Двуглавый феникс

Save Me — Remy Zero 🎵 "Менять внешность — занятие пустое. Как ни причесывай форму, содержание останется прежним." После финальной битвы с Гидеоном... В окно кухни семейства Джонс, запрыгивали озорные лучики солнца. Проказники скакали по всем отражающим поверхностям, играя в пятнашки и взрываясь у самого потолка, веселя миссис Джонс, колдующую над плитой. На ней, в сковорде, обретал свою форму сытный мужской завтрак – омлет с беконом. Лучшее, что выходило из под её руки, отёсанной под меч и пистолет. Ранее, а женщина в действительности забыла о своей прошлой жизни, миссис Джонс была одинока и вся жизнь ее состояла из бега. Дитя, оставленное родителями, упорно ищущее свой дом. Прекрасный лебедь, столько раз падший и воспрянувший вновь. Мисс Свон никогда не сдавалась и характер ее постепенно закалялся, по мере того, сколько и каких людей она встречала на своем пути. Какие преграды ей приходилось преодолевать. Как она искала себя и нашла все в Сторибруке. Заколдованном городке штата Мэн, созданном Злой Королевой. Свон была счастлива. Она радостно напевала в пол голоса, чтобы не разбудить своего мужа раньше времени. Через час, шериф Сторибрука – Киллиан Джонс – должен будет отправиться в свой офис. Ну а пока, пусть выспится как следует. Перед сюрпризом. Эмма улыбалась, подставляя лицо очередному дружелюбному лучику, купаясь в его тепле. Солнечные ванны были полезны ей. Вчера, она сходила и выяснила пол их, с Киллианом, ребёнка. Дочь. Дочь, которую она вырастит самолично и у девочки БУДЕТ полноценная семья. Что может быть прекраснее? — М–м-м, солнышко, — Киллиан бесшумно подкрался к замечтавшейся жене и нежно приобнял её, поверх округлого живота, — как восхитительно пахнет! Эмма бровью не повела, взяв лопатку и увлеченно тыча ею в блюдо. Киллиан, положив подбородок ей на плечо, с жадностью втянул носом воздух и в его животе заурчало пещерным львом. Рука "владычицы кухни" потянулась к многоуровневой полке, приспособленной под специи. Крюк опередил жену, талантливым телепатом, выбрав нужную и подав ей. Семейная идиллия. — Солнышко? — лукаво улыбаясь, спросила Эмма, посыпая кулинарный шедевр карри и возвращая баночку на полку. Он зарылся лицом в копну блондинистых волос, вдыхая аромат луговых трав, и не зная что более сводит его с ума, запах завтрака или же его красавица-жена? Ему нравились цветы, в его голове, они – представители земли для моряка. Глядя на них, сразу представляется как на суше восхитительно и хочется бросить трап и сойти на берег, чтобы стать частью этого великолепия. — Конечно, — уверенно кивнул Киллиан, целуя её сначала за ухом; потом, отмечая дорожку следами своих губ, в щеку, и затем, останавливаясь на её собственных. Эмма обмякла в его объятиях, забыв о завтраке и мурлыча под стать своему голодному, но ручному пещерному льву. Крюк протянул руку к ручке конфорки, второй придерживая жену, и отключил ее. Снаружи, проехали несколько машин и остановились неподалёку от их дома, но они полностью растворились друг в друге, отвергнув суетность. Все было так великолепно, что Эмме не верилось. Где злые ведьмы, колдуны? Драконы? Химеры и огры? Рэйвы?.. — Ничего не хочешь мне сказать? — шепнул он, опаляя её лицо жаром своего дыхания. — Насчёт малыша? В этом городе, принцип "по секрету всему свету" бил все мыслимые рекорды. Чихнешь и Ворчун, на другом конце Сторибрука, будет знать сей факт максимум через пять минут по свершении. Эмма хихикнула, поправляя волосы, и не отрываясь взглядом от Киллиана, произнесла: — Девочка. — Девочка? — Киллиан не мог поверить и был счастлив окунуться в такую сказку, где он – отец. — Дочь?! Ха! У нас будет дочь!!! Он подхватил смеющуюсю Эмму и закружил с ней по кухне. Блондинка раскраснелась и требовала чтоб он поставил её туда – откуда взял, но не слишком ретиво. Согласитесь, приятно, когда тебя таскают на руках. Спасительница была счастлива. Больше шести лет назад, Эмма Свон жила единственным днем. Поручительство выматывало ее и заставляло позабыть о том, что она одинока. Что у нее нет семьи и близких друзей. Что зайдя вечером в свою квартирку, она не услышит голосов родственников, не услышит теплого смеха. Одинокий лебедь в свободном плавании. Незамужняя, без родителей, без детей. Вечно в движении, в бегах. Лишь в редкие свободные минутки, на нее накатывало все разом, плюща и втаптывая в землю. Проще было бежать не останавливаясь. Но такая жизнь, рано или поздно, угнетает нормального человека и Эмма была счастлива что загадала то желание на свой эпохальный, двадцать восьмой, день рождения. Больше никогда не быть одной. С тех пор, она никогда и не была одна. В дверь постучали и Киллиан замер со своей ношей. Веселье как сдуло. Муж и жена настороженно переглянулись, ожидая новой пакости в городе. Кого это нелёгкая принесла, ранним утром? Эмма сразу подумала о родителях. Может им что-нибудь понадобилось? С тех пор, как была побеждена Чёрная фея, такие нежданчики прекратились и она получила счастливую жизнь, которую всегда хотела. Сторибрук стал обычным городом, где Спаситель остался на бумаге, ожидая своего часа проявиться, быть может, в потомках. Тишина и спокойствие. Та самая идиллия. Так и в чем же дело, тогда? Мысль, о возможных новых проблемах, выедала ее изнутри. Только не сейчас! Не надо ломать ее нормализовавшуюсю жизнь, оставьте дверь в покое и уходите. Эмма прикусила нижнюю губу, пытаясь справиться с собой. Киллиан аккуратно опустил беременную жену и хотел уже пойти и открыть дверь, но она остановила его: — Киллиан, завтрак остынет, — Эмма легонько подтолкнула его в спину, по направлению к плите. — И ты опоздаешь. Я сама открою. Она вышла, одергивая пижаму с оленями, и пройдя по короткому коридору, заполненному разными фотографиями членов семьи, (стараниями Снежки сроднившихся с этими стенами), оказалась у двери. За рельефами смотрового стекла угадывалась точенная фигурка в чёрном, подбивающая объём своих тёмных волос. «Реджина! — ухмыльнулась Эмма, догадываясь о причине столь раннего визита Королевы(Они вчера столкнулись в больничном коридоре.). — Кто же еще, не пропустит отражающую поверхность, чтобы лишний раз удостовериться в своём великолепии?» — У вас назначено? — строгим голосом спросила Эмма, открывая дверь и с королевским видом глядя на довольную собой подругу. — Ой! Реджина Миллс, в куртке и брюках, отодвинулась и за ней обнаружилась толпа из всевозможных родственников и друзей. Прекрасные, с Нилом и Генри, стояли в их главе и радостно улыбались. Все одеты по-походному, а у некоторых корзины в руках. Позади несколько машин, припаркованных как попало, брошенных посредь дороги. Реакцию Эммы не описать словами. Она молчала, разомкнув челюсти, и вращала глазами, подсчитывая сколько их. Сбилась на пятнадцати. — Меняй пижамку, на кожанку, — прошептала Реджина, прикрывшись ладонью и закатив глаза, сообщила с притворной жалобой в голосе, — твоя мать закатила пикник-вечеринку. Она хочет помочь тебе с выбором имени твоей дочери. Мой тебе совет: Хватай пирата и дуйте на Весёлый Роджер. Я отвлеку! — и Реджина, во всю мощь своих королевских лёгких, выкрикнула. — Крюк, отложи свой омлет с беконом, у нас намечается шашлык! Взгляд Эммы переметнулся со счастливых родителей на Реджину. Та добродушно улыбалась, насколько это возможно для Миллс. — Если только он не из Зачарованного леса! — съиронизоровал Крюк, появляясь перед честным народом, возникая из глубин коридора на пороге. — Тогда я "за"! — Бедняжка! — театрально выдохнула Реджина, прикрыв рукой глаза и покачав головой, в притворном сочувствии. — Не знает, во что только что вляпался. Снежка заставит его выучить все имена и их значения! Толпа засмеялась, а Мэри-Маргарет недобро так посмотрела на Реджину... Налетел порывистый ветер. Картина в одно мгновение сменилась. Движения говоривших, их слова, растягивались, басовели и зависали. Дома, напротив, разлетались в щепки и возносились в небо, как попавшие в эпицентр торнадо. Джипп Дэвида, на глазах остолбеневшей Эммы, быстро проржавел и рассыпался ржавчиной, въевшейся в асфальт, а тот – в свою очередь — обратился в белый лист бумаги. Деревья, трава и кусты, показались кляксами зеленой краски. Люди встряхнулись и предстали черно-белым карандашным рисунком, на который опустился большой ластик. — Эмма, ты всегда находишь выход, — произнесла, напоследок, нарисованная Реджина, прежде чем сдаться наглой резине. — Нееет!!! – Это мираж, Спасительница. Эмма распахнула глаза и взглянула на свои руки. Такие же, как и всегда, а не грифельные. Ее вгляд скользнул по собственному животу и нашёл там только кроваво-красное пятно на сером полувере. Дрожащей рукой подняла край одежды и заглянула под неё, заново окунаясь в финал своей последней битвы. Она и Гидеон, в последней схватке между Добром и Злом, в которой у нее не было иного выбора, кроме как позволить сыну Голда... убить ее. На животе зияла зазубренная рана от меча, но кровотечения не было. — Мне жаль, — с сочувствием произнёс все тот же голос. — С твоей дорогой серьёзно напортачили. И было бы нечестно уворачиваться от части ответственности, возлегшей на меня, за былые ошибки. Не веря своим ушам, она медленно обернулась и нехотя подняла взгляд, чтобы увидеть того, кого не должна была встретить. — Мерлин? — не признать этот голос и мужчину перед ней, Эмма не могла. Свон огляделась. Она, вместе с печально улыбающимся чернокожим мужчиной, находилась в белоснежной комнате без окон и дверей. Без предметов интерьера. Одни голые стены, пол и потолок, окружали их. Никаких ламп, люстр и свеч, не было, но свет бился отовсюду. По стенам ползли золотые завитки, расширяясь, удлиннясь и переплетаясь между собой. — Ты погибла, Спасительница, а это – всего лишь иллюзия, что твоя сказка завершилась так ожидаемым тобой "долго и счастливо". Ты хотела заполучить счастливый конец для себя и всех остальных. Отойти от должности Спасителя, но чтобы сказка продолжала жить. Вот и видишь возможную интерпритацию эпилога "Счастье Эммы Свон". Проблема в том, что должность твоя – все равно что титул – и ты не можешь отказаться от него, пока твой потомок или любой другой родственник, пусть и дальний, не будет достоин перенять его, в случае сложения тобой полномочий. — Погибла?! — вскинулась Эмма, зажав руки в кулаки и напрягая плечи. — Да я, только что, готовилась выбирать имя своей дочери, на пикнике! — Иллюзия, достойная героев! — Мерлин похлопал в ладоши и невозмутимо продолжил свой улекательный рассказ. — Здесь все получают то, что заслуживают. Так они держат чистейшую энергию в тонусе, чтоб не замутнилась, не зачахла и не перешла в чужеродную субстанцию. Балуют "детишек", — Мерлин усмехнулся, искоса глянув на нее своими темно-карими глазами. — Ты получила счастливый конец. Киллиан с тобой, у вас ребёнок, — Свон дернулась и схватилась за живот, что ей самой смутно напомнило распространенный жест Реджины. — Твои родители и брат переехали в новый дом, с большой зеленой лужайкой и белым заборчиком, и завели собаку. Реджина и Зелена нянчутся с Робин. Генри гуляет, как нормальный юноша. Вы, с Миллс, все также, провожаете его на учёбу. Голд и Белль, воспитывают маленького Гидеона. И наконец, каждым поздним воскресным вечером, вы всей большой семьёй ужинаете за длинным столом "У Бабушки", где ты в центре и видишь лицо каждого из них. И никаких проблем. Ты о них и не подумала, пока в дверь не постучали в не то время. Но есть одно "НО": Мы никогда не получаем все и сразу. Сказки – такой же рассказ, где герои живут, любят и умирают. Вспомни своих родителей. Они счастливы, но не заперты в этом чувстве. Движение обеспечивает ход истории, даёт развитие. Все, через что мы проходим, делает нас сильнее или вычеркивает из этой жизни. Эмма готова была рассплакаться. Она видит перед собой Мерлина, беседует с ним в белом пространстве комнаты, она не беременна и рана от меча не затянулась. Спасительница уже готова была признать; где бы она ни была, это не Сторибрук. Город, и все его жители, живут без неё, где-то далеко от Эммы Свон. — Все, что я видела, было ложью? — она подозревала что знает точный ответ волшебника, но дико хотелось услышать голос Киллиана утверждающий что её посетил кошмар, но требующий открыть глаза и посмотреть на него. В том мире было так уютно и спокойно. Создать с Киллианом семью и отойти от дел Спасительницы, казалось правильным решением, сделанным еще до финальной битвы. Белый двухэтажный домик, с голубой крышой, барбекю на заднем дворе, детишки, семья. Вся картинка прочно въелась в подсознание и не отпускала, приказывая осторожничать, быть более мягкой, женственной. Потому что рядом есть мужчина и значит надо вести соответственно. Сколько раз, Киллиан ныл, что она не посвещает его в свои планы, не считается с ним, рискуя своей жизнью, не советуется? А сам, хоть разок бы послушался и отложил флягу с ромом, когда она его просила. А Снежка? Мать тоже хотела видеть дочь более домашней и послушной. Несчесть подобных разговоров. Но когда она срывалась в драку из-за Реджины или Генри, все становилось на свои места. Кровь бурлила и магия расправляла плечи Спасительницы. Точно силы были рады, что носитель опомнилась и взяла правильный курс. Так почему, при Крюке, она хотела быть другой? И ту ее осенил один простой факт: Она скучала по эфемерному счастью, не по Киллиану конкретно, а по тому чувству законченности, придуманного еще ребенком. М-м-да, вот так неожиданность! — Только отчасти, — не согласился, с ее высказанными подозрениями, Мерлин и Эмма взглянула на него, пытаясь унять дрожь в конечностях. — То, что возникает в мыслях, имеет шанс на существование. И та жизнь могла существовать в самом деле, будь ты жива. Но совершенно не обязательно, что была бы счастлива там. Что ты помнишь, из последней битвы? — Гидеон пронзил меня мечом и из моего тела вырвался поток ослепительного света, — с готовностью ответила Эмма. — Помню, моя семья смотрела на меня и не шелохнулась при моём ранении. Разве что только Генри и Киллиан хотели помочь, но папа и Реджина остановили их. Я упала и увидела себя со стороны. Конец Спасительнице, успела осознать я. И тут моя семья зашевелилась, Генри что-то произнёс о любви, опустившись передо мной на колени, и поцеловал меня в лоб. В следующий момент я смотрю в его глаза и говорю, что тоже люблю его. Свон потопталась на месте, разглядывая свои кеды. Еще одно доказательство произошедшего. Из далекой юности до нее донесся голос Лили и свой: «Ты продрогнешь до смерти, в своих дранных кедах.» «Ну значит так и должно быть. Кеды, неотъемлимая часть меня.» Давешняя шутливая клятва проникла в мир мертвых. А она еще над Генри потешалась, когда одиннадцатилетний пацан также заявил про свой шарф. Генри. Она хотела бы увидеть его и узнать его дальнейшую судьбу, без ее участия. Он, конечно, взрослый уже и Реджина рядом...но они успели стать семьей. — Мой сын спас меня поцелуем истинной любви, — уверенно закончила она, глядя на задумавшегося мага. — И тебе не показалось, что те, кого ты зовешь семьёй, слишком индеферентно отнеслись к твоему убиению? — Мерлин говорил тихо, не пытаясь давить, но, тем не менее, готовый оказать нужную поддержку. — Было такое, — призналась Эмма, облокотившись о стену и запрокинув голову, удерживая слезы, продолжила, — я ожидала что они кинутся, со всех ног, спасать меня. Так и должно было быть, верно? Я же кинулась спасать Реджину от Тьмы? Уничтожила Круэллу, спасая Генри. Отправилась в ад за Киллианом. Сколько раз родители вставали на мою защиту? Реджина спасала и защищала меня. Киллиан боролся за меня. Генри верил и готов был биться ради меня и всей семьи. Но в тот раз, они были куда больше зрителями... Неужели я сама все это выдумала? Эмма цеплялась, вгрызалась зубами в свою "счастливую семейную карусельку". Учла все мелочи, чтоб не споткнуться в замужестве и материнстве. Обустроила дом, превратив его в уютное гнездышко, где со временем будут носиться внуки или даже правнуки. Училась готовить и вязать ( Снежка раздражала временами, своими тяжкими вздохами.). И все в пустую. Как же не хочется признавать, что мир и она – раздельны. — Их медлительность связана с твоим ментальным восприятием. Произошло некое торможение, завязанное на чужом, но искреннем, желании увидеть тебя живой и счастливой. Мерлин вспомнил тот час, когда на проходной поднялся шум. Орали громко, перемешивая английский с древними, мертвыми языками. В основном шла нецензурщина. Спор отвлёк чародея от просмотра своей "сказки". Выйдя, и побродив по таким же белоснежными коридорам, он пожелал увидеть причину нарушения небесного распорядка и тут же оказался у центрального входа, под аркой исполнения желаний, позволяющей определить грезы прибывшего. Дугаобразное сплетение из всевозможных волшебных существ, выполненное из белого камня. Двое стражей, из разряда канцелярских крыс, работали вахтенными и принимали новеньких под белы рученьки. Записывали имена прибывших, сверясь с назначенным списком. "Должен прибыть такой-то, а вот и он! Ваша комнатка такая-то." Все учтено до сотой, как в аптеке. Но они не встречались со Спасительницей — Эммой Свон – наводящей шухер на бренной Земле. Занозой, в кое-чьих задницах. Любимой занозой, если быть уж совсем честными. Такого клиента, у них не было за всю историю существования Хранилища! Битого и с хвостом из чужой магии, рукой охватившей её существо и не желавшей отпускать мисс Свон. Пришлось вырывать. Хохма вышла знатная, для удивленного Мерлина. Вот кого-кого, а Эмму Свон он не ожидал увидеть снова, да так рано. — ... Постой, там был ещё один яркий свет, — Мерлин встрепенулся и цеплясь взглядом за Эмму, вслушался в её речь. — Вспышка и чья-то мольба о помощи. Вот, то что он и хотел узнать в достоверности. Правильно ли он все разглядел и понял. Волшебник видел запись момента уничтожения Спасительницы (пришлось тайком пробираться в отдел Реплики) и заметил ту вспышку. В ней увидел двух существ, появившихся из портала. Одно из них было ему знакомо, второе, он предполагал, тоже. Значит у него есть шанс все исправить, восстановить целостность магии, и вернуть Разум в свое родное поле. Убить двух зайцев, одновременно. Эмма не выдержала и тихо заплакала. Безвучно, утирая слезы. Держать синицу в руках и заметив в небе журавля, обнаружить что синица летит рядом с ним, а в кулаке зажат лишь пепел. Такой жестокий обман! Она проехалась спиной по стене, пока пятая точка не соприкоснулась с полом, и подобрала свои ноги, заключив их в кольцо рук. Так подло! Она понадеялась, что заслужила ценный приз, а в коробке, с красивой упаковкой, оказалось пусто. Что с ней не так? — Что происходит? — икая, спросила она у Мерлина, присевшего перед ней по-турецки. — Где я? И почему, ты зовешь меня спасительницей, а не Э... — Замолчи! — шикнул на нее Мерлин, взметнув широкими рукавами своей накидки. — Не произноси своего имени! Волшебник был взволнован и все рыскал взглядом по углам, боясь что местные стражники выскочат из любого из них и, хорошо спланированный им, побег Свон, рухнет. — П-п-почему? — заикаясь, спросила она, прибывая в защитной позе и раскачиваясь. — Потому что мы прячемся от Стражей Хранилища, ищущих тебя, — дружелюбно разъяснил Мерлин. — Мне стоило огромных трудов выдернуть тебя из Облака. Свон утерла нос и переспросила: — Облака? — Эмма подняла голову и попыталась приёмом Реджины, фирменным изгибом брови, выразить скепсис. — Это типа Облачное хранилище? — Оставь попытки скопировать Злую Королеву, — усмехаясь, посоветовал Мерлин, замечая ее попытки держаться. — Стражи Хранилища знают все его объекты по именам и номерам, то есть датам рождения их последней ипостаси. Ты записана в их реестре и они могут найти тебя по произнесенному твоему имени или номерку, в сочетании с твоими "вибрациями души". Не произноси своего имени, и ни кому не давай этого сделать, и ищейки ещё долго будут оставаться в неведении, обшаривая каждый уголок Хранилища, в поисках тебя. А оно очень большое. — Произносить? А