Аутогенизм

Дверь открывается через пару минут и Юнги встречает заспанного Джина, который сонно потирает глаза, сильнее запахивая длинный махровый халат. Не говоря ни слова, Мин входит в дом, нервно сбрасывает с себя ботинки и треплет волосы, всё это происходит под аккомпанемент молчаливого удивления Сокджина. До гостиной и мягкого дивана они также не роняют ни одного слова, что могло бы нарушить загадочную тишину. Лишь сев и устроившись поудобнее, Джин осмеливается заговорить первым: — Что с тобой случилось? — задавая вопрос, он нервно мнёт край халата, явно подбирая слова и выражения, — Ты… в крови, ты в курсе? — Джин закусывает нижнюю губу и украдкой рассматривает лицо Юнги. — Угу, — содержательно, не понятно на какой из вопросов, отвечает Юнги. Джин вздыхает и вопросительно приподнимает бровь, прося разъяснений. Язык отчего-то отнялся и вовсе не хочет двигаться, поэтому не дождавшись реакции от Юнги, Сокджин выходит из комнаты, вскоре возвращаясь со смоченным ватным тампоном. Он безмолвно присаживается перед Мином на колени и заботливо стирает засохшую кровь с чужого лица. — Она не моя, — вдруг говорит Юнги, пугая сосредоточенного Джина, что почти закончил оттирать кровь. Он поднимает взгляд прямо к глазам Мина, безмолвно желая получить ответов, — Я… кое-что натворил. — Что же? — Джин садится на диван рядом, мягко укладывая свою руку на чужую. Юнги, как никто другой, сейчас нуждается в поддержке, которую постарается оказать Сокджин. После вопроса, Юнги кратко пересказывает всё, что с ним случилось за последний месяц, про галлюцинации, про совершенно амёбный образ жизни, про резкий порыв сходить на прогулку и… про трёх парней, что решили «подшутить над ним». Про… всё. — Я… хён, понимаешь, когда я делал это, мне даже мысль в голову не приходило, что что-то не так. Тех парней мне было не жаль, я расправился с ними без тени сожаления, хотя они не сделали мне ничего плохого. Я монстр, хён? Сошёл с ума? — на последних словах голос Юнги дрожит, скачет то вниз, то вверх, мысли путаются в голове и лишь мягкая приятная чужая ладонь помогает оставаться вменяемым. — Нет, ты не монстр, это просто нервный срыв, — Джин говорит ласково-нежным голосом, стараясь успокоить Юнги. Тот бледен и измучен, сказывается использование способностей. — Но я убил ни в чём неповинных людей! Это преступление! — Юнги выдёргивает свою руку из чужой, подрываясь с дивана. Он кричит, не в силах больше сдерживаться, глаза блестят алмазами слёз, а руки дрожат так сильно, будто в квартире минус тридцать. — Успокойся и сядь, никто ни в чём тебя не обвиняет, — впервые Юнги слышит от Джина приказной тон. Обычно тот дурашливый или заботливый, но сейчас крайне серьёзен, а лицо выражает строгость и понимание. Странная смесь. Мин смотрит на него с секунду, а после тучным мешком садится на пол возле дивана, закрывая глаза руками. — Я схожу с ума, хён! От понимания становится только тошно, — плечи Юнги вздрагивают, а потом ещё и ещё. Голос ломается, а на руках оказывается влага. Джин вздыхает, сползает на пол и притягивает к себе Юнги, обнимая. Он молчит, даёт эмоциям Мина выйти наружу, разрешает намочить халат слезами. Порывистое дыхание и редкие всхлипы раздаются приглушённо в плечо Сокджина, который аккуратно поглаживает Юнги по спине. Когда тот затихает, они поднимаются на диван и вновь сидят друг напротив друга. — Думаю, мне лучше исчезнуть из вашей жизни, из твоей, хён, из жизней Чимина и Чонгука, и… Хосока тоже, — последние слова даются Юнги с трудом, он шепчет, не в силах больше кричать. Потирает красные глаза, заглядывая во внимательные и полные боли и сочувствия глаза напротив. Джин хочет возразить, но Юнги прерывает его жестом руки и продолжает, — Я всё порчу, понимаешь? До меня всё было намного лучше, а с моим появлением умерло слишком много людей, всё стало плохо, достигло апогея, критической отметки, называй как хочешь. Даже тот, кого я мог спасти сейчас… умирает. Я понимаю, что в этом только моя вина и ничья больше. — Постой, постой, ты слишком разошёлся, — Джин прерывает монолог Юнги, кладя руку на его плечо, — Во-первых, Хосоку сейчас лучше; во-вторых, в том, что случилось с Намджуном и Тэхёном ты не виноват; в-третьих, почему ты всё решаешь