Двуглавый феникс

"Сдавайся" – С.Лазарев.

_ "Дружба - это любовь без крыльев." _

_ (Джордж Гордон Байрон) _

Болела голова. Жутко болела голова. Но мэр волшебного городка Сторибрук, бывшая Злая Королева, уже свыклась. С ней бывали вещи и пострашнее, как те же пытки Оуэна. Или наказания деспотичной матери. Всякое бывало и это не принимая в расчет душевные муки. А они часто пилили ее повдоль и поперек. Так много прожито за более, чем шестьдесят лет, что кошмары — частый ночной гость мисс Миллс. В них ЕЕ сказка. Мрачная и кровавая, с едва заметными лучиками радости. Ад, в котором нет места нежным чувствам, потому что любовь – это слабость. Трудно ожить после всего содеянного под такой эгидой, восстать из пепла после акта самосожжения в огне ненависти и злости. Понять одну простую истину: месть – палка о двух концах, неизменно шибающая по носу. Такое не забывается, но усмиряется под неусыпной сторонней заботой, которую невероятнейшим образом она все же заполучила. И тогда, жизнь становится проще и светлее. Но как бы ни было, тяжело примириться с самим с собой даже после разделения личностей и приобретения огромной семьи, готовой придти на помощь в любой момент. Сложно смотреть на свое отражение по утрам и уговаривать саму себя, что жизнь стала почти такой, какой она и мечтала ее получить. И вдвойне сложнее держаться, когда потеряла большую часть сего гениального в своей простоте великолепия. Ну как тут не болеть голове? Сплошная нервотрепка... Временами, приходящее безразличие, сильно облегчало ей жизнь от таких неудобств, как мигрень. И тогда, аспирин лежал на дне сумочки, забытый или отвергнутый. Картины прошлого крепко захватывали дух и тянули назад, напрочь отвергнув реальность. Но сегодня был не тот день... За все утро, она еще ни разу не погружалась в свой основной кошмар этих шести месяцев, где на ее глазах убивают Эмму Свон. А безразличие, как правило, накатывало после. Ну или после того, как она услышит от Генри о подобных проблемах. Слышать про идентичные кошмары своего ребенка... Реджина не могла помочь собственному сыну, не справившись со своим грузом, и женщина отправила юношу к Хопперу. Так будет лучше. В ней самой остались только два основных режима: защищаться и нападать да периодически абстрагироваться от мира. Парадоксально? Но такова была ее природа, отчасти вновь проснувшаяся в королеве. Время текло, словно песок сквозь пальцы, но с каждой новой песчинкой становилось все запутаннее, загоняя к стенке и зажимая в угол. Заставляя признать неизбежное изменение в ее сознании. За последние несколько месяцев, кресло мэра стало отчетливо жать Реджине Миллс. И дело было вовсе не в переусердствовании собственного сына (Генри завёл привычку закармливать её завтраками и обедами на вынос.). Просто, бывшая Злая Королева, устала от всего и одновременно желала быть в действии, но не в кабинете мэра Сторибрука, а там – на передовой – гоняясь по городу в поисках зацепки относительно нового зла, облюбовавшего их милый городишко. (Естественно, когда не становилась малясь тормознутой и обращенной в свои воспоминания. ). Движение – как известно, жизнь. И единственное, о чем она еще могла целеустремленно думать, так это о том, как защитить оставшихся родных. Но с этим делом, напрямую, разбирались только Голд и Крюк, а ее, в свою милую команду, даже и не приглашали. Как полагала мэр, дело было в Генри. Сын боялся потерять и ее и потому попросил своего темного деда оградить приемную мать от лишних опасностей. И теперь, Королева сидела здесь, за пыльными бумажками, как юная девица запертая в башне собственным, чрезмерно заботливым, папашей. Ну или мамашей. Генри–старший ни за что бы не поступил так. А Кора могла с легкостью, была бы с этого выгода. Реджина громко фыркнула и перевела взгляд с потолка, на который пялилась уже вот как полчаса, на свой стол. На нем царил хаос, ну или по-русски выражаясь, хавоз. Беспорядочно валялись кучи документов на которых виднелись капли кофе, клочки порванных бумажек, стружка от очиненных карандашей. И самое невероятное, хозяйке было глубоко до фени на весь этот бедлам. Аккуратистка Реджина Миллс канула в небытие в момент последней битвы с Черной Феей. Когда на ее глазах не стало человека, так много для нее значащего. Человека, олицетворявшего борьбу и веру. Какой прок с королевских замашек, если такие люди исчезают из твоей жизни? Все вокруг вдруг меркнет... С тех пор, этот пунктик у неё и пропал. Доходило даже до того, что собственный сын сделал ей пару замечаний, смутив ее. Генри жутко возмущался после того, как ночью пошёл перекусить на кухню и навернулся с последних трёх ступенек, из-за бесхозных туфель. Угадайте, чьих? Ору было много, пока, прибежавшая на крик, сонная Реджина залечивала его мелкие травмы. Сказанное им, она выслушала стоически. Заслужила. И даже решила не обращать внимания на словечки Эммы, которые он использовал. Кабинет мэра мало чем отличался от дома на Миффлин–стрит. Равно как и рабочий стол самой Мадам Мэр. Такого беспорядка там еще никогда не было, но все меняется и полгода назад он там появился впервые. За ворохами бумаг из хранилища едва виднелся малахитовый письменный прибор со старинными бронзовыми часами и одна единственная фотография, в стальной рамке. На ней она, Генри, Зелена с Робин на руках, и Эмма, между своими родителями. Все улыбаются и машут. Это было в кафе "У Бабушки", незадолго до свадьбы Эммы с Крюком. Кажется пират тогда был занят своей флягой с ромом больше, чем невестой. Он дулся после очередной семейной ссоры, тогда как Эмма уже отошла от нее, оттаяв в компании своей большой семьи. Его сгорбленная фигура виднелась где-то вдалеке, за спиной Реджины, примостившаяся на стул возле стойки. Вид совершенно не геройский. По мнению Реджины, они несколько подразмякли в обществе друг друга. Правда, свое мнение она все-таки удержала при себе. Говорила же она Эмме, что он ей не пара... так нет же, как всегда не слушала. Видела бы она своего муженька сейчас. Фляга вместо подзорной трубы, где на дне он ищет горизонт уходящий, а точнее уводящий в небеса. Да, недолго музыка играла в "долго и счастливо" Крюка и Эммы. Эмма... «Реджина, – сказал ей, в одну из их встреч, Арчи, – это нормально, горевать по друзьям. Мы все любили Эмму и будем скучать по ней...».