Перекати-поле

      Сердце тревожно билось, в лёгких не хватало воздуха, а израненное лицо противно щипало.       От объявления тревожной новости Сэн опешила, а вот Мадара не выказал никакого удивления, лишь грубовато оттолкнул её и двинулся наружу. На вопрос что делать ей, быстрый ответ — «сражаться». Вот и все. А чего нужно было ждать? Сейчас никто не будет с ней нянчится.       Со всех ног она бежала по деревне, а навстречу ей шиноби в боевом обмундировании, с оружием наперевес. Нужно было найти Иноширо, с которым ей приказали оставаться.       Мужчина только пришёл в себя, как ему вновь нужно было сражаться.       Нашёлся блондин недалеко от больницы ещё с парой человек. Высокий, жилистый брюнет с коротким хвостом и крупный, рыжий бородач тут же стали в боевые стойки, стоило ей показаться на горизонте. — Она своя, — Яманака махнул рукой. — Ты что тут делаешь? — Мадара-сан сказал быть с Вами.       Перспектива таскать с собой девчонку не радовала никого из них, но раз Учиха отправил ее сюда, то так нужно. Вчетвером им нужно было добраться до южных ворот, которые единственные были свободны от вражеских воинов. Все остальные ворота были оккупированы. Как враг прошел сквозь защиту и патруль, никто не знал. Никто бы и не заметил, если бы не Сенджу-младший, который почувствовал чужое присутствие. Где Тобирама сейчас, Сэн не знала. Не знала она, и где его старший брат, которого в последний раз видела весьма в дурном расположении духа. Понадеявшись в душе, что они достаточно сильные шиноби, она поспешила за троицей новообретенных спутников.       Невыносимый шум послышался с северной стороны деревни, кто-то уже вступил в бой с неприятелем, а на пути Сэн и мужчин пока не встретился ни один противник.       Что удивляло куда больше, сейчас им вообще никто не встречался. Ни свои, ни чужие. Мирных жителей тоже не было видно. Целые улицы будто вымерли. У девушки противно засосало под ложечкой, а чувство тревоги, что пульсировало в солнечном сплетении, разрасталось все больше и больше.       Они наконец достигли нужного места, но и там не оказалось команды, что должна была их встретить. В голове слишком поздно вспыхнуло «ловушка».       Остальные, видимо, тоже поняли это и теперь напряженно всматривались в темноту. Шатенка покрепче сжала тати в руке, готовясь к нападению. Наверное, она была слишком напряжена, потому что на плечо опустилась тяжелая ладонь, стараясь ее успокоить. — Боишься? — тон у рыжего толстяка добродушный и немного веселый, совсем не вписывается в нынешнюю обстановку. — Не стоит, мы же здесь, так что ничего тебе не грозит. — Она здесь на птичьих правах, Чоджи, пусть поможет защитить деревню, тогда с ней будут считаться. Сейчас чужакам веры нет.       Говорил другой мужчина, с черным хвостом. В душе она понимала, что все это правда, но все равно было немного обидно. «Чужакам». Ну, а как же. — Я не боюсь сражаться, я просто… просто не хочу этого. Там же люди, — выпад сухопарого брюнета она умышленно игнорировала. — Ну, а что тебе чужие смерти? Над каждой смертью плакать — это ты слез не напасешься. Относись к этому проще. Либо ты, либо тебя. Ты хочешь умереть? — Нет! — вырвалось уж слишком громко.       Жить. Она совершенно точно хотела жить. Не зря же она терпела столько ударов судьбы. Истина простыми словами легла перед ней с легкой подачи еле знакомого человека. — Нет? А придется.       Сэн не сразу поняла, что ответил кто-то незнакомый, а когда до нее дошло, враги уже окружили их со всех сторон.       Во главе отряда противников стоял молодой мужчина, может, чуть старше самой Сэн. Насмешливо он осмотрел их желтыми глазами и выдал: — Всех на мясо, кроме девчонки.       