Сквозь время.

      Неделя выдалась, по истине, ужасной. Все это время девушка сдавала экзамены, чтобы получить аттестат с оценками СОВ. Каждый ее день проходил в библиотеке. Агнес считалась одной из лучших учениц, но не без помощи матери, ведь именно она натаскивала ее по каждой дисциплине, давая все больше и больше знаний. Казалось, для такой семикурсницы, как она, сдать СОВ уровня пятого курса легче простого, но не стоит забывать, что она такой же человек, как и все, ее память не идеальна. Многое забылось, в основном из теории, и эти пропуски нужно было восполнять. Многие на ее месте бы не стали заморачиваться, но Блэк собиралась сдать экзамены на те же результаты, что и в том времени, в котором она училась, то есть «превосходно» и не иначе. Изо дня в день Агнес проводила время в обществе книг, забывая о времени, Ирма Пинс, молоденькая библиотекарша, даже напоминала ей о комендантском часе и о том, что пора бы идти в гостиную факультета. Нужно было не только готовиться, но и выполнять домашнюю работу, которая, отнюдь, была немаленькой. Чего только одна история магии стоит. Времени и сил категорически не хватало, хотелось спать (Агнес даже не помнила когда в последний раз ее голова касалась подушки).       Но результат того стоял. Агнес с улыбкой на устах до сих пор вспоминала тот момент, когда директор пригласил ее на чай к себе в кабинет и там вручил аттестат. — Меня порадовали ваши результаты, мисс Блэк. Одиннадцать «превосходно» и одно «выше ожидаемого» по прорицаниям. Кажется, они вам не сильно даются по сравнению с другими предметами? — непринужденно спросил Дамблдор, слегка надкусывая лимонную дольку и делая глоток из чашки чая. — Это семейное, профессор. По крайней мере, я знала, что у мамы были такие же результаты. Прорицание не дается ни ей, ни мне. — ответила Агнес. Ее немного опечалило, что не все предметы сданы на «превосходно», но она быстро об этом забыла. Прорицания — неточная наука, на которой не следует заморачиваться и портить себе нервы из-за этого. В тот же день Агнес, даже не раздеваясь, повалилась на мягкую кровать своей комнаты, радуясь что впереди выходные.