Скучать – слабо сказано. Все это время Реджина находилась в частичной апатии, точно из нее попытались высосать душу и наполовину это действо удалось. И виной тому ни рейв и ни новое зло. Она все сидела и ждала, что в дверь снова вломиться несносная блондинка, с двумя бутылками выпивки подмышкой, будет без умолку болтать, потащит Ее Величество гулять по парку в обеденный перерыв. Но дверь открывали все, кроме нее и, с каждым разом, в груди мэра угасал уголек надежды. Злодейство оставило на ней свое несводимое клеймо, по ее собственному убеждению приносящее одни несчастья, втайне, никогда не отпускавшем женщину. Единственное, с чем ей повезло так это с Генри, с которым она познала материнское счастье. Ее маленький принц, подаривший королеве не один приятный миг в темной холодной жизни. А вот на роль "короля" претендовал только Робин Гуд, разбойник с большой дороги. Остальные или боялись ее, презирали и ненавидели по-началу, или же не обращали внимания, опять же из-за ее прошлого. Да и она не одаривала своим вниманием других. Зачем? Они никогда не смогут понять ее до конца, заглянуть во все уголки ее потрепанной души. Вроде бы и приняли Реджину Миллс, но осадочек остался. Уважение и доброжелательность, среди горожан, но никак не высокие чувства. Так было и так будет... Стыдно было признаться, что она лукавила говоря что не в мужчинах ее счастье, стараясь не выглядеть, перед Свон, бедной беззащитной женщиной, когда та с жаром заявляла что найдет для нее ее счастье. Но так ее учили. Вдолбленное Корой "если замуж, то только за короля" глубоко въелось в подкорку ее сознания, но в душе, тогда еще девушки, жила вера в Истинную любовь. Чтобы вот так раз и навсегда! Да ну где же его найти такого, чтобы вот прямо любовь до гроба, с одним сердцем на двоих, спросили бы многие. Как ей казалось, такое было только с Дэниэлом. Попадались, конечно, интересные люди и даже, про некоторых, можно сказать создания, но все они были кусочками пазла общего вида придуманного ею образа. Идеальной половины, созданной молодой наивной девушкой и повзрослевшей Злой Королевой. Ей всегда казалось, что все ею выдуманное воплощал собой Дэниел. Никто не мог с ним сравниться, в ее сознании. Годами она хранила его образ у себя на сердце, окружив стеной гнева и ненависти к той, по чьей вине он погиб. Может из-за своего милого конюха она и не зашла в трактир, по настоянию Тинк, утверждающей что там сидела ее судьба? Кто же поймет, по прошествии не одного десятка лет? Можно предположить, что она боялась забыть его, предав своими новыми отношениями, ведь он был единственным и неповторимым для нее. Такова первая любовь, в особенности у подростков. Она запоминается на всю жизнь. Третьим, после сына конечно, к кому она сильно привязалась, стал Робин. Не сразу, только после того как узнала про татуировку из пророчества на его руке и ее захватило чувство радости, что еще не все потеряно. Надо ли упоминать, что с ним она не обрела долгожданного вечного счастья? Дурацкие сказки походили на страшилки, когда узнаешь что творилось за буквами на белых листах. Не бывает четких границ между черным и белым, говорила Свон. И была права. За пол года самокопания в одиночестве и в беседах со Сверчком, Миллс совершенно случайно узнала что проглядела сколько любви испытала на себе. Ее виды. Откровенность, с самой собой, шокировала брюнетку. Дэниел – совершенно точно романтическая подростковая любовь, которая захватила ее настолько сильно и окрылила, что она подумала что сможет избавиться от материнского гнета, сбежать от Коры вместе с ним и открыть для себя новый большой мир. Эти чувства могли перерасти в нечто грандиозное, если бы он не погиб. Генри – любовь к своему дитя, вот уж что не умрет в ней никогда. Она всегда будет готова защищать своего ребенка несмотря ни на что. Грэм — гедонизм в чистом виде. И длилось это долго, по вине проклятия. Ей было скучно, но она все же привязалась к Охотнику. Что и погубило предыдущего шерифа, когда Злая Королева перестала владеть собой, почуяв опасность от Эммы Свон. Робин – страсть, внушающая надежду на глубокую нерушимую связь, в купе с надеждой на предсказание феи... Как много разной любви. Так почему бы не быть еще одной? Чертова Снежка, потревожившая улей из живых зудящих мыслей королевы! Запутала ее и свалила. Разбирайся, дорогая. Гадай, правильны ли были подозрения бывшей падчерицы. Когда-то давно, уже после появления Мэриан, Сверчок при встрече расспрашивал Реджину о ее любви к Робину. Интересовался палитрой чувств, возникающих в ней при виде разбойника, разговаривала ли она с ним по душам, доверяя абсолютно все тайны, могут ли они угадывать мысли. В тот вечер, Миллс поняла что Дзинь либо ошиблась, либо время было упущено. Робин не подходил под этот вид напророченной ей в молодости любви. Скорее уж Злой Королеве, чем взрослой Реджине Миллс. Страсть между ними, легкий гедонизм, оба смелы, поверили в пророчество феи. Может и можно построить на этом отношения, но истинная ли это любовь? Основанная на пыльце, то есть рожденная под давлением напророченного. Не выслушай Реджина Тинкер, обратила бы потом внимание на Робина? Вот если бы наоборот: они сначала познакомились, а потом узнали о предначертанном, тогда смело можно было бы считать что их свел кто-то свыше. Как Белоснежку и Прекрасного принца, например... Не зря же Реджина не поладила с ним в Зачарованном лесу, будучи занятая переживаниями о сыне? О том, как там поживают Генри и Эмма. А после возвращения в Сторибрук, у нее и Робина не было ожидаемой романтики подростков, безграничного доверия лучших друзей, большой и чистой любви с фейерверками каждый день. Они не читали мыслей, не были способны ощущать эмоции партнера. Только чисто на физическом уровне. Ни толики того, что получала юная Реджина с Дэниэлом, во взрослой женщине не воссоздалось. Была лишь слепая вера в давно умершее пророчество. Что очень долго, держало ее в уверенности, что она и вовсе не достойна счастливого финала. И только недавно Реджина подумала о том, что Истинная любовь не имеет границ, а значит она бесконечна и финала там и в помине не может быть. Прекрасные прямо канон в этом понятии. Весь вопрос: Где она, такая любовь, что шире вселенной? Как ее не проглядеть? Робин, уходя, поставил в их будущем многоточие, а она – так вообще влепила жирную точку, потащившись в ад за Свон, в поисках пирата. А Гуд за ней. И жизнь отдал за нее. Чего, по мнению самой Реджины, она была недостойна. В общем не было у них нужного уровня вечной влюбленности, взаимодоверия, взаимоотдачи, иначе Гуд бы не ушел к жене столь поспешно. Иначе она бы так легко не сдалась, при появлении "Мэриан". Как свел их случай, так и развел не напрягаясь. Она считала его своим последним шансом. Он же явно искал утешения в лице опасной, но красивой женщины. Что из их союза могло выйти? Она уже давно запуталась в этих хитросплетениях судьбы, от которой всю жизнь хотела убежать. Правильно ли она рассуждает? Услышь ее кто-нибудь, осудил бы за подобные размышления? Ну да, Робин отдал свою