Контроль

Шинсо Хитоши не привык запоминать лица случайных жертв своего дара. В этом состязании они были лишь инструментами, чтобы добраться до вершины и добиться перевода на геройский факультет. Он не планировал более пересекаться с этими беднягами, которых и бедными-то не назовешь: он ведь не сделал им ничего плохого. Какие могут быть к нему претензии? Тем более его удивило внезапно услышанное восклицание тонким, пронзительным, так сильно режущим слух девичьим голосом. «Ты меня использовал». Да. Она лишь констатировала факт. У нее были интересные устройства, даром что девка с факультета поддержки, грех было не воспользоваться немного продвинуться вперед с ее помощью. Обычно его жертвы после возвращения себе способности самостоятельно двигаться были рассеяны, не понимали, как потеряли над собой контроль. Она его вычислила. Но это была небольшая проблема. Пусть верещит. Шинсо не удостоил девицу даже своим взглядом. А после спортивного фестиваля благополучно стер неприятный инцидент из своей памяти, освободив там место для полезных ему знаний и умений. Не тратить же драгоценную память на случайную истеричку. Так он проучился довольно долго. Перевестись на другой факультет не получилось. Что же, попытается в следующем году, так или иначе он попадет на факультет героев, даже если это будет не на первом году обучения. И только перед семестровыми экзаменами он снова услышал этот голос. Почему именно он врезался в память, для Хитоши осталось загадкой. Что же, выбросить из памяти по своему желанию можно далеко не все. Странно, сейчас этот девичий голос был совсем не визжащий. Холодный, безжизненный, как рождественский снег, так он звучал. И все-таки точно он был тот самый. В нем звучали те же надрывные нотки, те же полутона, то же высокочастотное сопрано. Странная метаморфоза. Две совершенно разные ипостаси одного и того же женского голоса. На мгновение стало даже интересно. Какая она, его обладательница? Он не присматривался к ее внешности тогда, она не интересовала Шинсо ни капли во время спортивного фестиваля. Наверное, поэтому даже очертания того, как выглядела та девица, стерлись из-под коры головного мозга начисто. Что же. Сейчас его она заинтересовала. Кто она, раз может говорить так сдержанно и холодно, надменно, с кем бы то ни было? На кого может быть похожа? Он остановился и обернулся туда, откуда доносился голос. «Миниатюрная», таким было первое определение, что пришло в голову Хитоши, когда он рассмотрел обладательницу голоса-колокольчика. Ростом не выше выпускницы младшей школы, хрупкая, как кукла из тонкого фарфора, которых обычно наряжают в европейские платья восемнадцатых веков и продают по бешеным ценам в антикварных лавках. Будто искусственная. Неживая. Нет, не так. Безжизненная. Такой была в его глазах эта девчонка. Кожа даже не бледная-почти голубая, испещренная сеткой просвечивающих капилляров. Видно, не очень любит бывать на солнце. Интересно, почему. Жиденькие волосы, белесые, как будто выжженные, собранные в высокий хвост. Странная все-таки девица, все больше напоминающая Хитоши альбиносов из учебника по биологии за среднюю школу. А может быть, и правда. Лишенная пигмента. Тогда понятно, почему солнечный свет девица не воспринимает. Объясняется и болезненная бледность, и цвет волос без какого-либо оттенка. Осталось лишь посмотреть на цвет глаз. Радужные оболочки у альбиносов, как правило, также не имеют в себе цветовых пигментов, а потому выглядят почти белыми, серые, водянистые, одним словом, неприятные. В такие глаза не хочется смотреть главным образом потому, что зрачки выделены особенно ярко на таком фоне, и приковывают к себе взгляд. У некоторых людей от такого даже кружится голова. Теперь Шинсо двигал исключительно интерес естествоиспытателя. Вживую альбиносов среди людей он доселе ни разу не видел. Он сделал несколько шагов к мирно и размеренно разговаривающей со своими одноклассниками девице. Обсуждали какую-то пустяковину вроде двигателей или еще чего-то непонятного для слуха обычного обывателя. Хитоши даже не пытался понимать, о чем говорят эти ненормальные с факультета поддержки. К которым относилась и интересующая его девчонка. Она обернулась и столкнулась с ним взглядом. Так и есть. Стеклянные, как будто рыбьи, безжизненные серые глаза. Точно альбинос. Девчонка напряглась