за нас? Может никто не хочет, чтобы ты исчезал из нашей жизни. Ты не обуза и не ненастье, в том, что случилось виноваты все и в тоже время никто. И вообще, ты сам не замечаешь, как начинаешь говорить те же слова, что говорил Чимин. При этом, ты сам отговаривал его и просил не брать всю вину на себя, так почему же сейчас твой ориентир сбился? Из-за пары неудач? Из-за случайных стечение обстоятельств? Ты ведь сильный, я знаю, так не стоит сдаваться, не поддавайся своим внутренним монстрам, соберись наконец! — Спасибо, хён, — Юнги улыбается несмело, смотря в горящие огоньком надежды и жизни глаза, восхищаясь его внутренней силой. Джин и правда удивительный человек. Он смог возродить в Юнги утерянные силы, то, чего ему сейчас так отчаянно не хватало, смогло восстать из пепла, подобно фенексу. Бабочка дёрнула сломанным крылышком. Что-то зовёт её? Или кто-то? Она должна узнать правду. На улице уже светло, на часах восемь утра, а Юнги собирается уйти из дом Джина. Тот стоит на пороге, смотрит на обувшегося Мина и резко обнимает, прислоняясь лбом к чужому лбу. Он улыбается слабо и шепчет, смотря Юнги прямо в глаза: — Помни, мы рождаемся в одиночестве и умираем в одиночестве, но в промежутке всем даётся время найти того человека, кто скрасит нашу пустоту. Я знаю, ты нашёл такого, так не теряй его, хорошо? — Джин улыбается шире, касается губами носа Юнги и отправляет его за дверь, желая удачи и беря слово, что он никуда не влипнет снова. Юнги идёт вдоль рассветных улиц, где ещё местами горят фонари, а вокруг только-только возникают люди. Настроение наконец улучшилось, а галлюцинации не преследуют больше. Джин сработал лучше любого психолога. Вдруг, засунув руки в карманы джинс, он обнаруживает смятую бумагу. Вытащив и рассмотрев её, Юнги обнаруживает, что это то самое письмо с предупреждением. Вспомнив, что там давался адрес для встречи, Мин быстро пробегается взглядом по строчкам, находя нужные и решается. Либо сейчас, либо никогда. Возможно, ему и правда чем-то помогут. Он ведь не может так всё оставить. Ехать оказывается не так уж и далеко, а место встречи кажется довольно знакомым, только вот что здесь произошло, Юнги уже и не помнит. Найдя нужный дом, он звонит в домофон, ожидая ответа. Его впускают, даже не спрашивая кто он, что довольно опрометчиво, хотя, возможно, этот человек живёт скрытно и лишь Юнги знает его адрес, поэтому ждать ему больше некого. На нужном этаже и в указанной квартире он встречает женщину средних лет, что кажется смутно знакомой. Вглядевшись в её глаза, поражённые катарактой, что застилает весь хрусталик зрачка, он вдруг вспоминает ту самую слепую женщину, которой когда-то помог подняться. Она молча пропускает его во внутрь, ждёт, пока он разуется, провожает на кухню, где заваривает чай, а Юнги смущённо садится за стол. — Так ты всё-таки пришёл, — выдыхает она, разливая кипяток по кружкам. Вкусный аромат ягодного чая разлетается по кухне, но Юнги совсем сейчас не до этого. Она ставит кружку перед ним, садясь за противоположную сторону стола, — Итак, для начала стоит представиться. Я — Ким Джин, твоя тётя по маминой линии, — Юнги от таких слов чуть не роняет кружку на пол, удивлённо хлопая глазами. Женщина поправляет волосы и продолжает, — Я понимаю, ты сейчас удивлён, потому что наверняка вообще не знал, что у твоей матери есть сестра. Прости, так просто получилось, твой отец не захотел рассказывать обо мне. — Почему? — неуверенно спрашивает Юнги, пытаясь разглядеть в стеклянных глазах хоть каплю жизни. — Потому что боялся, что я «заражу» тебя способностями, только он не учёл, что мутировавший ген всё равно может передаться по наследству. Тем более примерно в те года, когда ты появился на свет, вокруг стало рождаться очень много детей со способностями. Ты оказался в их числе. — А какова ваша способность? — Перемещение в пространственно-временном континууме, — женщина проговорила это на автомате, Юнги же даже сообразить что это не успел, — Если проще говоря, то могу возвращаться во времени. Только есть парочка особенностей. Первая, я теряла процент зрения, каждый раз, как использовала способность, а второе — это невозможность вернуться в уже прожитое время. То есть я не могла скакать из