Сквозь время.

— Сегодня я приготовила особенный урок. Мы изучим необычное растение, растущее в основном в Австралии, странах Африки и на юге Латинской Америки. Называется это растение «Ядовитые силки». Как они выглядят вы увидите позже, когда я выпущу их из мешка. Но прежде же мы обсудим что из себя представляют «силки» и правила безопасного поведения, иначе кто-нибудь может лишиться руки по неосторожности, — эти слова заставили нервно сглотнуть большинство учеников, только такие бесстрашные, как Сириус и Джеймс, смотрели на всё со скептицизмом, а вот Агнес побелела: с этим растением были связаны нелучшие воспоминания, но она надеялась, что такого же не произойдет с ней в этом времени, ведь здесь нет обидчиков, но есть слизеринцы, которые презирали гриффиндорцев за их вспыльчивость, нечистокровность большинства и несуразное поведение, они-то могли построить какую-нибудь подлянку. — «Ядовитые силки» представляют из себя лианы черного окраса, и будет ужасно, если они встретятся вам. Дело в том, что одно прикосновение к этому растению может вызвать ожог, который благодаря хорошо развитому нынешнему лекарству можно вылечить, однако ощущения не из приятных. Если ожог покроет больше двадцати процентов вашей кожи, это может привести не к утешительным результатам…в некоторых случаях даже к смерти. Чем жарче климат, окружающий это растение, тем больше на нем может появиться цветков светло-розового окраса, что и обуславливает их расселение на южных континентах. Но красивые цветки — лишь прикрытие, их запах действует, как усыпляющее, не такое сильное, как «Напиток живой смерти», но если будет передозировка, то могут возникнуть неутешительные последствия. Несмотря на всю опасность, что несут «Ядовитые силки», они очень полезны как в лекарстве, так и в зельеварении. Настой из коры ветвей используется как антисептик, так как хорошо обеззараживает. Кору в чистом виде используют во многих ядах. На ее основе так же сделано много противоядий. Пыльца цветков — составляющая знаменитого зелья «Сон без сновидений». Несмотря на дождливый и холодный климат Великобритании я смогла добиться, чтобы это растение зацвело. Цель нашего сегодняшнего урока — сбор этой самой пыльце. Я возведу щит по всему периметру стола, на котором, собственно, и будет это растение. Плюсом такой защиты является то, что вы можете пройти снаружи через щит, а вот изнутри растение не может пробраться к вам. Сейчас всем вам будут розданы особые перчатки, которые защитят вас от ядовитых лиан. Так будет проще и безопаснее собрать пыльцу. А так же маски, дабы вам не надышаться усыпляющим ароматом.       Чёрные ползучие лианы выползли из мешка, расползаясь, словно змеи, по столу теплицы. Пугающий шелест издавало это растение, заставляя вздрагивать и робеть учеников. Защитное заклинание, распространённое по периметру стола, не давало лианам коснуться детей, не давало ужалить или сдавить, словно удав, задушив или же оторвав конечность. Концы черных ветвей били по щиту, словно стеклу, заставляя более трусливых слегка отшатнуться. — Не стоит пугаться, они не опасны, пока щит работает, — уверяла учеников Помона.       Тот день отчетливо отложился в памяти Блэк. Слишком уж трудно такое забыть, к тому же учитывая, что произошло это несколько месяцев назад. Профессор Спраут говорила, что все будет в порядке, пока работает щит…но все пошло не так с самого начала, когда совместный урок назначили вместе с Когтевраном, на котором учился тот, кто портил жизнь Агнес с самого поступления ее в Хогвартс. — Смотрим, как нужно делать, затем повторяем. — сказала Помона, надевая специальные из твердых волокон перчатки длиной до локтя и маску. Ученики окружили Спраут, внимательно следя за ее действиями. Профессор протянула руку к щиту, что стала погружаться в него, оказываясь по ту сторону невидимой стены. Дальше длины перчатки Спраут руку не тянула, чтобы обезопасить себя. Черные лианы хотели обвить ее руку, но Помона легко уворачивалась от навязчивых стебельков. Ловким движением профессор схватила один из цветков, срывая, и потянула за пределы щита. Светло-розовая прелесть оказалась в маленькой плетеной корзинке, предназначенной для цветков. — Каждый должен собрать по пять цветков. Лианы захотят коснуться вас, лучше не дать схватить им вас, так как те могут обвить вашу руку и утянуть за пределы щита. Я буду следить за этим.       Тогда она сказала тоже самое…что будет следить. Она, действительно, следила…но не предотвратила неминуемого. Агнес помнила тот день, тогда было страшно и больно. Но был и плюс — ее обидчика Тони Корнера исключили. — Ты вся дрожишь. Боишься? — спросил Алан, слегка приобнимая Агнес сзади за плечи — Не волнуйся, я буду рядом, обещаю. — Я не боюсь, ясно? — резко развернувшись, возразила другу Блэк, но, увидев его ослепляющую улыбку, слегка поутихла. — Хорошо, хорошо, я верю, — в шутку отступил от нее Алан на несколько шагов.       Надев перчатки, Агнес Блэк потянулась за цветком. Черная лиана коснулась руки, заставляя девушку слегка дернуться. В душе она посмеялась над собой. «Вот же трусиха… Уже семнадцать, а веду себя по-детски, боясь каждого шороха». Иногда она завидовала своей матери. Она является героиней войны, она не боялась, когда бегала по лесам, скрываясь от Пожирателей смерти, не отступала, когда перед ней появлялись трудности. Агнес завидовала и крестному, что не боялся сражаться с Волан де Мором, не побоялся и подставиться под его Аваду. А что она? Трусливая, немного избалованная, не приученная выживать девчонка. Как же ей иногда хотелось доказать, что и она чего-то стоит, перебороть страхи и идти только вперед, показывая, какая она сильная. Была бы только возможность для этого.       Неожиданно ее кто-то толкнул, так что она наполовину оказалась по ту сторону щита, где находилось растение. Агнес хотела выбраться, но «силки» успели опутать не только руки, одна из которых была без перчатки (и почему она так глупа, что решила не надевать вторую, посчитав, что может доставать цветки и одной рукой?), но и шею. Горло и оголенную руку обожгло и сдавило. Девушка начала задыхаться.       Она помнит ту безумную боль, как профессор Спраут с помощью Диффиндо — режущего заклятья — спасла ее от лиан. Вот только запоздало. Тогда Агнес чудом выжила: все горло и рука были в ожогах, а на запястье синяки от того, как сдавили ее «силки». Но школьная медсестра вылечила ее, однако то, что случилось, осталось с ней навсегда в виде ужасных воспоминаний. — Ты вся дрожишь. Боишься? — спросил у нее кто-то за спиной. «Какого? — пролетело у нее в голове — Алан?». Нет, это был не он. Агнес развернулась на сто восемьдесят градусов, вглядываясь в улыбчивое лицо кучерявого парня. Сириус. — Не бойся, малышка, все будет хорошо, я буду рядом.       Какой назойливый ее отец, оказывается, ребенок в душе и бабник по натуре. Уфф… Агнес тяжело вздохнула, после чего снова развернулась, надевая перчатки и маску, теперь-то она не будет пренебрегать безопасностью. — Ты выглядишь привлекательно в этой маске, хоть она и скрывает половину твоего лица, — снова вставил свой комментарий Сириус. — То есть без нее я уродина? — Нет, конечно, — усмехнулся Сириус, смотря в ее глаза, наполненные злостью. — К чему ты устраиваешь эти концерты, