Перекати-поле

      Старший Сенджу всегда был любителем женщин, а они всегда любили его в ответ. Веселого и ласкового, его невозможно было не любить.       Тобирама был другим. Колючий и подозрительный, даже несмотря на привлекательную внешность, он больше отталкивал, чем притягивал других. Честно, младший Сенджу и не стремился нравиться всем. Ещё с подросткового возраста у него сложился типаж женщин, которые ему нравятся.       Сэн была полной противоположностью его представлению об «идеальной» женщине.       По сути, она-то и женщиной не была. Только-только вышедшая из подросткового возраста, девушка все ещё напоминала мальчика-подростка. Все, что не любил Сенджу, было в ней.       Слишком высокая и худая. Руки слишком тонкие, а бедра — узкие. Вся она была угловатой, с длинными кистями рук и узкими ступнями. Волосы длинные и густые, так похожие на волосы Хаширамы, Тоби тоже не нравились. Вся в мелких ссадинах и порезах; он и сам был шиноби, множество шрамов переплетались по всему телу мужчины, в том числе и на лице, но у неё они были до смешного нелепо получены, а не как у Сенджу — в бою. Само лицо её собрание противоположностей. По-мужски широкая челюсть и высокие скулы делали лицо тяжёлым, как и густые хмурые брови, но в противовес шли совершенно детские, огромные зелёные глаза и маленький нос. Вечно недовольное или хмурое выражение лица, кажется, ни на секунду её не оставляло, а грубый низкий голос дружелюбия ничуть не добавлял. Но, на удивление, многим она нравилась, возможно, своей необычной манерой говорить или, быть может, просто странной внешностью. Тобираме Сенджу же она не нравилась абсолютно. Начиная от макушки и заканчивая пятками — совершенно не его типаж.       Так он думал раньше, в деревне; сейчас Сэн казалась обычной. В чем-то даже близкой самому альбиносу. Вот она пристыженно жмется у края источника, боясь снимать полотенце, и всем видом просит, чтобы мужчина отвернулся. Ему все равно: что стыдного в собственном теле? Куда интимней был момент в заснеженной хижине, когда они молча сидели в обнимку, а сейчас в жарких парах воды нагота девушки его совершенно не волновала, но он все равно одарил её скучающим взглядом, заставляя шатенку погрузиться в воду по подбородок.             Негласным правилом стало не говорить о произошедшем день назад, по крайней мере, точно не сейчас. Через четыре дня Тобирама должен был встретится с отрядом и отправиться на миссию. Сэн же должны были благополучно сопроводить в деревню. Чтобы не возникало вопросов по поводу новоприобретенного оружия, а именно щита и клинка, их Сенджу запечатал, оставив девушки лишь знакомый тати.       Она была красная как рак. Может, из-за воды, а может — из-за голого мужчины, с которым делила источник. Сама Сэн склонялась ко второму варианту. Как обидно, однако. Хозяин купальни принял её за чумазого парня и отправил их вместе с Тобирамой, а сам альбинос возражений не выказал. И теперь они молча сидели в воде.       Сенджу руки раскинул вдоль бортика, опираясь спиной о стену. Белая грудь мерно вздымалась над водой, голова откинута назад, открывая беззащитный кадык. Ты посмотри, как дома. Сама Сэн опустилась в горячую воду чуть ли не по глаза и злобно зыркала в сторону беловолосого. Его будто совсем ничего не волнует ни произошедшее в пещере, ни произошедшее в хижине. Сидит себе, вздыхает. Ну, нет так нет, значит, не пришло еще время для разговора.       Чувствовала она себя странно, никак не могла придти в себя. В голове один ветер и ни одной умной мысли. Вот хотя бы сейчас. Сама того не замечая, девушка начала пялиться на шрамы на лице младшего Сенджу. Симметричные и ровные, словно их сделали специально. Стоит спросить об этом, пока он в хорошем расположении духа. — Откуда эти шрамы?       Сэн провела по собственной щеке, как бы показывая, про что она спрашивает.       Мужчина лениво повернулся в её сторону. Неужели она и вправду думает, что между ними теперь настолько побратимые отношения? — Это напоминание.       Все. На этом ответ Сенджу окончен, и сам альбинос вновь откинул беловолосую голову назад. Очевидно, вопрос всколыхнул былое. Неприятные воспоминания нахлынули в голову мужчины и теперь занимали все его внимание.       