прошлого в настоящее или будущее, только перемещение всё дальше в прошлое, вплоть до самого детского возраста. — А как же воспоминания, ну, они остаются или стираются и ты будто проживаешь жизнь заново? — вдруг спрашивает Юнги, чувствуя, будто они здесь про товар и его характеристики говорят. Зачем ему все эти знания? Он и так понял, что ослепла она от чрезмерного использования силы, но ему-то это зачем? Вот только сердце велит продолжать разговор. — Нет, воспоминания никуда не исчезают, я помнила всё, через что пришлось пройти, что я пережила и какие действия совершала. Но чем больше я отматывала назад, тем больше мои мысли путались, тем больше я забывала, что делала в том времени, а что в этом. — Подождите, но зачем мне всё это знать? — наконец спрашивает Юнги, потому что кое-что уже подсказывает ответ, который ему придётся услышать. — Я хочу, чтобы ты забрал её. Я знаю, твоя сила заключается в том, чтобы отбирать чужие, поэтому если ты хочешь всё повернуть вспять и спасти своих друзей, то только с её помощью ты сможешь это сделать. Главное помни — нужно вовремя остановиться, и тогда ты сможешь быть счастливым, — она протягивает свою худую и сухую руку Юнги, который кладёт свою ладонь в её маленькую ладошку. Она слабо сжимает его кисть и выдаёт подобие улыбки. — А вы смогли стать счастливой? — задаёт вполне логичный вопрос Юнги. Женщина перестаёт улыбаться, но руку не убирает. — Я была слишком глупа и наивна, поэтому упустила своё счастье, а когда наконец поняла, что сделала не так, было уже слишком поздно, — она горестно вздыхает, а Юнги удивлённо спрашивает: — Так что же всё-таки случилось? — Это было ещё до твоего рождения, *flashback* Я тогда была молода, как, впрочем, и моя сестра. Мы гуляли, веселились, знакомились с парнями, встречались, расставались, всё как и у всех молодых людей. Но однажды, когда мы уже учились в университете, нам встретился прекрасный парень: высокий, стройный, статный, с отличным характером и чувством юмора. Мы обе влюбились до беспамятства. Гонялись за ним, как за драгоценностью, а после, окончив университет, он вдруг обратил на нас внимание и, к моему сожалению, выбрал мою сестру, а не меня. Я, будучи жуткой ревнивицей, возжелала его заполучить любыми способами, поэтому начала отматывать время, я постоянно возвращалась и возвращалась, даже когда этого совершенно не требовалось, но он всё равно не становился моим, в любой из вселенных он женился на моей сестре. И вот однажды я поняла, что вижу уже совсем плохо, даже очки с огромными линзами не спасают, а изменить ничего толком я не смогла. И до меня наконец дошло. Я просто пыталась помешать естественному ходу событий. Я поняла, что он никогда не сможет полюбить меня, потому что как человек я совсем ему не подхожу, кого бы из себя не строила. В итоге я прекратила отматывать время, наблюдая издалека, что получится в итоге. Время шло, сестра забеременела, а я была безумно рада за неё. Мои чувства наконец поутихли и больше не мешали мне жить. Я стала работать на любимой работе, помогая своей сестре, как в детские годы. Но когда настал день родов мне вновь пришлось крутить время вспять. Раз за разом и сестра и ребёнок погибали, пока мне не удалось убедить врачей, что нужно спасать только ребёнка. Это был последний раз, когда я могла видеть. Это был твой первый вздох. Ты родился, а я заплакала. Вот в чём заключалась суть моего счастья. * end flashback* — Это… невероятно. Получается, если бы не ваша жертва, то я бы даже не родился? — Юнги глубоко поражён данной историей. Он знал, что мама умерла при родах, но что и он мог никогда не появится на свет, он впервые слышит. Женщина кивает ему, допивая уже остывший чай. — Теперь понимаешь, почему я хочу отдать тебе свою силу? — согласный кивок и мычание, — Отлично, но не забывай, что количество раз ограниченно, не стоит слишком часто изменять время. Из-за того, что ты будешь перемещаться во времени, все способности, что ты отобрал у людей, вернуться к ним, только лишь моя способность останется с тобой, потому что я отдаю её самовольно, а не ты её забираешь, поэтому, надеюсь, если мы встретимся вновь, твои руки будут намного теплее, — она нежно улыбается, отставляя пустую кружку в сторону.  — А также помни, что некоторые вещи невозможно изменить. И готовься к тому, что твоя жизнь может поменяться кардинально от принятых тобой решений, — тётя встаёт из-за стола, подходя к Юнги. Она садится перед ним на корточки и улыбается немного печально, — Спаси тех, кто тебе дорог и не забывай обо мне, я тоже не забуду. Я люблю тебя, как своего сына, Юнги, — она кладёт свои руки ему на колени, пытаясь хотя бы примерно смотреть ему в глаза. Юнги тоже шепчет ей, что не забудет, концентрируясь на собственной силе. Он резко распахивает глаза и понимает, что ничего не видит, лишь чувствует холод от кожи собственного тела, возле которого он сидит. Ощущать себя слепым ужасно. Всё погружено в тьму и лишь прикоснувшись или прислушавшись можно что-то понять и ощутить. Вернувшись в своё тело, Юнги ещё пару секунд не может прийти в себя. Это было ужасающее чувство, которое не хотелось бы испытывать больше никогда. Он испуганно смотрит на всё ещё улыбающуюся женщину и выдыхает. — Спасибо, — вдруг шепчет она, чем пугает Юнги, — Я давно мечтала избавиться от этой способности. Надеюсь, тебе она принесёт больше радости и счастья, чем мне, — она поднимается и уходит мыть посуду, а Юнги уходит из дома, осмысливая произошедшее. Ещё пару дней он проводит в раздумьях, пока не решается. Но для начала он захотел повидаться и попрощаться с Хосоком этого измерения. Поэтому Юнги проделывает долгий путь до больницы, ждёт приёмных часов, а после неловко входит в палату, что слепит своей белизной. На кровати лежит Хосок, весь окутанный проводами и с кислородной маской на лице. Больно смотреть на Чона именно таким: серым и жухлым. Становиться даже как-то грустно. Юнги вздыхает и ставит небольшой букет ромашек в ближайшую вазу. Почему-то именно эти цветы ассоциируются с Хосоком: то ли из-за их показной невинности, то ли это указание к действиям. — Я спасу всех, обещаю, — Юнги сидит рядом с кроватью Хосока, сжимая его слабую руку в своих. Он прикрывает глаза и мысленно просит прощения у остальных ребят, что толком с ними и не попрощался, хотя они всё равно и не вспомнят, — Прощай, встретимся в другом измерении, — Юнги отпускает руку Хосока, выходит из палаты и напрягается. Впервые использовать чью-то силу всегда очень волнительно и больно, поэтому Мин даже подготовиться не успевает, как проваливается в чертоги собственного разума. Он будто Алиса из сказок, что падала в кроличью нору, только здесь всё пролетает перед глазами намного быстрее. Юнги видит, как его старые действия, поступки, воспоминания сгорают, как старая фотоплёнка, и вот он уже пересекает место встречи с Хосоком, вот только силы мысли остановить падение не хватает, поэтому Юнги падает дальше, пытаясь судорожно спастись, чтобы не упасть в самое своё детство. Вдруг всё замирает и Юнги видит себя, играющим на пианино, которое до сих пор стоит в квартире отца. Сам Мин ещё совсем подросток с дурацкой стрижкой и пухлыми щеками. Сознание Юнги повисает в невесомости. Его толкает неведомая сила, а в следующий момент он широко распахивает глаза, видя перед собой до боли знакомое коричневое пианино. Собственные руки кажутся слишком маленькими, а чёлка непривычно заканчивается на середине лба. Юнги вскакивает с места, закрывая крышку над клавишами. Он явственно ощущает, что стал раза в два ниже, а ещё он понимает, что немного так накосячил. Интуитивно найдя в комнате календарь, который всегда висел возле его кровати, в нижней части которого изображён любимый баскетболист, сообщает, что на дворе две тысячи седьмой год, апрель, а значит Юнги сейчас четырнадцать. Осмотревшись вокруг, он вдруг хочет сбежать, потому что понимает, что это один из худших дней в его жизни. Сегодня отец должен вернуться домой пьяным, а после накричать на Мина, избив до полусмерти. Юнги помнит, как ещё месяц ходил в свитерах, которые скрывали медленно проходящие гематомы. На часах только полдень, поэтому если постараться, можно сбежать и предотвратить сценарий прошлых лет. Юнги подбегает к шкафу, выгребает несколько тёплых вещей, деньги из копилки и немного чипсов, что валялись на столе. Всё складывается в школьный рюкзак, который уже настолько старый и потёртый, что пора бы отправить на свалку, но Юнги точно помнит, что