жизнь за ее. Но понимал ли он до конца, что такое истинная любовь? Может он сам не знал, что ошибался в Реджине Миллс? И поступил так из-за своего благородства? Или же она попросту проклята и обречена терять любимых людей... С другой стороны, он почти не защищал ее, когда его "жена" накинулась на Миллс с обвинениями, пускай и справедливыми. Это сделала Эмма, которую Реджина в тот момент знать не желала и ненавидела себя за то, что знает и хочет видеть и слышать ее рядом с собой. Потому что, как не крути, это был ее второй и последний островок спокойствия после Генри. Ее обещание из-за двери, что она найдет счастливый конец для нее, заставил мэра разрыдаться. Уж Свон-то понимала и знала ее лучше остальных, особенно к концу их путешествия, после которого не стало дитя Истинной любви. А Королева осталась у разбитого корыта, в самом прямом смысле слова. Все рушилось без Спасителя. В довершении, лишилась и лучшей подруги, с которой установилась связь глубже сестринской. С ее уходом мир стал антиутопией и женщине хотелось побиться головой о стену, лишь бы вернуться в свой. По прошествии стольких лет, с высокой башни из кирпичиков личного опыта, она могла бы с легкостью признаться что так и не встретила ту самую пресловутую, набившую оскомину Истинную любовь, кроме как в отношении сына. Ее материнский поцелуй смог тогда снять проклятье Зелены и заставил Генри все вспомнить. Но это ребенок, ее сын. Для матери естественно ЛЮБИТЬ свое чадо. Иначе, в противном случае, не имеет права претендовать на подобное звание. А что же с людьми со стороны? Как можно испытывать нечто подобное с посторонними? Не так, чтобы смотреть на лобызания Прекрасных, а чтоб испытать на своей шкуре. Значит не всем дано встретить свое "долго и счастливо"? Точно... Тогда все были бы счастливы. Выходит, Реджина Миллс не входит в список счастливчиков такого плана, вот и все. Если бы не одно большое НО... За все сто восемьдесят ночей у мэра не было кошмара в котором не объявлялась бы шериф. И Реджина понятия не имела есть ли рациональное зерно в словах из интернета: Если кто-то снится с завидным постоянством, значит он думает о вас, ну или вы. Это походило на одержимость. Какого черта с ней происходит? Странно и нелепо было признавать, что как раз таки Эмма Свон оказала на жизнь Злой Королевы самые большие перемены. Предполагалось что Спасительница разрушит ее проклятье, но никак не подружится с ней, вместо того чтобы свергнуть и прогнать за черту города. У них с Эммой оказалось много общего, для взаимопонимания и поддержки, и переживать ее смерть пришлось труднее всего. Смирение со случившимся отметалось безжалостным отрицанием веры в неистребимость Белого Рыцаря. Снежка и та сдалась, а Реджина продолжала изобретать разные выходы. И не беда, что за ними глухая стена, главное надеяться и верить. Совсем как с Дэниэлом. Эмма же верила в нее... \Флэшбэк\ — Напомни мне, — попросила Реджина Эмму, пока они сидели в тени, на лавочке, и наблюдали за лебедями на озере, — что мы здесь делаем, когда тебе нужно в больницу? Она бесцеремонно, без задней мысли, коснулась пряди волос блондинки, откидывая их с лица шерифа. Было больно видеть темный синяк и ссадины на скуле Свон, но подруга почему-то не разрешала вылечить ее. Лишь отрешенно глядела на птиц, на которых была так похожа. Реджина злилась и на нее и на себя, за то что навлекла беду на ни в чем не повинную Свон. Магический артефакт, из-за которого произошла потасовка шерифа с вором, принадлежал ей еще в бытность Злой Королевы. Зайдя в лавку Голда, она первым делом увидела что какой-то юнец подтягивает ремешок черного щитка на локте. Потом заметила Белль, распластавшуюся по полу в бессознанке, среди осколков флаконов, и перевела яростный взгляд на недотепу грабителя. Рядом с витриной, где он стоял, прислонен черный меч. Не задумываясь, брюнетка тут же запустила в него небольшой энергетический шар и... И тут она поняла что облажалась. Забыла о самом главном!!! Броня неприятно загудела, впитывая в себя магию, а потом резко выстрельнула ее же файерболлом, троекратно усиленным. Не успев увернуться, Миллс ощутила как уходит пол из под ног и следом брюнетка вылетает в раскрытую дверь спиной, угодив прямо в чьи-то сильные объятия. Дезориентированная собственным заклятием, Реджина подняла голову чтобы увидеть над собой лохматого белокурого шерифа, которая выглядела похлеще разъяренной россомахи. Видимо прибыла на звонок с тревожной кнопки, которую Красавица успела нажать. Рывком вернув Миллс в вертикальное положение, Спасительница ринулась в лавку. Мэр мотнула головой, встряхивая калейдоскоп содержимого мозга, и устремилась за ней. А там уже клочки летели по закоулочкам, пока по полу катался клубок из двух тел, попеременно молотящих по противнику руками и ногами. В основном доставалось шерифу, пока Реджина выбирала удобную позицию чтобы оглушить вора, а не стража порядка. И тут явился сам Голд... — Зачем ты влезла в драку? — недовольно поинтересовалась она, откидываясь назад и запрокидывая голову, чтобы видеть белые перистые облака на голубом небе. Шериф деланно расправила капюшон на своем сером пиджаке, хмуро подмечая кровь на лацкане и порванный нагрудный карман. Точно ее больше беспокоила одежда на ней, нежели собственное здоровье. Подумаешь какая беда, отделали волшебные доспехи под управлением мальчишки! Не огр и слава тебе, Господи! Или дракон... Остальное, пережить можно. — Предпочитаешь чтобы тебе врезали? — грубо поинтересовалась Свон, касаясь пальцами своей разбитой губы и как-то странно глядя на женщину рядом с собой. Миллс раздраженно тряхнула завитыми кудрями, возвращаясь в исходное положение и скрещивая руки на груди, как всегда делала, когда защищалась. «Да когда же это непутевое создание о себе подумает?! — в сердцах подумала Королева и в груди зарычал неизвестный зверь. — Так и погибнуть можно, если все время без повода нарываться! Я и сама бы прекрасно справилась с этим бугаем.». — Зато врезали тебе, — процедила Миллс, раздражаясь все сильнее. — И это была моя битва! — Ага и тебе сразу же досталось, не забыла?! — набычилась Свон, не отступая, и прежде чем Миллс смогла возразить, припечатала ее. — И не говори мне, что справилась бы с ним самостоятельно! Эти дурацкие доспехи из лавки Голда поглощали твою магию и генерировали в тебя же. Извини, но я не планировала ждать, пока тебя четвертуют на моих глазах! — Эй! — возмутилась Реджина, вскочив на ноги и ткнув Эмму пальцем в грудь, из-за чего подрастерявшийся шериф врезалась лопатками в спинку скамьи. — А я значит могу смотреть, как из тебя паштет делают на моих глазах?! Эмма съежилась как провинившийся в драке