разве тут не должны быть доступны мысли? — Ты обладаешь сознанием сейчас? — Эмму покоробило риторическим вопросом, но она согласно закивала. — Потому что ты и есть сознание. Все – что от тебя осталось. Твоя самая важная часть, отвечающая за характер, сформированная поступками и примерами. Ты – Эмма Свон. Не блондинка распивающая какао с корицей по утрам, в угоду сложившейся привычке тешить вкусовые рецепторы, а Эмма Свон – любящая какао с корицей, как стимулятор для волны наслаждения в отдельно взятом отделе мозга. Ощущения – первопричина возникновения воспоминания, но помня – мы можем воскресить ощущения и получить ту волну. А с телом, уже не провернуть такого трюка. Что бы почувствовать вкус какао на языке, его надо выпить. Мы все сплошь состоим из примеров и поступков, закаляя себя в своём имени. Реджина часто разжевывала ей простые вещи с ее, королевской, точки зрения, но Мерлин умел закручивать словесный поток в бараний рог, начиная и заканчивая одним и тем же, но в середине – обязательно – стоит лекция о сторонах жития-бытия. — Ты так и не пояснил, что это за Стражи такие и что такое Хранилище? — Хранилище, место куда попадает все волшебство после необратимого изувечивания оболочки, для повторного использования в бесконечном круге под названием жизнь. Ну как бы понятнее выразиться... — Мерлин притормозил, оглаживая подбородок рукой, раздумывая над пояснением. — Когда душу магического создания насильно вытряхивают из тела, путем нанесения смертельных ран? Да, так вроде. А стражи – это специально созданные, для охраны объектов Хранилища, сущности. У них четкие установки и переписать их не может никто, даже местное начальство. Они необратимы и переубедить их нельзя. — Почему я погибла? — слова с трудом дались шокированнной Эмме. — Твой сын не успел спасти тебя от смертельной раны. Когда он попытался, было уже слишком поздно: Магия не воскрешает мёртвых. Оттуда, на тебе, до сих пор, остался астральный отпечаток раны от, напитанного магией, меча Гидеона. — А он... — О, с ним все порядке! — поспешил заверить ее маг. — Твоя жертва повернула магию Фионы вспять и вернула Румпельштильцхену младенца-сына, так что они, с Белль, имеют все шансы воспитать из него хорошего мальчика. Проклятье, воздвигнутое Чёрной Феей, пало, город вернулся в свой нормальный облик. Чего нельзя сказать о его будущем и будущем всего мироздания и отдельных субъектов. Иммено за этим я и "похитил" тебя. Ты вернешься обратно в Сторибрук и остановишь зло, в этот раз оно угрожает всему миразданию, аж в десяти измерениях, Спасительница. Мерлин с превеликой осторожностью следил за своими словами, дабы не ляпнуть лишнего. Он хочет обмануть Разум под самым его носом. И кричать "не догонишь-не догонишь!" лучше не надо. Мало ли что. Он вернет Свон обратно, под благим видом миссии по задержанию опасного существа. Лишнего нельзя говорить, для ее же безопасности. А она, походу, сама разберётся, узнав от Роберта о реальном положении дел. Проблема остаётся в гениальности самого побега. Вдруг не получится? — И как же я это сделаю? — Свон думала о том же. — Ладно, не спрашиваю каким образом. Но как? В смысле, ты сам сказал, что моё тело разрушено. Магия, с моей душой, в Хранилище. Значит никакой привязки нет. — В том-то и прелесть ситуации. Твоя магия не здесь, а в Сторибруке. Поднималась ты вся, а на пороге в Хранилище, на пропускном пункте, раскололась. Как раз, во время проверки. Магия слетела к твоему телу, да так там и осталась. А ты уже успела пересечь границу и занестись в колонку прибытия. Ну и скандал же вышел из-за тебя, пока ты предавалась сладким грезам. Давно, тут, так не спорили. Это ж надо, так надуть Канцелярию! — Ну и как же так вышло? — Кое-кто постарался, — загадачно ответил Мерлин, упорно пытаясь скрыть хитрую улыбку фокусника. Волшебник и сам не мог поверить в то, что увидел на проходной. Это легенда-предсказание. Старая, от мира единого в волшебстве, а не разбитого на осколки. В ней описано возрождение многоликости магии и ее соединение, во всех измерениях, через огромные потери. Но если битву выиграют герои, описаные в ней, произойдет окончательный переход и мир светлой магии закрепит свое положение. Двух героев, из неё, он кажется нашёл. Но список их длинен. — Генри? Киллиан? Мои родители? — ход мыслей Эммы, шёл несколько вразрез Мерлину. — Ты знаешь, что такое истинная любовь, — Мерлин решил, что кое-что можно открыть и прямо сейчас. — Но само Хранилище ещё древнее этого понятия и знает этот процесс, в концепции определения "андрогин". Потому что то, что его контролирует, близко по смыслу. Те, кто встретил истинную любовь, способны жить одним сердцем, потому что они слиты в единый разум. Никаких пошлостей, это высокие материи. Как твои родители, которые всегда могут найти друг друга и никогда не предадут вторую половину, согласуясь и защищая ее, тем самым открывая общий для двоих путь. В мире много поговорок на эту тему, пусть и не таких явных. "Одна голова – хорошо, а две – лучше." или "Один в поле не воин". Залог успеха доверие, а доверие не так легко заработать. Нужно ЗНАТЬ человека, чтобы действительно быть уверенным в нем, принимая его как продолжение себя. Ведь, по сути, доверяем мы в первую очередь себе, а уж потом ищем его в знакомых лицах. — Могу я узнать имя моего спасательного круга? — ухмыльнулась Эмма, кажется отходя от первого шока, понимая что выход есть. — Как? Спасательного круга? — хохоча до колик в животе, Мерлин представил себе как Эмма заявит это в лицо человека, спасшего ее. — Не вспоминай об этой шутке, если не хочешь оказаться ещё в худшем положении, чем сейчас. Когда расскажу, поймешь почему. — Отсмеялся? — Эмма прищурилась, сжав губы в обиде. — На беду Хранилища, твоя половинка не захотела тебя отпускать и погналась следом за тобой, — улыбнулся ей Мерлин, весело подмигивая. — Отсюда и такой вой работников Хранилища. И я хочу, что бы ты сейчас задумалась, кто бы это мог быть. Сперва Эмма подумала о Киллиане, что это он бросился за ней неведомым образом. Подумала о возможности снова увидеть его лицо, но, в глубине себя, уже не как не состоявшаяся жена своего мужа, а как друг соскучившийся по другу. Тут, сейчас, ей уже не хотелось быть связанной домом, о котором мечтала. Он у нее и так был, до Крюка. С ужасом она осознала, что будучи живой, никогда не была так одинока. А теперь, разлученная с семьёй и друзьями, "пленница" Хранилища, такой и стала. Одинокой. Идиотка Эмма Свон, проворонившая время. Одна? Спасительница... — Я не могла появиться здесь одна, да? — Эмме, только сейчас, увиделся двойной смысл в словах Мерлина. — У меня должна быть оборотная сторона медали, как и у любого Спасителя? Кто не ты, но всегда с тобой. Да? Кто-то, кто или направляет и помогает, даёт советы и верит, или противостоит. Спаситель и Злая Королева были, и всегда будут, сторонами одного проклятия, до и после, одной жизни, — рассуждала Свон, помахивая рукой, и осеклась. — Мы связаны? Мерлин согласно кивнул и промолчал, ожидая вердикта самой странной взаимосвязи. У них было два варианта развития после падения проклятия: Либо Свон и Миллс существуют вместе, рядом. Либо расходятся в разные стороны. Оба размыты в рамках достижения цели. Получился первый вариант. Спасительница и Злая Королева прекрасно ужились рядом. Причем последняя еще и изменилась. Туше неизвестному противнику, а эти двое, перейдут на новый уровень. Свон должна самостоятельно придти к нужному ответу. Пауза, в разговоре с Мерлином, дала Эмме возможность вспомнить Реджину, её Йоду в мире магии. Ее подругу, лучшую подругу. Человек, без которого Свон и шагу не делала последние лет шесть–пять. Женщина, которой она безгранично доверяла. Волшебница, чьей силой восхищалась. А брюнетка все с лихвой ей возвращала... Взаимность. Королева не смогла без нее. Уцепилась, попыталась удержать. Это в духе Реджины, похоже на нее. Свон с трудом сглотнула образовавшийся ком, вспомнив первый год без проклятия и все последующие. Припомнив какой была до приезда в ЕЕ город. Город Реджины Миллс. Как разрослась ее семья. Такое тесное переплетение родственных, и не всегда по крови, связей часто наталкивали Свон на мрачные мысли. Зачем все так путать? Неужели, для того чтобы намертво связать Спасительницу и Злую Королеву? Так намертво и не вышло... Или?.. — Им без разницы с силой Спасителя я или без, потому что увидели нечто более грандиозное, в сравнении с этим, не так ли? Два в одном? — Ваши души, оказались связанными после разрушения проклятия. Не знаю в какой момент, но они связались. Как думаешь, много наложивших проклятие выживало после встречи со своей, прописанной в проклятии, личной Немезидой? Или этих самых немезид? Мощное проклятие требует огромную цену. Они, рано или поздно, убивали магическую противоположность, преследуя ее. Борьба Добра и Зла. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. А ты и Миллс – исключение. Вы подружились, да так крепко, что иные могут завидовать. Объединились и стали мощнее вместе, стоя на страже посередине, между черным и белым. Я не слышал ни о чем подобном. Какой пример вы подали остальным? Сколько злодеев, глядя на вас, смогло измениться? Ты хоть в одной сказке читала о таком? Посмотри на меня, я пример тому. Не смог спасти свою любовь дважды. Один раз проклятие кинжалом Темного, второе... А второе я создал чтобы освободиться. Об этом чуть позже поведаю. В обоих, что-то потерял. Так не бывает, чтобы вместе были Создатель и Разрушитель одного творения! Вас кто-то создал такими, для великих свершений. Мерлин не язвил, не шутил, не подкалывал. Маг был серьезен и собран, и пугал Эмму. — Если бы я не раскололась, она бы умерла вслед за мной? — в страхе поинтересовалась Свон, стягивая шапку с головы. — Да, — безжалостно припечатал Мерлин. — Без нее и своей силы, ты здесь одна четвертая часть вашего тандема. Она жива, ты – сломана. И это еще пол беды, судя по одному предсказанию, только вы способны остановить Большой взрыв. Эмма прямо-таки слышала защитные язвительные нотки в голосе брюнетки, узнавшей об этом. «Свон, с чего-ты уверовала в нашу глубокую связь? Заразилась от матери? Иди домой и проспись...». — Зашибись... Опять выделилась! — прошипела Свон и, с плохо скрываемой злобой, спросила Мерлина. — Такой сбой, считается за системную ошибку? Кивок. Эмма почувствовала холод во всей своей...