Сквозь время.

      В коридорах Хогвартса была непроглядная темень и пустота. Все ученики разбрелись по своим гостиным, значит время было уже за девять. Освещая себе светом, что исходил с конца вишневой палочки, Агнес шла в сторону школьного медицинского пункта неторопливо, пытаясь насладиться атмосферой ночного Хогвартса. — Мы нарушаем правила, Алан, — отнекивалась Блэк, но все равно позволила взять себя за руку и вести за пределы гостиной Гриффиндора. На часах было глубоко за полночь, а ее друг собирался пойти гулять по Хогвартсу, нарываясь на наказание, если его заметят, так еще и втягивал в это ее — Скажи, хоть куда мы идем? — Все-то тебе нужно рассказать, Агнес. Увидишь, как придем! — покачал он головой, вполоборота глянув на нее.       «Безрассудный» — пролетело в мыслях девушки. А как иначе? По-другому Алан Арно не может — не может прожить без приключений и неприятностей на свою голову. Зачем она только связалась с таким? Ответ был прост: без таких друзей жизнь скучна, словно серое хмурое небо над головой: непроглядное и неинтересное.       Черноволосый парнишка вел ее вперед по непроглядным глазу и пустым коридорам, в тишине которых слышались лишь их шаги, держа за руку и ведя словно на буксире. Агнес не сопротивлялась, всецело доверяя другу, но и сама не рвалась вперед и не пыталась хотя бы поравняться с другом. Пятнадцатилетние подростки ступили на лестницу, затем переходя с одной на другую, добрались до пятого этажа центральной башни школы. Они остановились напротив одной из дверей, что находилось за которой, девушка не могла знать. — Зачем мы тут, Алан? — спросила она. — Увидишь, но сначала закрой, пожалуйста, глаза, — попросил он, разворачивая девушку к себе спиной и накрывая ее закрытые глаза своими ладонями. Отворив дверь ногой, Алан немного подтолкнул Агнес Блэк вперед — Иди и не бойся.       Эти слова вдохнули в брюнетку уверенность в себя, девушка шла вперед, не боясь, что оступится или споткнется обо что-то. Алан, словно тень, ступал за ней, все так же закрывая ей глаза своими руками и слегка прижимая к своей груди. В какой-то момент он остановил ее, убирая ладони с лица и слегка отступая. — Не открывай глаза, ладно? — попросил он, на что Агнес непроизвольно кивнула. Она слышала, как Алан ступал по полу, плавно, аристократично. Агнес стало интересно, куда же он уходит от нее. Четверокурсница открыла глаза. Она находилась в очень просторном классе, хотя вряд ли это можно назвать классом: здесь не было парт, помещение было явно больше, чем простое помещение для занятий, если это только не бывший дуэльный клуб, но и то, это не он, не было учительского стола. Но не это было удивительным. Пол тут был мраморным, потолок, середину которого украшала люстра из хрусталя, сделанная из множества мелких деталей, составляющих множество завитков, отходящих от основания, на концах которых были несгорающие свечи, а по бокам искусственные лепестки, высоким, как в большом зале, светлые шелковистые шторы на окнах, то, что они немного запылились, не портило их. Красота помещения завораживала, а лунный свет, лившийся из окон лишь дополнял эту картину гармоничностью, как приправа дополняет и делает блюдо поистине изысканным. — Просил же не открывать глаза, — донесся до нее наигранно обиженный голос друга, что склонился над граммофоном, стоявшим на небольшом круглом столике белого цвета в самом конце помещения. Кажется, Агнес даже забыла про своего друга, увлеченная рассматриванием не только люстры, но всего окружающего его в целом, поэтому его слова были немного неожиданными, заставившими вздрогнуть. — Где мы? — Это бывший танцевальный зал, — оповестил ее Алан, ставя, наконец-то нужную пластинку, что лежала поверх таких же пластинок, сложенных в небольшую стопку, стоявшую рядом с граммофоном, затем зажигая свечи, от чего в классе стало светло, Агнес даже зажмурила глаза, что привыкли лишь к неяркому свету Люмоса. Алан подошел к ней, протягивая руку, слегка склонившись в реверансе, левую же завел себе за спину, как на то требует этикет. Сразу видно, вырос в семье аристократов. Но и Агнес не была простушкой, книксены по крайней мере умела делать, знанием чего и воспользовалась, склонившись на пару дюймов, разводя полы мантии немного в стороны, некий аналог пышной юбки бального платья. Девушка подала руку другу, который, приняв согласие на танец, положил одну руку на талию подруги, другой взял ее за руку. Как по волшебству заиграла плавная музыка, хотя пластинка давно была в действии (не обошлось без наложения чар на время Аланом). Парень и девушка закружились в вальсе, кружась по площади всего класса, не упуская момента смотреть друг другу в глаза.       