школьник, представший перед разгневанными родителями. На ее лице ясно читалось, что она кинулась на амбразуру очертя голову. Поджав губы, шериф пыталась в срочном порядке придумать приличную мазу своему идиотскому поведению. Кидаться с голыми руками на широкоплечего парня облаченного в волшебный костюмчик рыцаря, было не самой ее лучшей идей. Но и виноватой она себя не считала. Шериф спасала мэра. Все четко по инструкции и по семейному. Прекрасные своих в беде не бросают! — Да ты вообще не подумала о последствиях, — осенило мэра и шериф скривилась, чуйка Реджины на ложь Спасительницы мало уступала знаменитой чуйке последней. — У тебя вообще нет чувства самосохранения?! Возмущению Миллс уже не было предела. Обе в этот момент подумали о силе Темного, пытавшейся избрать Реджину своим сосудом, ну а Эмма, как у них завелось с приезда Спасительницы, пожертвовала собой в до скрежета зубовного рыцарской манере. Последствия, они, не так давно, закончили разгребать. И нет, Реджина не была ей не благодарна за спасение и защиту... просто видеть тогда, в кабинете шерифа, нелепую красную кожанку, накинутую на спинку кресла за столом, было выше всяческих ее сил. Точно Спасительница отошла на пару секунд и с минуты-на-минуту вернется, будто ничего и не происходило. — Последнее я растеряла в первые же дни, связавшись с тобой! — парировала Свон, гордо распрямив плечи, даже не поморщившись, но правая рука ее неожиданно безвольно повисла плетью, спустившись вдоль тела. — О, смешно! Думаешь ты острячка?.. — Реджина прервала саму себя, наконец заметив что в состоянии блондинки есть еще изменения. — Что это с тобой?! Она осторожно прикоснулась к посиневшей руке и пробежалась пальцами, ловко задирая рукав до локтя. Та явно опухла. Ахнув, тут же принялась за лечение, не успела Эмма и слова против сказать. Но в ответ не услышала ни шипения, ни мата, ни писка. Свон вела себя как бесчувственный железный рыцарь. Ну или чурбан, поскольку вдруг с безразличием уставилась в одну точку, только ей известную. — Свон!!! — рыкнула Миллс, поняв что у той закрытый перелом, а блондинка знай себе, молчит. — Да у тебя еще и рука сломана! Ты реально на всю голову шибанутая?! Почему молчала??? Последствия убирались медленно и нехотя, не желая отпускать тело Спасительницы. А она с интересом глядела на Королеву, пока та не видела, и совершенно не препятствовала, зная что попалась уже в тиски Мадам Мэр, откуда не вырваться без ее согласия. Весь вид Свон указывал на высокую степень удивления чем-то запредельным для человеческого взгляда. — Мне не больно, — вдруг призналась она, сама не понимая кто ее за язык дернул. Собиралась молчать и искать ответы в одиночку, а тут взяла и выдала все как на духу. Удалось обойтись без родителей и Киллиана, а тут... Реджина откинула челку со лба, небрежным движением, и неверяще глянула на нее. — Что?! — решила уточнить Миллс, дабы быть уверенной что не ослышалась. — Я не чувствую боли, — в ответе чувствовалась безысходность и она пугала мэра. — Как давно? — пальцы сами собой собрались в кулаки, а мысли стали острее ножа. Реджина похолодела при мысли, что кто-то спер сердце Спасительницы, а она еще и не заметила этого, в добавок. Такие симптомы бывали при неаккуратном извлечении и опасения имели смысл. Эмма же держала маску безмятежности, словно не о ней они сейчас говорили. — Заметила пару месяцев назад, — растягивая слова, ответила Свон, вставая и осматривая свою излеченную руку, — а точно не знаю. Может пришло со снами? — Твое сердце... — На месте, — Свон кивнула и оглянувшись, нет ли кого поблизости, вытащила свой орган на свет божий, не содрогнувшись ни разу. — Только цвет его совсем не тот, каким оно должно быть. Миллс с удивлением и страхом рассматривала сердце, которое уже однажды держала в своих руках. Но тогда оно было насыщенно алым, а сейчас — ярко–синим, с вкраплением серебра. До жути реалистично холодное, после себя оставляло лед на пальцах. Ничего подобного Злой Королеве не встречалось, учитывая сколько она их навырывала за свою жизнь. — Может так и должно быть? — робко поинтересовалась Свон, мягко отбирая свое нечто и возвращая на законное место. — Чтобы не чувствовать боли, от пронзения мечом? — отстраненно предположила Реджина, стараясь охватить страшную информацию всю целиком. — Да, — кивнула Свон, смотря куда угодно, но только не на Миллс. Ее рука, стараниями Реджины, приобрела естественный цвет и заработала пальцами, подчиняясь хозяйке. Чем активно и занималась шериф, щупая воздух вокруг. Они не встречались взглядами и между ними повисло тягостное молчание. Брюнетка все еще переваривала услышанное, борясь с праведным гневом. — Опять думаешь что это я? — Мэр решила узнать причину подавленности Свон, справедливо предполагая что ту еще не отпустил ее кошмарный сон. — Нет... — Вот и славненько, — пробормотала Королева, слабо дернув себя за мочку уха. — Потому что, я скорее убью себя, чем тебя. Свон встрепенулась и гневно взглянула на собеседницу. На щеках заиграл румянец и Реджина тихо порадовалась, что смогла внести в бледный вид шерифа немного красок. Эта фраза разбудила прошлое в обеих. — Что ты так смотришь на меня? — усмехнулась она и развела руками, как бы принимая поражение. — Себе дороже пытаться устранить тебя. Мне ли не знать, что ты никуда не денешься, сколько бы кто ни старался сжить тебя со свету! Блондинка поняла что над ней подтрунивают и слабо улыбнулась в ответ, убрав руки в карманы и вернувшись на лавочку. Как бы не было все паршиво — а в ее жизни появился человек способный оценить ее страдания и помочь без лишних слов — Реджина ее не кинет. Брюнетка внимательно смотрела прямо в ее ярко-зеленые глаза. — Это ненормально, Свон, — осторожно заметила мэр, прикусила губу и продолжила. — Ненормально, что ты не чувствуешь боли. А помимо нее, что нибудь еще отсутствует? — Сама знаю, — Эмме захотелось огрызнуться, но она сдержалась от срыва на ни в чем не виноватой Миллс. — Еще искренней радости нет, мне почти все в лом...