***

      Гораций Слизнорт — пухлый с лысиной почти на всю голову уже в преклонном возрасте профессор зельеварения, знающий свое дело. Мало таких людей, что отдавали бы себя всего своему любимому делу, посвящали бы этому свою жизнь. Гораций поистине учитель от бога, умеющий заинтересовать своих учеников, но и к тому же сделать так, чтобы дети чему-то научились. За добрый характер его любили даже гриффиндорцы, хотя, как показывала практика, те не очень ладили со слизеринцами, будь это ровесник или профессор. Гораций хоть и был чистокровным, но не был сильным сторонником чистоты крови, мог даже уважать магглорожденных, например, Лили Эванс, что была бриллиантом среди неограненных алмазов, показывая и радуя профессора блестящими талантами в зельеварении (и не только) в столь юном возрасте. Именно таких одаренных учеников Слизнорт и приглашал в клуб «Слизни», где можно было поговорить обо всем на свете: начиная обычным обсуждением дел насущных, заканчивая политикой. Многие бы посчитали это бесполезным занятием, но Агнес так не считала. Это было неплохой возможностью обзавестись связями, которые для девушки сейчас были на вес золота. К тому же хорошие отношения с преподавателем — это то, что ей необходимо, особенно со Слизнортом, который может помочь пробиться в то же министерство.       Агнес заметила, что слизеринцы, с которыми был ее первый сдвоенный урок в этом времени, сидели по левую сторону класса, гриффиндорцы, соответственно, по правую. Каждая из сторон брезгливо посматривала на чужую. «Вот это вражда» — пронеслось в мыслях Агнес. В ее время этого не было. Видимо, война повлияла на обе стороны. Все факультеты были более менее дружны между собой, но и без стычек не обходилось. Слизеринец мог спокойно подсесть к гриффиндорцу, пуффендуйцев не считали слабаками, а слизеринцев — темными магами. Разве что к представителям умного факультета отношение оставалось неизменным, то бишь нейтральным. — Здравствуйте, дети, — ласково проговорил Слизнорт, идя к своему столу. В нем не было грации, как в любом чистокровном, не было красоты, но и не было той чопорности и маски надменности, что полагается чистокровному. Гораций был самим собой: занимался любимым делом, дружил с тем же Дамблдором, хотя того не очень любили чистокровные за маглолюбие. — Сегодня мы будем готовить противоядие к зелью Забвения*, что мы изучали на прошлом уроке. Кто мне напомнит, что это за зелье?       Агнес уже проходила это зелье в своем времени, кто бы мог подумать, что программа Хогвартса не меняется, разве что, возможно, чуть-чуть. Ее рука взметнулась вверх, те, кто хотел ответить, были единицы, в эти единицы входила она и ее рыжеволосая соседка. — Прошу, мисс Эванс, — с улыбкой на устах дал возможность ответить своей любимице профессор. — Зелье Забвения — это бесцветная, немного вязкая жидкость, не имеющая запаха, хорошо растворимая в воде. Зелье Забвение напрямую воздействует на разум человека, вызывая затуманенность и неясность. Если доза выпитого зелья превысит сто двадцать миллилитров, то это может привести к смерти того, кто выпил это зелье. — без запинки, четко проговаривая каждое слово, ответила Лили, чем напомнила Агнес ее мать. — Велеколепно, мисс Эванс, пять баллов Гриффиндору. — похвалил ее Слизнорт. — Достаем котлы, открываем учебники на десятой странице. Тот, кто из вас приготовит лучшее противоядие, несомненно, продвинется на одну ступеньку выше в списке лучших зельеваров. — О чем он, Лили? — шепотом спросила свою подругу Агнес, слегка пододвинувшись ближе, чтобы та расслышала. — Я тебе позже объясню, ладно? — скромно улыбнувшись, попросила Лили, на что Агнес кивнула.       Поставив на стол котел, что выделил ей Дамблдор из запасов школы, разложив ингредиенты и измерительные приборы, Блэк открыла книгу на нужной странице, вчитываясь в рецепт. Она могла приготовить его и без рецепта, помня что и как делать и что бросать в котел, так как ранее готовила, но в целях безопасности и подстраховки решила сверять свои действия с учебником. Блэк кидала ингредиент за ингредиентом, предварительно то нарезая их, то натирая, слегка помешивая против часовой стрелки — полностью погружаясь в работу.       Профессор Слизнорт ходил от стола к столу, заглядывая в котел каждого ученика и то и дело, что комментируя каждое варево. Кто-то удостаивался похвалы, а кто-то лишь простого кивка и небольшим советом, как можно улучшить еще пока не испорченное зелье. Начинал он свою проверку с Лили, что была почти что в конце класса. — Как всегда отлично, мисс Эванс. Я не устану повторять, что у вас прирожденный талант к моему предмету! — восхищался ею Слизнорт, заставляя девушку расцветать от похвалы, — Пусть настоится семь минут, и вы можете оставить образец на моем столе. Десять баллов Гриффиндору. — тут он взглянул на противоядие Агнес, оценивая его и с удивлением отмечая, — Ваше зелье, мисс Грейнджер, превосходно! Нужный цвет и нужная консистенция, — профессор лёгким движением руки над котлом слегка направил пар к носу и осторожно вдохнул, определяя запах антидота — Недурно, десять баллов Гриффиндору. Мисс Эванс, мисс Грейнджер, вы продвигаетесь в списке наверх, впрочем, мисс Эванс, вы и так на первом месте. А вот вам, мисс Грейнджер, стоит постараться, чтобы выбиться в лидеры, но, думаю, с вашим талантом, а это, несомненно, он, вам будет нетрудно сделать это. Это была небольшая победа Агнес на пути к записи в любимчики профессора.

