Не киска, не жезл. Это птица, это самолет?: как написать постельную сцену правильно

— А теперь я возьму тебя, — сказал Леон. Он отвел ее на ту часть пляжа, где песок был сухой. Затем он снял свое пальто и положил его на землю, а она легла на него. — Боже! — пробормотал он, ложась на нее сверху. — Ужасно холодно. Я отморожу себе член. Она издала тихий мурлычащий смешок: "Глупый. Почему ты не засунешь его в теплое место". Отрывок из "War Cry" Уилбура Смита и Дэвида Черчилля

В порывах безграничной любви к писательству, себе, своему когда-то выбранному для души и не только фандому… Мы желаем создать нечто большее, чем изредка написанный комментарий под чьим-то популярным постом. Хочется подарить миру что-то своё. И желательно, чтобы это «своё» было особенным не просто «потому что». И не пресловутых тыканных кнопочек «мне нравится» ради. И даже не для комментариев по типу: «рожай проду автар, быстрее ужи не магужыть без глав!!1». Хочется душевного. Истории, написанной только собственными усилиями, долгими потугами и желательно с протяжными муками в творческом кризисе. Хочется, чтобы главы не слетали с виртуального пера слишком быстро, но и не заставляли читателя биться головой об стену в периоде затянувшегося ожидания ради «той самой сцены». Рано или поздно (в случае некоторых индивидуумов — лучше, конечно, вообще никогда!), юный писатель приходит к развилке на пути творчества. Писать или не писать постельную сцену? Бить или не бить? Себя — по голове за идею, персонажей — по причинным местам во время их хитросплетающихся тел в незатейливой истории. И в зависимости от полученного результата, удар будет что надо. Если постельная сцена не удовлетворит писателя — он сам себе напинает от души душевно в душу — по почкам тоже можно, авторы себя не жалеют. Если же постельная сцена не удовлетворит читателя… ситуация гораздо хуже, одними почками автор не отделается. От гневных комментариев стиле: «Я твой дом труба ебал!» — спастись не выйдет. Они будут сыпаться, как из рога изобилия, всякий раз жарко отхлёстывая самолюбие несчастного автора по холодным щёчкам всё больнее и больнее. Если читатель долго ждёт в истории ту самую желанную постельную сцену, значит, для этого были предпосылки, которые сам же автор и давал. Давал. Вы понимаете, о чём я, да? Самое время загадочно и не менее театрально поиграть бровями на камеру с пошлой ухмылочкой. Так вот, о том самом «давании». Но ещё лучше — о принятии. Принятии не себя любимого, и даже не желаний читателей. И даже не чего-то крепкого перед написанием постельных ахов и вздохов. Речь о принятии негласных правил и описаний постельный сцен, когда позволяется автору ступить на загадочную тропу территорий 18+ и — чего хуже иногда — отводя туда несчастных читателей. Решаясь после долгих — очень надеюсь, что ещё и мучительных — раздумий, создать в своей истории постельную сцену, нужно подготовиться. Всеми силами собрать мысли в единое целое, проанализировать историю, которая была написана до этого: а нужна ли персонажам в действительности эта сцена совокупления двух недоразвитых кузнечиков под звон бьющихся терпений читателей? А будет ли это в контексте вашей истории уместно? Готовы ли вы переступить через себя и описать процесс детально, скрупулёзно и придирчиво? Если приходится как-то морально переступать через себя, может, лучше не торопиться? В ходе долгого диалога между самим собой, консенсус должен быть достигнут. И если тема описаний постельных сцен всё ещё стоит, то пора прийти к выводу, что стоять будет не только она. А ещё кое-что похуже куклы. Как же избежать роковых ошибок описаний грешного 18+? Как не прослыть неумёхой в порочном мире, а даже в нём преисполниться? Для начала, давайте избегать самых заезженных, неловких