душе? Арктический морозец защипал все ее струны, нежно и даже любовно поигрывая на них. Ощущение таинственной опасности охватило блондинку от макушки до пяток. Как ей выбраться отсюда? Вернуться к семье? Она готова на все. Мерлин с интересом наблюдал все ее метаморфозы, от улыбки до унылой физиономии замученного Спасителя. — А для нормальной работы системы, ошибки устраняются, — продолжала думать Свон и ответ пришёл: Великий и ужасный. — Ч-что со мной сделают? — Отправят на вне очередную переработку, — Мерлин не сомневался в умственных способностях Эммы, позволяя той подраскинуть мозгами самой. — Смешают и перевоплотят и связь душ прервется, окончательно и бесповоротно. Я как раз вовремя умыкнул тебя. Они уже проверили перечень стандартных операций для... хмм, прости... мусора и шли за тобой. Не могу позволить загубить мою работу, дело великих сил, и дать погибнуть всему миру. И вот тут, я подхожу к главному. Ты должна вернуться к Миллс. К счастью, все складывается по предсказанному и ты явная его часть. Эмме чертовски не нравились предсказания, пророчества и прочая лабудень, связанная с ее жизнью. Ничего хорошего они не приносят никогда, знала она и без подробностей новых "указаний" для Спасителя. — Каков план? — Сначала я покажу и расскажу все, что знаю. Потом, заселим тебя в тело твоего праотца, — Мерлин усмехнулся, зная что древо его семьи еще необычнее, чем кажется, но это Белый Рыцарь должен выяснить сам. Понять, с чего началась чехарда. — Первого Спасителя и наследника Чародея. — Кого-кого? — невъехала Свон в косвенную инфу "Мерлин – пра-дофигища-пра-дедушка Эммы Свон". — Роберта Хантера, — маг пожал плечами, на вопросительный взгляд Свон. — Моего сына, твоего предка, потерянного принца Зачарованного леса. Опять родственники!!! А семья-то разрастается! Тогда она и не подозревала, что своей мыслью коснулась самого бессмертия. Эмма пропустила пальцы сквозь волосы и дернула их с силой. Замерла. Что значит принца? Вернуться в мужика? — Что за пророчество, ты говоришь? — осторожно спросила Свон, обдумывая возможную плотную связь со своим переселением и связанностью душ с Реджиной. Очень плотную. Чего этот сводник удумал? — И подробнее, пожалуйста, о великих свершениях. — А это, хех, нереальная история! — заговорщически сообщил Мерлин и нормальным тоном утешил. — Да ладно, тебе понравиться, я уверен. Свон хмыхнула.

***

/Флэшбэк/ За четыре месяца до основных событий... Бостон, каким она его знала, изменился в мире перевернутых реалий мистера Хантера и стал сосредоточием всевозможного зла. Этакий фэнтэзийно-фантастический фильм, в котором Первый собрал все свои знания и ощущения. Нереальное сочетание сказочной бредятины. Вампиры так вампиры. Зомби так зомби. Оборотни. Химеры... Названия большинству существ она и не знала, только бежала, пряталась, уничтожала. Такова ведь участь Спасительницы? Спасителя? Было тяжело. Ее лицо и тело покрывали шрамы, нанесенные пытками Хантера, такие реальные, и в тоже время ненастоящие. Но веру он не поколебал. Она, как злой дух захватывающий тела и выкинуть Спасителя можно только обрядом изгнания, как бы не смешно это звучало. А еще Хантер бродит по проклятому Бостону, находясь поблизости, и периодически пытается ее прикончить, сталкиваясь с ней. Она же убегает, перекидываясь из одного убежища в другое. Такие, как ленточный дом прошлого века, из красного кирпича. Эмма Свон сидела на обтянутом гобеленом диване из 60-ых, посреди гостинной заброшенной двухуровневой квартиры старой кошатницы. Углы мягкой мебели подраны коготочками, а воздухе витает стойкий запах постоянного присутствия кошек. Запустив одну руку в грязные перепутанные волосы, а в другой держа сладкий шоколадный батончик, по коричневой упаковке которого струилась бело-синяя стилизованная надпись. Милки Вей. Даже в чужом, выдуманном мире, ей нет покоя от знаков преследующих Спасителя по пятам! И с каждым новым появлением, они все жирнее и жирнее. Она пришла сюда, а он уже дожидался ее на журнальном столике. Манящий своей сладостью. Из огромного окна, по разбитому паркету и изъеденному молью ковру, к дивану подползала лунная дорожка. Минуя грязный рюкзак и спортивную крутку, с полосками на рукавах, сваленные в тени. Свет уже коснулся белой подошвы изношенных кед, на скрещенных ногах одетых в синие джинсы. Заплясал на револьвере, лежащем на журнальном столике, и лезвии мачете на пуфике. Широкая полоса в самом деле напоминала дорогу. Дурацкие знаки. Почему Эмму Свон всегда преследуют дороги? Она знала и много думала об этом, но признавать не хотела. Спаситель таким и должен быть. Вечная батарейка для подзарядки остальных. Противоречия противоречий, запутавшие историю дочери Белоснежки и Прекрасного принца, выводили ее из себя. Как, долго и счастливо, может сочетаться с этим месивом клочков личного дневника Эммы Свон? Взгляд вернулся к надписи на шоколадке. Путь. — Вот серьезно? — Спаситель почесала затылок, путаясь пальцами в волосах. — Милки вей, блин?!! Спаситель была уверен, что такие подколы не в стиле Первого, да и не знает он ничегошеньки о ТОМ месте. Получается "путь", ее ума, порождение? Значит она тоже управляет этой выдуманной реальностью? Буквально два часа назад Свон, стоя на улице, рассматривала Млечный путь и вспоминала свое детство. Никто не знал что ее любимым предметом изучения была мифология и астрономия. Не такая, чтобы целыми ночами пялиться в телескоп или сидеть за анализами проведенных наблюдений, на это у нее не было ни желания, ни возможностей, а романтическая одержимость звездами и мифами. Та, что есть у каждого скрытного сентиментального бродяги, без дома и родных. А после, ей резко захотелось есть. После года? Двух? Десяти? Дьявол, она не знает сколько уже бродит здесь, после очередной ментальной стычки с Хантером! Может прошло всего каких-то десять секунд, но для нее это была та самая вечность. Но жалкая и не нужная своим тупым, ноющим в груди, одиночеством. А ей было необходимо иное бессмертие. Единственное истинное и заключенное в другом чувстве, а все прочее – фикция. Подделка, как и все, что окружало ее сейчас. Она стала уставать от квеста, затеянного Хантером, гоняться наперегонки с его извращенными мыслями, думать о недосягаемом. Свон отчаянно хотела увидеть родных, Генри, Реджину. Черта-с-два она желала засесть в одной черепной коробке с двуличным маньяком, способным на все, что угодно! Но так уж получилось и ей пришлось приложить не мало сил, чтобы больше не допускать подобных проколов как выдача на блюдечке, с голубой каемочкой, имена и лица близких людей. Вытерпеть не мало фантомной боли, пока он выдергивал из нее по вымышленной косточке или органу, в час. Каждый несуществующий день все начиналось по-новой, но Свон терпела. Она просто хотела домой, к людям которых любила и которые любили ее. Вернуться к ним и снова быть вместе. Не обращая внимания на то, что выглядеть она теперь будет по-другому, если все получится. Они поймут. ОНА точно примет. Единственный человек который примет ее, Реджина Миллс, сумевшая выказать столько любви к Спасительнице и удержать часть нее. Сомневаться в Королеве не приходилось, но поговорить придеться. Иначе, Мадам Мэр не поверит и размажет по стенке. Вся такая властная и дерзкая. Эмма прикрыла глаза, сжав батончик в кулаке, прорисовывая на веках увиденную ею серебрянную полосу тумана, зависшую в небе над обесточенным Бостоном. Космический милки вей. Еще один вид бессмертия. Фигуральный, на этот раз. Древние греки считали что Млечный путь вышел из молока Геры, жены Зевса. У бога-громовержца, возглавлявшего пантеон, был сын-полубог. Геракл был рожден обычной, смертной женщиной и ребенок не обладал бессмертием. Зевс же придумал вскормить его молоком Геры, улучив момент ее сна. Но богиня проснулась и, в гневе оттолкнула от себя младенца, молоко из божественной груди брызнуло в небо, навечно запечатлев на небосводе яркий белый след. Оставшийся напоминанием о бессмертии. На самом деле, они не первые кто придумал такое толкование. И до них встречались подобные легенды, с похожими названиями и действующими лицами. Река, путь, дорога. Божественная тропа для бессмертных. После падения заклятия Злой Королевы, Эмме, Млечный путь стал напоминать ее силу, сияя во тьме тем же светом. Но больше всего, еще с детства, ей нравилась версия "тропы духов" у норманнов. Направление в Вальхаллу для павших, славных и бравых, воинов, которых забирали туда валькирии,(воительницы Одина на крылатых конях), и провожали до врат. Маленькая девочка, убегая из очередной приемной недо-семьи или детского дома, ночуя у костра в лесу и разглядывая ночное небо, не догадывалась, что аналог вечному скоплению звезд все же имеется. Свон никогда не считала себя героем, но ребенком, мечтала свершить что-то такое, что позволило бы ей попасть туда, а не в пекло, где по приданиям горят заживо вечность. Вальхалла, конечно, была предпочтительнее в глазах маленькой Свон. И что же выясняется по прошествии стольких лет? Такое место существует и Эмма там побывала. Ага, чему тут удивляться после Ада? Древние, как всегда оказались правы. Не от этого ли, ей было проще принять свою гибель и нахождение в Хранилище? Свон вздохнула, распаковала батончик милки вея и откусила кусочек. Свежий. Есть, в этом варианте мира иллюзий, не обязательно, но по прихоти Хантера все, здесь, было до жути реально и опасно. Включая зверское бурчание в животе. Еще одним минусом выдуманного мира Первого оказалась тяжесть во всем теле, ломота. Никакой температуры не выявилось и до Свон начали доходить смутные подозрения что дело в ее