Счастливые воспоминания захлестнули Агнес, отгоняя все тревожные мысли на второй план. Тишина, властвующая над школой, успокаивала, на девушку накатывала сонливость, от чего она даже пару раз зевнула. Нужно было скорее добраться до кровати, лечь и дать поглотить себя царству снов и мечтаний. Нужно набраться сил: завтра тяжелый день. — С какого ты факультета? — послышалось из конца коридора. Этот неожиданный звонкий голосок принадлежал направляющейся к ней рыжеволосой с пышной шевелюрой девушке, нахмурившей брови, чьи ярко-зеленые злаза, словно Авада, грозно взирали на Грейнджер. Свет заклинания «Люмос Максима» из палочки приближающейся распространялся на пару метров, давая возможность девушкам рассмотреть друг друга. На девушке, что стояла перед Агнес, была сероватая клешеная юбка, белая блузка с ярко-красным в белую полоску галстуком, затянутым неподвижно на хрупкой девичьей шее, поверх накинута черная, как смоль, с красной вставкой по изнаночную сторону мантия, полы которой слегка развивались, когда староста школы, о чем говорил золотой значок на мантии поверх герба Гриффиндора, шла к Агнес с конца коридора. — Гриффиндор, — ответила Агнес, вглядываясь в глаза девушки, о чьем имени Агнес, кажется, догадывалась. Удивительная и бесстрашная мать крестного, на которую была похожа маленькая Лили Поттер, дочь Гарри Поттера и по совместительству крестница Агнес, которой должно было исполнится через месяц 6 лет, та, которую она видела в белом пышном платье, рядом стоящую со своим мужем Джеймсом и Сириусом, ее отцом, что был шофером, на свадебной фотографии. Там, на небольшом куске бумаги, эта рыжеволосая красавица была такой счастливой, улыбалась всем и приветливо махала ручкой, сейчас же она больше походила на укоризненно глядящую фурию, точно недовольная матушка Гермиона Грейнджер, что имела привычку смотреть так на Агнес, когда та делала что-то не так. — Ты понимаешь, что я могу снять очки? — спросила она, вот-вот готовая прочесть огромную лекцию на тему гуляния по школе ночью, по крайней мере, ее мама бы так и сделала, будь на месте Лили, пока еще, Эванс, и будто прочитав мысли Блэк, староста продолжила — Нельзя выходить за пределы гостиной после девяти, ты понимаешь это? — Понимаю, — кивнула Агнес, постепенно надевая на себя излюбленную маску бесстрастности, она всегда так делала, когда была чем-то недовольна, хотя другой бы на ее месте, наоборот, начал бы спорить. Сожительство с матерью научило Блэк, что спор и возражения приведут к еще худшему результату, чем есть, лучше делать вид, что тебе все равно. Несмотря на семейную вспыльчивость Блэк, ей этот дар не достался, хотя в редкие моменты кровь древнего рода взыграла бы в ней, но не сейчас, нарушение личного пространства — полбеды. Сама того не замечая, Лили нарушила его своими нравоучениями. Что дико раздражало Агнес Блэк, так это то, что ее поучают, она и так вдоволь наслушалась поучений от матушки по поводу и без. — С какого ты курса? — спросила Лили, не спеша пока снимать баллы, ей всегда жалко было снимать их со своего факультета, такие ценные баллы, что она зарабатывала своим непосильным трудом. Ее парень Джеймс, что тоже был по совместительству старостой школы (хоть Лили и не представляла, как назначили его на эту должность), как и она, набирал приличную сумму баллов за счет своего ума, хорошей памяти и таланта к некоторым предметам, но столько же и терял за свои выходки (хотя Лили не может не отметить, что Поттер стал немного серьезнее, чем был раньше) в компании Сириуса, Ремуса и Питера. — С седьмого, — ответила Агнес, все так же продолжая стоять с нейтральным выражение лица, будто она тут никаким боком не замешана ни в чем, скрестив руки, брюнетка разглядывала лицо старосты, ее мягкие черты лица, все так же поражаясь красотой, такой же красивой девушкой, как и на фото, только намного лучше в живую. Ей не терпелось посмотреть на Джеймса, чтобы понять в кого же пошел ее обаятельный крестный, но больше всего хотелось увидеть отца, о котором мама говорила, как о самом красивом мужчине. Дядя Гарри как-то даже заикнулся, что Сириус ему по секрету шепнул на ухо, что он был тем еще сердцеедом в юношеские годы. Что ж…хотелось проверить это и увидеть таков ли он красавчик или только на словах. Хотя Агнес не сомневалась, что увиденное ей понравится. Все Блэки чертовски красивы. — Этого не может быть, я сама учусь на Гриффиндоре на седьмом курсе, но тебя никогда не видела, — прервал ее поток мыслей голос старосты, Агнес поспешила ее перебить, пока та не надумала чего лишнего: — Я была на домашнем обучении. Мне пришлось перевестись в школу, чтобы легче сдать экзамены. Я прибыла только в четверг из-за того, что не все документы