до конца средней школы он с ним и проходит. Быстро одевшись и захватив ключи и старый кнопочный телефон с полки, Юнги выбегает из дома, думая, куда направится дальше. На улице стоит спёртый воздух, предзнаменующий дождь. Побродив по знакомым улицам Тэгу, Юнги пару раз здоровается со старыми друзьями, которых потом даже и не вспомнит. Бесцельно побродив туда-сюда, Юнги неосознанно приходит к заброшке, той самой, где они с ребятами нашли Тэхёна. Сердце сжимается от воспоминаний, а кровь разгоняется в венах. «Он жив!», — думает Юнги, понимая, что тому не больше двенадцати, а значит, с ним точно всё (относительно) нормально, ну, насколько может быть нормально ребёнку на улице. Юнги заходит за ограждение, оглядываясь вокруг. Он видит всё тоже, что и тогда с парнями. Вокруг разбросаны небольшие жилища бездомных, некоторых из них Юнги даже знает, ведь он часто приходил сюда, чтобы сбежать от отца и городской суеты. Побродив по округе, пару раз получив нелестные комментарии в свой адрес, Мин всё-таки добирается до заброшенного здания, где и должен жить Тэхён. На улице начинает накрапывать дождь, поэтому Юнги ускоряет темп ходьбы, забегая в здание. Он поднимается на нужный этаж, обнаруживая небольшой лежак и несколько тёплых вещей, очевидно, принесённых со свалки. Там же обнаруживается небольшой запас еды и воды, что стоят возле самой дальней стены. Юнги ёжится от неприятного холода, что образовался из-за дождя. Так как в этом полуразрушенном бетонном здании нет никаких окон, только лишь сломанные стены, то особо укрыться от холода здесь не получится. Он достаёт из рюкзака кофту, набрасывая её на плечи, растирая руки. Сейчас ему не смертельно холодно, как было бы с криогенезом, но всё ещё неприятно. Походив по зданию ещё немного, Юнги так и не обнаруживает Тэхёна, поэтому решает его дождаться сидя на одном месте. Чтобы согреться, Юнги находит в вещах Кима зажигалку и немного палок с бумагой. Соорудив импровизированный костёр, Мин греется рядом с ним и сверяет время. Уже шесть вечера, отец ещё не звонил, значит, не пришёл домой. Перед лицом вдруг пробегает тень, а возле горла ощущается острый металл, а сзади испуганное дыхание ребёнка. Юнги догадывается кто это, поэтому даже не сопротивляется. Подросток приводит дыхание в норму, хватая свободной рукой за плечо Юнги, удерживая на месте, будто тот собирается куда-то бежать. — Ты кто и что делаешь в моём жилище?! — возмущённо проноситься рядом с ухом. Юнги слышит совсем непривычный высокий детский голос, что лишь иногда понижается до приближенной версии будущего. — Успокойся, Ви, я тебе не враг, как и Тэхёну. Если уберёшь нож, то мы поговорим, — спокойно отвечает Юнги, как на самом деле никогда бы не ответил в те шальные годы. В те времена он отвечал грубостью на грубость и не прочь был помахать кулаками, но сейчас, имея сознание взрослого в теле подростка, Юнги понимает сколько дерьма в своей жизни наворотил. — О-откуда ты знаешь нас? — спрашивает уже Тэхён, неловко убирающий нож за пазуху. Юнги потирает немного повреждённую шею и поворачивается к подростку лицом. Перед ним всё тот же Тэхён, только с более пухлыми щеками и округлым личиком, какое имеют все дети его возраста. Тело немного нескладное, видно что он только-только переступил черту пубертатного периода. Он худощавый очень, худее Юнги, совсем ещё неумелый и неуклюжий. Тэхён смотрит таким искренне недоумевающим взглядом на Мина, стараясь рассмотреть знакомые черты, но таких он не знает. — Я… — Юнги запнулся на полуслове. Ну не может же он так резко сказать, что он из будущего, где Кима убьют. Он скорее подумает, что Мин какой-нибудь малолетний наркоман, чем реально поверит в это, — Мне местные сказали, как тебя зовут. А вообще, я пришёл сюда, потому что мне просто некуда идти. Мой отец… — Юнги не очень хочется врать, поэтому он придумывает более-менее правдоподобную историю, которую даже сможет доказать, — он избивает меня, поэтому я сбежал из дома. А родственников в Тэгу у меня больше и нет. Вот я и подумал, что прийти сюда будет хорошей идеей, а потом узнал, что здесь живёт такой же подросток, как и я, поэтому захотел поговорить с тобой. — Ты… это правда? — кажется, Тэхён повёлся, а если Ви не показывается, то, наверное, тоже