Да я как чертов зомби! — Тише, дорогая, если хочешь сохранить секрет! — осадила ее брюнетка, оглядываясь, а потом задала вопрос, которого Спасительница больше всего боялась. — В чем дело, Эмма? Мне кажется или ты догадываешься в чем корень твоей проблемы? Скрывать что-то от Миллс, когда она в футе от тебя сидит рядом и заглядывает прямо в глаза, Свон не умела и не хотела. Чего ради, если Королева может спокойно отличить, врет та или нет. К ней быстро пришло это умение и осложнило жизнь блондинки. Эх, была-не была! — Реджина, у тебя не было ощущения что ты сошла с тропы и тонешь в болоте, проклиная тот неверный шаг, приведший к краху всей экспедиции за далекой звездой с неба? Дитя Истинной любви, употребляющая такие метафоры, смотрелась странно и чуждо. Королеве еще не приходилось слышать подобное от дочери Белоснежки. Взыграли гены? С чего такая поэтическая осмысленность жизненных тягот и неурядиц? — Издеваешься? — бывшая Злая Королева выгнула идеальную бровь дугой. — Да вся моя жизнь хождение по болотам! Я там родилась, там, скорее всего, и помру. — И что в этом веселого? — скептически вопросила Свон, глядя на широкую белоснежную улыбку. — Чего ты так лыбишься? — Следите за выражениями, мисс Свон! — притворно возмутилась Реджина, приняв высокомерный вид. Свон фыркнула, опустив веки и затрепетав ресницами. Ее такими фокусами не проймешь, знает ведь как саму себя! — Просто в болоте оказалось вполне уютно, — сжалилась Миллс, признавая свою нужду в семье и друзьях. — Ну так в чем же дело? — Я не знаю, где оступилась, — нервно откликнулась Свон, глядя на нее с таким испугом, какого Мадам Мэр не видела в ней никогда. — С какого момента все изменилось? Реджина сама не знала ответа на этот вопрос. Она в своей-то жизни не разобралась, куда ей до чужих? Может когда Генри притащил ее в Сторибрук? Или когда поверила в реальность сказки? А может когда дочь перенесла отношения родителей, сказочных персонажей с прописанной Истиной любовью, на себя с Крюком, примеряя жизнь четы Прекрасных на них? Но Эмма, как бы не одевалась и не слушалась мать в последнее время, на Снежку похожа не была. Скорее на отца. У них с Дэвидом общего было гораздо больше, чем у Эммы с Мэри-Маргарет. \Флэшбэк\ Вскоре, проблем у них появилось навалом, но Реджина все же продолжала заниматься вопросом Свон и выяснила причину цвета ее сердца и потери некоторых чувств и эмоций. Это было подчинение обстоятельствам. Магия Спасительницы зачем-то наложила на нее вето. Точнее, на что-то в белокурой голове принцессы, чтобы та занималась правильным делом, а не отлынивала от прямой работы. Что та, конечно, упорно игнорировала. Магическая бяка не смертельно опасная, но приятного в ней мало. Кому понравиться чувствовать себя, мм, Пиноккио? На одной из полок в склепе, до сих пор пылился предназначенный для блондинки флакон, который Миллс отложила на потом, решив что проклятье Свон может сыграть Спасительнице на руку, в ближайшей битве. Не то чтобы она в самом деле верила что Эмму пронзят, но от ран, особенно когда говоришь о Спасительнице, никто не застрахован. Она еще не знала, что ее ошибка была во благо. Если можно назвать благом то, что блондинка не чувствовала лезвия в своем животе. "Огр всех подери, отчего так больно вспоминать?! — Реджина прикрыла глаза, внимая тишине кабинета. — Словно я потеряла свой последний шанс, но все еще цепляюсь за воздух." Маразм... И все же истина... В биологической матери ее сына умудрялись умещаться столько качеств, вызывающих в ней...любовь?!.что порой Реджина думала что вселенная мстит ей за все "хорошее", сделав блондинку дочерью Белоснежки, матерью ее сына, Спасителем и что уж отпираться, лучшим другом, коих у нее отродясь не бывало. Эммой нельзя было не восторгаться, герой в блестящих доспехах. Из-за сложного детства она порой вела себя как ребенок, была неуклюжа и дотошна, что не могло не подкупать Миллс. Готова была прийти на помощь ей, даже если у самой ноги отнимутся. Как самый близкий друг выслушивала и поддерживала ее, приободряя и чутко улавливая настроение Миллс... И Реджина тоже чувствовала ее. Настолько они были похожи и в тоже время совершенно разные. А теперь и поговорить не с кем... Нет, не не с кем, а уже незачем. Словно вернулись двадцать восемь лет бесконечных "дней сурка" и никто не разрушал проклятия. Разве что само оно стало темнее и опаснее, пленяя и утаскивая жителей. Рождая монстров в ночном Сторибруке, раздиравших горожан на клочки или выпивающих из них душу. Невольно, женщине вспоминались дементоры из книг о Гарри Поттере, стоявших на полке, у Генри в комнате. Жить в этом городе становилось невыносимо, как сказала Зелена, с чем нельзя было не согласиться. Мэр до сих пор была не в курсе кто их враг и почему город, в прямом смысле слова, так быстро сдает позиции неизвестному захватчику. Атака была похожа на неизвестный вирус, захвативший магический городок. Выкашивающий население и готовящий плацдарм...для чего? Кого? Реджина, приоткрыв глаза, положила голову прямо на стол, на раскиданные бумажки, и посмотрела на статуэтку ангела с мечом, поставленную на полке в застекленном шкафу, забитом документацией и книгами. Боль в голове маленько поутихла, но кутерьму из всевозможных вариаций в ее мыслях, не распутало то облегчение. Ей все больше казалось, что они в тупике из которого нет выхода, кроме как вернуться назад, отступить за черту и забыть как страшный сон весь этот "прекрасный" сказочный мир. Поселиться в большом шумном городе, среди обычных людей, и начать новую жизнь. Они могли бы уехать, но Миллс не чувствовала такой поступок правильным. От проблем не сбежать за грань Сторибрука, она это знала как никто. Что если нечисть вырвется за пределы города и заполонит весь мир? Что тогда? После всего, через что Реджина Миллс прошла, воспрянувшая совесть не позволит ей сделать это. Бросить все и всех, наплевать на память. Кулак стукнул по столу и карандаш, лежавший на стопке бумаг рядом, подскочил и слетел брюнетке на голову. Та не пошевелилась, вперившись взглядом в маленькую крылатую фигурку, отлитую из бронзы. Она замечательно вписывалась в черно-белое оформление кабинета, отображавшего ее внутренний мир. Как же ее все достало! Хочется уснуть вечным сном лет на сто, так она устала, но нельзя подводить Генри. Зелену и Робин. А еще есть горожане, нуждающиеся в помощи и защите. Куда не кинь, всюду клин. Королева не в праве отступать, трусить и утопать в жалости к самой себе, напоминала она каждый день своему помятому отражению в зеркале. Только это была не жалость, а пустота в самой брюнетке. Даже если они и победят, то это не отменяет того факта, что Генри уже вырос и ему нужно учиться дальше. А значит, рано или поздно, он уедет от нее хотя бы в Бостон. Зелена в любой момент может сойтись с кем-нибудь и съехать. Ни вечно же ей жить с сестрой под одной крышей? Они объединились ради безопасности. А Дэвид и Снежка покинули Сторибрук. В итоге, ей снова грозило одиночество. И если Злая Королева еще справлялась, то Реджина Миллс вряд ли осуществит такой подвиг, когда она познала что такое семья. Большая, шумная, и всегда с тобой. Но пока что Сторибрук умирал, а Реджина медленно чахла в своем кабинете, от бездействия, страха за оставшихся близких и неимоверной тоски, выворачивающей нутро. Больше тридцати лет назад она бы скорее выпила