и сжала кулачки так, что костяшки стали кипельно-белы, ее губы, подкрашенные бледно-розовой помадой, от чего лицо казалось еще болезненнее, превратились в тонкую полоску. Она, видимо, тщательно контролировала свой гнев. Удивительно. И с чего это? Возможно, то, что он просто так выбросил из головы, не считая важной информацией, сильно задело эту девчонку. — Что? — Спросила она таким тоном, будто не говорила с человеком, а вонзала в землю нож резким движением. Полная неприязни отрывчатая фраза. Будь это человек дружественно настроенный, его мог бы сильно оскорбить подобный тон. Хорошо, что Хитоши не настолько наивен, чтобы его такое задело. — Ничего, — хмыкнул он нехотя. Совсем не собирался говорить с этой девчонкой. Хотя, разве можно назвать диалогом то, что они перекинулись двумя словами? Двумя едкими и полными желчного презрения словами. — Кодзе, так что ты думаешь? — окликнула ее одна из собеседников. — Будет работать, если заменить водород на гелий? Альбинос вздохнула, успокаиваясь, и повернулась обратно к одноклассникам. — Должно, правда, если использовать такие маленькие гайки, при малейшем перепаде давления внутри мотора агрегат разлетится вдребезги. Вспомни, что случилось с моим водородным двигателем. — Ну, так как у тебя, уже ни у кого не рванет, — пошутил какой-то парень. Кодзе встрепенулась. Она, казалось, была готова уничтожить наглого одноклассника, но ни один мускул на ее лице не дрогнул, лишь мутно-серые глаза сверхъестественно блеснули ледяными огоньками. Разговор между ними продолжился. Девица отвечала коротко и остро, словно бросаясь в лицо собеседникам миниатюрными льдинками. Интерес к ней у Шинсо понемногу рассеялся. «Обыкновенная кукла», вынес он вердикт мысленно. Она изначально не стоила его внимания. Только зря потраченное время. Он круто развернулся, собираясь направиться по своим делам, как вдруг тот самый парень произнес: — А ведь Кодзе могла бы запустить эту штуку и без всяких моторов. А девушка, перебивая его, почти прошипела: — Никогда. Шинсо вскинул бровь. Значит, ее квирк оживлять неживое? Что же в нем ей не нравится, что она так категорично отрезала на слова своего одноклассника? Их разговор начал мниться ему забавным. — Никогда, — повторила альбинос, сверкая глазенками. — Я свой квирк не использую ни за что на свете. — Потом голос снова стал собранным и неживым. — Лучше все-таки продолжим пытаться создать вечный двигатель. Я буду оживлять свои творения искусством механики, а не посредством применения проклятой силы. Проклятая сила. Хорошо сказано. Хитоши даже задумался: если она считает свою способность проклятием, что говорить про него? Наверное, по мнению этой девицы, он будет самым главным злом. Как до тошноты банально. А теория интересная. Троица с факультета поддержки вдруг начала удаляться. Да, точно. Урок начнется с минуты на минуту. Хитоши быстрым шагом покинул коридор. Что же, любопытно. За пятнадцать минут он умудрился узнать ее фамилию, способность и то, что она альбинос. Немало для первого раза. Не то, чтобы его это очень интересовало. Скорее, от скуки, он решил узнать об обладательнице пронзительного сопрано немного больше, чем об остальных людях. Развеять скуку. Забавное занятие, изучать девицу, ненавидящую собственный квирк. И, похоже, не только его. Безжизненный взгляд бледно-серых глаз, в мгновение, когда она его увидела, воспылавший жгучим ледяным пламенем. Он без сомнения попал в список тех, что она не терпит помимо собственной силы. И из-за чего? Просто потому, что он использовал на ней свой квирк, чтобы пройти испытание на фестивале. Глупо. Очередной недостаток пресловутой женской логики. Но с другой стороны… Хоть какая-то эмоция у этой куклы помимо безразличия. Очень интересно. Ему не терпелось заставить ее показать весь спектр эмоций, на какие только способен человек. Если она способна на выражение эмоций. Для начала стоит помимо фамилии узнать имя подопытной, не спрашивая ее саму. Она ведь явно не ответит. Каким-нибудь другим образом он узнает, как ее зовут. Ну, а потом… Он будет пытаться вызвать в ней все эмоции по порядку.А начнет, пожалуй, с бешенства.Ведь когда она бесилась в прошлый раз, он не смог запечатлеть в памяти ее перекосившееся от злобы фарфоровое личико. Досадное упущение.Он его обязательно наверстает. Но только в следующий раз.