, не отвлекаясь. Билл вздрогнул от неожиданности и фотовидение рассеялось. — В старых делах можно ноги поломать, — продолжил детектив как ни в чем не бывало, попутно расстегивая небрежным движением верхнюю пуговицу рубашки, и юноше показалось, что в помещении заканчивается кислород. — Про них почти ничего нет в электронной базе… Скажи, Уильям, ты знал, что почти тридцать лет назад в Дерри уже происходило нечто подобное? — Мужчина снова повернулся к собеседнику, но тот мимолетный ореол тепла уже пропал. Глаза приобрели стальной оттенок, такой холодный, будто они светятся серебром. Это взгляд, способный остановить глобальное потепление. — В-вы думаете, это все связано? — Хочешь посмотреть? — Я-я хочу п-помочь, но… — Билл выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Когда он волновался, говорить становилось слишком сложно, и от этого волновался еще больше. Он глубоко вдохнул: — Но я не знаю чем, сэр. Я б-был здесь с-столько раз и р-рассказывал в-все с-нова и с-снова. — Я не прошу тебя рассказать о том дне, я прошу тебя поделиться соображениями. И помочь отнести мне все эти папки, если ты не против, Уильям. День был долгим, но не совсем бесполезным. Денбро действительно помог, хоть и не в расследовании, а в уборке кабинета и сортировке старых дел, причём, в основном, молча. А ещё он сходил за мороженым и нормальным кофе, после чего агент пришел к выводу, что от этого ребенка больше толка, чем от всех сержантов Дерри. После обеда Боб отпустил Билла домой, и они условились встретиться завтра ближе к вечеру. Было уже за полночь, когда агент Грей закрыл ноутбук. Он потер руками уставшие глаза и потянулся. Ему нравилось быть детективом, это затягивало, но слишком утомляло. Спать не хотелось, и не скоро захочется. Ещё много-много бессонных ночей впереди… А следующая жертва так соблазнительно пахнет.

***

— Эй, не вздумай терять сознание! Приключение ведь только началось! — Роберт Грей выглядел совершенно безумно: растрепанный, с расширенными от удовольствия зрачками и с жутким оскалом хищника, предвкушающего обед. Свежая, еще теплая кровь стекала с лица за шиворот расстегнутой рубашки. Он провел пальцами по щеке и жадно их облизал, не отрывая взгляда, полного желания, от своей жертвы. — Ты староват для моего обеда, приятель. — Он наклонился к другому Роберту Грею, устало осевшему у стены отельного номера, не разрывая зрительного контакта. — Но ты пахнешь так вкусно, хотя и не боишься меня. Или боишься?.. М-м-м, дружочек? Я не могу просто убить тебя, это неинтересно, ты слишком красивый для этого. — Псевдо-Роберт опустился на колени и потянул свою жертву за ремень, расстегивая на нем штаны, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, отчего рваная рана на шее еще больше закровила, а новая вспышка боли вытащила из окутывающей мглы. — О, теперь ты боишься, и это охренеть как вкусно, — довольно урчал Пеннивайз, поглаживая острые скулы Роберта. — Скажи мне, детектив, как такой юный и смазливый педик вроде тебя стал федеральным агентом? Или они не знают, что твой бойфренд покончил с собой? Бедняга… тебя все бросили. — Но в этом голосе не было ни доли сочувствия, только насмешка и презрение. — Эй, не умирай раньше времени! Я не трахаю трупы и не питаюсь падалью. Пеннивайз впился жадным поцелуем в начинающие отливать синевой губы Роберта. Расстегивал рубашку и размазывал его же кровь по телу, а потом слизывал её, опускаясь все ниже и ниже. Он вдыхал запах умирания, и это нравилось ему больше всего. Больше секса, страха и крови. Жизнь зависела от его прихоти. Вся жизнь в Дерри зависела от его прихоти.