силе. Точнее, в ее отсутствии. В этой "игре" она была предоставлена самой себе, выживала как могла. И до нее дошло. Именно так она себя и чувствовала все время, до приезда в Сторибрук! Так, будто по ней каждый день асфальтоукладчик катается или она — падший ангел. Лишенная крыльев и придавленная к земле. Все это время, Спасительница испытывала коллосальное давление, к которому привыкла с детства. Запакованная внутри тела, сила давила и распирала, требуя выпустить волшебство, а Свон не верила в магию и отвергала ее. Как только часы на башне, в Сторибруке, сдвинулись, так ей и полегчало. Сила стала пробуждаться и сливаться с ней. Выходит, сама того не осознавая, она осталась в волшебном городке не только из-за сына? Магия взбунтовалась при ее попытке покинуть городишко и воспрепятствовала привычному бегству. Начало изменениям было положено. Изменениям не только в городе, но и в ней самой. Она в третий раз, после Ингрид и Нила, почувствовала тот особенный вид радости. Радости, разогревавшей кровь. Настолько сильной, позволяющей ходить зимой в тонкой кожанной куртке и не мерзнуть. Третий и самый сильный. Мерлин был прав. Она и сила – единое существо. Разлад с самим собой, способствует разрушению организму. Значит, что и сердце у нее обледенело тоже не спроста? Возникли те самые противоречия, между сущностью и обещаниями. Спаситель, как Эмма Свон, исчерпывал себя и "часики" отсчитывали последние дни ее жизни, предупреждая о серьезных неполадках. О том, что произошел непоправимый износ души героя, случилась поломка заводящая в тупик. Она стала чувствовать себя разбитой сразу же после того, как решила быть более домашней ради Киллиана, матери. Не рисковать своей жизнью по-пусту. Тогда же стали сниться и сны, связанные с Гидеоном. Что это, триггер такой, ледянное сердце, поставленный великой силой исторгнувшей пророчество? Мерлин о чем-то существенном умолчал, безусловно. О том, что существует причина шилу в ее спасительской заднице, не дающей ей отказаться от своей миссии, от своих сил. Вопреки обещаниям и бестолковым стараниям их придерживаться. Связана ли она с предсказанным? Эмма подперла рукой, перепачканную в саже, щеку и продолжила лакомиться сладким батончиком. Костяшки сложенных пальцев чуствительно упирались в скулу. За незашторенным окном ветер зашевелил листья на деревьях и принес с собой глухой вой, поднявший белокурые волосы на затылке Спасителя. — Черт бы их побрал, этих оборотней! — подскочила с места Свон, матерясь в половину своего обычного тона. — Чтоб они Хантером подавились! «Эм-м-ма! — укорил ее голос, чрезвычайно знакомый. — Свон, ты же Спаситель!». Свон стушевалась, потупилась. Ей не хватало Миллс, ее голоса, подколов и смеха. Поддержки. Карих глаз, уверенных в ней. Широкой улыбки. То, что было между ними, сложно описать словами. Что-то большее чем дружба и неуловимое одновременно. То, что склеивает людей вместе, заставляет их быть рядом и не желать большего, но и не отпускать от себя ни на шаг, выражая заботу о "половинке". Оберегать, помогать ей, слушать и говорить с ней. Такими странными они, с Миллс, были. Побывав на той стороне, Эмма отчетливо поняла что свободная от тела душа мыслит шире. Настолько широко, что стала ясна истина в словах одного мага, к кончине которого она приложила руку. Есть разница между подталкиванием и молчаливым следованием. Дэвид поддерживал ее, а мать подталкивала и навязывала. Генри частенько подталкивал свою родную мать. Зелена, в шутливой форме, из той же оперы. Киллиан...Крюк любил Эмму Свон, несомненно, но и он постоянно подталкивал ее к их отношениям. Правильно, мужчина не может молча глядеть на женщину своей мечты и не желать большего. Так уж они устроены. Стадия друзей, если и есть, между мужчиной и женщиной проходит быстро. Если вообще таковая имелась. Редко, кому удается совмещать страсть и дружбу. Прекрасные – экспонат в музее под названием "долго и счастливо". А у них, с Джонсом, ее не было. Он с первого же удобного момента назначил цену – поцелуй. Еще с первой встречи он показал свои намерения. Классический пример отношений, когда одна сторона безумно любит, а другая пока что нет, но скоро заставит себя приглядеться и согласиться. <b>«Если он\она любит меня, значит мне с ним будет хорошо...". Эмма позволила себе окунуться в эту любовь, несмотря на сводолюбивую натуру Спасителя. А Реджине ничего не надо было, кроме как можно чаще быть рядом с ней и разговаривать на не иссякаемые темы. И с ней не действовало правило "не волнуй близких своей безбашенностью". Чтобы Миллс ей не выговаривала, рядом с ней, в Свон неизменно просыпался герой, Спаситель, и на душе сразу становилось светло и радостно. А Реджина побурчит для приличия и махнет вместе с ней. — Как же сложен этот мир, — вздохнула Свон, глядя на свое отражение в потертом зеркале трюмо напротив. — Я скучаю по вам ребята. По тебе, Реджина. Ее голос звучал надтреснуто. Она была готова к любому исходу событий и даже к тому, что ей не удасться довести операцию "Крылья" до конца. И от этого, неприкаенной душе, на чужбине, было тошно. Они все умрут, в настоящем Апокалипсисе, если Спаситель не вернется. Если она не позволит случиться предсказанному, воспротивиться ходикам, начавшим свое движение благодаря Реджине, мир утонет во мраке. А Свон не хочет противиться своему "долго и счастливо" с Реджиной, под маской Дэна Дэвиса. Их отношения итак выше дружеских. Миллс прекрасный друг, знает ее лучше всех, умна, красива. Отличный вариант провести вечность. И если последнее Спаситель, как Эмма Свон, упустила, то в теле Дэвиса она не сможет пропустить эффектную брюнетку. Она? Свон закусила нижнюю губу и ухмыльнулась себе. — Нет не каких она или он! — саркастично фыркнула она, прищурив один глаз. — Душа вне тела не имеет пола. А то, что отражается в вымышленном зеркале, всего лишь отпечаток прошлого. Тень некогда существовавшего образа. Главное не обертка, а содержание. Свон встретилась взглядом со своим отражением, подражающим обертке души Спасителя, по собственой прихоти Эммы. С ярко-зелеными глазищами на бледном лице блондинки. Нужно прекращать цепляться за утерянную внешность и сосредоточиться на накопленном опыте своего внутреннего мира. Если бы не Румпель, фамилию Свон мог носить мужчина. Сын Дэвида и Снежки... Знала бы Снежка, что кольцо матери Дэвида непростое. Когда-то, оно принадлежало Румпельштильцхену, а хитрый бес обманом всучил его женщине, когда они заключали договор на близнеца. Узкая полоска золота нимф не только определяла беременность, но и могла утвердить нужный пол ребенка, на ранней стадии развития плода. Свон не сдержалась и истерически захихикала над комичностью ситуации, в которую попала. С ней постоянно что-то происходит. То-то Дэвид утверждал что у него будет сын, а Снежка возражала что дочь. Надев кольцо на палец, Белоснежка машинально прокрутила его, разглядывая слабое свечение и думая о будущей дочери. Желание исполнилось. Так и было задумано. Румпелю нафиг не сдался Спаситель мужского пола. Еще чего не хватало! Приедет новоявленный принц и завлекет Злую Королеву. А последствия их, не дай Божечки, Истинной любви могли быть катастрофичны. Проклятие могло и не сняться Спасителем, потому что им бы не помог и поцелуй Истинной любви. Создатель проклятия, Реджина, не может разрушить свое детище. И будут они чалиться в Сторибруке "одного дня" до бесконечности, а ему сына надо найти. Увольте! Голд и их борьбу с Реджиной просчитал. Пришлось постараться, чтобы отыскать Эмму Свон и удостовериться что все так, как он задумал. Трудно что ли предположить, что девочка из приюта может рано залететь? Вуаля и у них общий сын, из-за которого они больше года норовили вцепиться в глотку претендентки. Одного не учел бес. Что Бэй станет отцом сына Спасительницы. Дважды откат за нарушение договора, который он подписал в обмен на знания будущего и обещание его исполнения. Он обязан заботиться о внуке и он никогда не будет достоин счастливого конца, как бы не любил Белль. А Эмма, по сей видимости, не должна была проживать эту жизнь девчонкой, помнить все при новой личности и перестраиваться. Если бы не Румпель... Чего он, спрашивается, молчал? Туда, уже после падения проклятия?.. Пора начать ассоциировать себя с ОН, а не ОНА. Смятая упаковка полетела на пол, а Свон потянулась и встала, разминая поясницу. Хантер, не за одну сотню лет, испробовал на себе многое и теперь его ментальный мир был весьма осязаем. Этот засранец умело манипулировал ее состоянием. Спаситель подошла к зеркалу в трюмо вплотную. — Ты, — решительно бросила она своему отражению, — это он. ОН, не она. Новый человек снаружи, старый внутри. Ради нее, ради себя. Генри. Свон с удовольствием заметила как блондинка, с ярко-зелеными глазами, в зеркале сменяется блондином, с глазами-крыжовниками, повторяющим ее движения. Вера творит чудеса. Спаситель выберется. И в тот же миг, Дэвис сгинул и зеркало подернулось рябью. В нем отразилась семья. За кухонным столом, в особняке на Миффлин-стрит, 108, сидели две женщины и два ребенка. Юноша с зелеными глазами отложил в сторону планшет и, со слабой улыбкой, наблюдал за попытками Зелены накормить малышку Робин. Реджина смотрела на настенные часы и бездумно водила пальцем по краям белой чашки с кофе. Свон, со слезами на глазах прикоснулась к изображению и в следующий момент ее засосало в него. Над головой возник знакомый потолок клиники и не менее знакомое лицо доктора Вейла, нависшего над пациентом. — Мистер Дэвис? — спросил мужчину Франкенштейн, ни на что особо не надеясь. Но наткнулся на вполне осмысленный взгляд подопечного. — Угум, — ответила Свон машинально и с удивлянием поняла, что этими губами управляет она. Единолично. Первое слово, междометие, сказанное с легкостью, без активного сопротивления со стороны. В светловолосой голове звенело чье-то одобрение, не слишком навязчивое, но присутствовашее. «Дэвис?» «Предлагаю сотрудничество,» — прошелестело в ответ. /Флэшбэк/

Настоящее время...

