Смертельная игра

Нет ничего скучнее дворцовой жизни. Ни-че-го. Особенно, когда эта самая дворцовая жизнь течет слишком медленно и до безобразия лениво перешагивает черту в два с лишним месяца. Да, в обители Одина прошло два месяца с моего появления. Признаться, это не было слишком невыносимо – пресловутая золотая клетка никак мне не мешала, не давила, не сжимала. Никто не лез с нравоучениями, никто не причитал вокруг, никто… Никто ничего не делал, и, если честно, из-за этого по сестре скучаю я еще сильнее. Как она там? Не знаю – я не видела ее два долгих месяца. Ни Цыси, ни Дора – они никак не хотели сообщать о себе хоть что-то, хотя бы одну жалкую строчку с банальным приветствием. Обо мне словно все забыли. Да и вспоминать, собственно, уже не хотели. За эти два месяца я самым наглым и беспринципным образом навязалась в компанию к Тору – он особо-то и не возражал, даже напротив – довольно радостно встретил меня, промерзшую до самых костей, с луком в руках и стрелами за спиной, на своем тренировочном поле, что располагалось прямо под моими окнами. Во всяком случае, это было гораздо интереснее изредка приносимых Рагнаром книг, кои имели довольно надоедливую тенденцию повторяться, скучных посиделок с Ингой и Фригг за вышивкой, к которой, ну, никакого у меня таланта не было, или же одиноких вечерних гуляний по запутанным коридорам Дворца (что, кстати, приносило неплохие плоды – через две недели я почти самостоятельно могла добираться до своих комнат). Тренировки были частыми – даже несмотря на холодные ветры и плохую погоду с ужаснейшим обзором Тор со всем своим божественным энтузиазмом несся на поле, с чуть ли не материнской нежностью удерживая в руках свой ненаглядный Мьельнир. Почти каждый вечер, пока еще не совсем стемнело и можно было различить хотя бы свои руки, отважный громовержец смахивал с себя плащ и начинал оттачивать навыки боя на Огуне, Вольштагге или же Фандрале. Сиф он благоразумно обходил – по всему Дворцу еще ходили слухи о том, как дева-воительница одним ударом смогла уложить эту гору мышц на лопатки. Самой «горой» такие слухи опровергались слишком резко и жестоко, обрубал их Тор на корню одним только недовольным взглядом в сторону падающего со смеху Вольштагга, тихо хохочущего Огуна и хитро ухмыляющегося золотоволосого. Сиф же лишь фыркала, закатывала глаза и вновь грозилась повалить Одинсона на спину, на что тот улыбался, отмахиваясь от ее предложений и сразу же ставя к ней в пару меня. Сиф была сильной. Даже очень, отчего после очередного такого вечера я мысленно благодарила Тора за то, что он все-таки не позволил мне сражаться с ним – громовержец хоть и проиграл деве, но все равно бы меня раздавил сразу же, не успев и глазом моргнуть. Ставили меня, однако, только с Сиф и ни с кем больше. Что тоже было хорошо – после того бала спокойно смотреть на Фандрала я не могла. Нет, это не из-за девичьей застенчивости или же правил этикета с долбанным приличием – черт с ними. Мне… а мне все равно сказать стыдно, что все еще чувствую его ладони на своей талии - такие теплые, широкие, шершавые. Что его улыбка все еще перед глазами, да и взгляд прищуренный, янтарный, задорный, никак не хочет сходить со спины. Совсем не как ётун – тот холодный, тронешь и сразу ж сам превратишься в ледышку, мертвую и ужасно бледную. Но я упорно отрицаю мысли о влюбленности. Ее не бывает, а по сему я никак не могу быть ей заражена. Это так неправильно – быть влюбленной. Так сумасшедше. Так чертовски отвратительно. Так невозможно, что от таких мыслей невольно вздрагиваешь – зачем же об этом думать, раз эта вещь находится далеко за пределами реальности? На этот вопрос предпочту умолчать, смущенно опуская голову вниз. Даже себе ничего не скажу. Ничего и никогда. С асами не было скучно, и это перекрывало все остальные недостатки – хоть одно развлечение, пришедшееся мне по вкусу. Однако этого совсем не одобряла Фригг, которая один раз случайно заметила нас в саду в самый разгар шуточного сражения, когда я вновь сражалась с Сиф, параллельно успевая отбивать нападения Огуна. Царица, разгневанная на Тора за то, что такие жестокие вещи занимают большую часть времени принцессы, запретила мне подходить к этому «безобразию», как она назвала драгоценное поле громовержца, и две недели я маялась от безделья. Удовольствие сомнительное, да и Царица сама порядком устала от моего нытья, так что она все же склонилась под моим натиском, уступая непомерному желанию побежать на поле к Тору, схватить меч и вновь начать сражаться с Сиф, что, кстати, я сразу же и сделала. Два месяца прошли, а вшивый так и не объявлялся. Царицу это настораживало – Фригг была взволнованная, казалось, все время и стоило ей только увидеть Тора, как она сразу же вскакивала со своего излюбленного места, где предпочитала вышивать вместе с Ингой по вечерам, развлекая скучающую меня беседами, и мчалась к нему так быстро, что я невольно вздрагивала, и засыпала бедного громовержца вопросами относительно его непутевого сводного братца с ног до головы. Не получив ничего более вразумительного, чем нескладное мычание в ответ, Царица вновь мрачнела, возвращаясь в кресло и продолжая вышивать, а Тор, растерянно глядя на меня, лишь пожимал плечами и мотал головой – Локи опять заперся в комнате. Иной раз, после вот таких вот посиделок, когда Фригг вновь не получала от Тора ничего, кроме такого же непонятного мычания, а разговоры Инги мне порядком надоедали, мне так и хотелось найти этого трикстера. Заперся в своих покоях, как капризная девчонка, и никого к себе не подпускает. Ясное дело – опять пытается колдовать над очередным зельем, что должно было, по его нескромным подсчетам, вернуть этому всемогущему магию, да вот только магии все нет, а ётун, если, конечно, все-таки решается в кои-то веке выбраться из своей берлоги, с каждым разом становился все мрачнее и мрачнее, почти что туча. Бледнее, чем обычно, глаза его зеленые, яркие, теперь тусклые, за темными кругами и не видно вовсе, ко всему вышеперечисленному еще и раздражительнее стал, колючий, как ёжик. Если-то и раньше ему нельзя было даже слова поперек сказать, то сейчас кроткий взгляд карается слишком жестоко – ётун не побрезгует перевести свои лживые глаза на того несчастного. Однако мое желание вышло бы мне только боком, так что отгонялось оно далеко в глубины моего сознания. Но и от этого, конечно, в душе у меня было темное удовольствие – не одна я должна страдать, так ведь? А вид Локи в последние дни так и вовсе заставлял меня парить где-то под потолком. Выходил из своей комнаты самый последний, недовольно плелся в столовую, выдавливал на лице кислую улыбку и с безразличным видом закидывал в рот завтрак – и весь спектакль проходил исключительно под обеспокоенным взглядом Фригг. Трикстер, казалось, не обращал на бедную Царицу своего драгоценного внимания и продолжал пережевывать еду, изредка перекидываясь с Тором хмурыми ухмылками и взглядами. Со мной он даже не разговаривал, что было только к лучшему – у меня особого желания тоже не возникало, так что меня все более-менее устраивало. Во всяком случае, все было не так ужасно, как предполагалось ранее. Что тоже не могло не радовать. Но так проходил каждый божий день, и это нагнетало все больше и больше… Это утро – самое обычное: проснулась, умылась, оделась. Даже за окно смотреть не хочется – опять солнце, опять сад, еще лысый и пустой, с кое-где выглядывающими холмиками зеленой травы, но все равно красиво. Опять и опять. Рагнар веселый, встречает меня в кабинете и улыбается во все тридцать два зуба, с небывалым озорством рассказывая о наших планах на сегодня. Как всегда. Инга