считает это правдой. Юнги кивает, ликуя внутри, что он смог расположить к себе Кима. Во чтобы то не стало, он подружится с ним, изменив историю, и тот останется в живых. — Да, хочешь докажу? — говорит Юнги и закатывает рукав кофты, когда Тэхён активно машет головой в знак согласия. На руке красуются ещё свеженькие гематомы от побоев, Юнги помнит, что отец тогда ударил его по рукам за то, что тот играл на пианино, когда тот был дома. Рука покрыта небольшими рубцами и внушительными синяками кое-где с кровоподтёками. Тэхён удивлённо ахает, осторожно прикасаясь к гематомам. — Так ты хочешь остаться у меня? — всё ещё завороженный синяками Юнги, спрашивает Тэхён. Он садится рядом, скрещивая ноги. Он внимательнее рассматривает лицо Мина, вглядываясь в глаза, будто что-то выискивая там, — У тебя глаза взрослого, но выглядишь ты как подросток. Сколько тебе? — Мне два… четырнадцать, и да, я бы хотел здесь хотя бы переночевать, а потом уже отправлюсь домой, — отвечает Юнги, закатывая рукав и слыша раскаты грома. Дождь усилился, иногда пробираясь за стены здания. Тэхён придвигается к костру, грея руки, и вдруг улыбается очень искренне и мило. — Конечно, оставайся, ты не выглядишь плохим человеком. В этот момент Юнги начинает штормить, а перед глазами всё плывёт. Когда он вновь может распахнуть тяжёлые веки, он видит себя со стороны. Почему-то время вновь меняется. И вот он видит, как на смену его старым обугленным воспоминаниям приходят новые. Вот тот день, когда они познакомились с Тэхёном пролетает мимо, а вот создаются новые кадры, где отец лежит на диване, не обращая внимания на Юнги, следующий кадр и Мин уже видит, как прогуливается с Тэ по ночному Тэгу, как они дурачатся и играют. Потом он видит, что табель его успеваемости повысился, а в следующем кадре он уже сидит на заброшке и учит Тэхёна. Вот они уже повзрослели, Юнги отрастил немного волосы, сделав нормальную причёску, а Тэхён вдруг решил, что хочет себе маллет, который недавно видел на одном парне. Тем же временем Юнги нашёл добрых стариков, что приютили Тэхёна к себе и теперь он живёт не на заброшке, а на ферме, недалеко от Тэгу. Он теперь исправно ходит в школу, а на выходных возится в огороде, уверяя Юнги, что когда вырастет тоже станет фермером. Наблюдая за этими кадрами, получая тонну новой информации, Юнги улыбается. Он смог наладить жизнь Тэхёна, просто встретив его. Всё-таки Джин-хён был прав, что он не бесполезен и всё можно исправить, не стоит винить себя во всех грехах. Бабочка, восставшая из пепла, теперь спокойно сидит на ярком зелёном листке, мелко помахивая крылышками. Зачем ей теперь куда-то спешить, если поля превратились в густые леса, где еды навалом, а ветра и тем-более ураганы здесь редкие гости. Плёнка резко останавливается и Юнги видит себя, стоящего в школьном туалете, где наглые старшеклассники предлагают ему закурить. Именно тогда началась его никотиновая зависимость. Да, вот так глупо, повёлся на слабо и стал курить, когда не смог больше выпустить сигарету из рук. Тело вновь толкает неведомая сила, а в следующую секунду Юнги оказывается лицом к лицу с теми парнями, которых раньше он называл «друзьями» в упор не видя, в какую отвратительную компанию вляпался. Отросшая впервые покрашенная чёлка немного закрывает глаза, которые теперь видят чуть хуже, чем раньше. Это становится заметно, лишь когда Юнги смотрит куда-то вдаль, которая теперь сильнее размыта. В руках подожжённая сигарета, которую насильно была впихнута ему. — Юнги-я, ну давай, чего встал-то? Чё как не мужик-то? Или совсем со своим фермером забыл о бунтарской жизни? Затянись, чего тебе стоит-то, — говорит один из «друзей», Юнги, если честно, даже не помнит его имени. Перед ним стоят ещё трое, окружившие его ребята, которые ждут, когда Мин наконец закурит. Юнги же больше не тот шебутной подросток, которому хочется делать всем назло, поэтому тлеющая сигарета оказывается вмята в кафельную плитку берцом. Парни ошарашено смотрят на Юнги, который со всей ему присущей суровостью расталкивает их и выходит из туалета. — А ну стоять, Мин Юнги, это что, блять, сейчас такое было? — выкрикивает один из парней, больно хватая Юнги за руку. Он зло дышит на него никотином, а Мина