Весело насвистывая, Дэн Дэвис мыл полы в участке. Танцуя со шваброй и кривляясь перед зеркалом, периодически подмигивал своему отражению и тут же одергивал сам себя. Ребячество, чистой воды ребячество. И кое-кто, не одобрил бы такого поведения, увидь шерифа таким. У него было приподнятое настроение от успеха хорошо спланированной им операции. Ему хотелось петь, плясать и орать во все горло. В голове крутились выполненные пункты плана: 1. Дэн Дэвис должен освоиться в Сторибруке. V (Первый месяц в смирительной рубашке, из-за частых споров с самим собой, конечно не был прописан. С Хантером тяжеловато уживаться в одном теле.) 2. Устроиться шерифом, при первом же подходящем случае, продолжая придерживаться версии частичной амнезии. V 3. Позлить Реджину Миллс – это не деректива сверху, а личная инициатива. V (Во-первых, не со злости, а ради долга уплаты. Во-вторых, произвести эмоцианальную встряску Королеве.) 4. Выпросить побольше бонусов за раз. V ( Дэн Дэвис - БОМЖ и это требовалось исправить как можно скорее.) 5. Держать все семейство Миллс в поле зрения бдительного ока шерифа. А так же Киллиана Джонса и Румпельштильцхена. V ( Ходить за Реджиной хвостиком – не указывалось, но ноги сами понесли за ней следом. И правильно сделали.) 6. Защищать всех Миллсов, Голда и Крюка любой ценой. V ( Реджина оплошала и попалась первой.) 7. Поглядеть на особняк мэра и его обитателей. V ( "Огрести люлей от Мадам Мэр", он не видел в списке, тем не менее результат на лицо: Три глубоких царапины на шее.) Теперь надо разобраться с вещами, способными подсобить расскрытию Эммы Свон и несознательной выдаче запрещенного имени, в определенном кругу, грозящего обрушить хрупкий карточный домик самых странных отношений в мире. Они могут закончиться плачевно, так и не начавшись. И часа не проходило у Эммы, чтоб не вспомнить про Реджину. И тут, великий маг оказался прав. Желание уже дало о себе знать, в первый же визит в мэрию, и Реджина перешла из королев в божественный разряд. Мужской организм под управлением Свон, соскучившейся по Реджине, среагировал как надо и это было приятно... С таких мыслей, лицо Дэна Дэвиса горело красным все выходные. Шерифа захватило необычайное чувство дежавю, что прежде, через подобное уже приходилось проходить. Стоять рядом и мечтать сростись с человеком, просто потому что та наконец открыто улыбнулась и не заметила своей непринужденности. А мертвые глаза заискрили и чуточку ожили. Наверное это и есть Любовь, когда все дороги ведут к ней? При встрече с родными, первым возникло желание броситься раздавать обнимашки. Вторым, расцеловашки. Пришлось Свон приструнить себя и с грустью смотреть на них, обнимая Робин, которая, кстати, в коридоре назвала шерифа Эмс. Девчонка Зелены и Робина вцепилась в шею Дэвиса и стала мурлыкать мотив той песенки, про верность лебедей, чем напугала Спасителя. Узнать Эмму Свон в Дэне Дэвисе нереально, а малышка смотрела с узнаванием и доверием в голубых глазах. И эта пройдоха звала Спасителя детским прозвищем. Еще одна загадка на будущее. Смена Румпельштильцхену подрастает? Надо проконтролировать выбор стороны девочки с такими силами. Шериф отнес ведро и швабру в туалет и подошел к раковине, помыть руки. В зеркале зашевелилось его отражение, после того как он смахнул капли воды с ополоснутого лица. Его копия, с лютой ненавистью, глядела с глянцево-стеклянной поверности, с потеками от капель. «Ты – предатель, Дэн Дэвис!» — Заткнись, недобиток, — вальяжно бросил озлобленому отражению шериф. — Нам и без тебя зашибись! На секундочку, глаза реального шерифа запылали ярче. Изумрудным светом. Он провел пятерней по короткостриженным волосам и послал кривую ухмылку, запертому в зеркале Роберту Хантеру. Тот выглядел побитым и потасканным, что вовсе не удручало Эмму Свон, а очень даже наоборот... — Волосы надо отрастить чуточку длиннее, — он показал пальцем на свои волосы и послал Бобби раздражающую невинную улыбочку. — Не находишь? Бороду облагородить. Усы. Интересно, у все принцев и принцесс локоны вьются? Это так в сказках положенно? «Не смей трогать мой образ, шавка!» — Твой?! — блондин облокотился спиной о стенку узкого помещения, приложившись лопатками к холодному кафелю голубого цвета, и снисходительно поглядел на Зазеркального. — Ты в этом уверен? Можешь двинуть хоть мизинцем этого тела? Кажется Хантер обозлился, потому что сразу же бросился на самое личное, в попытке перегрызть горло инотельной захватчице его вместилища. В отличии от живой копии, зеркальная блистала фосфорицурющими глазами, чем-то неуловимо напоминая собаку Баскервилей. Он рычал и скалил зубы, мечтая выпрыгнуть из ловушки и реально запытать до смерти Эмму Свон. «Я доберусь до твоей... — Бла-бла-бла, — прервал угрозу шериф Дэвис, со скучающим видом изобразив рукой говорящий носок из телепередачи для детей. — Захлопни варежку. Ты меня не переспоришь, дружок. У меня было несколько учителей, повадки которых я теперь отрабатываю на тебе. Смирись. Ты конечно супер-пупер мегазлодей и все такое... Но знаешь что? У тебя кое-чего нет, что бы давить врагов морально, изводить их изнутри. Ты — маньяк. Любишь издеваться над людьми физически, без особой причины, и больше тебе ничего не надо. За столько лет ты не научился одной простой истине: Не все можно взять силой. «Я буду мучить ее, Генри, Зелену до последнего вздоха. А потом найду твоих родителей...» — Таким, как ты, не место среди обычных, нормальных людей! — зло процедила Свон, устами Дэвиса. — Ты опасен для общества и по-хорошему, тебя надо запереть в тюряге до конца твоей жизни. Лучше тебе не знать, что делают там с теми, кто поднял руку на детей. Но я не могу, ведь мы делим тело, а оно мне еще нужно. Дэвис слегка осаждал распаленную Свон, которая в самом деле хотела просто придушить мерзавца. И потому, шериф, протяжно выдохнув, сообщил: — Нам с Дэвисом было так хорошо. Никакой кровищи, выпущенных кишок... Ты моральный урод, Хантер. Ума не приложу как можно до такого скатиться... — Где-то внутри, Свон продолжала рваться в бой. — А, нет, постойте-ка, знаю! Я все про тебя знаю, Роберт Хантер, так что сиди и не вякай. « Я найду твою выебистую сучку и тогда...» — Тебе надо вымыть рот с мылом, не так ли?! — красивое лицо Дэна Дэвиса перекосила злоба и по коже побежали красные пятна, потонувшие в щетине, слившись по шее за воротник рубашки.— Вкусно?! Запомни: Еще раз скажешь что-то подобное о Реджине, я покажу тебе каково ломать ногу в трех местах, попав в автокатастрофу! В детстве, одна из приемных матерей так и наказала Эмму Свон, за то, что та громко и грязно выругалась получив от приемного отца мощный подзатыльник из-за разбитого стекла в окне гостинной. А автокатастрофа произошла, когда она еще была охотницей за головами. Один из разыскиваемых сбежал и решил поквитаться с ней, перерезав тормоза. Совсем как Реджина, до снятия проклятия. Но тогда Свон катилась по серпантину на арендованной тачке, а не по ровному Сторибруку на своем верном жуке. Висеть над пропастью, в разбитом авто, в пограничном состоянии, не иметь возможности вздохнуть из-за полученных ран, и думать что это конец... Видимо магия спасла ее. Хотя раньше, Свон думала что ей просто повезло, что она полностью восстановилась и смогла продолжить бегать как сайгак. Мужчина в зеркале, тем временем, задыхался в мыльной пене хлынувшей из его рта и заполнившей почти все зеркало. Он треснул по нему кулаками и шерифу показалось что поверхность выгнулась навстречу ему. Дэвис усмехнулся по-своновски, осматривая рубашку Дэвида на себе, краем глаза поглядывая на беснующегося Хантера. Ну, что сказать, мэр Миллс аплодировала бы стоя. Сама Свон никогда бы не взялась проводить такие эксперименты на людях. Но это был не человек, во всем смыслах. Нелюдь. Самое страшное воспоминание Эммы, ментальный образ, как она стоит посреди зала, залитого кровью и забросанного частями тел. По забрызганным стенам вьются простенькие картинки цветов, солнышка, зверят... А он стоял рядом и хохотал. Не глядя уничтожил детей таким зверским способом и еще веселился! Сволочь... Свон было противно от того, что именно в нем ей придеться обитать всю оставшуюсю жизнь и помнить об этих злодеяниях, не подходящих не одной книге сказок. Но ради той красоты, того мира, что ей показал Мерлин, это стоило того. Реджина сто'ит. Обещание найти для нее счастливый конец, сто'ит. Общее "долго и счастливо", сто'ит. Не Реджине, не Румпелю, даже и не снились