Ему было пятнадцать, когда он впервые проиграл в бою. Вернее даже не так. Они с отрядом из шести человек возвращались с разведки, когда дорогу им преградил Учиха. Всего один, он самонадеянно стоял перед целым отрядом и ухмылялся. Тобирама его сразу узнал, младший брат Мадары — Изуна. Нередко младшие Сенджу и Учиха, как и старшие братья, сходились в схватке. И вот сейчас черноволосый пацан был совершенно один против целого отряда.       Кто бы мог подумать, что они проиграют? Все надеялись на количество, но Учиха проявил себя как никогда раньше, и теперь в живых остались лишь двое. Тобирама лежал на земле, впервые за долгое время. Скулу ему рассек Изуна, будто в насмешку не убил, а оставил смотреть, как гибнут его товарищи. Сенджу ещё долго не мог забыть ту картину, что открылась перед ним.       Близнецы, что были в отряде Тобирамы, лежали чуть поодаль друг от друга. Один из них уже был мёртв, Учиха полоснул ему катаной по горлу, а второй на последнем издыхании тянул руку в сторону брата. Сердце Сенджу сковал ужас от увиденного. Тут же в голове возникли образы того, как на их месте лежат он и Хаширама.       Он смутно помнил, как добрался до лагеря. Уходил он пятнадцатилетним, но вернулся будто постаревшим на пару десятков лет. В доме, на энгаве, его ждал весёлый брат, как-никак у младшего был день рождения. Альбинос с ног до головы был перемотан бинтами, половину лица так же забинтовали, пряча от глаз шрам, что Изуна оставил ему, как издевку. Хаширама радовался, как ребёнок, пытался накормить брата, похлопать по худым плечам и даже обнять, но вскоре заметил, что суровый не по годам Тобирама сейчас выглядит ещё более серьёзным, если даже не подавленным. — Что-то случилось? — Я хочу попросить тебя об услуге, брат.       Из пояса юкаты он достаёт танто и протягивает удивленному шатену. Тот вертит клинок в руках и не понимает, что от него хочет младший. Альбинос проводит по левой щеке, указывая брату место, и подкладывает бумажный конверт, что лежал на столе. Карие глаза расширяются, когда до Хаширамы доходит, что хочет беловолосый. Красноглазый смотрит исподлобья с неимоверной тоской. Острие касается белой кожи, первая красная капля скатывается вниз, пачкая шею. Кожа расходится под давлением клинка вдоль конверта, который окрашивается в бордовый. Тобирама сидит, не мигая, пока брат заканчивает со скулой и делает засечку на подбородке. Хаширама смотрит на него с пониманием, ничего не спрашивает. А сердце подростка сковывает страх.       Страх за старшего, такого доброго и наивного брата. Страх, что он не сможет уберечь его и когда-нибудь потеряет. Страх, что один из Учиха отнимет яркую, но короткую жизнь. Раны заживают, оставляя лишь розовые шрамы, в память об обещании, что Тобирама дал сам себе. Защитить брата, клан любой ценой.       Когда лезвие входит в тело Изуны, он чувствует себя странно. Отряд отомщен, на сердце должно стать спокойнее, но орган бьётся внутри с безумной силой. Мадара держит брата под руку, а в глазах столько отчаяния, что Тобираме даже становится его жаль. Лишь на секунды, но все же жалость проскальзывает. Главное, его брат жив, а остальное неважно.       Теперь шрамы напоминают не только о брате, но и, как ни смешно, об Изуне Учиха. Лучший его соперник, его личный враг; в отличие от старших братьев, между младшими не было дружеских отношений, только холодная вражда, без ненависти, даже с толикой уважения к друг другу. Теперь он мёртв, а Сенджу жив и носит его метку, как память о лучшем противнике. Память о любви и заботе к старшим братьям, Учиха и Сенджу.       Сэн все никак не могла придти в себя. Что-то явно было не так. Мир вокруг изменился. Это она ощущала каждой клеточкой своего тела. Потрясения, что происходили с ней изо дня в день, кровь и насилие отложили свой отпечаток, но сейчас дело было не в этом.       Сейчас, наконец, было понятно, что изменения произошли в физическом плане. Если раньше девушка близоруко щурилась и пыталась рассмотреть собеседника, то теперь отчётливо видела каждую неровность на стене, не говоря уже о лице Сенджу, которого наконец смогла полноценно увидеть. Слёзы накатывали от ярких красок и чёткости линий, все чувства были обострены. Даже грубоватый ответ альбиноса не сильно её огорчил.       