Безмолвная армия утробно зарычала. Все они были как один с ног до головы в черном. Маски закрывали лица врагов, но от этого стало еще более жутко. Лишь один желтоглазый командир похабно улыбался и играючи покручивал в руках кунай.       Похожее выражение лица Сэн уже видела. Причем совсем недавно, в лесу. Сито со своим отрядом. Те тоже совершенно не боялись смерти, как сказал Мадара. Вот и в нынешнем противнике не было ни капли страха.       Девушка кинула быстрый взгляд ему на руку. Точно, они все заодно. Черный пустой круг красовался на бледной руке. Будто заметив, куда она смотрит, носитель метки посмотрел на нее и подмигнул, как бы говоря, что да, все верно. Разглядывание друг друга закончилось, стоило желтоглазому щелкнуть пальцами.       Одновременно Сэн достала клинок, и толпа бросилась прямиком на девушку со спутниками. Чоджи с его черноволосым другом тут же оттеснили, и Сэн осталась с Иноширо вдвоем.       Тело было вымотано, руки плохо слушались, но она все же продолжала отбивать атаки. Убить кого-то она все еще не решалась, зато ее противники были настроены весьма решительно, хоть им и поступил приказ оставить Сэн в живых. Сражались они как и те, что были в лесу, только в рукопашную или же с помощью холодного оружия. Ниндзюцу они не использовали. Догадка тут же возникла в голове. Они не могут этого делать, только лишь командиры, как тот желтоглазый, и Сито являются шиноби. Кто были люди в черной одежде и почему они сражаются против них, девушка даже представить не могла. —Множественное помрачение разума!— голос Яманака раздался чуть поодаль.       Наконец-то! Возможно, сейчас, когда блондин применил свою технику, станет полегче.       Прошло пару минут, но ничего не происходило. — Иноширо-сан, почему ничего не происходит?       Ответил ей совершенно не тот, кому был адресован вопрос: — Ниндзюцу бесполезно, вам конец.       Командир вражеского отряда не сражался, лишь смотрел из-за спин своих подчиненных.       Немое отчаяние — вот, что почувствовала Сэн. Она уже была готова броситься на землю, ибо численный перевес был на стороне врага, а теперь еще и техники ниндзя оказывается не работают, но голос Яманака вывел ее из оцепенения: — Сэн! Держи меч крепче, неужели Учиха тебя ничему не научил?       Сердце гулко забилось. Точно, нельзя подвести его. Только она наконец начала заводить подобие друзей, как тут же опустила руки.       Рубящим движением девушка отправила одного из врагов на тот свет. И вправду это гораздо легче делать, если есть что защищать и что терять.       Иноширо точным броском куная вывел из строя еще одного, а затем достал короткий танто и рванул вглубь толпы. Кровь фонтаном хлынула среди черной массы тел. Неужели человек может так сражаться? Да еще и одной рукой. Вот уж точно «одной левой».       Яманака безжалостно рубил всех, кто попадался ему на пути, а те все шли и шли, словно бесчувственные болванчики. Все внимание переключил на себя блондин, так что Сэн теперь стояла одна, лишь еще теплый труп бесформенной кучей валялся рядом.       Нужно убрать желтоглазого. Идти на шиноби, не обладая выдающимися навыками, весьма опасно, но Сэн все же решилась.       Быстро огибая, редеющую толпу, девушка сделала выпад в сторону главаря. Тот будто только этого и ждал. Сталь привычно сходиться с чужим клинком. Враг давит на нее что есть сил, но Сэн скользящим движением избавляется от чужого оружия на своем. Снова удар. Снова отбит. Когда мужчине надоедает эта детская игра, он складывает печати, и земля под ногами девушки начинает трястись. Она не смогла удержаться и теперь позорно упала на колени, выронив тати. Чужая нога бьет прямо в живот, и последние силы покидают ее. Как в замедленной съемке, она видит, как Яманака заканчивает с толпой и сходится в поединке с желтоглазым.       