***

Отель в центре Дерри пропах сыростью и историей, а самый простой номер эконом-класса вмещал в себя только кровать, телевизор и тумбочку с холодильником внутри. Отельное пиво — редкостная дрянь. Как, впрочем, и еда. Хотелось свежего теплого детского мяса и сладкого, как жженая карамель, страха. Вся человеческая еда для него на вкус как перемолотый и подкрашенный пластик. Кроме фаст-фуда, конечно. Да и пока что приходилось изображать из себя грустного одинокого детектива в ссылке, лежать на кровати в номере перед телевизором, пить Budweiser и есть гамбургер. Пеннивайз сел и потянулся, а потом убрал рукой, словно привычным жестом, отросшую челку со лба. Под телевизором лежало тело, вернее, то немногое, что от него осталось. Оно было здесь еще со вчера и начинало плохо пахнуть. Роберт Грей не улетел, он был здесь, такой вкусный, чистый и красивый, а его смерть все еще теплым послевкусием оседала на губах.

***

Пеннивайз держал в руках красивый диковинный красный цветок, завёрнутый в декоративную пленку, рассматривая его со всех сторон. Достать ликорис было достаточно тяжело, он не растет в Новой Англии и к тому же ядовитый, так что его не продают в цветочных магазинах. — Ч-что это? — Билл недоверчиво посмотрел на букет в руках Роберта и надеялся, что ему не будет вручать цветы мужчина в костюме, стоя на пороге дайнера. Если это цветы для него, конечно. С другой стороны, он пришел не в шортах, а в джинсах, и футболку выбрал посолидней — без разноцветных супергероев и дурацких надписей. — Это лучистый ликорис. Паучья лилия. — Агент открыл дверь в заведение и пропустил Билла внутрь. — Этот цветок традиционен для Японии и считается символом смерти и несчастий. — П-почему? — Билл сел за свободный столик в дальнем углу дайнера, у окна. — Он ядовитый. Так что будь с ним аккуратен, Уильям. — В м-моём мире люди не п-приходят обедать с-с цветами. Ещё и оп… опасными. Юноша отвернулся к официантке, чтобы сделать заказ, и не заметил, с каким голодом на него смотрит спутник, как снова засветились его глаза недобрым стальным блеском и с какой силой он сжал кулаки, сдерживаясь от того, чтобы наброситься на Билла прямо здесь и сейчас. Какой милый, невинный и храбрый мальчик, как ему неловко от внимания взрослого мужчины, но в то же время приятно, что к нему относятся как к равному, а не глупому ребенку. Билл был благодарен, что агент не жалеет его. Пеннивайзу действительно не жаль — Джорджи был слишком вкусный. — Мне то же самое. — Агент улыбнулся миловидной официантке, хотя понятия не имел, что это «то же самое». И сразу же почувствовал укол ревности, но не свой. Билл ревновал. Ревновал детектива к этой официантке, к тому, как она улыбается в ответ и как светятся её глаза. Когда девушка принесла два вишневых пирога и кофе, Грей даже не обратил на нее внимания, он был слишком занят безумными теориями Билла о том, что же случилось с его братом. Некоторые из них были достаточно невероятными, недоставало только летающих тарелок из «Секретных материалов», ведь агент ФБР уже был, хоть и более приземленный, чем Фокс Малдер. — Я хочу попросить тебя помогать мне, если ты не против, — подытожил весь их разговор Пеннивайз, уже когда они расплатились (вернее, это Грей заплатил за еду, игнорируя возмущение и смущение юноши) и вышли немного пройтись в окутывающих город сумерках. — И я не о том, чтобы вытирать пыль в шкафчиках. — Я н-не уверен в том, ч-что смогу сделать ч-что-то полезное. Но я бы х-хотел. — Мне нужна помощь в разборе старых дел. — Х-хорошо. — Они незаметно оказались в каком-то пустынном переулке и Билл остановился. — К-куда мы идем? Д-дальше только к-канализация и п-пустошь. — Куда захочешь. Проводить тебя домой, Уильям? — С-спасибо, не стоит, с-сэр. Можно в-вас попросить? Не н-называйте м-меня Уильям. Это с-слишком… с-слишком официально, с-сэр. — Тогда не зови меня «сэр». Можно просто Боб. Или Роберт, как больше нравится. — Р-роберт о-очень к-красивое и-имя. — Билл рассматривал свои ботинки и не видел, как улыбнулся ему агент. Казалось бы даже — искренне. — До завтра, Билл. — Детектив протянул руку на прощание, но затем, передумав, небрежно провел подушечками пальцев по скуле и губам юноши. И ушел, чувствуя, как ему ошарашено смотрят в спину, заливаясь краской и судорожно сжимая цветы в руках.

***