уже вовсю суетится и, встретив меня в коридоре, поспешно кланяется, успевая бросить лишь то, что все уже завтракают. Неудивительно. Мы проходим коридоры, пустые, тихие, я их уже запомнила – в одном стоит каменная статуя с пустыми глазницами, в другом – фрески на весь потолок, красивые, роскошные, в третьем – ничего, а это значит, что мы уж близко. По пути – также никого. Изредка мелькали служанки, быстро пробежала Эйр – искала Эйлин. Рагнар что-то рассказывал, энергично жестикулируя и пару раз задевая вазы с розами – его неуклюжесть заставляла меня улыбаться краешком губ, на что он краснел и застенчиво ухмылялся, позволяя милым ямочкам появиться на щеках. Мы дошли быстро, раскланялись с присутствующими, как этого требовал чертов этикет, после чего Фригг тепло улыбнулась, обнимая меня, а Тор размашисто поцеловал в щеку, щекоча чувствительную кожу совей щетиной. Морщусь недовольно, а он лишь фыркает, любезно помогая мне уместиться рядом с ним. Завтрак проходит в полной тишине. Рагнар увеялся куда-то почти сразу же, за ним же поспешила Инга, сетуя на его рассеянность. Все, абсолютно все, как всегда. Тор, тоже как всегда, пытается шутить, Фригг лишь улыбается на это, опять в задумчивости кусая губы и сверля пронзительным взглядом стоящую перед собой тарелку, а я только вопросительно посматриваю на громовержца, который точно также, обреченно и растерянно, пожимает плечами, а потом наигранно-весело улыбается, помогая мне встать со стула, и вот уже во всю обсуждает новый план ежедневных тренировок, абсолютно игнорируя мои протесты или же просьбы. Мы выходим из залы, предварительно получив молчаливый кивок Фригг, и движемся в сторону поля. Вернее, Тор идет, а я недовольно плетусь за ним, предпринимая, откровенно, слабые и вялые попытки хоть как-то изменить его планы. Ничего не получается, так что громовержец упрямо всучивает мне в руки меч и мягким несильным ударом в спину подталкивает к противоположному концу поля. На ногах стою я не очень, так что даже такой слабый удар, почти что поглаживание по спине преспокойно лишает меня равновесия. Тор фыркает, вымученно закатывает глаза и, ухмыляясь, помогает мне встать нормально. Я же недовольно бубню себе под нос благодарности и также недовольно, еле-еле переставляя ноги, плетусь в указанном им направлении. Сиф замечена мною не была. Я нахмурилась – что задумал мой обожаемый дядюшка? Разворачиваюсь и вопросительно смотрю на улыбающегося и донельзя довольного Тора, разминающего свои руки, довольно грозные и сильные не только на вид. - Ну и где?! – кричать через все поле – идея не лучшая, но другого выхода у меня нет, а фантазия подводит. Тор лишь загадочно сверкает глазами и улыбается шире, полностью поддерживая мою идею кричать как можно громче: - Со мной, Лива! На этот раз со мной! Он смеется, видя, как я, не веря, смотрю на него, а потом широко улыбаюсь, откидывая с плеч волосы. Ну наконец-то. Это «наконец-то» я ждала долго: всю зиму мучилась на холоде, отмораживала себе все, что только можно, пока старательно сражалась с Сиф, иной раз отбиваясь от неожиданных нападок Огуна, Вольштагга или же Фандрала – и вот, спустя два чертовых месяца, Их Несравненное Высочество соблаговолило снизойти до меня. Ну, лучше бы и не сходил… Тор, который, как кажется на первый взгляд, обожает меня всей своей душой и никак не может хоть как-то навредить, не щадил меня вообще – через пол часа пот градом лился по лицу, отчего глаза щипало немилосердно, а руки были полностью покрыты мелкими царапинами. Верните мне деревянный меч… Ему было, мягко говоря, все равно на это – чертов клинок в его руках не переставал с ужасающей скоростью наносить удары по моему, что сопровождалось весьма противным скрежетом железа. Однако я, благодаря исключительно свою глупость, не сдавалась и уже через короткий промежуток времени была похожа на лохматое-прелохматое безобразие, на которое смотреть, в принципе, запрещалось, конечно же, если не пугает перспектива умереть на месте от разрыва сердца. Тора, опять же, это нисколечко не смущало, и долгожданный перерыв, который я встретила с радостным полу-умирающим стоном, наступил только часа через два-три. Ну, хорошо уже то, что он вообще наступил – громовержец был настроен решительно, так что перспектива остаться без него была огромной. Мысленно благодаря всех Богов Асгарда, плюхаюсь на стоящую рядом скамью, неряшливо расправляясь с запутанными волосами – не помогают даже косы, и ветер преспокойно путает длинные до безобразия патлы в еще большие колтуны. Обреченно выдыхаю, прекращая всякие провальные попытки сделать что-либо с ними, и расслабленно прикрываю глаза, подставляя лицо свежим порывам довольно теплого для конца зимы ветра. Улыбаюсь против воли – ветер мягкий, нежный, щекочет приятно щеки, отчего, и без того красные, они краснеют еще сильнее. Солнца с каждым днем становится все больше и больше, а это значит, что скоро появятся на лице и веснушки. Поскорее бы. От этого улыбаюсь шире, скамья скрипит, и Тор, все-таки тоже запыхавшийся, садится рядом, перекидывая одну ногу через лавку. - Ну и вымотала ты меня, - он хрипло смеется, смахивая со лба капельки пота, - Да, хорошо тебя Сиф погоняла. - Так сам же и отдал, - я пожимаю плечами и лениво раскрываю один глаз, продолжая щуриться. Громовержец фыркает: - И, как видишь, это приносит свои плоды. Еще немного, и сможешь сражаться с Фандралом, - он заговорщически подмигивает мне, отчего я, стараясь не раскраснеться еще сильнее, вопросительно изгибаю брови, открывая глаза окончательно. - Ты о чем? - Ой, - он снова весело фыркает, - только не прикидывайся. Это видно и невооруженным глазом… - он расслабленно закидывает голову назад, точно также, как и я, подставляя лицо солнцу. - Что тебе там видно, так еще и невооруженным глазом? – я недовольно хмурюсь, со всей своей грацией стараясь уместиться прямо напротив его лица. - Все, что надо, мне видно, - отвечает уклончиво. - И что же тебе надо? – скептически рассматриваю хитро ухмыляющегося громовержца, обещая ему всем своим почти что грозным видом выбить всю правду. - Ну, Лива, никто тебя в неверности Локи не упрекнет – он еще тот подарок, но, дорогая моя, тебе только шестнадцать, будь аккуратнее, хорошо? Мои глаза округляются мгновенно, и я демонстративно фыркаю: - Что я слышу, Тор? Ты переживаешь за меня? - Ты моя племянница, еще ребенок, так что я обязан следить за тобой, - терпеливо поясняет, отмахиваясь широкой ладонью от моего издевательского смешка. - Эй, кто тут ребенок? Ты мне не нянька, мне почти семнадцать! – я упрямо восклицаю, от переизбытка эмоций ударяю рукой по лавке, отчего Тор смеется, качая головой, а я болезненно морщусь, проклиная в душе все, что только можно. - Однако меня обязали следить за тобой, - он медленно встает, распрямляясь во весь свой огромный рост, - Так что, дорогая моя, большая, почти что семнадцатилетняя племянница, смирись с этим, - он пожимает плечами и предусмотрительно протягивает широкую ладонь, на которую я тут же опираюсь, тихо кряхтя и издавая непонятные звуки похлеще старинной бабки. - Видел бы отец, какой послушной нянькой за мной бегает его брат, - тихо подмечаю я и смеюсь, уклоняясь от взметнувшейся довольно угрожающе вверх руки громовержца, - Эй, ты чего? Он старается сдержать улыбку, поглядывая на меня, как казалось ему, грозно, и я только смеюсь громче, стараясь не упасть на землю вовсе. До вечера мы были на поле, и с уверенностью утверждать, что я все еще жива, - было выше моих сил. Тор же будто бы и не бегал вприпрыжку по этому злосчастному полю чертовы десять часов – абсолютно спокойно выждал меня, пока я, кое-как