такие зверства. Их обижали, их унижали, били, удерживали. А Хантера любили всегда. За что его жалеть? Но как бы тяжело не было, приходилось держать марку и прикрываться масками всех встреченных Свон злодеев. Ибо добром, вот это самое зло, не победить. — Приятного аппетита! — ехидно пожелал шериф незадачливому отражению, как ни в чем не бывало. — А мы пошли работать. Надо разгрести дела и закончить уборку, если ты не против. Еще и беглеца пора искать. Щелкнув пальцем по значку и отрегулировав плечевые ремни кобуры, он шутливо отсалютовал своему гневному отражению и вышел из туалета, насвистывая привязавшийся мотив, про лебединую верность. Новое положение было преимущественным и настроение было хорошим, несмотря на небольшие минусы. Опасный осколок Разума, шатающийся по Сторибруку. Разбитая ее смертью семья. Уехавшие Прекрасные. Смурное лицо сына. "Мертвые" глаза Реджины. Пост-апокалипсисный видок Сторибрука. Ну или подобные тому, что произошло сейчас. Мелкий минус, но раздражающий. Как некрути, а приходилось себя контролировать, не огрызаться вслух на каждый комментарий Хантера, чтобы не выдать самую великую тайну, без пяти минут, нового, старого-доброго, Спасителя. Хантер, аки Дэвис, должен думать что Свон здесь на задании, а не сбежала. Ни к чему хорошему это не приведет, если шерифа позовут по прошлому имени. А этот мазохист вполне может такое провернуть. Табу на обращение по определенному имени, погрузит город в еще больший хаос и подвергнет всех опасности быть казненными на месте, за укрывательство. Мерлин наказал вести дело плавно, без рывков. Не напугать своим появлением врага и показать Реджине, что Дэн Дэвис – друг. «Трудно скрывать секреты от самого себя, — подумала одна сторона, та что еще выглядела как блондинка. — И кто сказал, что обмануть детектор лжи невозможно? Себя-то можно!?». «А такой симбиоз мне нравиться больше,» — подумала вторая сторона, Дэн Дэвис, и первая его прекрасно услышала. Дэн Дэвис был наивной микроскопической частью Хантера, которую он вызывал в случай крайней нужды. Когда надо было состроить ангелочка и отбрехаться, не выходя из себя. Вот ее-то, Эмма и подчинила себе, затолкав Хантера в клетку и заняв его место. Частенько, в этой голове причудливо сплетались мысли меньше чем полутора людей, порою рождая кого-то нового, что было только на руку Свон. Меньше подозрений на типичное своновское поведение, нет-нет, да проскальзывающее. Рассказывать, с бухты-барахты, всем, (кто сидит в этой тушке), не стоит. Та же Миллс может жаркое сделать не спрашивая. Реджина итак на нервах, а тут какой-то бесючий мужик заявляет «Хэй, я — Свон! Будем заново знакомы?» Энергитеческий шар в задницу, обеспечен как минимум. А максимум, предупредительный выстрел в голову. Блондин хихикнул, проходя в свой рабочий кабинет и играючи передвигая неразобранный рабочий стол поближе к окну. Чтоб как у Реджины, развернулся в креслице и благодать. За окном пролегала одна из главных улиц города. Вся обшарпанная и сплошь погорелая. Здесь не осталось ни жителей, ни магазинов. Единственное место, где можно было отовариться, склад Керли у моря. Город, после гибели Спасительницы, перешел на военное положение, столкнувшись с новой угрозой. Дэн Дэвис отвернулся от окна и помассировал задню часть шеи, пробегаясь пальцами по позвонкам, до еле различимого хруста. Стоит продолжить тренировки. — А хорошо Мерлин постарался, — признал шериф, останавливаясь и осматривая свой бицепс, пробуя пальцами каменные мыщцы. — Не зря столько сил ухлопал. Заметив на пороге забытую тряпку, он отпинал ее в туалет и вернулся в общую контору. Помещение сияло чистотой в сравнении с тем, что творилось здесь в пятницу. Столы и стулья сломаны, решетка одной из камер снята (На кой она кому-то понадобилась?), две видеокамеры и компьютер похищены, диван прожгли прям посередке, валяются пустые бутылки с клеймом местного завода, окурков на полу больше, чем семечек в подсолнухе. Божечки, люди, вас на пол годика нельзя одних оставить! Два выходных ушли на приведение участка в божеский вид. Шериф Дэвис пожал плечами и вернулся в свой кабинет, вытащил из сейфа что-то обьемное, накрытое ветровкой и поставил на стол. Шерифская обитель выдержала набег орды незаконопослушных сторибрукцев, но пылище сдалась. Так что и здесь пришлось повозякаться. Зато теперь казалось, что все как раньше. Только кресло стало неудобным, да и в стеклах перегородки отражался блондин, а не блондинка. Дэн Дэвис — частое напоминание для души Эммы Свон в течении дня. Проснулся шериф, пошел в туалет. Оп-па! Стоим, ведь мы же Дэн Дэвис?! Зубы чистим, смотримся в зеркальце и пытаемся не представлять на месте этой рожи, свою старую. Одеваемся и помним, что ОН, а не она. Шериф усмехнулся. На деле не так уж и трудно быть мужчиной. Чтобы не плели режиссеры и сценаристы в своих фильмах, а человек легко подстраивается под новую ситуацию, если владеет полной информацией и обладает уверенностью в своих действиях. Нет спасительницы, так нет. Будет Спаситель. Свон доверяла Мерлину, а значит и его суждениям. Единственный выход быть живым человеком, обрести новое тело. И бывшая блондинка уже приноровилась и свыклась, со своим новым положением. Остальное, дело наживное. Быть в своем родном теле еще не залог того, что ты будешь всем нравиться. Даже близких родственников, со своим кровным родством, иногда не считают своей семьей. Из чего вытекает, что возможно обратное. Главное душа. Свон сможет быть собой, оставаясь Дэвисом. Эмма Свон, всегда будет Эммой Свон в оболочке Дэна Дэвиса. Только теперь умнее, более подкованной в магии и знающей как выглядит мир глазами мужчины. В какой-то степени, Хантер поделился с ней своим опытом, сам того не подозревая. «Хорошо, Генри вырос, — лениво подумал шериф, замечая на улице храброго Сверчка с Понго. — Никаких психических травм у детей, по поводу смены пола...» Спасители не первый раз помирают и не первый раз воскресают в других телах. Такое было и до Эммы Свон. Буддизм признает возможность вспомнить свои прошлые жизни. Это опыт, это ступени. Свон вспомнился позавчерашний сон и реакция на него. Под раскидистым дубом сидел воин, в полном своем рыцарском облачении. Он кряхтел, пытаясь снять с себя золотые доспехи с выдавленным на груди львом. Отхлыхнувшая от пальцев кровь мешала работать рукой и растягнуть пряжку с орлом, державшую красный плащ. Мужчина шипел и ругался, искусывая губы, сдерживая крики боли. В свете костра, подпаленноого бревна, его глаза, на пепельном лице, горели двумя изумрудами. Русые волосы слиплись от пота и висели патлами до плеч. Из-за холма, в ночное небо устремлялся свет от пожарища, подкрашивая разведенные чернила в золотой цвет. Темными силуэтами, виднелись острые крылья поломанных боевых машин. В небе носились светлячки, воздух сгустился, наполнившись смрадом. Дым смешался с запахом крови. За тем бугром, существовал прекрасный волшебный город и от него осталась воронка и множество тел. Где-то в самом центре стоял величественный замок с башнями и башенками, покатыми крышами и обширными залами. Тот, что ассоциировался с ней. И исчез с ней. Он подозревал худшее. В его глазах плавало только одно лицо, которое ему сейчас так нужно, которое не отвечало ему с начала битвы, которое было его сердцем, его двигателем. — Ну давай же! — взмолился мужчина, в отчаянии взмахивая рукой, выворачивая запястье до отказа. — Прошу, вернись ко мне! Воздух застрял в груди мужчины, когда он увидел что просьба его была выполненна. В клубах красновато-белого дыма, поверх травы легло тело. По земле покатилась диадема. Красивая, стройная брюнетка в королевском платье, с карими глазами, безучастно смотревшими на него. В животе ее зияла обширная рана. Она вернулась к нему! Так, но вернулась... Они всегда находят друг друга. Рыцарь всхлипнул и завыл волком, немедля кинувшись к ней ползком, подволакивая израненные ноги за собой и сплевывая кровь. — Я все сделал, — со слезами шептал мужчина, добравшись и покрывая ее лицо поцелуями. — Я все сделал, милая! Договорился, — затараторил он отчаянно. — Они не победят, никогда не победят! Мы не позволим. Эр, я люблю тебя! Всегда буду любить! — Какая трогательная сцена, — перед его носом материализовались сапоги с шипами и рыцарь притянул к себе тело Эр, чуть отодвинувшись от прибывшего. Он узнал эту обувь и, не глядя, ответил с безразличием: — Ты опоздал, Сол. Мое проклятие вступило в силу. — Что ты сделал? — прорычал молодой человек в тех самых сапогах, схватив мужчину за волосы и задирая его голову, чтобы легче было видеть его мутнеющие глаза. Каштановые волосы Сола торчали во все стороны, а оранжевые глаза хищника цепко вцепились в глаза жертвы, выискивая правду. Он был напуган необычным заявлением — Создал анти-проклятие! — рыцарь исступленно захохотал, заметив его расстерянность. — Ты пытался избавиться от нас, а в итоге получишь сотни, а может и тысячи, таких, как мы! А наше дело будет жить!!! Сол сжимал в руках обломок копья Судьбы, поразившего рыцаря на поле битвы. Золотая магическая палка, поучаствовшая в двойном убийстве и одном проклятии. Управляемая ребенком, предавшим приемных родителей. Зря они подарили копье ему. — Мысль материальна, — продолжал русоволосый, давясь безумным хохотом, — а взаимные чувства не убиваемы. Ты вмешался в основу магии и поплатишься за это, сынок. И Вселенная... — Довольно! — прервал его Сол, тряхнув как щенка за шкирку и тот замолк, закатив глаза. — Я не хочу слышать весь этот бред. Ты и Эр, не пуп земли! — Мы Её эммисары, молодой ты дурак! — воскликнул тот в ответ и поморщился от адской боли в боку. — Для тебя это пустой звук?! — Для меня, ты – пустое место! — Сол откинул его и отряхнул руки о свой красный комзол, расшитый золотом. — Приемный отец, которого я никогда не хотел. Изображаешь из себя невесть что, а сам трус и пустозвон! Ты не спас меня! Ты меня погубил. Я же просил тебя оставить меня в покое, оставить с родителями, на том поле. А ты что? Изобразил широту души, которой у тебя нет, и спас десятилетнего пацана? Я не хотел спасения, я хотел быть с ними!!! — Но ты бы умер, как и твои родители! — ужас в глазах рыцарь и неверие в происходящее, переполняли их. Неужели он не понимает таких простых вещей? Сол сошел с ума? — Их убили ваши цепные твари! — взвизгнул молодой человек, замахнувшись обломком копья и шарахнув им по золотой рыцарской броне. В ответ раздался звон и болезненный вздох, сквозь стиснутые зубы. — Ты винишь во всем меня? — поразился раненный, крепче обнимая тело Эр, точно боялся что и ТАМ их разлучат, и поднимая взгляд на Сола. — Но эти демоны не моих рук дело и ты прекрасно это знаешь!!! Сол сошел с ума. Этот сумашедший ублюдок убил Эр и их детей и винит во всем его! — Я не виню тебя, — мягко возразил Сол и его передернуло. — Я виню вас! Тебя и Эр. И моя месть будет сладка! — Ты сошел с ума! — прошептал рыцарь, окончательно уверовав, что спас десятилетнего монстра. — Таким, вы, сделали меня! — огрызнулся парень, расхаживая перед ним взад-вперед и постукивая обломком копья по ладони. — Ты и твоя ненаглядная Эр! Вы – нелюдь! Они? Те, кто заботился о нем, кормил, поил? Старались чтобы мальчик забыл о трагедии, потокали его прихотям. Наградили силами. Следовало обратить на его выходки более пристальное внимание. Признаки были, но они с Эр не хотели думать плохо о Соле. И? Зверь вырвался и убил ее, а вместе с ней и его. — Наслаждайся бесконечными Сумерками, Сол! — разозлился мужчина, сверкая зелеными очами. — Прямо сейчас, десятимерная магическая кристалическая решетка столпов времени и пространства разрушается. Молись, чтобы тебя не расщепило, сукин ты сын! — Что? — Сол неожидал подобных заяв и его смуглое лицо потемнело. — Миры распадаются, — рыцарь мстительно улыбнулся и любезно пояснил. — Магия исчезает. Ты сдохнешь, как обычный смертный, неблагодарный ты щенок! Запомни раз и навсегда, эмиссары — это оболочка, призванная донести мысль. И нападение на представителей, карается. Так и передай остальным. Этот малец не понял, что натворил. Слишком глупый, чтобы видеть вглубь, и повезет, если последствия его поступка не приведут к Большому взрыву. Может контр-проклятие и смягчит удар. — Нет! — голос Сола зазвенел от страха, подобно колокольчикам на ветру. — Да! — отрезал мужчина, чувствуя что времени у него осталось чуть-чуть. — Это тебе за Эр. Глянь-ка, а вон и мой дым... Сол оглянулся за свое плечо лишь на автомате. От туда, съедая искристую траву и шумные деревья, к ним приближался кроваво-белый туман, грозно клубясь и наваливаясь на все живое и неживое на своем пути. В нем мерещились кони, птицы, львы... — Я убью тебя, Мэл! — взревел Сол, поняв что его обставили. — Не в этой жизни, Сол! — усмехнулся Мэл, слизывая кровь со своих губ. — Не в этой жизни. Может, как-нибудь в другой раз? Если Сумерки не станут проклятьем для всех таких, как ты. Мэл завалился на бок, рядом с Эр, и, нащупав ее руку, скрестил их пальцы и испустил дух, не дожидаясь прихода тумана. Зеленые глаза померкли. В его боку торчал осколок золотого копья, покрытого вязью, что лежало в руке Сола. Эмма подскочила на диване и ее едва не вывернуло наизнанку. Кое-как очухавшись, она взмахнула рукой по привычке, пытаясь включить свет магией, и ругнулась. Свет не зажегся. — Какого хрена? — послышался хриплый, ото сна, мужской голос и Свон, дернувшись от испуга, перелетела через спинку дивана, грохнувшись костьми об пол. Со сна, свои ноги казались ей чересчур длинными, а тело неповоротливым. Привычная неуклюжесть помножилась на десять, а отсутствие длинных волос на голове пугало. Пахло домом. «Действительно, какого хрена? Свет включи, дура!» — Ехидно вставил тот же голос внутри дурной головы, что ногам покоя не дает. Свон застыла, ощупывая свое тело и вспоминая, наконец, что она уже давно не она, а мистер Дэвис. И живет в доме родителей. Щелкнул выключатель и блондин, в патриотических семейниках, отчаянно заморгал, привыкая к свету. Со спинки дивана свисало одеяло, потерянное при взлете и падении. На полу валялась промокшая от пота подушка, а рядом с ней женский роман. — Фуух! — выдохнул шериф, потирая шею и затылок, проходя в кухонную зону попить. — Приснится же такое! Надо меньше читать всякую дребедень Снежки. Воображение расшалилось не в меру. «И что это было? Эротический блокбастер в 3д?» — глумился эхом Хантер, появлясь в лужице воды, натекшей с мытой посуды. — Отвали, придурок! — рыкнула Свон, ударив ладонью по налитой на столешнице воде, убирая ненавистную маньяческую физиономию с глаз долой. — Здесь я хозяин, а ты сидишь в углу и не тявкаешь. «Фуу! Как грубо. Ты разговариваешь как она, хотя это и не по-королевски.» — А ты дерьмо собачье и тебе никто слова не давал! «Когда-нибудь, Свон...»</b> — Не в этой жизни, Бобби, — ухмыльнулся шериф, отвечая словами Мэла из сна, беря стакан и наполняя его водой. — Не в этой жизни. Может, как-нибудь в другой раз?.. Это произошло позавчера. После того, как шериф донес пьяного мэра до порога дома и огреб от нее по полной программе, под смешки Зелены и Генри. «Твой долг, твоя жизнь, твоя судьба, — смеялась Эмма за непроницаемым лицом Дэвиса, глядя на прежнюю, живую Миллс, пока та пыталась сформировать шар и прицелиться им в него. — И тебе нравиться это, вот почему ты здесь. Нравиться как смотрит на тебя Реджина в этот момент, как смеются Генри и Зелена.». Как же хотелось сказать им, что Эмма Свон вернулась к ним. Был герой Сторибрука – Эмма Свон. Теперь, шериф Дэн "Эмма Свон" Дэвис. Высокий блондин сорока лет с нежно-зелеными глазами. Человек, одолевший смерть с помощью любви. Спаситель, ждущий шанса вернуть свою силу и судьбу и стать цельным. Шериф мечтательно улыбнулся и крутанул кресло, оглядывая свой чистый кабинет. Все-таки жизнь после смерти есть и бег, по дороге уходящей вдаль, за горизонт, продолжается. В уголок кабинета просочился крохотный лучик солнца, проникнувший сквозь маленькую прореху в облаках. Время течет, формы меняются, но смысл остается прежним. Однажды появившись, герой никогда не умрет. — Хорошая работа, — похвалил шериф сам себя, за наведение чистоты и опустившись в кресло, водрузил ноги на край стола. — Осталось помощников назначить. Взгляд устремился на затихший телефон шерифа. Аппарат, своим молчанием, сообщал что жители уже не ждут помощи от офиса шерифа. Они забились по домам и сидят. Наверно, пора показать горожанам, что рано списывать шерифа со счетов. Пусть снова будут верить в спасителя, героя. Длинные пальцы пробежались по рукояти глока, упакованного в кобуру. Пусть станут прежними. Увидят шерифа на улицах города. Скрипнул стол. В первом ящике стола валялись десятки фотографий жертв, взятых в больнице в субботу, и лицо шерифа помрачнело, стоило снова их увидеть. Первоочередная задача, поймать осколочную тварь, что проблематично без сил Спасителя и помощи других магов. Как же их привлечь, не светясь перед ними?