зелье, отругав себя за излишнюю привязанность, но теперь она не хотела забывать человека вернувшего ей свет. Пусть память об Эмме Свон и дальше хранит Королеву от бед. Кто-то постучал в дверь и Реджина встрепенулась, поправляя рукой растрепавшуюся порядком, в порыве тягостных дум, прическу. Дверь открылась и в щель протиснулась вихрастая голова Генри. Сколько раз она просила его подстричься? Ноль внимания. Парень, между тем, обвел взглядом кабинет и нацепив широкую улыбку на своё, в последние месяцы, вечно понурое лицо, провозгласил громким голосом: – А вот и мы! С этими словами он распахнул дверь пошире и в кабинет влетело что-то маленькое, цветастое, радостно лопочущее ни пойми что. Влетело и сразу же оказалось на коленях у Реджины. "Тётя Джина!" – единственное, что она успела разобрать, прежде чем маленькая Робин чмокнула её прямо в нос и уставилась на нее с довольным видом. Маленькая рыжая плутовка знает, как поднять своей тёте настроение. — Привет, Робин, – легко улыбнулась Реджина, обнимая девочку и делая широкие глаза. – Малышка, да ты растешь не по дням, а по часам! Девочка обернулась к Генри и Зелене и показала брату язык. Мэр не знала, но несколькими секундами ранее, он дразнил ребенка, называя "мелкотней". Зелена умилилась от своей дочурки настолько, что аж прослезилась. Робин оказалась не по годам развитой, непоседливой, девчушкой. Сестры Миллс гордились ею, а Генри ощутил каково быть старшим ребенком в семье, пусть Робин и не была его родней по крови. — Вся в меня! — гордо сообщила рыжая ведьма, пихнув локтем под ребра беззлобно посмеивающегося Генри. Тот состроил гримасу и сделав два шажочка влево, подальше от своей эмоциональной тети, потер ребра. С рождением дочери, старшая Миллс стала еще более живой и подвижной. Иногда, Генри даже думал что в особняке яблоку негде упасть, поскольку тетя Зелена была везде и сразу. В их семье, все так причудливо сплелось... — Вообще-то, мы пришли с тобой пообедать, — перевела тему Зелена, покачивая бумажным пакетом с закусками, чтобы привлечь внимание Реджины, которая уже вовсю играла с девочкой в "камень, ножницы, бумага" и щекотала за проигрыш. — Подумали, что тебе тут совсем одиноко. Реджина резко вскинула голову и впилась своими темными глазами в голубые сестринские. На тот момент, Генри и Зелене показалось что перед ними Злая Королева, так лихо та стеганула взглядом, как кнутом. Были времена когда целые деревни дрожали под ним, ожидая своей участи за укрывательство Белоснежки. Но наваждение прошло и глаза снова стали теми бездонными провалами, безучастно взирающие чернотой. — Только не делай таких глаз опять, — пожурила её Зелена, опускаясь в кресло напротив неё и кладя пакет прямо на бумаги. — Нет, ну серьёзно, ты становишься похожа на тех бедняг из клиники, на которых напал наш "душещипатель", когда так делаешь. Ты нас пугаешь, сестренка! Генри встряхнулся и взглянул на мать, а та – на него. В этом жесте читался явный ответ; если бы она могла, то искала бы ответы вне стен своего кабинета. Но Реджина Миллс не могла, потому что поклялась сыну что не будет искать неприятностей на свою .... пятую точку, как когда-то Спасительница. И потому что имела некоторые проблемы со своей магией. — Я надеюсь, вам хватило ума не идти пешком по улицам? — резко поинтересовалась Реджина, не притронувшись к еде. — Обижаешь, сестренка, — Зелена надула губы, совсем как ребёнок. — Я же как-никак ведьма Запада. И на старость не жалуюсь, пока что. Так что я ещё помню, как надо переноситься. А ты? Реджина уставилась на неё "аки" баран на новые ворота, не понимая что именно имеет ввиду её милая сестрица. С ее извечным стебом нелегко было жить в одном доме и Королева, бывало, все еще не понимала в чем соль. Но тут наглая физиономия Зеленки растянулась в ухмылке и до неё дошло. Шутить изволите-с, ну-ну. — Состарюсь я, когда вдоволь насмотрюсь на твои морщины и крючковатый нос! — пикировала Реджина, позволяя Робин поиграть в парикмахерскую со своими волосами. — Ты же у нас СТАРШЕНЬКАЯ. Генри были привычны их перепалки. Дома они постоянно поддевали родственников – то бишь себя, Генри и малышку Робин – и он знал этот стандартный сценарий "от и до". Так они развевали свою скуку. А когда была Эмма, все было ещё убойней. Колкости так и летели со всех сторон. Но зла в них не было никогда. — Мы приготовили твою любимую лазанью, — Генри решил отвлечь их внимание на себя и плюхнулся во второе кресло, в котором любила сидеть его родная мама. Неуклюже взмахнув рукой, он задел фоторамку и та устремилась вниз, но как истинный же сын Спасительницы – он тут же все и исправил, поймав её и вернув обратно. Взгляд Генри Миллса скользнул по лицу, которое он уже никогда не увидит и почувствовал как нарастающий в горле ком мешает дышать. Не увидит как Эмма Свон улыбается, не почувствует ее объятий и не услышит ее голоса. Реджина, взглянув на него, спустила Робин на пол и вручила ей несколько чистых листков и коробку цветных карандашей. Старшая Миллс поморщилась, когда столкнулась своим чистым голубым взглядом с черным сестринским. Теплые карие глаза словно перегорели, превратившись в угольки, когда перемазанная в чужой крови Реджина осознала что не смогла спасти Эмму Свон. Как если бы за ними не было души, но сестра жила и разговаривала с ними, пускай и не так охотно, как раньше. Хотелось наорать на нее, сказать что она ведет себя как преданная собака, но Зеленка исправилась для таких речей, да и смысла бы не было. Все старания пропали бы втуне. Что-то подсказывало ей, что поменяйся брюнетка со Свон местами, последняя вела бы себя точно так же. Они видимо и не осознавали, что походили на известную парочку идиотов. Но чего-то им определенно не хватало, раз продолжали кружить по своим орбитам, сближаясь и удаляясь каждый день, но не сталкиваясь. \Флэшбэк\ Зелена, в кенгурятнике, с Робин в нем, распахнула дверь кафешки и прошествовала внутрь. Из знакомых лиц, женщина выделила сразу двоих и направилась к ним, чтобы поинтересоваться, не видали ли они ее сестрицу. Прекрасные сидели за крайним столом, не выспавшиеся, с безмятежно дремлющим, в переносной люльке, Нилом, и потягивали кофе. Между ними стоял прочный барьер тишины, нисколечки не мешавший им общаться взглядами. — Доброе, — невозмутимо бодро кинула она им и, вместе с Робин, уселась рядом со Снежкой. Тут же началось движение, как если бы Зелена была тем видом магии, что оживляет мертвецов, ну или пробуждает спящих красавиц. Рыжая усмехнулась, цапнув стакан Снежки и глотнув кофе. Мэри-Маргарет на секундочку прищурилась, а Дэвид удивленно заморгал. — Доброе, — не совсем уверенно ответила коротковолосая брюнетка, потирая глаза и борясь