переставляя ноги, чуть ли не плача и уже практически воя, пыталась сунуть меч в ножны, и точно также спокойно иногда поддерживал меня, когда я в очередной раз не вписывалась в поворот. Такими медленными темпами мы добрались до сада. Фригг в неизменной компании Инги сидела в беседке, попивая чай, периодически зябко ведя плечами и от этого кутаясь в свой плащ еще сильнее. Рядом крутились служанки, о чем-то тихо перешептываясь между собой, и, когда они заприметили громилу-Тора на горизонте, сразу же подорвались с места, на перебой подскакивая к нам. Отдав все оружие, что по решению громовержца лежало только на моих отнюдь не сильных плечах, я, уставшая и ненавидящая, пожалуй, весь этот мир, поплелась к Фригг. Она же лишь тепло улыбнулась на мою недовольную физиономию, усаживая рядом с собой и крепко обнимая за плечи. Тор нашел свое пристанище рядом с едой – иной раз он мог переплюнуть и Вольштагга с его огромным желудком, в особенности после вот таких вот тренировок. Великие Боги, так дворцовых поваров мне жаль еще не было – ты только попробуй что-нибудь приготовить на такой «шкаф», да еще если этот «шкаф» - наследник асгардского трона, и он должен быть обязательно сыт. По-моему, легче войну выиграть, чем совершить сей подвиг. Но его все устраивало – с огромным удовольствием и энтузиазмом уминает за обе щеки уже черт знает какой кусок баранины. Ну, я рада за него. Еще около часа мы просидели с Фригг. Ну, опять же, кто как – я уже практически спала, без разрешения уложив свою головушку на плечо Тора, который лишь обреченно вздохнул и аккуратно переложил ее к себе на колени. Удовлетворенная таким исходом событий, я только улыбнулась, иногда встревая в разговор Царицы и громовержца. Все проходило очень даже хорошо и, я бы даже сказала, что прекрасно, но нет – разговор плавно перетекал в сторону ётуна, из-за чего я страдальчески закатила глаза, на что Тор только усмехнулся, шутливо пожурив меня, такую всю непутевую. - Я правда переживаю за него, милый, - Царица, отложив в сторону уже не очень-то интересное ей шитье, развернулась лицом к громовержцу, - Он постоянно запирается в своей комнате, сидит там, может днями не выходить… - ее голос дрогнул. Она встрепенулась, вздернула подбородок и расправила плечи, - Конечно, я знаю, что он пытается сделать, - легкий взмах руки, и Инга с остальными ее подопечными, учтиво поклонившись, покинули нас, - но это невозможно – магия забрана у него навсегда. А он… - она обреченно выдохнула, - Он не понимает этого. Еще такой глупый. Я тихо ухмыльнулась – глупый ётун никак не хотел представляться у меня в голове. Как бы он мне не нравился, но перед его умом я учтиво кланяюсь. Без мозгов нельзя спланировать нападение на какой-то там мидгардский город, что находился под защитой каких-то там воинов, включая Тора, пусть Локи и проиграл, но он напал, он почти что захватил его, а это значит уже многое. Тор понимающе кивает на каждое слово Фригг, что-то добавляет от себя и опять согласно кивает. - Да, до него еще ничего так и не дошло. Я заходил к нему недавно… - он замолчал, задумчиво почесывая подбородок и уловив мой заинтересованный взгляд, что я, все еще продолжая лежать у него на коленях, в упор направила на него, подмигнул мне, вызывая на лице невольную улыбку. - И что же? – Царица окинула меня беглым взглядом и вновь с интересом уставилась на Тора. - Да ничего, - он усмехнулся, зарываясь рукой в свои волосы, - Ты его прекрасно знаешь. «Ты мне не брат! Убирайся!», - ну и все в таком духе… Локи в представлении Тора получился довольно забавным, в особенности, когда громовержец начинал коверкать свой голос, так что я тихо прыснула, пряча лицо в ладони. Он лишь усмехнулся, посматривая на то, как я пытаюсь с большим трудом сдержать смех. - Да, другого ожидать было бесполезно, - Фригг закусила губу, заламывая пальцы, - Знаешь, я тоже недавно к нему заходила. Бледный весь, зашуганный… - она брезгливо поморщилась, - Поверь, гораздо лучше, когда он проворачивает все эти свои фокусы, чем вот так вот часами сидеть в заточении, - она вздохнула, - И что нам теперь делать, я понятия не имею, - Царица грустно усмехнулась, снова беря в руки нитку с иголкой. - Ну, на свадьбу-то он точно выйдет, - хмуро заметил Тор, - Пусть только попробует не выйти. Фригг тихо рассмеялась, а я опять закатила глаза, страдальчески постанывая. - Вот до свадьбы пусть и не выходит, - уже встряла в разговор я, поудобнее устраиваясь на коленях громовержца, - Желания его видеть у меня нет ни-ка-ко-го, - отворачиваюсь к Тору, знаменуя тем самым окончание нашего разговора. Громовержец, кажется, уже сам возвел глаза к небу, что-то бурча себе под нос - явно проклятия в мой адрес - а Фригг недовольно цокнула языком и покачала головой: - Лива, Лива… - Ну что?! - я вскакиваю слишком резко, отчего Тору приходится уклоняться - руки мои летят во все стороны, совсем неосторожно сбивая вокруг себя все. Фригг только тихо вздыхает и улыбается, покачивая головой, а Тор недовольно фыркает, ударяя меня по руке. Уловив его намек, собираю руки и опять укладываю свою голову ему на колени. Тот ухмыляется, но и скидывать меня с себя не спешит. Даже наоборот - укрывает заботливо плащом и зарывается руками в волосы, кое-как, но все же распутывая эти ненавистные узлы. - И все же, - Тор упорно продолжает сражаться с моими лохмами, - Его можно будет взять с нами на охоту, да? - он смотрит на Царицу; она улыбается шире и согласно кивает головой, а я опять выпрямляюсь, непонимающе уставившись на громовержца. Ушки мои достались мне от оборотня, острый слух - спасибо маме - так что уловить заветные слова для меня несложно. И от этого улыбаюсь, широко так, смахивая чем-то даже на идиота. Вот и Тор улыбается точно так же, рассматривая мое лицо, которое вот-вот мрачнеет, сливаясь скудным цветом с грязным снегом на земле. Ётун, черт бы его побрал, вшивый. - Мы едем на охоту? - нахожу в себе силы абсолютно бесстрастно посмотреть в лицо моего дядюшки, кое-как сдерживаясь, чтобы не начать кричать на все подряд. Во всяком случае, возможно, что ётун и не поедет. - Да, - Тор загадочно улыбается, - Завтра, и я кое-что интересное на эту охоту приготовил, - он гордо выпрямляется, явно ожидая похвалу в свой адрес, а вот мне хотелось вмазать ему хорошенько за такое решение. Охота, значит, да? С ётуном? Просто прекрасно. Ни. За. Что!!! Я молча киваю, усаживаясь поудобнее на скамейке и пытаясь в голове привести мысли хоть во что-то наподобие порядка, а с лица громовержца сходит широкая улыбка, уступая место вымученному оскалу. - Ну и что ты насупилась? - он фыркает, легонько толкая меня в плечо, - Любишь же охоту. - Люблю, - я согласно киваю головой, - Но люблю охоту без ётунов, - выделяю последнее слово, краем глаза замечая, как Фригг вздрогнула, недовольно косясь на меня, а Тор тяжело вздохнул, закатывая глаза в точности, как и я несколько минут назад, - Ты знаешь это. - То есть, ты не поедешь? - он скептически изгибает брови и тихо фыркает, когда я оскорбленно вскидываю подбородок, складывая руки на груди. - Вот еще. Конечно, еду. Даже если я и должна разрываться между любимой мною до чертиков охотой и точно таким же нелюбимым до тех же самых чертиков вшивым, я все равно выберу охоту. Решение, мягко говоря, тяжелое - рожу ётуна лицезреть-то все равно не хочу, у горла его глаза у меня уже стоят, а от улыбки передергивает только так - сильно, ужасно больно, да и холодно - ётун ведь. Даже слышать голос его не хочу - хриплый, тихий - все равно не хочу. А раз не хочу, то и не буду. Этот гад уж точно не сможет испоганить мне завтрашний день. Иначе не ручаюсь я за себя.