и приводящих бывалых читателей до эпилептических припадков ошибок. Ошибка роковая — нефритовые коршуны, пульсирующие Титаники, лозы любви и «ну то самое»: «У меня нет другого выхода, кроме как полностью поддаться. Если она направит мой пульсирующий Титаник в свои айсберги, я полностью утону». «Тарталья застонал и задумался. Ее рука двигается вверх от моего колена, чтобы покорить мой член, холодный и безжизненный, как Северный полюс. И когда рука Люмин достигает и цепко обхватывает мой Северный полюс, я в ужасе думаю: «Теперь она, конечно, захочет, накрыть его своей палаткой». «Он смотрел на меня властно, немного жутковато. Наши тела были так близко друг к другу, я чувствовала, как его нефритовый коршун упирается мне в бедро». «Сложно было не поддаться соблазну, не захотеть двигаться быстрее. Его лозы любви потянулись прямо к моей пещере безвозвратно». «Теперь его большой генеративный жокей находился внутри ее седла». И так, ну то самое. Что же здесь общего? Несчастный член. Ошибка роковая — называть половые органы, чем-угодно, лишь бы не их изначальной дефиницией. Руки не сгорят, коршун не опалится, глаза не вытекут, если назвать член — членом. Спокойно, спокойно, авторы. Держите себя в штанах. А когда снимаете их с персонажа, не обнажайте мечи. Не мечи здесь скрещиваем. Просто показываем член народу, уважайте этот половой орган. И да воздастся вам в виде благодарностей читателей, уставших от попыток разглядеть писюны между поэтических строк и тонущих Титаников. Ошибка опасная — пещера, похожая на ухо; заварные крема; тугие сёдла и ваши влажные мечты: «Соски, пока не очень большие, еще не приняли своей настоящей формы и походили на тянущиеся к солнцу почки юного деревца. Но сами груди зрелые, крупные и так упорно тянутся к потолку, будто на них не распространяется закон гравитации. Розовато-мраморная вагина казалась чуть ли не новорожденной (или оно действительно так и было?) — и даже формой напоминала ухо, которое внимательно к чему-то прислушивается». «Гермиона пахла миндалем, словно хорошо приготовленный пудинг, а он превратился в ложку со взбитыми сливками; он стал беспомощной ложкой теплого заварного крема. Она закипает. Он аплодирует ей, его язык отвис (как ищейка из мультфильма, увидевшая рубленую котлету). Она измазана растопленным абрикосовым джемом. Это заставляет ее сиять. Под этим скрывается губчатое золото, дары, мягкость. Еще ниже запеченный слой масла, увенчанный корочкой ржавчины». «Кэйа и Дилюк свернулись в один хихикающий снежный комочек соития, кричащий и вопящий. Они игриво покусывали друг друга и затягивались в опасный и шумный виток сексуального насилия — от грудей Дилюка, похожих на бочонки, и сквозь вопящие уста Кэйи». «Гермиона кричала, будто меня сбил поезд, а его длинная рука снова тянулась к ней в рот. Она вцепилась ему в руку, как раненый солдат». Сладкие речи, колкие взгляды, пылкие прикосновения — это хорошо, это можно. Когда нужно! Ошибка опасная — перебарщивать с описаниями, тулить все возможные эпитеты, пока несчастный персонаж пытается тулить свой нефритовый коршун в другого персонажа. Двое — это не мотыльки, да простят меня они. Но дайте им отмотылиться без лишних художественных и гастрономических чудесных описаний. Подмечайте чётко, описывайте резко. Вы можете описывать половой акт, происходящий между персонажами путём чередования событий. Один сделал — другой почувствовал. Не надо их зажаривать в духовке из чувств, тарелок и мазать их сливками, дайте людям поебаться, в конце-то концов! Ошибка дикая — стонущие яички, тайные тампоны, потеребите маленькую обезьянку и не дышите: «Чонгук застонал, в то время как у него под кимоно, ниже пояса, вздыбился бугорок, который Тэхён, схватив в кулак, принялся мять, массировать, давить