с зевотой. — Как дела? — Вы не видели Реджину? — сходу в карьер обрушилась Зелена. — Она не ночевала дома? — удивился Дэвид, разлепляя таки свои свои веки до нормального состояния. — Не знаю, с утра ее уже не было. Пришлось готовить Генри завтрак самой. — Позвони Эмме, — предложил принц, разваливаясь на сидении. — Может она с ней? Крюк сказал, что она сегодня на дежурстве и они еще не виделись. — А чего это Эмма не с капитаном Криворучкой? — съязвила ведьма, уже прикидывая где примерно те могут быть, раз Свон не занята пиратом. А сомнений нет, что сестричка заглянула к Эмме, если Крюк остался не у дел. Как бы Реджина не преподносила себя строгой молчуньей, с шерифом, младшенькая охотно балаболила все свое свободное время, разумеется не напоказ. Не хватало обрушить последнее годное амплуа, железной, но справедливой леди. Это она знала лишь потому, что сама периодически проводила с ними вечера. Ну и Генри знал. И все, пожалуй. — Зелена!!! — Что?!! — капитулировала Миллс, закатывая глаза в припадке раздражения. — Я же пошутила! Вы что, шуток не понимаете?! — Будешь так шутить, долго можешь не прожить! — весело скреативил Прекрасный, а потом добавил серьезным тоном. — Тебе надо поработать над чувством юмора. — О, это кто у нас тут такой грозный? — зыркнула Зелена, состроив воинственную мину. — Так я же не про себя, — отмахнулся принц и стрельнул глазами в свою жену. — Мало ли какие люди попадаются... — Постой, это не они? — перебила его Снежка, отставив свою чашку подальше от рыжей, и кивнув в проход. В дверь, только что, протиснулись брюнетка и блондинка, весело переговариваясь между собой. Они настолько были заняты своим разговором, что не обращали внимания на третьего в их компании. Покинутый и забытый Киллиан еле успел увернуться, когда его девушка вошла в раж и стала активно жестикулировать, чтобы что-то важное втолковать Реджине, и чуть не заехала ему по лицу. Мэр снисходительно усмехалась Спасительнице, как маленькому ребенку, но в глазах цвета горького шоколада бегали искры. Пират сделал шаг назад и неодобрительно глянул на брюнетку. — Реджина! — Зелена улыбнулась, обнажив почти все свои зубы, и помахала сестре. Миллс коротко глянула на Зеленку, кивнула Эмме без слов, и, на мгновение задержав руку на плече Спасительницы, двинулась к сестре. Зелена ухмыльнулась, глядя на эту картину. Мэр заняла место рядом с Дэвидом и тонко улыбнулась спящему между ними Нилу. А блондинка наконец обратила внимание на своего парня, что был мрачнее тучи и кидал в спину Реджины неприязненные взгляды. Она нащупала его руку и мягко потащила к стойке, чтобы сделать заказ. Крюк послушно протопал за ней, продолжая гримасничать. — Иногда я думаю, что она в нем нашла? — задумчиво поинтересовалась Белоснежка скорее у своей тарелки, чем у окружения. — О чем ты? — Дэвид отставил чашку с кофе и взглянул на спящего, завидным, богатырским сном сына. — Ну знаешь, Бэлфайер, Уолш...Крюк из той же серии. Крутые плохие ребята. Со стороны Реджины прилетел едва слышимый смешок, но никто, слава Мерлину, не заметил этого. Появилась тема поинтереснее мимолетной несдержанности Мадам Мэр. — Разве можно винить ее в том, что она пытается найти свое место? — поинтересовался обеспокоенный отец, все еще не зная бежать ли ему за мечом. — Рядом с кем-то, кто обеспечит ей уют и покой? — Главное чтобы она счастлива была, — просто ответил Реджина, вмешиваясь в разговор и готовясь сделать заказ, при этом мазнув взглядом по препирающейся парочке возле стойки. — А остальное неважно. — Счастье состоит в равноценном взаимодействии двух, — как бы между прочим, глубокомысленно заметила Белоснежка, нанизывая яичницу с беконом на вилку и отправляя в рот. — Как у нас с тобой, — утвердительно кивнул Принц, также принимаясь за завтрак. — Чего о них не скажешь, да? Он и все остальные синхронно повернули головы к парочке. Радостная до этого Эмма стояла как в воду опущенная, затравленно поглядывая на выход. Видимо раздумывала то ли пуфкнуться от Крюка, то ли смыться через дверь. <b>«Интересно, — подумала Зелена, сосредоточенно глядя на несчастный фейс Свон, — можно ли и в самом деле родиться не под той звездой? Шериф не кажется счастливой уже очень давно. Реджине продолжает невезти с ее самым главным тайным желанием в жизни. Найти Истинную любовь. Голд вечно маяться от своей любви к Белль, в попытках стать лучше, и все равно срывается... У каждого в этом городе есть проблемы подобного характера. Ну за опуском идиотов." Как будто все они часть одной картины, включая и ее, Зелену. И кажется никто из них больше не замечает что ими удобно манипулируют. А вот кто и зачем, видимо предстоит еще узнать.</b> \Флэшбэк\ Зелена не говорила Реджине о своих подозрениях, у той итак не все гладко, а они только начали свыкаться с родственностью, но подобной мысли ведьма не отпускала, подмечая все новые подтверждения своей теории. В эти сети угодил и Темный, и двое его сыновей. План был чересчур масштабен, даже для мага, на ее взгляд. Тогда может быть здесь замешан бог? — Может уедем отсюда? — в который раз за пол года, спросила Зелена, глядя на их посеревшие лица. — Вы же сами знаете, что этот город умирает. Мы можем уехать отсюда в любое другое место и жить в своё удовольствие, не опасаясь магии. Как бы не привязана она была к волшебству, но ради своей дочери Зелена так бы и поступила, но без Реджины и Генри ей почему-то не хотелось уезжать. Они уже стали настоящей семьёй и терять, это, старшая Миллс не хотела. Но как она и подозревала, они только опять покачали головой. Для себя, эти двое уже все решили. Как и упрямый Киллиан Джонс, своим поведением напоминавший, такого же, как и Реджина, верного пса. Крюк решил остаться и продолжить дело Спасительницы, в память о своей жене. Таким поступком он заработал жирный плюс в свой счёт в душе бывшей Злой Королевы. Но она ему об этом не сказала. Да и зачем? Об Эмме они вообще не разговаривали, когда Крюк приходил и приносил отчёты от Голда. Чисто деловые отношения и не более, ведь они никогда не были друзьями. Но иногда он просил её впустить его в свой склеп, к Эмме. Сама она туда не заходила вот уже пол года, управляясь магией с расстояния. Не смогла заставить себя ещё раз посмотреть в это умиротворенное лицо, за хрустальной крышкой. А Генри начинал бить мандраж ещё у двери, заставляя его прочно врасти в землю. Он, как и она, был там в последний раз полгода назад. — Голд сказал, что выход в принципе есть, — прохрипела вдруг Реджина, качнула головой и прокашлявшись, продолжила, — нужно назначить нового Спасителя. Это было еще одним потрясением для них. Недавно выяснилось, что возле умершей Спасительницы так и осталась