***

На следующий день, рано утром Рагнар разбудил меня, злую и недовольную. С горем пополам расправились мы с волосами, которые перед моими глазами битый час провисели абсолютно бесполезными шторами. По-другому, как чудо, назвать это невозможно. С одеждой было легче - Эйр и Эйлин приготовили все с вечера, словом, маялась я только с корсетом. Рагнарек церемониться со мной тоже особо не стал и неблагодарно вытолкнул за дверь, предварительно всунув в руки лук. Мол, рассиживаться нечего - ну-ну, я-то запомнила. В саду уже стояли Тор и Сиф. Громовержец что-то оживленно рассказывал асинье, которая периодически кивала головой, удерживая за поводья вороного коня. Она улыбнулась, увидев нас, и почтительно кивнула, останавливая Тора. - Ваше Высочество, - она поклонилась и сразу же рассмеялась, когда я недовольно поморщилась, - Здравствуй, Лива. Вот теперь я позволила ей обнять себя, кое-как, на носочках доставая ей до плеч. Она опять засмеялась, качая головой и передовая меня в медвежьи объятия Тора. Когда с таким долгим приветствием было покончено, Сиф хитро сверкнула глазами и, жестом указав громовержцу молчать, задумчиво протянула: - Как тебе? – она заботливо провела рукой по ослепительно блестящей темной гриве, - Один из лучших скакунов Асгарда, - она гордо присвистнула и улыбнулась, наблюдая за моими широко распахнутыми глазами. - Он прекрасен! Конь действительно был красив: явно породистый – других тут просто быть на может, темная длинная грива, переливающиеся на солнце глубокие черные глаза. Он ударил копытом о землю, поднимая одинокие облака пыли, и Тор удовлетворенно хмыкнул, хлопая того рукой по боку. - Да, он красавец, - мужчина согласно кивнул, - И знаешь, чей он? – голубые глаза заманчиво сверкнули. Я отрицательно помотала головой, продолжая во все глаза рассматривать его. Даже держался он по-царски – голова гордо вздернута, взгляд, казалось, на месте прожечь может кого угодно. - Ну, твой или Одина, - я пожала плечами, и громовержец только усмехнулся. - Не-е-е-ет... Я вопросительно изогнула брови, рукой поглаживая темные волосы. Казалось, что они нежнее шелка – мягкие – и дотрагиваться до них нужно точно так же – мягко, аккуратно, даже невесомо. - Ну и чей же? Не уж то, это конь ётуна? - Опять неверно, - Тор приглушенно хохотнул, - Локи вообще лошадок не очень-то и любит, - мужчина и Сиф заговорщически переглянулись, и асинья прыснула. - Ну? Чей? - Твой. Я присвистнула, гадая, чем же обязана такому щедрому подарку, и все же переспросила: - Мой? Тор, явно довольный моей реакцией, утвердительно кивнул. - Да, Лива, твой! Не стой же, - он подталкивает меня к коню ближе, и я, почти что на ватных ногах, пошатываясь из стороны в сторону, подошла к нему почти в плотную, - Он твой – что хочешь делай, - он улыбается шире, - В седле ты сидишь уверенно, а с ним более проблем не возникнет – Аркелл послушный, да? – он аккуратно проводит рукой по гриве коня, и тот довольно фыркает. Рада этому подарку я была до безумия – разве что еще не пищала – так что очень легко пропустила мимо ушей речь Тора, и, когда он повторил ее раз, наверное, третий, только поняла весь смысл. - Его зовут Аркелл? Громовержец кивнул. - Летает, как орел – это правда, - он хмыкнул и подошел ко мне, подавая руку, - Давай, залазь уже. Справилась я с этим быстро. Аркелл и впрямь послушный – стоит спокойной, только тихо фыркнул, когда я сапогом задела его. - Чувствительный, - глубокомысленно изрек Тор, опять поглаживая того по гриве, - Ты с ним аккуратнее, этот не то, что лошадки Тюра – нежнее никого не найдешь. Конь, будто в подтверждение слов громовержца, снова фыркнул, смахивая с себя его руку. - Ну, и придирчивее тоже никого не найдешь. Я улыбнулась, принимая из рук Сиф поводья. - Ну что, Лив, задашь нам тут всем жару? – асинья ухмыльнулась. - Обижаешь, - я рассмеялась, готовясь вот-вот тронуться с места, но, черт бы побрал всех, глаза совсем случайно затормозили в самом конце сада. Ётун, прожигающий во мне дыру.