аж выворачивает наизнанку. И как он раньше не замечал этой отвратной вони от самого себя? Оттолкнув парня, Юнги показывает ему фак и собирается гордо уйти, как его вновь окружают, только теперь вся компания. — Это чё за выкрутасы, а? Совсем берега попутал или мозги жиром заплыли? — спрашивает один из разозлённых ребят, который раза в два выше Юнги. Он медленно надвигается на Мина, явно собираясь устроить разборку с кулаками. Юнги же только усмехается на это, чем ещё сильнее выводит «лидера» из себя. Он бросается на Юнги, размахивая кулаками, а Мин резко распахивает глаза, вселяясь в парня. Он разворачивает его и заставляет идти к мусорному контейнеру. Ребята вокруг пытаются его остановить и размахивают руками в стороны, а Юнги возвращается в своё тело, наблюдая, как парень с разбега плюхается головой в мусор. — Стоп, это чё, Мин сделал?! — спрашивает догадливый парень, у которого уже ноги трясутся и он вот-вот сорвётся с места. Юнги ухмыляется и уходит, напоследок крикнув: — Только попробуйте со мной связаться, сучки! — победоносная улыбка и сознание Юнги вновь проваливается в невесомость, а калейдоскоп плёнки продолжает развиваться. Вот он заканчивает старшую школу, ссорится с отцом и съезжает на отдельную квартиру, вот он вновь веселится с Тэхёном, который впервые выпивает и его конкретно так развозит, настолько, что Юнги приходится оставить его у себя дома, чтоб у бабушки с дедушкой инфаркт не случился. В этот раз плёнка останавливается на моменте, когда он с Тэхёном, как в старые-добрые времена прогуливается по заброшке. Юнги уже даже немного привык к неожиданным переносам и выпадениям из реальности, поэтому сейчас голова даже почти не кружится. Они с Тэхёном гуляют по заброшенной стройке. Тэ весело вертит головой в разные стороны, осматривая местность, куда-то там зовёт Юнги, а после бежит к новой цели. Мин задумывается, почему Ви так долго не появляется. Он ведь независимо от настроения и желания Тэхёна появлялся нежданно-негаданно, а сейчас вообще не высовывается. — Это потому что мы оба счастливы! — весело отвечает Тэхён, когда Юнги озвучивает свои мысли, — Он всё ещё внутри меня, но теперь ему спокойно, поэтому и не показывается. Знаешь, обычно Ви появлялся, потому что ему казалось, что мне требуется помощь или защита. Он хороший, хоть иногда и ведёт себя странно. Он мой брат, ты знал? Если бы не слияние душ, Ви имел бы собственное тело. — Откуда знаешь? — непринуждённо спрашивает Юнги, осматривая очередной овраг, разрытый рабочими. Тэхён рядом вертит в руках ржавую балку что-то выискивая с поистине детским любопытством. — Да в детском доме рассказывали няни, пока меня не заметили и под зад не отправили оттуда, — Тэхён улыбается как-то грустно, а Юнги замечает проблеск серого блеска в глазах. Ви тоже грустит. Мин решает больше не затрагивать эту тему. Парни забираются выше и перескакивают разрушенные порожки. Там они гуляют по недостроенному этажу, заглядывают в бетонные «комнаты». Юнги разглядывает открывающийся вид на город с высоты этого недостроенного дома, как вдруг слышит громкий вскрик. Сердце быстро колотится в грудной клетке, бьёт по рёбрам, капелька холодного пота не успевает скатиться с лица, остановленная резким порывом ветра, созданным спонтанным рывком на источник звука. — Хён, помоги!!! — кричит Тэхён, еле держащийся за арматурные перекладины. Юнги подбегает к нему, читая в глазах Кима страх, липкий и очень противный, который заставляет покрываться мурашками и леденеть лишь при одном представлении, что его ожидает. — Подай мне руку! — Юнги протягивает руку вперёд, пытаясь дотянуться до друга, который скатился ниже и не может подтянуться. Его руки трясутся от напряжения, а с ноги капает кровь. Рассёк арматурой. — Я… Мы не можем, хён, пожалуйста!!! — глаза меняют свой цвет, но не эмоции. Ви сменяет Тэхёна, который совсем уже выдохся морально. Юнги судорожно придумывает, что делать, но не знает ничего лучше, чем спустить рядом лежащую верёвку, ранее привязав её к бетонному столбу. После этих махинаций Юнги командует Ви схватиться за верёвку, а сам он начинает тянуть. Только вот Юнги не рассчитал, что ВиТэ весит больше самого Мина, а вот силы как таковой у него никогда не было, поэтому мышцы