висеть ее сила, точно привязанная веревкой. И Румпель, в разговоре с Миллс, предположил что тут точно такое же действие, что и у кинжала Темного. Сила должна переходить дальше. А для верности, лучше бы это был родственник. Мало ли как реагируют эти светлые силы? Нужно брать проверенных людей. Любой, из рода Прекрасных, подошел бы. — И чего же ты молчала?! — воскликнули Зелена и Генри, поддавшись вперед. — Говори! Они даже не обращали внимания на Робин, которая проползла под столом и креслом Зелены и намылилась в сторону открытой двери. Карандашики и листики не заинтересовали девочку и та отправилась в путешествие. Может там есть что-то поинтереснее, чем взрослая нудная болтовня от которой лица каменеют и зубы сводит поочередно? Маленький лисёнок держал курс на свободу, навстречу приключениям. — Вы не понимаете, — Реджина прикрыла глаза и вздохнула, возвращалась боль в висках. — Теперь это также нереально, как и то, что я смогу найти нового шерифа. Просто нет подходящего человека. Голд сказал что это Белль нашла информацию о перемещении сил. И для этого требуются родственники, а Снежка и Прекрасный уехали и больше не вернутся, судя по всему. Не сказали куда они отправились и до сих пор не подали весточки. Так бы можно было отправить силу Спасителя из замороженного тела Эммы в Дэвида или Мэри-Маргарет, но теперь это уже не важно. Зелена и Генри застыли, понимая какой шанс был упущен. Эмму это бы не вернуло, но город бы спасло непременно. И зная Прекрасных, Реджина бы со стопроцентной уверенностью сказала что они согласились бы, если б знали что это может хоть что-то изменить. Но где они осели, оставалось загадкой и проще было думать и верить, что с ними все в порядке. — А я? — спросил Генри, до побеления в костяшках, сжимая подлокотники кресла. — Я – ЕЁ сын. — Я помню, дорогой, — с грустью в голосе, отозвалась Реджина. — Но ты уже отмечен силой Автора. А нам нужен Спаситель, предводитель... И как-то уж совсем тихо буркнула себе под нос: - И шериф. Да, мародёрство в городе процветало. И как только воры "душещипателя" не боялись? Даже на лавку Года покусились. Итог: Четверо успели смыться (один, правда, в образе таракана), один остался статуей, другой развеян по ветру файерболом за нападение на драгоценную Белль. Реджине пришлось серьёзно поговорить с Румпельштильцхеном по этому поводу. Тот так разозлился, что послал её куда подальше и в прямом и в переносном смысле. Оно и понятно, Голд не собирался уезжать из Сторибрука. Магия поддерживает в нем жизнь, следовательно он без неё разве что на тот свет. Перенервничаешь тут пожалуй. — И когда ты узнала? — полюбопытствовала Зелена, так заинтересовавшись этим вопросом, что не обратила внимания что её дочери уже и след простыл. Реджина и Генри тоже проглядели сей момент, когда супершпион, по кодовому имени "Бэби", элегантно, так сказать, сделал ноги от двух могущественных ведьм. — Неделю назад. Все погрузились в неуютное колкое молчание и поэтому не приметили статного, на первый взгляд, мужчину с коротко стриженными волосами пшеничного цвета. Зато, при детальном осмотре, вид его одежды был, мягко говоря, непрезентабельным. Какие-то обноски. Он застыл в дверях, держа на руках Робин. Его грустные, цвета молодого крыжовника, глаза внимательно оглядели беседующих. — Э-э-э, прошу прощения, — его голос был глубок и в тоже время мелодичен. — Дамы... Это ваш ребёнок? Реджина первой оглядела незнакомца с головы до ног, к которому прилипла Робин, крепко держась за его шею. Что-то было в нем знакомое...Всего-то пришлось оторваться, для этого, от созерцания бумаг. Зелена же, когда увидела своего ребёнка, всплеснула руками и причитая кинулась к дочери, "квохча" как курица-наседка. Незнакомец протянул девочку маме и улыбнулся. — Очень шустрая, юная леди, — усмехнулся он и решил пояснить.— Я нашёл её на выходе. По моему, она хотела погулять. Реджина чуть не крякнула с досады. Из-за их невнимательности, Робин могла серьёзно пострадать. Точно, они с Зеленой УЖЕ стареют. Острота внимания притупилась маленько и шестеренки в голове бегают не столь быстро, как раньше. Генри также выглядел пристыженным. — Спасибо, — искренне ответила Зелена и усиленно захлопала ресницами, словно ей двадцать лет. — А кто... Та-а-ак, этот незнакомец разговаривает с ними не больше двух минут, а у Зелены уже глаза замерцали, того и гляди разжижение мозга схлопочет. Даже сам мужчина посмотрел на неё испуганно, точно она – хищник, а он – добыча. Старшая Миллс беззастенчиво пожирала его глазами, не обращая внимания на гневное лицо сестры. — Кто вы? — властно спросила Реджина, перебив сестру. — Не помню, чтобы я вас здесь раньше встречала. Глаза незнакомого типа на секунду странно блеснули и ей показалось, что уголки его губ слегка приподнялись, но из-за изрядной щетины, выражение его лица трудно было прочесть. Но чем-то, все же, он уже успел ей насолить, раз она почувствовала сильнейшее раздражение, впервые за пять с половиной лет. Реджина прямо таки почувствовала, как к ее лицу клеится маска Злой Королевы. Зелена непонимающе уставилась на сестру, Генри с любопытством разглядывал незнакомца. Снова повисла гнетущая и даже наэлектризованная, в основном Реджиной, тишина. Робин же, с выражением крайней безмятежности на лице, потянула ручки к незнакомцу. Но тот предпочел глядеть в упор на Реджину, стараясь предугадать её ответ на то, как он сейчас поступит. — Ох, простите меня, и где мои манеры?! — все же ответил он и слегка поклонившись, приложив при этом руку к сердцу, представился. — Дэн Дэвис. Тот самый наглый тип, что вывалился из портала пол года назад. Уверен, что вы наслышаны обо мне. Я пришёл на собеседование. Слыхал, вам нужен новый шериф. Реджина, Генри и Зелена переглянулись. О, да, они слышали о свихнувшемся королевском лучнике, капитане Дэне Дэвисе из Зачарованного леса! И это все, что он сам о себе помнит, после неудачного перемещения в портале. По его словам. Правда информация о таком человеке действительно существовала, но опять же, не более собственных его воспоминаний. — Ну так что, Ваше Величество? — с немного диковатой ухмылкой на лице, поинтересовался Дэн Дэвис, не переступая порога, — где и когда, мы можем обсудить этот вопрос? Реджина закатила глаза: Видно должность шерифа проклята. М-да, как поглядеть, так Эмма ещё была ничего в этой должности! Но мэру выбирать не из кого. Сторибрукцев, в оставшемся составе, скорее всего ждёт новое потрясение. Ещё один шериф со своими заскоками и судя по тяжелому взгляду глаз-крыжовников, тут у Реджины почему-то неприятно зачесалось в грудной клетке возле многострадального сердца, их у него больше чем у всех остальных, вместе взятых...