***

Погода сегодня хорошая – солнце яркое, на небе ни облачка, только бездонная синева над головой. Ветра нет, и хоть сейчас конец зимы, и Сиф уже даже плащ скинула с себя, мороз все же еще щипал за щеки, отчего те очень даже быстро покрылись ярко-алым румянцем. Аркелл - конь быстрый, выносливый. Быстрее большинства других из конюшни Одина, он обгонял уставшую лошадку Тора и измученную клячу Локи с небывалым озорством и игривостью. Громовержец и Фригг, что размеренно покачивалась на своем белогривом скакуне с огромными глазами-озерами, лишь снисходительно улыбались, пока Аркелл, явно довольный произведенным на всех впечатлением, продолжал выпендриваться - то поднимая в воздух одинокие клубы пыли, выбиваемой из-под снега, то гордо перепрыгивая всякие мелкие палки или же бревна, что случайно встречались у нас на пути. А вот Локи надменно поджимал губы, раздраженно ведя плечами и окинув нас презрительным взглядом, в гордом одиночестве удалялся от нас еще дальше, притормаживая разве что только рядом с Царицей, которая глубоко вздыхала, провожая трикстера обеспокоенным взглядом. До поляны доехали быстро - рассказы Вольштагга да похвала Тора самому себе относительно его небольшого сюрприза на эту охоту, под чем пряталось ничто иное, как соревнование, скрасили нам это довольно-таки унылое время. Стоило нам только прибыть на место, как Тор, схватив с собой и Фандрала, и Огуна, и Вольштагга, который не успел даже с коня спрыгнуть, а уже заприметил расставленные служанками фрукты в самом углу выбранной громовержцем поляны, сразу же пошел охотиться, не переставая радоваться тому, что в этих лесах, Слава Одину, еще не перевелись все волки. Нас же с Сиф пока что оставили здесь, дабы составить компанию Царице и опальному вшивому. А вот ему-то как раз компания и не нужна. Хмурый с самого начала дня, он и сам особо ехать сюда не хотел – чернее тучи вышел из Дворца и то – под руку с Фригг, которая чуть ли не насильно выволакивала его за собой. Как его усадили на эту его, наверное, давным-давно больную кобылу - для меня до сих пор большой вопрос. Да и настроения он никому своей рожей не поднимал, но, как заметила Сиф, и не портил – хоть на том спасибо. Через час бессмысленно сидеть в беседке, пытаться сделать хоть что-то путное из золотых ниток и выносить на себе чертов ётунский взгляд, который он пускал в меня чуть ли не из-за кустов, мне надоело, и Фригг все же отпустила нас с Сиф присоединиться к воинам, пусть и нехотя, и недовольно. На Рагнара все же повесили все оружие – бедолага еле-еле мог на ногах с ним стоять, чего уж говорить о нормальной ходьбе. Так что вдоволь позлорадствовав над ним и припомнив его утреннюю фразу, я забрала у него лук и колчан – немного, но легче. И он был со мной полностью согласен, поблагодарив усталой ухмылкой. Сиф ждала меня рядом с лошадьми, внимательно проверяя свой меч, уже в полном своем облачении и с жутко недовольным лицом. На мой вопрос о случившимся она лишь поджала губы, резким жестом откинув с плеч волосы: - Подождешь и увидишь. Ждать пришлось недолго – всего лишь несколько секунд. И вот мы наконец узрели то, что так сильно ее разозлило – вшивый, Один Превеликий, ётун. Собственной персоной. С нами на охоте. Ну, с ума сойти. Я тихо простонала, вымученно закатила глаза, прекрасно понимая, зачем его сюда прислала никто иная, как Фригг, и Сиф, видимо, была полностью со мной согласна – та тоже особо рада не была его появлению и от счастью до неба не взлетала. Причина нашего негодования спокойно огляделась по сторонам со свойственным ей пренебрежительным видом, будто находится она не в лесу, а как минимум в каком-нибудь убогом захолустье. Стоял он ровно, гордо выпрямившись во весь свой немаленький рост и изучающе разглядывал поляну. Потом его взгляд, как бы случайно, наткнулся на нас. Усмехнулся и деловито кивнул головой. Сиф сделала шутливый поклон, громко цокнув языком. - Ваше Высочество, отнюдь не рада видеть! Локи ядовито улыбнулся, проскальзывая по мне заинтересованным взглядом. Точно таким же одарила его и я, в конце действия брезгливо поморщившись. Он-то, собственно, совсем и не изменился с последней нашей встречи неделю-полторы назад. А, ну, может, опять свой шлем рогатый нацепил, да костюм сменил, да и тот тоже зеленый. Никакого разнообразия... Я против воли цокнула языком, закатив глаза, и ётун заинтересованно изогнул брови, не отрывая пронзительного взгляда от моей скромной персоны, которая и не знала, куда бы себя деть. Сиф гляделки наши не поддерживала и первой нарушила тишину, поправляя свои ножны нарочито громко и отнюдь не аккуратно. - Давайте быстрее – торчать здесь до вечера я не хочу, - она хмыкнула, испепеляя Локи взглядом, на что тот опять гаденько ухмыльнулся, показушно вежливо интересуясь: - А что такое, леди Сиф, куда-то спешите? - Из Вашей компании спешу удалиться как можно скорее, - сухо замечает, складывая руки деловито за спиной, - Еще будут вопросы, Вашество? Тот опять улыбнулся, еще более гаденько и отвратительно, мотая головой из стороны в сторону. - Предложение. Я удивленно изгибаю брови, тихо фыркая. Вот еще чего не хватало - только предложений ётуна. От одного-то теперь никак не избавиться... Локи мгновенно обращает все свое внимание на меня, усмехаясь, будто прочел все мои мысли, заставляя невольно краснеть. - Вас что-то рассмешило, моя дорогая? На столь нежное обращение я дергаюсь невольно, и пальцы на кончиках снова покалывает нещадно. Краем глаза замечаю, как Локи вновь скалится - противно так, по-животному. Сиф, возможно, уловив изменения во мне, громко хмыкнула, теперь складывая руки на груди. - Нас лично, - демонстративно тыкает пальцем себе в грудь, - рассмешило Ваше участие. Ты ж охоту не любишь, трикстер? - дева презрительно щурит глаза, оценивающим взглядом пробегаясь по всей фигуре вшивого, - Нет, ну ты посмотри, как разоделся... Тот молча кивает, продолжая испепелять меня взглядом, а я пытаюсь, пусть и неудачно, но успокоить свои разбушевавшиеся нервы. - Не люблю, верно, но раз я вынужден, то нужно крутиться, - он разводит руками в стороны и улыбается, когда Сиф вздергивает подбородок вверх, - Так о предложении… С вами, честно признаться, желания ходить по лесу у меня нет, а, если учитывать неуклюжесть моей невесты, то тем более. Так что предлагаю отсоединить меня, и все, - он улыбается шире, а асинья громогласно хмыкает, пожимая плечами. - Буду только рада! – она подхватывает меч, осматривает его и резко сует в ножны, тем самым будто обрывая разговор. Ётун благодарно поклонился, из-за чего Сиф поморщилась, тихо фыркнула и, развернувшись, приказным тоном произнесла: - Лив, идем. Я кивнула и, собравшись уж было пойти за воительницей, услышала тихий трикстерский смешок. На мой вопросительный взгляд он хмыкнул еще раз, скрестив руки на груди. - Чего скалишься? Он равнодушно пожимает плечами, все еще продолжая гадко ухмыляться. - Ничего. Просто интересно, - он величаво дернул полы плаща вверх, прошелся пальцами по острию рогов, - Ты приехала вся такая из себя, гордая, обреченная на вечные муки, отданная на растерзание такому монстру, как я, - он опять громогласно хмыкает, полностью игнорируя оклик воительницы, и театрально вздыхает, качая головой, - Ты не сдавалась, но прошло всего лишь два месяца, и ты – послушная собачка Сиф, - он хохотнул на разъяренный крик асиньи, продолжая сверлить меня своими идиотскими глазами, - Я думал, что хоть ты сможешь меня повеселить, но ты так безнадежна? Я смотрела на него в ответ. Зло так, остервенело в его эти чертовы глазенки, которые только выкалывать и хотелось. - Да что ты говоришь!? Я тебе шут, чтобы развлекать?! Тихий смешок и надменный кивок. Вот же вшивый гад. А он все насмехается – губы эти его тонкие изогнуты хитро, загадочно уголки приподняты, глаза прищурены гадко и стреляют прямо в грудь, остро так, метко. Он вздергивает