Red Spider Lily

Элисон не любила клоунов. Они казались ей страшными, уродливыми и жалкими в попытках быть смешными. Этот клоун не пытался быть смешным и точно пересёк грань уродливости. Но что-то не давало ей покоя, какая-то странная недосказанность. Все это казалось ей каким-то неестественным, словно под гримом и костюмом была пустота. Впервые за всё время, что девушка находилась в этом доме, прикованная к кровати цепью, она смирилась с тем, что умрет. Клоун никогда не выпустит её, но было уже все равно. Наоборот, последние дни Элисон думала совершенно о другом. Ей хотелось прикоснуться к тому, кто запер ее здесь. Прикоснуться и узнать, есть ли лицо под этим гримом. Это был не человек, она могла поклясться. — Я сниму наручники, если ты обещаешь больше не кусаться. И не будешь пытаться убежать. — Пеннивайз не ждал ответа, он и так его знал. Потому он подошёл и повернул ключ в замке на её запястье. — Ты можешь пойти поесть. И в душ. Не выходи из дома и не делай глупостей. А под гримом лицо. Самое обычное. Девушка кивнула и встала с кровати. Элисон не могла отвечать не только потому, что клоун отлично читал мысли, а потому что он откусил ей язык при попытке бегства. Она больше не могла звать на помощь и больше не делала глупостей. Пеннивайз провел перчаткой по запотевшему стеклу в ванной, наблюдая в отображении, как девушка встаёт из ванной и закутывается в огромное белое полотенце. Влага оседала на клоунском гриме, и он смахнул перчаткой капли на щеке, размазывая красные полосы. — Можешь дотронуться, ты хотела. Девушка протянула руку, но в последний момент засомневались. Пальцы дрожали. — Скоро срок предложения истекает. Элисон провела ладонью по щеке клоуна. Сквозь белую краску проступила обычная человеческая кожа. Удивительно светлая, почти прозрачная, но теплая и живая. Немного подумав и воспользовавшись моментом, она стянула с волос полотенце и принялась аккуратно, насколько возможно, стирать грим. Пеннивайз позволял ей это, опираясь о ванную с абсолютно безучастным видом. Он уставился в одну точку в стене, желая, чтобы на месте этой девушки был Билл Денбро. Закончив стирать грим, Элисон сделала шаг назад и открыла рот в изумлении. В ее воображении он был уродливым, иначе зачем ему прятаться. Но перед ней стоял привлекательный мужчина, совсем молодой, почти юноша, и она была поражена не столько его внешностью, сколько непониманием, зачем такому человеку делать то, что он делает. — Знакомься, это Роберт Грей. Он не человек. Это лишь следующий уровень грима. Пеннивайз вышел из ванной, оставляя девушку одну. Он ее не хотел. Аппетит был испорчен. Маленькие дети перестали радовать, их страх больше не казался вкусным после встречи с агентом ФБР, и клоун решил найти кого-то повзрослее. Но был ли этот его выбор правильным? Нужен парень, определенный, особенный парень. Но он ещё не готов. Завтра Элисон бы исполнилось семнадцать лет, но до утра от нее остался только бездыханный труп с распоротым животом, найденный горничной в дешевом мотельном номере. По номеру были разбросаны вещи, а кровать сломана. И кровь, кровь была просто везде, ее тошнотворный запах сбивал с ног и скручивал внутренности. Пеннивайз был полон злости на самого себя, Билла и Мироздание. Он оставил девушку умирать, но не смог насытиться ее болью, не хотел ее плоти. Этого было уже недостаточно, а голод становился только сильнее. Каждый раз, когда подходил к концу большой цикл, когда приходила пора покидать Дерри, этот голод становился просто невыносимым. Клоун уже знал, что сегодня убьет кого-то еще, и, к сожалению, это снова будет не Билл.