***

      Наконец-то прозвенел звонок, сообщающий о том, что пара закончилась. Профессор сказал что-то о фунте эссе о противоядии, но девушка его уже не слушала: Агнес не терпелось расспросить Лили о списке, что упоминал неоднократно Гораций Слизнорт. Уменьшив учебник незамысловатым заклинанием, Агнес положила его в свой карман мантии, оставшиеся ингредиенты и приборы убрала в шкафчик, а котел отставила в угол класса к куче таких же, которые должен был отмыть какой-нибудь ученик, нарушивший одно из правил школьной дисциплины и попавший на отработку. Брюнетка поспешила к Эванс, что убрала со своего рабочего места чуть быстрее и дожидалась новенькую у выхода из кабинета. — Молодец! — искренне похвалила ее рыжеволосая — Ты была великолепна! — Ты справилась не хуже меня, возможно даже лучше, — польстила ей в ответ Агнес. Затем решила напомнить о незаконченном ранее разговоре, выжидающе глянув на Лили — Расскажешь о списке лучших зельеваров? — Да в общем-то и рассказывать нечего, — отмахнулась Лили, все так же не сбавляя скорости и спеша в Большой зал на обед, но все же ответила — Те, кто сварил зелье на уроке, по мнению профессора Слизнорта, лучше остальных, продвигаются в списке на ступень выше, опуская тем самым соперников на ступень ниже. Те, кто к концу первой половины учебного года окажется на первом месте, могут взять любое зелье из запасов профессора как выигрышный приз. Профессор Слизнорт сказал, что можно попросить любое, разве что, кроме запрещенных — Лили на этом хмыкнула, говоря тем самым что-то вроде: «Оно и понятно», «Разве может быть иначе?» — Но также можно выбрать такие сложные зелья, как «Феликс Фелицис». «Год будет сложным. Мне нужно выиграть» — мысленно поставила себе галочку Агнес. Она бы не отказалась от Жидкой Удачи, варить которую было легко, но уж больно долго настаивать — полгода.

***

      Быстро перекусив, девушки, уже в компании Джеймса, что ютился рядом с Лили; Ремусом, что с интересом уставился в какую-то книгу в мягком переплете, читая строчку за строчкой на ходу; Питером, что хвостом шел за компанией, и Сириусом, который слегка дулся от того, что друзья не обращали на него внимания, а ему приходилось мучиться от скуки, пошли на травологию. Блэк решил идти рядом с новенькой, то и дело, что разглядывая ее, всяко лучше, чем мешать Джеймсу и Лили или Ремусу, Хвоста он даже не рассматривал, так как считал его немного скучным. Сириус заметил, что гриффиндорка не дурна собой: что хотя бы стоит ее прямая осанка, когда та сидит, лебединая шея и кучерявые черные волосы. Прямо как у него. Последнее зацепило Сириуса, взбудораживая интерес, невольно парень стал выискивать похожие черты между ними, отмечая, что чем-то они похожи: одинаковая форма носа, серые «пасмурные» глаза, такие же острые скулы. — Миледи, мы случаем не родственники? — в шутку спросил Сириус, сам того не подозревая, что попал в точку, жирную такую точку. Они были ближе к друг другу на родословном дереве, чем он думал. — Вряд ли, ведь мои родители магглорожденные, — сердце Агнес билось в ускоренном темпе, благо ее отец не заметил, как та слегка дернулась от его вопроса. — Стало быть, вы полукровка? — решил хоть немного поддержать разговор Сириус, однако не знал о чем говорить, общих интересов, как таковых, у них не было, ну или просто они не узнали друг друга получше, поэтому он спросил первое, что пришло в голову, слишком очевидное, но лучше чем нелепые разговоры о погоде, которые так любила его maman*, теша гостей на светских вечерах. — Вас интересует моя чистокровность? Разве не очевидно? — слегка огрызнулась Агнес, не любила она разговоры об этом. Девушка ничего не имела против магглорожденных, не была сторонницей чистой крови, но иногда блэковское самолюбие бурлило в ее крови, напоминая ей, что она слегка неполноценна по меркам древних родов. — Ох, нет, простите, я не хотел вас оскорбить столь нетактичным вопросом, — извинился Сириус. — Может на ты? И желательно без «миледи». — предложила Агнес. Ей уже надоедало это его насмешливое «выканье» и обращение «миледи». Ее, родившуюся почти в двадцать первом веке, это напрягало, хоть и было все это пафосом и выпендрёжничеством, хотя не могла не отметить, что отвечала она ему также на «Вы». — Можно, — кивнул Блэк, соглашаясь, кажется, ему тоже стал надоедать весь этот фарс. — Кхм…кхм… — кто-то кашлянул рядом с ними, заставляя отвлечься от разговора, кажется они забыли, что они не одни, разговорились и слегка отстали от других. Это был Джеймс, обнимающий Лили, что с интересом взирала то на Агнес, то на Сириуса — Только не забудьте, что помимо друг друга у вас есть еще друзья. — Джеймс подмигнул, славливая взгляд Блэка, говорящий: «Я тебе язык оторву и горчицей намажу, не зли меня», Агнес обошлась лишь слегка покрасневшим лицом от смущения: фраза Джеймса была нелепа, но имела двойной смысл, который сумела уловить Агнес.       Вот уже был виден выход из замка, наложив на себя согревающие чары, Агнес вышла на улицу, вдыхая холодный бодрящий осенний воздух полной грудью. Сзади показались друзья. — Хорошо на улице, — всматриваясь в ясное солнечное небо, сказала Лили. — Солнце светит специально для такой же солнечной и яркой ведьмочки как ты, Лили — сделал комплимент ей Поттер, обнимая сзади. «Да он романтик, оказывается, — подумалось Агнес — Интересно, а мой отец был романтиком? Он делал комплименты маме?» Девушка заметила, что с тех пор, как оказалась в этом мире, думая об отце, представляла совсем другого человека, никак не Сириуса. Будто Сириус в этом мире и Сириус, который ее отец, — совершенно два разных человека. И это ей казалось странным, возможно, эти мысли ее немного пугали.