гордо подбородок и, ухмыляясь, говорит: - Да-а-а, - тянет в отвратительной манере гласные и размеренно качает головой, приближаясь ко мне, все ближе и ближе, пока не встал в плотную, пока дыханием макушку не щекотал и плащом своим практически не укрывал. Он нагибается ко мне, склоняется низко, что наши лица становятся на одном уровне, и тихо шепчет на ухо, медленно так, рвано, отрывками: - Ты такая… Лива, такая…. Жалкая… Смотреть противно, воротит, - его рука взмывает к своей шее, смыкается на ней, будто душит, - Вот здесь ты со своей гордостью сидишь, принцесска. Хотя, какая ты принцесса? Ни манер, ни воспитания… Только симпатичная мордашка с невинными пухлыми губками, милым носиком и огромными-огромными глазками… А что в глазах? Ненависть, огромная, липкая. Ты не принцесса, а с этого бесишься, с меня бесишься, - тихо смеется, - со всех бесишься. Ты же бессильная, ты никто, у тебя ничего нет… Шевелиться невозможно, кажется, вообще такого не существует. И криков Сиф не существует – только ётун, только его глаза, сумасшедше-зеленые, яркие, обжигающие. Его губы – две незаметные нитки на лице – почти не размыкаются, но шепчут завораживающе, пленительно. Он улыбается, по-животному скалится и носом моего касается, кончиком, холодно. - Говоришь, что я – никто? – во рту сухо, и язык шевелится еле-еле, губы с трудом размыкаются. Он высокомерно кивает головой, отчего его рога зловеще сверкнули на солнце, и его рот растянулся в гадкой усмешке. Я презрительно фыркаю, одаривая ётуна прищуренным взглядом. Он удивленно изгибает брови, отходя наконец от меня на довольно приличное расстояние, что я все-таки смогла вспомнить, как дышать, и зачем, собственно, это нужно. Локи вопросительно уставился на меня, не переставая кривить свои губешки в отвратительном оскале. Удивился, солнышко мое? Ну правильно, так и ходит тут петухом, глазенками своими гадкими во всех стреляет, что только вырывать их хочется, да и ухмыляется так скользко, обнажает свои зубы так, что не врезать по ним хорошенько, до хруста челюсти – грех страшный, но стоит лишь раз дать ему отпор, как тот сразу же отступает, прячась, как самый трусливый пес, в своей конуре. - Знаешь, твоя невеста – я, и, как ты разъяснял мне несколько месяцев назад, - рука сама взметнулась к шее, аккуратно поглаживая кожу, - я теперь – твое лицо. Ты – никто. Я – никто. Все честно, - равнодушно пожимаю плечами, откидывая волосы с плеч на спину, - Сам же себя оскорбил, идиот. Его глаза загораются вмиг, слишком быстро и слишком пугающе. Он приподнимает брови, будто только-только понял смысл мною сказанного, и, усмехнувшись, отошел в сторону, деловито пропуская вперед. Разговаривать, видеть и иметь хоть что-то общее с этим вшивым не хочу, не буду и вообще избавьте меня от его назойливого общества. Дабы донести мое недовольство до него, я морщу нос, резко разворачиваюсь на пятках к нему спиной и, демонстративно поправив на плече колчан, снова собралась идти к стоящей неподалеку разозленной Сиф. Но, гадство, видно, не судьба мне это сегодня сделать! Етун, зараза, вшивый опять усмехнулся краешком губ, языком облизал контур верхней – дернуло меня от этого неслабо – и снова усмехнулся. Мерзко так, противно. И голос его противный, хриплый, тихий, низкий. - Думаешь, ты меня достойна? – отходить, оказывается, даже и не думает – наоборот, слишком близко и нагло оказывается рядом, непозволительно быстро за локоть хватает и тянет на себя – захочешь даже если, все равно вырваться не получится: ётун-то сильный, во всяком случае, сильнее меня, - Не слишком большое самомнение? - Руку отпусти. - А то что? – он хмыкает, когда я начинаю вырываться, и смыкает пальцы на коже сильнее, чуть ли не до посинения. - А то Сиф! – огрызаюсь, сдерживая просто звериное желание прокусить трикстеру шею, - Она давно на тебя кровожадно смотрит, порадую ее внезапно появившейся возможностью! На мое великое удивление, ибо от такого я только благодаря чуду на ногах держалась, Локи засмеялся, громко так, заразительно, запрокинув голову со своими этими гадскими золотыми рогами вверх. Я опасливо умолкла, внимательно наблюдая за ётуном – тот все еще смеялся, будто услышал в своей жизни самый смешной анекдот, чуть ли не за бока хватался. - О Один, какое же ты еще дитя, - он все еще посмеивался, из-за всех сил стараясь принять серьезный вид, - Грозная-то какая, ты только посмотри… - задумчиво шепчет себе под нос, ухмыляясь шире, когда я вновь попыталась вырваться. - А ты не веришь? – я оскорбленно вздергиваю подбородок, сверля, как я надеялась, довольно злым взглядом трикстера; тому было, мягко говоря, все равно – он все еще улыбался, продолжая держать локоть в своей крепкой хватке. Будто в доказательство того, что я на него, кроме как необузданного веселья, никакого впечатления не произвела, Локи медленно покачивает головой из стороны в сторону. - Ну, твои проблемы! – опять пытаюсь вырваться, но насмешливый взгляд сразу же пресекает все мои откровенно жалкие попытки сделать хоть что-то. - Дитя, - Локи упрямо сверкнул глазами, - Ты еще ребенок, вот и все, - он ухмыляется, а я неприязненно морщусь. - Я не ребенок, идиот ты ётунхеймский! Он тихо прыснул на это ругательство, видимо и почему-то, совсем даже не обидевшись, хоть я и пыталась вложить в эту фразу всю свою злость. - А докажи, - его глаза загадочно блеснули, - Давай, Лива, докажи, что не ребенок… - он расслабляет хватку, и я облегченно выдыхаю, вырывая наконец руку и потирая уставшие конечности. - Вот еще, - я демонстративно хмыкаю, перекидывая волосы небрежным и очень уж неаккуратным движением на спину, ибо мощная серебристая волна зарядила по наглой роже Локи очень даже сильно. По крайней мере, он брезгливо поморщился, отворачивая голову от меня, но опять же не обиделся и даже убивать не собрался – только лишь снова испытывающие впивается взглядом. Это, мягко говоря, меня бесило - глазки его зеленые гадкие, зато впиваются так, что даже не оторвать. - Хватит на меня смотреть! – я всплескиваю руками, для убедительности еще и притопнув ногой. Довольно, кстати, угрожающе. Но ётун опять тихо прыснул, качая головой. - Хочу и смотрю – запретить не сможешь. - Уверен? Тот лишь согласно кивает головой и улыбается широко на мое недовольно скривившееся лицо. Я, все же решив, что уделила ему и так много своего драгоценного времени, махнула на него рукой, разворачиваясь к этому безобразию спиной и намереваясь наконец-таки уйти с Сиф на поиски Тора и компании, как его насмешливый голос опять, черт знает в какой раз остановил меня: - И ты все же признаешь, что ребенок? - он самодовольно усмехается, - Да, другого и ожидать было бесполезно... Сдавленно рычу, закатывая глаза. Великие Боги, ну как же ты меня, вшивый, бесишь! - Ну да, ре-бе-нок... - он хитро ухмыляется, когда я на пятках резко разворачиваюсь к нему, до чертиков злая, впиваясь разгневанным взглядом в бледное лицо и шипя сквозь плотно сжатые зубы: - Я слышала краем уха, что Тор... - Только лишь краем? - Локи ухмыляется шире, опять заинтересованно сверкая глазами и складывая руки на груди. - Хорошо, всем, - еле-еле сдерживаюсь дабы не вмазать этому идиоту по челюсти, - Слышала, что Тор собирается устроить небольшое соревнование. Хочешь, чтобы я доказала тебе свою зрелость, так прими мой вызов, Лафейсон, если, конечно, ты не такой трус, каким кажешься, - теперь победно ухмыляюсь я, наблюдая за перекошенной рожей трикстера. Точно также складываю руки на груди, полностью копируя образ ётуна. Тот лишь кивнул. Перчатка с руки срывается быстро - Сиф только лишь вскрикнуть ошарашенно успела, а вот Локи только сверкнул глазами - недовольно так, зло. Он перевел взгляд на лежащий в его ногах кусок меха и, брезгливо поморщившись, наклонился за ним. - Ну и когда начинаем? - он распрямился, гордо вскинув голову и все так же брезгливо сморщившись. - Сейчас, ётун, сейчас...