***

Тем временем, Билл читал в интернете статью про ликорис и не мог понять, что происходит. Слишком странным и дорогим был этот подарок. Слишком неоднозначным. И чем-то очень-очень знакомым. У него было ощущение, что это всё он уже когда-то видел, когда-то знал, но не мог нащупать нить, которая бы все пояснила. Он терзался. Что эти цветы означают для самого детектива? Смерть? Или несчастья? Или поэтическое, с языка цветов… «с нетерпением жду встречи». Краска снова залила лицо до кончиков ушей. Может он просто все придумал? Хотя как можно было ещё истолковать тот взгляд, которым на него смотрел агент при прощании? На него никто никогда так не смотрел, даже Беверли. Ее взгляд был мягкий, влюбленный, искристый. В Роберте не было ничего мягкого, искристого или, не приведи Господь, влюбленного. Там была власть. И секс. И долбанные паучьи лилии, которые теперь не давали покоя. Звонок на мобильный вернул в реальность, и яркий экран смартфона вывел на экран фотку Беверли. Впервые с тех пор, когда они стали встречаться, он не хотел брать трубку. Он не писал и не перезванивал вот уже два дня и не хотел делать этого и впредь, но совесть мерзко давала о себе знать. — П-привет, Бев. — Билл, что случилось? Тебя видели в участке, и я… Ты ничего не говорил. — Н-новостей насчёт Дж-джорджи нет… Я бы р-рассказал. — Я приходила вчера, но тебя не было. — Я р-разговаривал с д-детективом. — Я волнуюсь, Билл. — Я знаю, п-прости. — Придёшь сегодня к Ричи? — Д-да, к-конечно.

***

Бев любила целоваться, фруктовые жвачки и держаться за руки. Ричи любил тупые шутки, тупые фильмы и смущать Эдди. Последний никак не мог справиться с трагедией этого лета — он сломал руку. И когда его спрашивали, как ему это удалось, он отмалчивался. Только Билл знал, что это был не просто провалившийся пол в заброшенном доме на Нейболт стрит. Что-то напугало Эдди или кто-то. Но рассказ о жутко светящихся глазах и клоунском гриме звучал ещё хуже, чем версии Билла об убийстве детей. Клоун-вуайерист, а как же. Впервые Бев не хотелось обнимать. Мысли были слишком далеко от нее, как и от ужастика, который был ничем не лучше уже двух просмотренных до этого. Она нежно дотронулась до его руки, но он не отреагировал. — Билл, не говори мне, что ничего не происходит. — Я с-слишком утомлен р-расследованием, — он слабо улыбнулся. А затем таки поддался и поцеловал её, но через секунду отпрянул с ужасом — это была не она, он целовал не Беверли. Это были не её губы и не её терпкий запах бергамота и сигарет. Наваждение прошло, но вечер был окончательно и безнадежно испорчен.