и растирать. От таких ласк яички и член у Чонгука сжались в одну сплошную массу, ходившую ходуном под его настойчивой рукой. Тэхёну казалось, что он теребит маленькую обезьянку, скрючившую лапки». «Охотник Чимина начал оживать. Прямо у него во рту. Это поразило. Ведь Чимин так ослаб. Но теперь он вновь был мужчиной! Его уста пенились соком Чонгука, он перевернулся и впился губами, лицом в его лицо со всей страстью, готовый наконец вонзить в него Охотника, засадить того в его благочестие, да, это проклятое благочестие, думал Чимин». «Со стоном я выгибаю спину. Кристиан сжимает и нежно тянет соски, заставляя их набухнуть. Я с изумлением наблюдаю в зеркале за охваченной вожделением распутницей. О, как хорошо! Просунув руку у меня между ног, он дергает за синюю нитку… О нет! Кристиан аккуратно извлекает тампон и швыряет в ближайший унитаз. О матерь божья…». Можно бесконечно наблюдать за тем, как течёт вода, горит огонь… И как извращенцы-авторы тонут в первом и горят во втором за свои проклятые описания. Ошибка дикая — когда страстный — да хоть какой-нибудь! Даже вяленький — секс превращается в порно-пыточную для двух персонажей. Когда описываете сцены соития, помните, хотя бы ради хоть каких-то остатков чести у потрёпанных вашими сексами персонажей: людям бывает больно. Прежде, чем написать какую-то особо строптивую сцену, примерьте её на себя. Вам бы понравилось, если бы вас скрутили в бараний рожок или потеребили вашу маленькую обезьянку между ног, прости Господи? Хотели бы вы, чтобы из вас доставали тампоны или другие предметы? Если — да… То здесь другой разговор. Понадобится другая статья. Ну, или мне — долгие походы к доктору. Если же вам такие описания кажутся дикими, то и о своих не забывайте. Да, секс может быть спонтанным, неловким и иногда даже смешным. Но старайтесь описать миг близости двоих людей так, как хотели бы прочувствовать это сами. Жарко и быстро, долго и томительно. Даже если неловко и волнительно — всё может быть, лишь бы обезьянок больше не теребили. У меня от этого стрессы. Ошибка страшная — порванные оградки, пестики в потайные дверцы, сплетение 50-сантиметровых мечей, загадочная беременность Бенджамина Баттона: «Настал момент, которого они так долго ждали. Но Люмин было страшнее всего, ведь сейчас Сяо должен был порвать ее оградку. Она неуверенно сжалась под холодным взглядом адепта». «Им казалось это чем-то нереальным, фантастическим. Гермиона подумала, что это даже невозможно. Они ведь занимались этим не туда, не как обычно. В попу было больно. Она была девственница и Драко тоже это знал. Она была девственницей и в другом месте, но… беременность?». «Дышать было нечем, пляски продолжались. Наконец, два огромных меча вступили в бой и сплелись, начав дикий танец. Чонгуку было неудобно, но приходилось терпеть. Как эти 50 сантиметров в нём поместятся?». Агония, страдание, страх — великий ужас нападают на читателя при прочтении постельных сцен и с их последствиями от крайней недостоверности. Ошибка страшная — описывать половой акт, не зная банальной анатомии. Через сколько же девственных оградок перепрыгивал Драко, желая пробраться к пещере любви всё ещё неприступной Гермионы? Знаете, как овечки прыгают через забор, так и — ходят такие слухи! — некие Драко до сих пор прыгают через оградки девственностей грязнокровок-Грейнджер. Поймите, девственность — это что-то более прозаическое, чем грёбаный забор в девичьих трусах. Почитать «что там да как» — лишним не будет. На всякий случай, можно даже найти энциклопедии «для девочек и мальчиков». Там всё доступно описано, что такое девственная плева, рвётся ли она или ограждается грядками (клянусь, я и такое в фанфиках видела). Как можно забеременеть через задний проход, будучи девственницей, я