***

Это соревнование Тора не было с какими-то чересчур замысловатыми правилами, ибо не в его традициях слишком уж мудрствовать, - кто больше всего застрелит птиц за охоту, тот и победил, а если это будет еще и волк, то этот ас - просто мастер охоты! Меня это вполне устроило, и, как только ётун соизволил поднять перчатку с земли, меня простыл и след - только полы плаща взметнулись вверх, проскальзывая по оставшимся сугробам, да капюшон, отделанный мехом, гордо украсил голову. Я, быстро кинув Сиф, чтобы она шла без меня, а я за себя, если что, смогу постоять, со всех ног кинулась в лес, параллельно доставая из-за спины лук. В том, что смогу одолеть Локи в два счета, я даже и не сомневалась - с тем, как он пренебрежительно оглядывал выданное ему Тором по доброте душевной оружие, да надменной грацией принцессы, с какой он расхаживал по поляне, никак нельзя подстрелить хотя бы одну хромую пташку. Если, конечно, она сама в реверансе перед этим напыщенным Высочеством не упадет. С такими мыслями в руке у меня было уже около пяти несчастных животных, а это только двадцать минут с начала! Довольно улыбнувшись и вновь прицелившись, сбиваю шестую, быстро подлетаю к ней, и вот она уже болтается вместе с остальными. Преодолев еще несколько небольших холмов, где две невезучие птицы и один заяц пострадали от моих стрел, донельзя довольная своими уловом, собой и тем, что ётун уже точно проиграл, я вышла на поляну. Огромная, от чужих глаз закрытая мощной и плотной стеной пышных, высоких елей, покрытых все еще плотными снежными шубами, она была красива: почти вся она была занята озером - красивым, прозрачным. Находясь все еще под покровом льда, оно заманчиво отсвечивало на солнце - ярко так, завораживающе. Я даже невольно залюбовалась - озеро прозрачное-прозрачное, и солнечные лучи причудливыми узорами разливались по всей его поверхности. Здесь не было ни души - снег не тронут следами хоть какого-нибудь живого существа, тишина, мягкая и струящаяся, не разрушена, даже воздух здесь был холоднее, ядреный, такой по-зимнему свежий, отчего и улыбаешься невольно. Я прошла чуть дальше, еще ближе к озеру, зажмурившись от ярких солнечных бликов. Нет, все же было здесь что-то такое. Неуловимое, едва заметное... М-м-м-м, да... Похожее на меня скорее своей сущностью, чем видом... Дикое, необузданное. Я осторожно наклонилась, ладонью касаясь земли и принюхиваясь. Запах усилился, и я против воли широко улыбнулась - не может быть, что рядом целая стая! Волки Асгарда - самый редкий вид этих хищников. Скрытные, незаметные, а зубы острее любого кинжала выдающегося мастера. Один минус только есть - доверчивы они больно, как только унюхают запах еды, так сразу же хвостом будут рядом виться. Так почему же так не попробовать и мне? Приручить, а потом обрадовать Тора новым охотником - эти волки хорошие помощники и в битвах, доверчивы, конечно, но преданны потом до смерти. Две дохлые птицы летят на лед, и через несколько минут за елями раздается тихий шорох - маленькая серая морда протиснулась через ветки, неловко топчась на месте. Это был волчонок, маленький еще, может, и года даже не прошло с его рождения. С ним тем более не будет проблем. Он опасливо оглянулся и, остановив взгляд на валяющихся тушках, медленно двинулся к ним. Нелепо поскальзывая на льду, что его лапы расходились в стороны, он подошел ближе, принюхался. Беззащитный, волчонок лапой перевернул птиц и, нагнувшись, откусил первый кусок. Я улыбнулась - победа у меня в кармане, и осталось лишь совсем немного. Аккуратно, стараясь громко не шуметь и не подскользнуться, что могло у меня, кстати, неплохо получиться, подхожу к волчонку. Это животное доедало уже вторую птицу, и я тихо присвистнула его скорости - они с Тором и Вольштаггом не иначе, как родственники... Усмехнулась своим мыслям и осторожно присела рядом с ним. Он дернулся, но, когда перед ним с громким звуком плюхнулась еще одна птица, внимание волчонка полностью обратилось к ней, и я все-таки смогла аккуратно, едва касаясь, пустить пальцы в его шерсть. Он довольно фыркнул, и я тихо засмеялась - милейшее создание во всех девяти мирах. Пока он доедал, я продолжала поглаживать его - шерсть у него мягкая, шелковистая, как будто бы он ручной, а не бегает дни и ночи по этому лесу. Волчонок снова довольно фыркнул. Я широко улыбнулась - покажу его Тору и оставлю себе... Эти безоблачные мысли прервал пронесшийся мимо клинок. Прижав волчонка к себе, отчего он недовольно заскулил, я вдавила голову в плечи - и кто же, интересно узнать, это, Великий Один, сделал?! Перевожу недовольный взгляд и натыкаюсь на этого меткого недострелка со своими излюбленными на башке золотыми рогами. Рассерженные горящие глаза и криво изогнутая ухмылка - ётун во всей своей красе и с кинжалом в руке стоял у края озера, выжигая меня, казалось, с этого света. - Ётун! Ты что, идиот, творишь?! - выпускаю волчонка, который сразу же накинулся на недоеденную птицу, и мгновенно вырываю меч из ножен, довольно грозным жестом перекидывая волосы на спину. Волчонок испуганно заскулил, из-за чего трикстер брезгливо поморщился, но все-таки начал медленно приближаться. Голову гордо вздернул вверх, ноздри опасно подрагивали, а брови омерзительно надменно изогнуты - злой до чертиков. Я опасливо повела плечами - он подошел еще ближе, возвышаясь надо мной, грозно, жутко. - Это мой волк! - Локи глухо прорычал, угрожающе покручивая в руках нож, - Я гнал его по всему лесу, по всему! А ты вот так вот, - он ткнул по очереди острием кинжала сначала в мертвую птицу, а потом в волчонка, - отбираешь его у меня?! Я гневно сузила глаза. Да какого ётуна этот ётун себе позволяет?! - Он тебе что, собственность, чтобы я его у тебя отбирала?! Я нашла, я и заберу его! - ревниво прижимаю к себе изголодавшееся животное, которое беззастенчиво и какого-либо зазрения совести поедало четвертую птицу, что он сорвал без позволения с моего же пояса. - Да что ты!? Так любишь животных, что сначала нашла себе выпендрежную клячу, а потом и эту дрянь?! - Локи усмехнулся, качая головой и исподлобья посматривая на донельзя довольного волчонка. Я вздернула подбородок, поднимаясь на ноги, и разница в росте теперь была просто очевидна - угрожающе выглядеть на фоне этой скалы мне просто невозможно чисто физически. Так что остается лишь принять деловой и жутко оскорбленный вид, да поставить этого наглеца на место. - Во-первых, дрянь здесь только ты, - я ткнула пальцем прямо ему в грудь, ногтем касаясь холодного золота доспехов, и как-то совсем