***

Утро началось для Билла достаточно рано, как для каникул, и с противного телефонного звонка. Он хотел дотянуться до смартфона, чтобы выключить его, так как был уверен, что снова звонила Беверли. Он лишь краем глаза глянул, чтобы убедиться, как сон тут же улетучился. Это был детектив Грей. — Привет. Извини, что так рано, но нужна твоя помощь. Мы нашли еще одно тело. — Я у-уже еду. Куда? Кто? — В участок. Это твоя одноклассница, Элисон Ларсон. Внутри все онемело. Детектив Грей говорил что-то еще, но Билл не слушал. Он на полуслове бросил трубку и начал собираться. Элисон пропала около месяца назад, но с учетом всех последних событий никто даже не надеялся, что когда-нибудь снова увидит её. Но Билл увидел. Именно его позвали на предварительное опознание тела — миссис Ларсон не было в городе. — Прости. — Роберт поставил перед Биллом стаканчик с очень крепким кофе без сахара. — Выпей, тебе станет легче. — Мне уже никогда не станет легче, — Билл произнес это так четко, с таким осознанием, что ни разу не заикнулся. — С моей работой… Я тоже так часто думаю. Шериф и какой-то коп, которого Билл раньше не видел, молча наблюдали эту сцену, дожидаясь, когда он придет в себя, чтобы задать ему несколько вопросов. Но их хмурые взгляды, серые стены с матовыми окнами, немного дерганный сегодня Грей не располагали к душевному равновесию. — Нам, Билли, от тебя ничего особенного не надо, — начал Гарденер. Он сидел рядом с Греем, но не заметил, как последний дернулся от этого противно-фамильярного «Билли». — Только предварительное подтверждение личности, пока Дора Ларсон не вернулась. Тебе нужно подписаться, и всё. — Ты с ней был близок? — спросил другой. — Мы у-учились в одном к-классе. И в-всё. — Симпатичная девчонка… — не унимался тот, но юноше было противно, он не мог думать ни о чем, кроме мертвого лица человека, которого он знал много лет. — С-сэр, у м-меня уже есть д-девушка. Я-я подпишу и… — дверь открылась и зашел Ривз. Билла это сбило, и он запнулся, так и не договорив. — Прошу прощения, — сержант обвел всех присутствующих уставшим взглядом. — Боб, тебе снова звонят из управления. Говорят, ты трубку не берешь. — Я занят, — холодно отчеканил Грей. — Извини, я не могу ничем помочь. Тебя ждут в конференц-зале. На секунду Биллу показалось, что на красивом лице промелькнула какая-то тень, черная, как космос, и неестественная для этого тусклого освещения. Что-то очень древнее и пугающее. Но страх почти сразу сменился сожалением о своей невнимательности. До этого момента он не видел этой всепоглощающей усталости на лице Роберта, тот словно состарился и похудел в одно короткое мгновение. Детектив тяжело вздохнул, подхватил рукой пиджак и вышел, чуть улыбнувшись Биллу, если это нервное подергивание губ можно было назвать улыбкой. — Нам везет с агентами, — недовольно заметил шериф. — Я прошлого не застал. Кто там был? — вторил ему другой. Билл перечитывал свои показания, не вмешиваясь в разговор. — Какой-то Купер. Дейв или Дейл. Или Дэвид. Я уже не помню. Но тот совсем ебнутый был, про каких-то клоунов говорил. — Этот отмороженный какой-то. Может это профдеформация? — Коп противно заржал. Билл крепче сжал ручку в руке, сдерживая гнев. — Этот оказался гомиком. Да и хер с ним. Но его дружок откинулся, вены себе порезал. — И че? — Ниче. Вроде ему помогали откидываться. В любом случае — уволят нахер. Билл не выдержал. Он резко встал и выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. Нужно было подышать. В сквере возле участка он заметил знакомую фигуру. Роберт сидел на лавочке и курил, сгорбившись и обнимая себя свободной рукой. В такой позе его вытянутые ноги казались неестественно длинными, и Билл подумал про себя, что детектив похож на какую-то подбитую нескладную птицу. Раненый японский журавль. Билл видел их в зоопарке — странные и красивые создания. Летнее солнце ярко слепило глаза и создавало резкие контрасты. Зеленые глаза выгорели, как трава, и казались почти бесцветными, и без того острые скулы стали выглядеть гротескно, а под глазами залегли тени усталости и бессонных ночей. Сигарета дотлела и больно обожгла пальцы. Выругавшись, Роберт обернулся в поисках урны, когда рядом сел Билл. Некоторое время они просто сидели молча, глядя куда-то вдаль. — Значит, у тебя есть подруга, Билли. — А у т-тебя? — С моим образом жизни очень тяжело завести длительные отношения. У меня есть черепаха. — Ты п-привез её с с-собой? — Она сама по себе. Знаешь, до конца недели меня могут отозвать. — Мне о-очень жаль… — Билл продолжал смотреть куда-то вдаль. — Если б-бы я мог тебе чем-то п-помочь. — Разве что у тебя есть ещё сигареты. Билл достал пачку Marlboro с золотистой наклейкой и передал её агенту. — Значит, они успели обсудить последние новости при тебе. — К сожалению… Но я не верю, что ты бы мог, — юноша запнулся на последнем слове. — Я его любил. Очень. Но я… никто о нем не знал не только потому, что это могло сказаться на работе. Мне было стыдно, — Роберт резко обернулся и посмотрел Биллу в глаза, с такой воинственной решительностью, что было очевидно, он никогда, никому и никогда не говорил то, что собирается сказать прямо сейчас. Довериться почти незнакомому мальчику с пронзительными сапфировыми глазами. — Мне было стыдно, что я такой. Я стыдился того, кого любил, стыдился себя. И теперь расплачиваюсь за это. — Мне очень, очень жаль. — Билл пододвинулся поближе и поднял руку, чтобы погладить Грея по спине, но в последний момент передумал и опустил её. Показалось, что это будет глупо и неуместно, как ободряющее похлопывание по плечу смертельно больного человека. Вместо этого он взял руку Грея в свою, и они переплели пальцы. Еще одна сигарета дотлела.

***