Кажется, Сэн на пару минут потеряла сознание, потому что, когда она открывает глаза, блондин уже крепко держит поверженного врага за горло. Держась за живот, девушка медленно подходит к товарищу. — Кто отдает приказы? Это ваши люди напали на нас в лесу? Отвечай, хватит строить из себя, все уже кончено!       Что-то было не так. Или немного дрожащий голос блондин, или же ехидная улыбка, что не сходила с губ поверженного врага. А поверженного ли? — Уверен? — Иноширо смотрит на него подозрительно, но рука все же немного дрогнула. — Все только начинается!       Щелчок, и из темноты послышался глухой рык. Враг вырывается из рук блондина, делает прыжок назад и заливисто смеется. — Познакомьтесь с моей новой, улучшенной армией.       Сначала ничего не было видно. Лишь глухие звуки доносились из темноты, но вскоре появились силуэты. Сэн сглотнула и испуганно посмотрела на товарища. Тот был готов взорваться от ярости. Из темноты выступали все новые и новые силуэты, а девушка с ужасом узнавала в них собственных знакомых. Обычные жители, которых они не видели по пути сюда, сейчас чинно шагали в их сторону, смотря пустыми глазницами. — Что ты сделал?! — голос дрожит от испуга и злости. — Всего лишь сделал их чуточку полезней.       Полезней? Полезней?!       Яманака сделал попытку пойти жителям напротив, но путь ему тут же преградил желтоглазый брюнет. — Твой противник я.       В иступленной ярости блондин сошелся в бою с врагом, а девушка осталась стоять прямо напротив ведомой толпы.       Рука сжимала рукоять тати уже не так уверенно как раньше, а сама рукоять соскальзывала из-за мокрой ладони. Люди давили со всех сторон, а смрад, что они источали, заставлял то и дело зажимать нос. Клинок она так и не смела поднять, в голове била фраза «защитить деревню», но сейчас деревня пыталась уничтожить ее.       Шатенка вновь упала на землю, окруженная живыми мертвецами. Кто-то контролировал их с помощью техники, это было очевидно, но боязнь напасть на своих все еще не отпускала ее.       Это все-таки конец. Женские ногти впились ей в плечо и рванули вниз, оставляя глубокие полосы. Чья-то нога нетвердо опустилась ей на грудь, выбивая воздух. Господи, и почему все это происходит именно с ней? Где же она так провинилась?       Когда чужие тела уже не давали глотнуть свежего воздуха, а от жуткого смрада она уже не могла разлепить слезящиеся глаза, клинок, что девушка все-таки держала в руке, засветился красным.       По телу прошла жгучая волна боли, но вслед за ней пришло упоительное спокойствие. Жизненные силы вновь заструились по венам, подгоняя сердце, а голова стала свободна от всех лишних мыслей. Цель была теперь лишь одна — выжить.       Чужие тела кажутся совершенно невесомыми. Раскидывать в стороны их безумно легко. Плоть так же легко рвется под пальцами, словно это пластилин. Внутренности, кости — все легко крошится под ее давлением. Эйфория от собственного всесилия накрывает с головой. Губы сами растягиваются в усмешке, пока руки рвут чужую плоть.       Да! Да!       Она может абсолютно все! Краем сознания Сэн понимает, что это вовсе не она, но остановиться не может.       Когда апогей эйфории доходит до высшей точки, запястье девушки грубо перехватывают и сжимают что есть сил.       Кто посмел? Кто обладает такой силой, что может остановить ее? — Теперь моя очередь остановить тебя?       Этот голос… Интонация вечно ленивого кота сейчас сменилась тревожными нотками. Что же тревожит его? Что? Неужели это она сама заставляет его нервничать?       