не предусмотрев того, что он легко может мне этот палец вырвать в качестве наказания и профилактики, - Во-вторых, Аркелла мне подарил Тор, да и кляча выпендрежная только у тебя и, в-третьих, если ты такой идиот, что самое доверчивое существо бежало от тебя через весь лес, то виноват тут только ты! Он гортанно прорычал, в раздражении прикрывая глаза и приблизившись еще ближе. В нос ударил противный липкий запах - ётун в бешенстве, и что-то мне подсказывает, что виновата в этом только я. Опасливо прижимаю волчонка к себе ближе, на что тот недовольно заскулил, а ётун гадко хмыкнул. - Ты только посмотри... Самое тупое и доверчивое создание сейчас стоит передо мной и пытается еще что-то мне доказывать, Солнце мое, - он усмехнулся, все еще вальяжно, а от этого не менее опасно расхаживая вокруг меня. Я брезгливо поморщилась, вскидывая подбородок еще больше, из-за чего ётун издевательски хмыкнул, опять начиная покручивать в руках этот чертов кинжал. - Может, это и так, но почему-то только тупое создание смогло привязать себе волка, вшивый. Все ж тебя обгоняют, - я глухо посмеиваюсь, и Локи, крепко сжав челюсть, отчего эти его острые скулы еще сильнее выделились на мертвенно бледном лице, резко вздернул руку с кинжалом, - Ты больной?! - испуганно вскрикиваю, когда это самое оружие беспощадного убийства проносится в сантиметре от шерсти волчонка. Тот оглушительно завыл, пятясь назад, пока совсем не скрылся за елями. Под мои не менее громкие возгласы возмущения ётун самодовольно хмыкнул, складывая руки на груди. Ну вот за что, Один Превеликий, мне это наказание?! - Нет, ну ты точно больной! - одна дохлая птица с хорошей такой скоростью несется в голову трикстера, но этот гад только лениво уклоняется, затем демонстративно поправляя чуть съехавший шлем, - Ты зачем его спугнул?! - я быстро вскакиваю на ноги, подлетая к этому надменному безобразию, - Ну вот почему ты все время все портишь?! - на каждое слово приходится один - пусть и слабый - удар в грудь ётуна. Тому было, по всей видимости, до глубины души фиолетово - как стоял с этой рожей каменной, так и продолжал стоять, только нервы мне портит. Он равнодушно вскидывает ладонь вверх, чем заставил лишь заткнуться, против воли, не желанно. - Разве? - Локи безразлично изогнул бровь в этой своей чертовой брезгливой манере, - Может, все наоборот? - он неожиданно крепко хватает меня за запястья, откидывая руку в сторону от себя, - Может, это ты мне тут все портишь? Может, ты мешаешь? Никогда об этом не думала? А ты попытайся на досуге, совсем, знаешь ли, и не больно, вполне возможно, даже понравится... - он издевательски хмыкнул, наступая все сильнее и сильнее - я лишь назад отхожу боязливо, будто загнанное животное, - Хотя, зачем? Я и так тебе скажу: мешаешься. Всем мешаешься. Мне, Фригг, своему отцу... Ты ему тоже мешалась - никогда не думала, почему он согласился на весь этот ужас? - Локи безразлично ведет плечом, усмехается и толкает меня в грудь, загоняя ровно на середину озера- Ме-ша-лась. Я, пошатываясь, гневно сверлю его глазами - стоит надо мной, возвышается. Подходит еще ближе, и сердце заходится в нервном стуке. Совсем он рядом стоит, золотистые вставки его камзола, частично выглядывающие из-под меха плаща, сверкают на солнце прямо перед глазами, чуть ли не слепят. Опасливо задираю голову вверх - вижу его только так. А он ухмыляется, зло, победно. - Но тебе все врали, так? Нужна ты им, да? А на самом-то деле, сидишь у всех уже в печенках, жалкая, вся такая беспомощная. Кому ты, дура, такая нужна? Ни-ко-му, - он разводит руками в стороны, задевает мех моего плаща ремешками, чем только скидывает его окончательно, и ветер холодный, обжигающий беспощадно раздирает оголенные плечи. Я сглатываю, всматриваясь в его глаза. Зеленые, яркие в обычное время и такие темные сейчас. Почти что черные. Он довольно скалится, сильнее, видя мой испуганный взгляд, обводит контур заостренных клыков языком, отчего мурашки забежали по голой коже быстрее, немилосердно больно. Локи хмыкает, издевается надо мной, ему смешно. А мне холодно - от взгляда убивающего его холодно, от этих острых ледяных порывов ветра, пронизывающих сейчас, казалось, все тело холодно. Холодно от тихого скрипа под ногами. Опасливо перевожу взгляд вниз, моля всех Богов лишь о том, чтобы мои ожидания оказались ложными, но все тщетно - трещина. Еще одна, маленькая, за ней еще. И еще. Прозрачные капли выступают наружу, и лишь краем сознания понимаю - лед трескается, а ноги, предатели, к земле прилипли, что и не оторвать, не отодрать, никак не переставить. Шумно втягиваю в легкие обжигающий воздух. Страшно. Я нервно сглатываю, пытаюсь хоть как-то да вдохнуть, но не получается, и я лишь тихо выдыхаю: - Локи... - тянусь к нему, протягиваю руку, но она, непокорная, не слушается, трясется. А он удивленно хмыкает, нарочно отодвигаясь дальше. - Что? Не согласна? - он обрывает резко, победоносно ухмыляется - чувствую это даже кожей, - Отчего, милая, глаза опустила? - голос притворно нежный, по-отечески заботливый, что трясет уже от этого. - Локи... - очередная жалкая попытка привлечь внимание. Он все еще высокомерно смотрит на меня, презрительно кривит губы и брезгливо одергивает руку от моих пальцев, что все-таки смогли, хоть и ненадежно, уцепиться за его ремешки. Тот опять лишь хмыкает. Гадко так, с издевкой. Складывает руки на груди, изгибает брови, кончиком языка облизывает губы, все еще с высоты своего роста осматривая меня. Точно свою добычу. - Локи... - выходит совсем обреченно, и голос предательски подрагивает, - Помоги мне... - поднимаю голову, смотрю на него испуганными глазами, чувствую, как что-то горячее стекает по щеке, и дрожащими пальцами стираю слезы. Он меняется в лице, точно с него маску сорвали: ухмылка стирается вмиг, он хмурится, между бровей залегает едва заметная морщинка, и ётун вопросительно фыркает: - Что? - Лед! Помоги мне! - я вскрикиваю, впиваясь ногтями в рукава его камзола. Взгляд опять мечется по тонкой кромке льда, пока болезненно горячие слезы не застилают глаза туманной пеленой, - Помоги мне, - я поднимаю на него испуганный взгляд, улавливая ухом еще один скрип. Громче, - Локи, помоги! - я вскрикиваю. Трикстер, будто окаменев, безмолвно смотрит на меня. Опять вскрикиваю, когда одна нога резко уходит под воду, и он поздно ухватывает рукав блузы - ткань лишь бесполезной тряпкой остается висеть у него в руках, а лед с громким хрустом, что в голове отдается глухим звоном, разламывается на две части. Слишком поздно.