до сих пор не поняла. Гермона Грейнджер и 50 оттенков потайной двери, не иначе. О, Великий Мерлин, кто же это сотворил? Убери. Сколько Чонгуков и Тэхёнов пострадали от 50-сантиметровых — спасибо, что без метров! — дубинок друг друга. Анатомия застеснялась и пошла нервно курить в сторонку. Справедливости ради, хотели бы дорисовать нашим милым героям такие мощные дубины — сделали бы уже их чёрными и отправили бы куда-то на дикий остров. Авось, расплодятся и подарят нам новые идеи для безумных историй. Опять же, половое воспитание просто необходимо. И понимание метрической системы, что ли? Понимаю, может кому-то и хотелось бы, чтоб в персонажа заскользила дубина, размером с мою руку (простите, рыгаю), но далеко не все читатели примут такой путь воина. Кто ты, воин? Обладатель члена, размером с твою хату. Я пришёл сюда, чтобы отыметь ваш разум и проткнуть пару попок. Как видишь, разум и анатомия уже на границе страны. Просят политического убежища. В статьях о реальных размерах пенисов всех народов мира указаны до миллиметра средние размеры любимых и нелюбимых вами дубинок. На глаз не прикидывайте, почитайте. Бедному Чонгуку хватило бы и классической дубины до 20 см. Дайте ему вздохнуть спокойно!

***

Пытаясь собрать воедино все силы, ранее истраченные на поиски этих художественных отрывков… От себя скажу парочку банальностей. Хотите красивую сцену секса? Представьте её стороны. Словно вы смотрите фильм, чувствуете его, дышите им. Не забывайте: читатель видит столько, сколько вы написали. Поэтому записывайте каждую — каждую! — сцену и момент, возникший в вашем воображении. Не бойтесь слов «член», «вагина», «кончил», «сперма». Они не кусаются, а вот обиженные читатели — очень даже руку откусить могут по локоть. Не обязательно каждую строку напоминать, что здесь как бы сексом трахаются. И члены, члены во все стороны. Достаточно и пары слов без лишних художественных оборотов. Иногда слова: «мокрые от холодного пота тела», «болезненные шлепки», «двинул тазом вперёд», «он облизал его/её шею» — звучат намного честнее всех красивых и сладких речей. Не стесняйтесь чего-то не знать — стыдитесь игнорировать собственные ошибки. Нет опыта описаний интимных сцен? Посмотрите на художественные. Ищите примеры у других авторов, спросите совета. Попытайтесь в черновиках описать конкретный момент и спляшите вокруг него. Без бубнов. Чур, бубенчики Дилюка или Тэхёна не трясём! Иногда сцена зарождается с поцелуя, скандала, реального желания. Как представить её — выбирать вам. Не надо создавать идеальные условия, словно секс персонажей — высшая награда. Это не приз и не подарок. Это воплощение их эмоций. И пусть это будет по-вашему и особенно, чем криво-косо и напоминающее несчастных и ранее уже названных косолапых кузнечиков. Не игнорируйте анатомию. Не надо дорисовывать персонажам палку-убийцу, размером с руку Чонгука или ножку Кэйи. От того, что елдак большим станет — удовольствия не прибавится. Их бы уже проткнуло нахрен и секс закончился бы трагичным убийством. Не умно — зато красиво, как говорится. Если слишком сложно описать всё сразу, попробуйте, как в танце: вокруг да около, вот только не касаясь. Описывайте сцены детально, вплоть до соития/сплетения тел и трепыхания душ — как больше нравится. Дальше «вошёл-вышел» — тук-тук, кто там? — можно не описывать. И так понятно, что там входит и выходит. Сосредоточьтесь на чувствах. Нравится ли героям? Где их руки? Что они ещё делают, помимо толканий друг к другу? Целуются? Смотрят друг другу в глаза? В потолок? Считают Драко, прыгающих через ограды? Вариантов много. Рук мало. Опишите это. Представляйте, творите, любите. Но, ради всех святых, не используйте нефритовые коршуны и не теребите чужих обезьянок по ночам! Всем чмок в пупок!