Приходит в себя шатенка в куче мяса, что ярко красными кусками, окружало ее и мужчину со всех сторон. — Неужели это я сделала? — ее трясет, прозрачные дорожки слез смешиваются с кровью на лице, отправляясь на землю уже в красном цвете. — Наши жители… Целый квартал стал его марионетками, а теперь все мертвы. Уму непостижимо, что все это происходит с нами. Сейчас мы как никогда далеки от мечты о мирном существовании.       Мадара отпускает ее и направляется к Иноширо, что вновь схватил врага. — Теперь-то ты ничего не утаишь.       В глазах Учихи заалел шаринган, а Яманака положил на голову пленника целую руку, но стоило ему коснуться его, как тот противно засмеялся и из его рта потекла желтоватая пена. — Дураки! Думаете, что победили? Мы несокрушимы, наш лидер, он…       Договорить он не смог, а лишь замертво упал на землю, оставляя после себя только вопросы.       Учиха грубо выругался и приказал блондину отнести труп медикам. — Идем, найдем Хашираму.       Адресованы это было Сэн, что малость ее удивило, но она покорно последовала за Мадарой.       Он был без брони, черный балахон подпален, как и кончики волос. Видно, он тоже не в кустах отсиживался, а вел ожесточенный бой.       Чем дальше они шли, тем сильнее она хотела зарыдать в голос. Только обретенный новый дом был сильно разрушен. Многие дома покосились, образовывая завалы, деревья вырваны с корнями, а кое-где и вовсе горел огонь. Мадара виду не подавал, но по сжатым кулакам было видно, что это не оставляет равнодушным даже его.       Повсюду стоны и плачь да редкие команды шиноби, что пытались навести хоть какой-то порядок среди напуганного населения. Сэн даже показалось, что она увидела беловолосую макушку Тобирамы, но, чтобы не отставать от Учихи, останавливаться не стала.       Хаширама все еще сражался. Вокруг места боя царила полнейшая разруха, но вместе с тем ввысь вились новые деревья, замысловато переплетаясь между собой. Это и есть знаменитый мокутон?       Соперник Сенджу был на последнем издыхании, не зря Хашираму называют Богом шиноби. Мужчина, что сражался с ним, все же рухнул на колени, и Сэн с Мадарой наконец смогли подойти. — Тебя нехило потрепало. — Как и тебя.       Сенджу, что обычно так любил внимание Учихи, сейчас явно был не в настроении. Взгляд карих глаз метнулся в сторону противника.       Крупный, выше самого Хаширамы, он не выглядел поверженным. Зеленые глаза смотрят уверенно, а мышцы то и дело перекатываются под смуглой кожей. Весь он отличается от прежних врагов, что видела Сэн. В подтверждение этому, у него на руке отсутствует символ, что она видела ранее. — Ты был не с ними.       Она озвучивает свою догадку вслух, и на нее тут же повернулись три пары, таких разных глаз. — С чего такие выводы? — У него нет той метки, что у остальных. И вспомните сами, остальные, стоило их пленить тут же погибали. Хаширама-сама, скажите, он напал только на Вас?       Догадка озарила лицо старшего Сенджу. — Ты не напал ни на кого, кроме меня, к тому же, у тебя обмундирование шиноби. Метки у тебя тоже нет, так кто ты такой?       Зеленоглазый шиноби хмыкает, но отвечает: — Девчонка куда догадливей, чем ты. Мне обещали, что я смогу попасть в деревню, так оно и стало. Моей целью был лишь ты, про остальных я ничего не знаю.       Голос у него рокочущий, низкий, совсем не сочетающийся с довольно молодой внешностью. Он производит на Сэн сильное впечатление, хоть и является врагом. Нужно быть либо глупцом, либо храбрецом, чтобы сражаться с Хаширамой. — Как вы проникли внутрь, и кто связывался с тобой?       Точно. Кто-то сливал всю информацию о деревне. — М-м-м, вижу, все, кроме тебя, уже догадались. Крыса. В вашей деревне завелась грязная крыса.       Лицо Сенджу исказилось словно от боли. Неужели кто-то из его деревни мог предать их. — Ты лжешь! — слова он произносит неуверенно, ему хочется, чтобы это было неправдой. В бессильной злобе он хочет замахнуться на пленника, но Мадара перехватывает его руку. — Довольно, Хаширама, — запястье друга он сжимает, что есть сил. Брюнету самому больно от этих слов, но он держит все в себе. — Назови имя. Имя того, кто поставлял информацию. —В отличие от вашей деревни, в моей крыс нет, — он пару секунд помолчал. — И не будет.       Источники, где работала Сэн, целы, но вот людей там больше нет. Все мертвы.       Масштабные похороны проводят на следующий же день. Туда идти у девушки нет сил, да и страшно. Какую-то часть из них и она сама убила.       Приходила в себя шатенка долго. В опустевшей купальне одной было страшно, но она заслужила. Заслужила все это. Сон не шел уже четвертый день, как, собственно, и еда. Тати она выбросила в реку, но клинок появился рядом с ней уже на следующее утро.       В исступлении девушка лупила тренировочный деревянный столб, сдирая костяшки до крови. Сейчас она была с ног до головы покрыта ранами, что не спешили затягиваться, а лишь доставляли больший дискомфорт. Что-то захватило ее рассудок, повелевая телом, и если бы не Мадара, кто знает, сколько бы людей она убила.       Самого же Мадару Сэн не видела с того страшного дня. Не видела она и братьев Сенджу, им сейчас не до нее.       В письме, что принес смазливый мальчишка за час до атаки, говорилось о том, что дайме ждет выдвижение официального представителя от деревни. Это Сэн знала лишь по слухам, но звучало весьма правдиво. Чиио-сама вряд ли знала, что в деревни произошло такое, так что на плечи основателей теперь свалился еще и этот вопрос.       После двух часов самобичевания она все же остановилась. Солнце медленно опускалось за горизонт. Сэн сидела на излюбленной горе Учиха и Сенджу. Медитировать не получалось, собственное дыхание было настолько тревожным, что сосредоточиться было невозможно, так что оставалось лишь просто сидеть и смотреть, как умирает солнце, чтобы утром вновь возродиться.       Тело почему-то перестало болеть. Пропала боль, пропали и чувства, лишь полное безразличие и апатия овладевали ей. Не чувствовала она ни сбитых кулаков, ни дуновения ветра. Словно восковая фигура, девушка сидела неподвижно, пока рядом не присел еще один человек.       Тобирама молчал и смотрел прямо перед собой. Мозг услужливо подсказал, что нужно что-то спросить, но вот что? — Как Хаширама-сама?       Тяжелый вздох последовал ей ответом, но спустя пару минут альбинос все же отозвался: — Плохо. Из пленника ничего не смогли выбить касательно остальных. Яманака проникли к нему в голову, но все лица размыты, словно кто-то постарался над его воспоминаниями. Мадара сходит с ума, пытаясь вычислить предателя, а Хаширама никого к себе не подпускает. Тут еще и вопрос о выборе лидера. Как ты думаешь, кого хочет выдвинуть Хаширама? — Мадару. — Именно! Но никто не видит в нем лидера, даже сами Учихи. Он слишком неустойчив и вспыльчив, непонятно, что от него можно ожидать. Хаширама не хочет меня слушать, и это гложет меня. В конце концов, мы ведь братья.       Сэн прекрасно понимала, что младшему Сенджу просто нужно выговориться, неважно кому, а вот старший наоборот хочет побыть один. Как смешно, однако, оба Сенджу оказались в непривычных для себя ситуациях и никак не могли придти в себя. — Я могу с ним поговорить. — Он никого не подпускает, говорю же. — Я попытаюсь, раз уж для тебя это так важно.       Она неуверенно мнется на энгаве, боясь заходить. Что она скажет ему? Его ярость, которую он раньше не показывал, пугала ее на животном уровне. Но все же она обещала Тобираме, который тяжело переживал отдаленность брата, хотя и не показывал этого.       Медленно она идет в единственную комнату, где тускло горит свет. Тень на стене — первое, что видит Сэн. Гигантская, она поглотила половину комнату, оставляя ее владельцу лишь кусок стола, где стояла сама свеча.       Хаширама поднимает на нее взгляд. Ей неуютно. Смотрит он не как обычно. Нет привычной веселости и теплоты, лишь тоска и печаль. Сенджу не прогоняет ее, а наоборот манит к себе рукой. Девушка послушно подходит на пару шагов, но мужчина указывает на место рядом с собой.       Сэн присаживается на плоскую подушку на полу. От мужчины веет жаром, не привычным теплом, а настоящим огнем. Девушке становиться душно, черный балахон противно липнет к спине. — Ужасные раны.       Голос у него хриплый оттого, что Сенджу долго ни с кем не говорил. Карие глаза смотрят на полосы, что тянутся от шеи девушки, вниз под балахон. — Да, красивого в них мало. — Я могу их вылечить.       Прежде чем Сэн что-то сказала, смуглая рука уже легла ей на раны, зеленоватым свечением обволакивая больное место. Приятное тепло растеклось по телу девушки, и напряжение спало само собой. — Ваш брат беспокоится за Вас. — Я знаю. — Вам бы стоило… Ох, что Вы делаете?       Рука, что лечила ее, скользнула ниже переходя на плече под балахон. — Избавляю тебя от ран, конечно. Тебе лучше снять это, чтобы я вылечил тебя полностью.       Напряжение вновь возвращается. Сэн знала, что при сильном стрессе люди ведут себя странно, но чтоб настолько…       Оголяться уже перед вторым Сенджу, да, это похоже входит в привычку. Девушка перебрасывает волосы вперед, прикрывая грудь и открывая раны на спине. Хорошо, что хоть в штанах.       Мужчина сзади нее дышит тяжело, смуглая ладонь скользит вдоль позвоночника, заставляя непроизвольно прогибаться. Боже, ну и когда все это приобрело такой интимный характер. Как ни странно, Сэн никогда не задумывалась о своих знакомых в таком плане. Да, красивые, да, сильные, но любоваться можно только со стороны. Никаких отношений в этом мире у нее не было, не считая двух неудачных попыток изнасилования. Честно говоря, у нее-то и в прошлом жизни не было серьезных отношений, слишком все это было муторно для девушки.       Но вот сейчас, сидя по пояс голой и уже совершенно откровенно выгибаясь в пояснице, она поняла, что касаться старшего Сенджу куда приятней, чем любоваться им издалека.       Лишь на секунду она дала волю мыслям и представила на месте Хаширамы его младшего брата. Образ Тобирамы тут же отрезвил ее и привел в чувства. Девушка отстранилась и ссутулилась, стараясь не показывать, как нервничает.       В глазах шатена непонимание и толика разочарования, но больше попыток приласкать ее он не совершает, а лишь продолжает залечивать раны, уже не касаясь ее кожи. Сэн смотрит на стол и замечает там свиток — то, что нужно, чтобы отвлечься. Или нет.       Одно за одним на бумаге написаны имена погибших. Голова идет кругом, рука у спины замирает, слышится разочарованный стон. Непроизвольно она хватается за крест, как делает всегда, когда ищет поддержки. — Что это?       Сенджу перехватывает серебряную фигурку, касаясь плеча девушки, на что она мелко вздрагивает. — Символ моей веры. — Веры?       Сэн торопливо пытается объяснить, что значит распятая фигура. Слова путаются из-за горячей руки, что лежит у нее на плече. В какой-то момент она даже сбивается на русский, на что Хаширама лишь удивленно поднимает бровь. Видимо, Тобирама и вправду ничего ему не рассказал про нее. — И он должен уберечь тебя? — Он должен уберечь все живое, что создал Бог. — И ты веришь в это? — Не верила, пока со мной не начали происходить ужасные вещи. — Если он такой хороший, как ты говоришь, то почему он не уберег мою деревню? М? Моих людей? Почему зло до сих пор ходит безнаказанным, а кровь на войнах льется рекой? Или мы не заслуживаем его благословения? А быть может, его просто нет?!       Она уж совершенно точно не думала, что это вызовет в нем такую бурю чувств. Молчи, молчи, не нужно злить его еще сильнее. Рука мужчины, что лежит у нее на плече, сжимается, оставляя красный след.       Раз. Цепочка рвется под напором смуглых пальцев, и серебряная фигурка отлетает в сторону, падая на стол.       Два. Одним рывком Сенджу разворачивает ее к себе, отводя волосы за спину, оголяя грудь.       Три. Горячие губы касаются ее собственных, и она испуганно пытается отстраниться.       Отстраниться не выходит. Хаширама целует ее зло, кусая до крови, а руками что есть сил прижимает к себе. Словно утопающий, он ищет в ней, малознакомой девчонке, спасение. Столько отчаяния в нем, что Сэн становиться его жаль. Чувства вновь возвращаются к ней, заставляя сердце биться с неимоверной скоростью.       Думал ли Тобирама, что она именно так выведет Хашираму из ступора? Вот это уж вряд ли. На этот раз мысли о младшем Сенджу не охлаждают ее пыл. Наконец отдавшись эмоциям, девушка льнет к сильному телу, что заставляет низ живота скрутиться в сладкой неге.       Боли, как пророчили многие, не было, но и приятного было мало. Возбуждение спало, но девушка исправно терпела до того момента, как мужчина исступленно простонал и вышел из нее, пачкая ей живот. В этот момент Сэн стыдливо отвернулась и тут же встретилась с маленькой серебряной фигурой, что смотрела на нее пустыми глазами.       Было неловко и обидно. Сенджу лежал рядом и ласково гладил ее по голове повторяя «спасибо». От этого захотелось провалиться под землю, ну или хотя бы просто уйти.       Выбрала она второе. Между ног неприятно саднило, но это не помешало собирать по комнате свои разбросанные вещи. — Не останешься? — в отличие от нее, Хаширама, кажется, чувствовал себя куда лучше.       Она упрямо помотала головой, натягивая на мокрое тело одежду. Забрав цепочку с крестом, Сэн тороплива вышла из дома.       Ее тут же вывернуло желудочным соком под удивленные взгляды прохожих. Желудок наконец заработал и напомнил ей о том, что она не ела несколько дней. Сейчас на это было плевать. Больше ее волновало, как она теперь будет смотреть обоим Сенджу в глаза.       Какая же дура!       На реке не было никого, и Сэн могла спокойно искупаться.       Вода была довольно холодной, но это именно то, что ей сейчас нужно. Девушка уже сидела на каменистом берегу, когда из воды начало появляться какое-то существо. Ну нет, почему с ней снова что-то происходит?! Прошел месяц с ее пребывания в доме Сенджу, а тут опять непонятная чертовщина происходит.       Сначала она подумала, что это человек, но через пару секунд убедилась в обратном. Огромная ящерица, больше похожая на варана, деловито выползла из воды и уставилась на Сэн. Все бы ничего, если бы заместо морды рептилии не было человеческое лицо.       Со всех сторон начали появляться новые гости. Человекообразное мохнатое существо девушка уже видела ранее, но остальные были ей незнакомы. Были среди диковинных существ и обычные животные, но даже те пугали ее своими осмысленными взглядами. Пытаясь отползти подальше, шатенка распласталась морской звездой, споткнувшись о собственную одежду. Тем временем ее окружили со всех сторон, а ящерица с человеческим лицом забралась прямо на нее, расставив низенькие лапы по бокам от ее головы. — Вот ты какая, м-м-м.       Говорила ящерица мужским высоким голосом с дурацкой манерой растягивать слова. Сэн от всей ситуации готова была рассмеяться. Голая она валяется на камнях, сверху нее гигантский ящер с лицом человека, а по бокам все лесное царство. Этакая неправильная Белоснежка. — Вы кто? — Мы? — тянул он это «мы» около минуты. — Мы лес. Мы вода. Мы их хранители.       Ничего не понятно. — Я вижу, ты не понимаешь этого, бог смерти. — Что?       Стало тяжело дышать от сказанных слов. — Разве не ты заменила Хоши? М-м-м? Мелкие боги смерти приходят и уходят, но вот ты была человеком, что странно. — Я и есть человек! Слезь с меня!       Кажется, она не рассчитала сил, и теперь «ящерица» перевернулась на спину. Остальные существа тут же кинулись помогать ему перевернуться, так что Сэн даже стало совестно. — Простите, просто вы напугали меня. Почему это я не человек?       Существо ей улыбалось даже несмотря на грубое отношение. — Ты ведь и сама знаешь. Встречала ее. И сама слышала ее слова, теперь ты подчиняешься ей, а мы лишь хотели посмотреть на того, кто помог нашему другу. — Короткая когтистая лапка ткнула в сторону волосатого существа с красными глазами.       Сэн кивнула ему, приветствуя, а оно пугливо подошло поближе. — Признаться, мы удивились, что ее прислужница помогла лесу. — Я никому не служу! — Да, в тебе действительно много человеческого, — ящер визгливо рассмеялся. — Ты же близка с теми, кто основал неподалеку деревню людей? Да, да, близка, а с одним так особенно. Будь осторожна, от кого-то из них веет злом и тьмой. Если ты и вправду не прислуживаешь смерти, то держись от них подальше.       На глазах силуэты лесных детей начали растворяться, а лохматой существо напоследок ткнулось мокрым носом Сэн в ладонь в знак благодарности. — Постой, а что мне делать, чтобы ее сила не брала меня под контроль? Эй! Эй! Ответь!       Ну что за привычка у этих сверхъестественных существ говорит загадками и исчезать, не дав ответов. Над головой зашелестели листья на деревьях, и девушка подняла голову вверх, прислушиваясь к ветру.       Не слушай ее.       Не слушать? Легче сказать, чем сделать.       Пока она возвращалась домой, в голове все крутилась дурацкая ящерица с глупым голосом. Она говорила о тьме. Сэн и сама старалась держаться от Сенджу и Учиха подальше после того дня, но о какой угрозе могла идти речь, кроме тотального невезения, что преследовало ее изо дня в день?       От мыслей ее отвлек собачий лай. Девушка оглянулась в поисках источника звука. Пушистый комок сидел чуть поодаль дороги. Рыжевато-белый акита ину, ну вылитый Хатико, только маленький. — Даже не пытайся меня обмануть! — Сэн встала в боевую стойку. — Покажи свое настоящее лицо!       Пес удивленно склонил голову набок, а она почувствовала себя настоящей дурой. — Да, похоже, я слишком много думаю.       Щенок завилял скрученным хвостом и снова тявкнул. Шатенка пошагала вперед, не обращая внимания на него. Прошла она пару метров, прежде чем сзади раздалось грустное завывание. — Ну ладно, ладно. Вот что мне с тобой делать?       Пес перестал скулить, стоило его взять на руки. — А ты тяжелый, хоть и маленький. Будем жить вместе?       Снова ответный лай. Теплый пушистый комок тут же отвлек ее от всех остальных мыслей, и она не заметила, как дошла до деревни. На улице была настоящая суматоха, она не видела ничего подобного с тех пор, как на деревню напали, но в этот раз атмосфера царила праздничная. Возле главного здания деревни столпилась целая толпа, и Сэн, распихивая всех локтями, пробралась поближе, чтобы увидеть, что же вызвало такую реакцию народа.       Пес в руках завертелся, но она не обратила на это внимание. Сейчас ее взгляд был прикован к верхушке красного здание, а вернее, к человеку, что стоял на нем.       Громогласно раздался голос Тобирамы: — Жители Конохи, поприветствуйте первого хокаге, Хашираму Сенджу.