были оформлены, но задержалась у профессора Дамблдора и смогла прийти в гостиную факультета только к часу ночи. — Агнес все так же говорила это с безэмоциональным выражением лица, медленно, слегка делая паузы, затем ее выражение впервые за пару минут общения с Лили приобрело наигранно печальный, грустный вид, хотя рыжеволосая даже не заметила, что это все фальшь и игра, она не была так проницательна, как юная Блэк, — В последнее время я чувствую себя не очень хорошо, это сыграло со мной злую шутку. Все эти переезды, смена обстановки и постоянные волнения заставили меня отключиться прямо в гостиной. Это так нелепо, наверное, выглядело со стороны — плечи Грейнджер содрогнулись от безмолвного плача, Лили увидев, что ею пойманная «нарушительница» подавлена, поспешила обнять ее и утешить легкими поглаживаниями по спине, которую закрывала черная вьющаяся копна волос. — Прости, — извинилась Лили, кажется, для нее это традиция — извиняться и чувствовать себя виноватой не за что — Так ты новенькая? Но мне не говорили на счет тебя… — Дамблдор упомянул, что совсем замотался и не смог предупредить. А сегодня уже поздно. Директор думал, что предупредит завтра утром старост, но так случилось что мы встретились сегодня, — тихо прошептала, уткнувшись в плечо ровесницы, немного постояв так, Блэк подумав, что этого спектакля достаточно, отстранилась и добавила — Не могла бы ты…       Закончить ей фразу не дал голос, что доносился позади нее и Лили, выкрикивающий имя рыжеволосой гриффиндорки. Девушки обернулись. В их сторону шел высокий широкоплечий парень, высокий, выше их, облаченный в серый костюм, состоящий из серых брюк, серого пиджака, рукава которого виднелись из-под мантии, под которым была белая рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, а фирменный гриффиндорский галстук слегка приспущен. Юноша, поглядывая на девушек своими карими притягивающими глазами, сокрытыми за очками круглой формы (такие же носил ее крестный), шел вальяжной походкой, засунув руки в карманы мантии, кажется, он даже и не думал осветить себе хоть немного путь, довольствуясь темнотой. Крестный был копией своего отца, исключая только глаза, а так у них даже были одинаково непослушные темные волосы. — Лили, неужели ты успела поймать нарушителя? — смешки в его глазах выдавали то, что он явно забавлялся всей этой ситуацией. Всегда весело было чувствовать себя главным в чем-то, отчитывать провинившихся или смотреть, как отчитывает других его правильная во всем Лили. — С какого ты курса, не могу припомнить тебя, — обратил Поттер внимание на Агнес. — Я новенькая, перевелась несколько дней назад сюда, — ответила Блэк. — Погоди, — Поттер слегка наклонился вперед, присматриваясь к девушке, — Не тебя ли Ремус нашел валяющейся в гостиной в пятницу? — получив кивок от девушки, Потер продолжил, даже и не обратив внимание на нахмурившуюся Агнес Грейнджер, что не желала продолжать эту тему, чувствуя дискомфорт, — Ремус всегда встает по утрам, так что тебе посчастливилось, что это был именно он, а не какой-нибудь первокурсник, что непременно бы созвал весь факультет посмотреть на такое зрелище: бледная девушка, лежащая на полу… — Джеймс бы и дальше говорил, если бы не почувствовал, как Лили Эванс наступила тому на ногу, поняв свою ошибку, Сохатый замолчал. — Я так и не представился, меня зовут Джеймс Поттер — парень сделал шуточный поклон, затем указал на свою девушку — Это Лили Эванс, но я планирую исправить в будущем эту проблему, поэтому это Лили Поттер, — повторно представил он рыжеволосую, от чего вызвал улыбку у Агнес и недовольство у Лили, последняя ущипнула того за руку, за которую держалась. — Агнес Грейнджер. — ответила та, затем решила воспользоваться общим молчанием и ускользнуть, обратившись к Лили, — Так не могла бы ты меня провести до Больничного крыла? Так темно вокруг, боюсь заблудиться. — Конечно, — кивнула та, беря за руку Блэк, отмечая, что ее руки слишком холодные, ведя в сторону владений Помфри, дорогу куда Агнес знала не хуже рыжей.       Неспешным шагом они добирались до Больничного крыла. Старосты, попрощавшись, покинули Агнес. Теперь было о чем подумать, но не хотелось. Усталость за целый день, наконец-то, стала о себе давать знать, но, казалось, девушка даже не обращала на нее внимания. В ее далеком детстве она думала о перемещении в далекое прошлое, но все эти мысли были не всерьез. Бабушка Джин как-то говорила ей, что мысли материальны, но Агнес принимала это за шутку, а зря. Ей есть, что терять, но это она уже потеряла, она потеряла своих друзей, семью, привычную жизнь. Но значит ли это, что, возможно, она приобрела что-то новое? Что-то, чего не доставало в ее настоящем?