Понятно, что именно после посещения пещеры и встречи с божеством она изменилась, и теперь сердце радостно и в то же время тревожно ухало в груди от приобретенных чувств.       В воде Сэн сидела до последнего. Ждала, пока уйдёт Сенджу, а уже затем и сама вышла, кутаясь в тонкую юкату.       На последние кровные девушка разжилась одеждой. Тобирама мог бы и сам купить ей все, но быть в должниках у сурового мужчины она не горела желанием. Привычные штаны хакама, заправленное внутрь кимоно, добавился хаори* темно-синего цвета. Волосы Сэн собрала в низкий пучок, сверху повязала светлую ткань на манер косынки, ибо волосы жутко мешали, и для надёжности и защиты от дождя и ветра нацепила соломенную шляпу. На её внешний вид Тобирама лишь хмыкнул, ну в конце концов её дело, как одеваться, главное, что удобно и отставать не будет.       Стоило им пересечь заснеженную границу и оказаться в бамбуковом лесу, где от снега не осталось и следа, на Сэн навалилось странное чувство.       Раньше она не жила в полной мере — вот какая мысль пронеслась у неё в голове. Лес казался отдельным живым организмом. Бамбуковые побеги вперемешку с обычными деревьями, кажется, дышали и перешептывались. Воздух плотной массой обволакивал каждую частичку и казался видным глазу за счёт солнца, что проникало вглубь леса, тонкими лучами, нежно касаясь лица девушки и её спутника. Мелкие зверьки сновали между стволами, лес жил, духи шептались, провожая пустыми глазницами путников. Неужели он не видит всего этого? Тобирама шёл и смотрел только прямо, окружение у него не вызывало ни малейшего любопытства. Как это возможно? Она испытала такие сильные эмоции, считай, пережила маленькую смерть, а он невозмутимо шагал рядом.       Каждый уголок нового места девушка осматривала с небывалой жадностью и любопытством. Все казалось новым и неизведанным, словно она видела это впервые. Сэн то и дело останавливалась, так что Тобирама был немного раздражен задержкой, но терпеливо молчал и следил, чтобы девчонка не натворила глупостей.       Лес они прошли ближе к вечеру и теперь остановились у огромного дерева, что возвышалось у выхода из рощи.       Первой вызвалась дежурить Сэн, в то время как Сенджу впал в тревожную дрему. На душе, что была спокойна пару часов назад, скопилось противное ощущение. Что-то снова было не так. Раньше она подобного не испытывала, но вблизи явно чувствовалось чужое присутствие. Говорить об этом спутнику или нет? Девушка решила все же подождать. Что её предчувствие против сенсорных способностей альбиноса? Так они просидели до ночи, прежде чем в один рывок Сенджу проснулся.       Сонливость мигом сошла с его лица, и тут же гримаса неприязни исказила бледное лицо. — А он что тут забыл?       Что? Он всё-таки что-то чувствует. Девушка вся подобралась и крепче сжала рукоять тати. Бегом за мужчиной, и вот она уже отчётливо слышит мужские голоса. — О, вы только посмотрите какие люди! — этот тягучий голос Сэн бы узнала где угодно. Тут же показался и его обладатель. В броне, как и Сенджу, только красного цвета, наперевес с катаной, Мадара выглядел ещё более внушительно чем обычно.       С шатенкой Тобирама был ещё терпим и в чем-то даже откровенен, но стоило появиться Учихе, как от него тут же повеяло холодной неприязнью. — Что ты тут забыл? — То же самое что и ты, — брюнет издевательски улыбнулся, — Хаширама включил меня в отряд, с которым ты должен был встретиться. Остальные подтянуться чуть позже. — Мы условились встретиться не тут. — Ну да, просто я заглянул в одну горную деревушку, где совсем недавно были жестоко убиты путники, и примерно в это же время там видели её. — Палец в перчатке ткнул в сторону Сэн. — Признаться честно, я не думал встретить вас тут, вы сделали большой крюк, очевидно, у вас были важные дела.       Колкость Сенджу пропустил мимо ушей, а Сэн лишь растеряно кивнула, здороваясь с бывшим учителем.       Мужчины шли чуть поодаль девушки и тихо переговаривались. Пф, будто она что-то отсюда услышит. Её должны были отвести в деревню, как только они доберутся до нужного места, а сам отряд отправиться на миссию, в которую её не посвящали.       Видимо, судьба распорядилась иначе. Спина альбиноса напряглась, он коротко кивнул Учиха и исчез размытым пятном. Сэн чуть ли не с открытым ртом смотрела на место, где только что стоял Тобирама. Конечно, она слышала, что тот очень быстр, но одно дело слышать, а совсем другое — увидеть собственными глазами. Видимо, этот мир никогда не перестанет её удивлять. И как он вообще терпел её скорость?       Пока девушка хлопала глазами, Мадара стал прямо перед ней. — Цепляйся.       Брюнет указал себе за спину. — Я и сама в силах идти! — её уже порядком начинало бесить, что все вокруг относятся к ней, как к неразумному ребёнку. — Идёшь слишком медленно, а Сенджу почувствовал чужую чакру рядом с нашим отрядом, так что нужно поспешить.       На удивление легко они бежали, ей вновь стало неловко за собственную медлительность.       Острый запах заставил Сэн сморщиться. Что это? Пахнет паленым. Чем ближе они продвигались, тем сильнее усиливался запах.       Девушку практически скинули со спины. Сам Учиха принялся вместе с Сенджу осматривать тела, что были разбросаны по всему полю.       Вот от чего такой запах. Выжженное, чёрное поле и такие же обугленные тела, что источали отвратительный запах. Шатенка с трудом сдержала рвотный позыв и осторожно прошла в сторону мужчин. Обходя ещё горящие участки, девушка стала рядом с альбиносом. — Что мне делать? — Не путаться под ногами, вот что.       Грубо. Но оно и понятно, весь отряд, с которым они должны были встретиться, убит. Голова кружилась, на мертвых Сэн старалась не смотреть, боясь, что её точно вырвет. Кто мог такое сделать? И главное зачем? Бессмысленную жестокость этого мира она так и не понимала. Когда-то давно, пару лет назад, она лила слезы на похоронах собственной бабушки, проклиная бога почем зря, а сейчас её чуть ли не каждый день окружают трупы. Куда более молодые ребята гибли не за что, и самой Сэн нужно было привыкать к этому, пока она не в состоянии этого изменить.       Она отошла подальше и оперлась о единственное целое дерево на поле. Пепел и гарь душили, неожиданно здоровые глаза слезились от дыма, а на душе было безумно паршиво. Мёртвые люди и деревья давили на неё. Ощущение чужой боли чувствовались как свои собственные. От столь сильных эмоций её повело, и Сэн чуть было не завалилась назад. Отступив и присев на корточки, девушка услышала глухой звук.       Кто-то тихо простонал за её спиной. Рывок, и она двинулась в сторону, откуда исходил звук. И вправду она чувствует чужую жизнь, которая вот вот оборвется.       Светлые волосы, правильные черты лица, изуродованная рука. Чёрт! Да это же Иноширо. — Мадара-сан! Тобирама! — она кричит что есть сил и пытается привести в чувства блондина.       Сильные руки оттаскивают её от Яманака, и её место занимает Сенджу, который хоть чуть, но разбирается в медицине. Сэн испуганно наблюдает за светло-зелёным свечением, что испускают руки Тобирама. Сама девушка прямо на обгоревшей земле, руки вымазаны чернотой. Все внимание уделяют выжившему, что наконец пришёл в себя.       Тревога не оставляет её. Это ещё не все, что-то или кто-то все ещё здесь, совсем близко. Отряхнувшись, она прошла вдоль поляны, подальше от мужчин. Огибая разбросанные тела и оружие, шатенка уставилась в темноту леса, что расположился рядом с поляной. Прошло пару минут, прежде чем на неё в ответ уставились два красных блюдца чужих глаз. Страха не было, что удивляло её. Существо смотрело на неё, но не показывалось. Боялось. Это точно не оно убило воинов. Что-то напугало лес и его обитателей, хотя те явно были не из пугливых.       Когтистый палец, покрытый шерстью, поманил Сэн внутрь. Поколебавшись, она все же шагнула вслед неизвестности. Шиноби предупреждать она не стала: те бы явно напугали её проводника своим видом. Существо передвигались на четвереньках, хотя было больше похоже на человека покрытого шерстью с алыми огромными глазами. Бежало оно быстро, и девушка, стараясь не отставать, то и дело получая ветками по лицу и рукам. Лёгкие горели огнём, но они продолжали бежать. Как скоро Сенджу и Учиха заметят, что она пропала? Если уже не заметили. В любом случае, бежать нужно ещё быстрее, пока загадочный лесной гость не скрылся из вида.       Шерстяной «человек» остановился так же резко, как и начал бежать. Теперь он пятился назад. Огромные глаза существа стали еще больше, а короткая шерсть встала дыбом. Постояв ещё с минуту и указав Сэн тупоносой мордой вперед, оно скрылось из вида, оставляя её одну.       Обитателя леса она не винила, видимо, там действительно что-то жуткое, раз он даже не повёл её дальше. Возможно, именно сейчас нужно было позвать своих спутников, но желание быть самостоятельной сыграло с девушкой злую шутку.       Упертый народ эти русские. Вот уж действительно, никакие чужие обычаи и традиции не вымоют этого. Покрепче перехватив рукоять тати, Сэн двинулась вперёд. Идти она старалась тихо, но ветки под ногами, как назло, громко хрустели.       Пока что не было ничего видно, но, пройдя ещё пару метров вглубь, все же стали различимы голоса. Говорили быстро, с сильным акцентом, которого она раньше никогда не слышала. Вкладывая все усилия, чтобы идти как можно тише, девушка все же подобралась поближе и спряталась за толстым стволом дерева.       На небольшом пятачке земли, что находился посреди леса, стояли по меньшей мере человек десять. В глаза больше всего бросилась женщина, нет, даже девушка, что стояла к Сэн ближе всего.       Чёрные волосы с синим отливом доходили незнакомке до самых колен. Тёмные штаны хакама, тёмное кимоно. Высокая и худая, она внушала куда больше трепета, чем все остальные. В руках музыкальный инструмент, напоминающий флейту, но куда длиннее. Будто почувствовав, что за ней наблюдают, длинноволосая развернулась прямиком в сторону Сэн.       Боже, да она выглядит чуть ли не младше самой шатенки. Лицо, красивое и правильное, обрамляют чёрные завитки волосы, тонкие губы растянулись в усмешке, а синие глаза смотрят прямо в душу. — Выходи, котёнок. Не стоит прятаться, выходит у тебя просто отвратительно, — замурлыкала незнакомка. Голос высокий, но приятный, без визгливых нот.       Сердце застучало чаще, ладони вспотели, и Сэн сделала попытку попятиться назад, но не тут-то было. За спиной уже оказался один из спутников той, что звала девушку. — Иди к госпоже Сито.       В спину толкнули, и девушка все же повиновалась. — Вот ты какая!       Говорила Сито чуть ли не с восторгом, на что Сэн покрепче сжала клинок и зло уставилась на говорившую. — Я думала, ты постарше. Так много людей пришлось использовать и убивать, чтобы наконец встретиться с тобой. — В конце своей речи она произнесла настоящее имя Сэн. Зелёные глаза расширились. Никому. Она не говорила ни единой душе в этом мире своё настоящее имя, а эта девушка откуда-то знала его. Кто же она, чёрт её побери?!       Госпожа Сито, тем временем, подошла ближе. Остальные не двигались, а лишь смотрели на, очевидно, «командира».       Тонкие бледные пальцы потянулись к лицу Сэн, и она краем глаза отметила, что на тыльной стороне ладони у Сито расположена татуировка в виде пустого круга. Такие же были и у остальных, чьи руки девушка смогла рассмотреть.       Когтистая рука медленно приближалась. Шатенка уже была готова достать тати из ножен, как перед ней из ниоткуда возникло белое размытое пятно. Раздался скрежет металла.       Катана сошлась с подобием флейты, высекая сноп искр. Тобирама, что оказался прямо напротив Сито, давил на неё, что есть сил. На удивление, девушка держалась под напором мужчины и будто играючи даже улыбнулась ему.       Всегда спокойный и рассудительный Сенджу с виду был спокоен, но по напряженным желвакам было видно, как он взбешён.       Подопечные Сито пару секунд стояли, опешив от столь неожиданного появления, но сейчас многие уже достали клинки или стали в боевые стойки. Сэн на их выпад тоже наконец оголила тати и теперь стояла спина к спине с альбиносом. Ну что же, двое против десятка. Худшего расклада и представить нельзя. Возможно, Сенджу и справиться, но вот девушке живой отсюда не уйти.       Тобирама уже сражался с Сито, когда Сэн наконец скрестила клинок с противником. Руки дрогнули под напором чужой силы, но девушка все же справилась с тяжестью удара и, освобождая своё лезвие от чужого клинка, что есть сил ударила в солнечное сплетение врага. Тот замешкался лишь на пару секунд и тут же замахнулся для нового удара. Техник ниндзя-враг не использовал, лишь кендзюцу, так что надежда на победу у неё имелась.       Продолжая наносить и отбивать удары, шатенка на секунду обернулась. Почему же остальные не нападают на неё?       Ответом оказался Мадара, что голыми руками раскидывал врагов, как котят. Глаза его светились красным, и, пытаясь рассмотреть, что с ними, она пропустила удар, что отправил её целовать землю. Шляпу рассекли пополам, клок волос упал рядом с девушкой, а разрезанная скула вспыхнула болью. Враг ударил снова, на этот раз кулаком. Руки Сэн грубо зажали подошвой сандалий, а удары продолжали сыпаться на многострадальное лицо. — Не убей её! — голос Сито она смогла различить даже в полуобморочном состоянии.       Противник замешкался. Вот он, шанс. Высвобождая руку из плена, Сэн протянулась в сторону танто, что болтался у мужчины на поясе. Тот сообразил слишком поздно. Собственный клинок уже покоился по самую рукоять чуть ниже бедра.       От боли он взвыл, и девушка, сплюнув кровь, оттолкнула его и сама взобралась сверху обидчика. Кожа на костяшках лопнула под градом ударов, что наносила шатенка. Лицо противника стало тёмно-бордовым от запекшейся крови, а левый глаз заплыл. Удар. Ещё один. Пот градом стекал по искалеченному лицу девушки, а спина нещадно ломила. Вскочив с еле живого мужчины, она нанесла последний удар ногой.       Раздался треск, и нога утонула в том, что находилось в голове врага, которая лопнула от сильного напора. Сапог утопал в месиве из крови и мозга, когда Сэн наконец перестала топтать уже давно мертвого противника.       В крови бурлил адреналин, кажется, её обуяла эйфория от собственного всесилия, которая прошла так же быстро, как и пришла.       Она попятилась от трупа в сторону. Боже, что же она наделала? Бегом, обратно на поле боя, к Тобираме и Мадаре. Мужчины поменялись местами, когда Сэн вновь их увидела. Теперь Сенджу на молниеносной скорости добивался остатки врагов, а Учиха сражался с Сито.       Руки в перчатках сложили печать, и изо рта брюнета вырвался поток огня. Госпожа Сито, кажется, даже не испугалась, в отличии от Сэн, а лишь приложила «флейту» ко рту. Раздались первые звуки. Огонь, что почти достиг цели, вдруг начал угасать. Шатенку повело, музыка, что играла, действовала на неё странно. Голова стала безумно лёгкой, а сознание помутилось. Без сил она упала на землю.       Голоса. Первое, что она услышала, постепенно приходя в себя. Говорил Мадара, вот только подобную интонацию у него она слышала впервые. — Нравится? Мне вот нравится. На что ты вообще рассчитывала, когда связалась со мной? Я тебя спрашиваю! — раздался глухой удар, а затем тихий всхлип.       Сэн приняла вертикальное положение и теперь видела происходящее.       Сито была прижата к стволу дерева. Мадара держал её крепко за шею, но не душил, а лишь испытывающие смотрел на неё и проигрывал другой рукой с флейтой, что, очевидно, забрал у противницы.       Девушка коснулась уха, и пальцы утонули в чем-то липком и горячем. Кровь. У неё из ушей текла кровь. Наверное, это из-за техники Сито. Сейчас все кончено. Тобирама связал двоих для допроса и стоял рядом с ними, следя за Учихой. Трупы кто-то собрал в одну гору, так что мужчину, которого она сама убила, Сэн не видела.       Облегчение и чувство вины перемешались внутри нее. По крайней мере они живы и теперь смогут вернуться обратно в деревню. Она бездумно сжала крест. Окружающий их лес злился, это девушка ощущала отлично. Он, подобно жестокому божеству, требовал расплаты над всеми за погибший кусок, опаленный огнём.       Сэн топила в себе злую ярость, что разжигал лес. Сенджу, судя по виду, занимался тем же. А вот Учиха явно не собирался бороться с этим чувством. Его давила обида и злость за потерю отряда, в котором в том числе был и его соклановец. Эту злость он направил прямиком на Сито, которая с ужасом смотрела на мужчину. От былой воительницы не осталось и следа, лишь сопливая девчонка, которая испуганно плакала в руках настоящего монстра. — Нравились? Я спрашиваю, тебе нравилось убивать моих подчинённых? Как думаешь, твоя ничтожная жизнь сможет хоть чуть успокоить меня?       Девушка что-то всхлипнула и запела. Очевидно, она понимала, что конец её близок.       Голос, чистый и светлый, словно голос ангела, разнесся по всему полю. Красивая внешность и прекрасный голос. Она могла быть кем угодно, но выбрала путь воина, а теперь платила за унесённые жизни других людей.       Пела она о доме, далёком крае, где люди живут в радости и любви. Пела о матери и отце, что ждут её там. В лучшем мире.       На глаза Сэн навернулись слёзы от пения сладкоголосого ангела, что трепетал в руках Учихи.       Собственная флейта уперлась в грудь Сито. Учиха давил тупым концом со всей силы. Голос дрогнул, но песня не прекратилась. Кровь хлынула из рта девушки, но она все продолжала свою погребальную песню. Музыкальный инструмент вошёл в худую грудь целиком.       Черно-красной рекой кровь закапала на землю, пачкая перчатки брюнета. Последние слова сорвались с тонких губ девушки, и Учиха рывком достал флейту из тела, открывая нескончаемый кровавый фонтан. Рука в перчатке протянулась к зияющей дыре в груди мертвого врага с намерением вырвать сердце.       Сэн смотрела на ужасную картину, что разворачивается на её глазах. Нет. Так не должно быть.       Она рванула к брюнету. — Остановись! Ты же не монстр, она уже мертва, ни к чему такая жестокость!       От него пахнет смертью. Кровь, пот и гарь смешались воедино. Крепко. Она держит его в объятиях крепко. Широкая спина тяжело вздымается, но руки все же опускаются, давая мёртвой девушке упасть на землю. Сэн продолжает обнимать его, как бы говоря, что он не один.       Сенджу оказывается рядом с ними и тихо хмыкает. Девчонка явно слишком чувствительная и любит давать надежду давно искалеченным душам, как его собственная. Сначала он тогда в хижине, теперь Учиха. Когда-нибудь её доброта сыграет с ней злую шутку.       Мадара отстраняется, стоит только Тобираме оказаться рядом.       Сэн заглядывает в его глаза. Красные с диковинным рисунком. Вот он, шаринган, о котором так много говорят. Ей не нравится. Привычные чёрные глаза кажутся куда более знакомыми, а эти глаза словно чужие. Как будто два разных человека.       Её мелко трясет, когда тело Сито кладут поверх остальных, и Мадара техникой заставляет их загореться. Вонь стоит невыносимая, но Сэн вместе со спутниками ждёт, пока огонь прогорит, оставив лишь пепел.       По пути назад они забирают раненого Иноширо, которого под руки потащил Тобирама. На Мадару же возложили ответственность за пленников.       Честно, Сэн тоже пыталась следить за ними, но, очевидно, она ещё не совсем отошла от звуковой атаки Сито. Нервы сдавали, лицо болело, а в голове была полная каша из вопросов и отчаяния. Не так она представляла свое путешествие. Сначала боги, затем люди. И те, и те знают ее, но откуда?       Чужая кровь на сапогах заставляла подкатывать ком к горлу. В воспоминаниях всплывала разбитая голова. Сэн утешала себя как могла. Если бы не она, то убили бы её. Но к чему такая жестокость. Собственная ярость зеркально отразилась на Мадаре. Тот воин привык к подобному, а она только-только начала видеть кровь и смерть вокруг себя. Все шли молча. Даже пленные обречено волочились следом.       Путь был долгим. Лишь на третий день начались короткие переговоры и расспросы. Иноширо наконец смог идти сам, и теперь передвижение пошло побыстрее. Когда до деревни оставалось пару часов, Тобирама все же не выдержал и с пленными, с помощью своей техники, отправился домой куда быстрее остальных.       Втроём они прибыли в деревню ближе к утру.       Иноширо тут же отправили в госпиталь, а Сэн и Мадара поспешили домой к Хашираме.       По-хорошему, девушке тоже было бы неплохо сходить к врачу, но хмурый взгляд Учихи и собственное любопытство заставляли шагать к Сенджу, стараясь не пугать народ опухщим лицом. — Мадара! — Сенджу-старший сгреб брюнета в объятьях. Учиха что есть сил пытался выбраться, на что Тобирама, что тоже был в комнате, лишь ехидно заметил: — Слишком много объятий за последние пару дней, а, Учиха?       Они наконец расселись кто куда. Хаширама за стол, его младший брат на стол, а Мадара так и остался стоять, скрестив руки на груди.       Только сейчас Сэн заметила глубокую рану на плече сквозь рваную водолазку. И как он терпит? — Тобирама рассказал мне все.       Голос у вечно веселого Хаширамы был подавлен. — Они вновь убили наших людей. Мне жаль, там ведь был и твой соклановец…       Мадара резко кивнул и тут же перехватил слово: — Что с пленными? — Мертвы, — на этот раз заговорил Тобирама. — Как мертвы? — слова сорвались сами собой. — Как только люди из клана Яманака попытались проникнуть к ним в голову, те задергались в припадке и умерли. — Защита? — Возможно, но следов каких-либо печатей не нашли, кажется…       Речь была прервана распахнувшейся дверью. — К вам посыльный, господа!       Звонкий, весёлый голос разнесся по комнате. Мальчишка лет пятнадцати появился в комнате из ниоткуда. Красивый, хрупкий, в цветастом кимоно и, что удивительно, накрашенный. Он кокетливо подмигнул Сэн и перевернул мешок, что держал в руках.       Круглый предмет рухнул на пол и покатился вперёд, оставляя за собой красный след.       Голова. Это чья-то отрезанная голова. Девушка прижала руки ко рту, чтобы не вскрикнуть. — Вот посыльный, — тонкая рука мальчика ткнула в голову на полу, — вот письмо.       Он протянул Хашираме бумагу. Парнишку тут же попытался скрутить Учиха, но тот молниеносно оказался в другом конце комнаты. — А, а, а, — накрашенный возмутитель спокойствия помахал пальцем. — Без рук.       Все ошарашенно смотрели на него, в то время как он сложил печать, и все вокруг погрузилось во тьму.       Раздался голос. — Приветствую всех вас! Жаль, что мы не сможем встретиться лично, я бы очень хотел посмотреть на ваши прекрасные лица. Отдельный поклон прекрасной даме, отлично справились с одним из моих подчиненных, моё уважение. Сейчас я лишь голос, но вскоре мы встретимся лицом к лицу. Я давно мечтаю лично увидеть вашу хваленую силу, надеюсь, это вскоре произойдёт, мои дорогие враги. Сейчас я не могу болтать с вами долго, но будьте уверены, мысленно я всегда с вами.       Темнота исчезла, голос стих. — Кто это был! Отвечай!       Кажется, Мадара был на взводе. — Мой господин хотел лично поздороваться, поэтому я здесь. Письмо было лишь предлогом. Так сказать, показателем того, что мы можем. Перехватить письмо от даймё? Легко! Проникнуть в защищённую деревню? Легко! Мы лишь хотим показать, как много мы можем, для нас нет тайн, мы везде, и ваши люди продолжат гибнуть как мухи. Видимо, вашему миру скоро наступит ко…       Кунай прошёл голову парня насквозь. И он с ехидной ухмылкой рухнул на землю. Сэн обернулась, пытаясь понять, кто это сделал.       Хаширама. Тот сидел с таким выражением лица, которого она ещё никогда не видела. На вечно весёлом лице отразилась ярость. Его Ки тяжёлым грузом придавило девушку к потолку. Стало жутко страшно. — Брат, нам нужно поговорить.       Тобирама, проявив смелость, взял брата за локоть и увел из помещения, прихватив с собой письмо.       Сэн подавлено сидела на полу. Голова валялась рядом со столом, а тело убитого врага было совсем близко от девушки. Короткий взгляд на руки убитого. Точно такой же знак, как и у Сито. Пустой круг красовался на узкой ладони. — Они совсем не бояться смерти, все, кроме той девочки, знали, на что шли.       Голос брюнета заставил её вздрогнуть. — Что должно быть у человека в голове, чтобы сознательно идти на смерть. — У всех свои причины. Лучше скажи мне, зачем?       Про что он её спрашивал, и так было понятно. Говорит он о её порыве в лесу. Зачем она его остановила. — Каждому человеку нужна помощь в определённые моменты… — Ты думаешь, что тогда мне нужна была помощь?       Он растянул сухие губы в ухмылке и продемонстрировал чёрные перчатки, заляпанные кровью.       Девушка поднялась на ноги и перехватила его руки в свои. — Я говорю не о той помощи.       Собственные руки ложатся на плечи мужчины. Тот смотрит недоверчиво и, кажется, немного удивленно. Сэн только хочет открыть рот, как дверь открывается во второй раз. — На нас напали!