напрягаются до предела, вены на руках взбухают, но вытянуть друга кажется слишком непосильной задачей. Вдруг Юнги чувствует, как кто-то помогает тянуть сзади, хотя на деле там никого нет. Дело идёт проще, вот уже почти половина Тэхёна видна, а Юнги замечает на земле, позади себя тень. Воспоминания пробиваются в голову круговоротом целого цунами. Чонгук, ну точно! Только вот, что он забыл в Тэгу, тем более в таком месте? Через пару секунд Юнги уже чувствует реальные шаги и силу сзади, что помогает вытащить Ви, который уже обратно стал Тэхёном, тот напугано бросается к Юнги в объятья, а Мин смотрит на Чонгука, ещё не возмужавшего и окрепшего, но вполне себе хорошо сложенного. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Тэхён несколько раз благодарит Юнги, практически душа своими объятьями, а потом отлипает и скромно смотрит на Чонгука, который и сам дышит загнанной собакой и смотрит испуганно. — Я… проходил мимо… и вдруг увидел, как кто-то сорвался сюда. Рад, что успел, — сбивчиво говорит Чонгук, вытирая испарину с лица, а Тэхён смущённо благодарит его. Юнги улыбается и даже радуется, что они встретились все раньше вступления в команду. Мир вновь кружится, а Юнги толкает вперёд. Он видит кадры того, как они начинают дружить с Чонгуком, как тот становится возлюбленным Тэхёна (который очень нерешительный, поэтому не признаётся в этом), как они провожают Чона до вокзала и как Тэхён порывисто обнимает его, беря слово, что они ещё непременно встретятся. Дальше хандра Тэ и помощь Юнги, а потом спонтанный переезд в Сеул. Юнги учится в университете на продюсера, постоянно сбрасывает звонки отца и живёт вместе с Тэхёном, о котором пообещал заботится старикам. Тот тоже заканчивает старшую школу и поступает на актёра, а Юнги через интернет следит за университетом Намджуна. Всё спокойно, их никто не нашёл. В этот раз перемещается он в совершенно непримечательный промежуток времени, где он просто встаёт с кровати и ищет работу, потому что обучение в университете подходит к концу, а он только по подработкам скачет. Юнги протирает глаза, обнаруживая, что видит где-то на минус две диоптрии, но это ещё не самое странное. Его цвет волос… они мятные. В голове проносится новое воспоминание, в котором они с Тэ напились, когда отмечали сдачу диплома Мина, а потом решили покраситься как-то «по-особенному». И итог: Юнги мятный, а Тэхён имеет зелёные пряди в каштановой чёлке (ну не его же диплом праздновали, вот и получил меньше). Возле кровати Юнги обнаруживает очки, а примерив их, понимает, что они его, с диоптриями для зрения. Зевнув и потянувшись, он наконец выползает из комнаты, слыша звуки атомной войны на кухне. А, нет, не о чем волноваться, это всего лишь Тэхён, который пытается спасти оставшийся несгоревший блинчик на сковородке, неистово долбя по нему деревянной лопаточкой. Юнги усмехается, смотря на эту кулинарную пытку или «алхимию», как называл это сам Тэхён. — Бросай избиение невинных и подвинься, я пить хочу, — наконец говорит Юнги, легонько пихая Тэхёна вбок. Тот театрально обижается, но затею свою бросает и закидывает сгоревшую сковороду в раковину. — О, Великий Магистр снов, что заставило Вас покинуть свои покои? — через чур переигрывая говорит Тэхён, садясь за стол, — А, кстати, достань из холодильника йогурт, — добавляет Ким, видя, как Юнги хмуро закидывает кофейные зёрна в кофемолку. Мин дотягивает до дверки холодильника, кидая в Тэ йогурт, который удачно приземляется Киму прямо в лоб. Тот тихо ойкает и трёт его. За день Юнги перебирает тысяча и одну версию заработков, но ни один его не устраивает. От отчаянья Мин решает прогуляться, потому что Тэхён всё равно вернётся не раньше семи, а то и позже. Сказал, якобы, Чонгук переехал в Сеул и сегодня они впервые смогут встретиться в спокойной обстановке. Юнги не дурак, понимает, что парням нужно побыть наедине, поэтому не собирается нарушать идиллию. Ноги его сами несут к тому самому злосчастному парку возле и внутри которого произошло много всего. Сзади слышится топот ног, а мозг подкидывает кадры прошлого. Сейчас он спрячется за домом, а там… Проделав всё, что и раньше, потеряв очки, Юнги вновь слышит родной, но уже такой позабытый голос. — Не кричи, пожалуйста.