***

      Многие, заходя в теплицу, морщили носы, а уже потом вспоминали про палочку, которой можно сотворить заклинание, что обезопасит. Несмотря на то, что там хорошо пахнущие растения, там был навоз, которым удобрялись все эти растения, разивший неприятным запахом даже за пределами теплицы, поэтому Агнес заранее наложила заклинание проветривания, образующее небольшой воздушный купол вокруг применившего заклинание, такому учат на первых курсах для дальнейшей работы с растениями. Этому примеру последовали и ее друзья. — Будь моя воля, я бы никогда не ходил на травологию, — вымученно озвучил свои мысли Сириус. — Не привык батрачить в грязи? — подколола его Агнес, сама даже не знавшая зачем это сказала. — О, нет, и не такое делал, — засмеялся Сириус, Агнес впервые услышала его смех, и он ей показался таким живым, естественным. Вспомнился Алан, что вот также задорно смеялся. Все хорошее настроение куда-то мигом улетучилось, было печально осознавать, что они больше не увидятся, а ведь она уже начала скучать по нему. Тоска о прошлой жизни, будто когтистая кошка, раздирала душу, заставляя морщиться от воспоминаний-ран. -…я что-то не то сказал? — заметив ее состояние, спросил Сириус, сейчас он как никогда был открыт, без всяких масок и пафосных речей и выступлений — простой и искренний, заботящийся о других парень с добрым сердцем и ранимой душой, любящий повеселиться озорник. Таким он Агнес нравился больше, а не неким Дон Жуаном, которым он предстал перед ней в первые дни знакомства. — Нет, нет, просто вспомнила кое-что. — отмахнулась Агнес, вставая у самого края стола, стоявшего в середине теплице и простирающегося по всей ее длине.       Через какое-то время в теплицу вошла профессор Спраут, неся что-то подозрительное в мешке, что-то, что шевелилось под тканью и пугало тем самым учеников. Что же умудрила на этот раз профессор, никто не знал. Только Агнес поняла, что же было уготовано для семикурсников, ее глаза расширились от ужаса. Только не это… Продолжение следует…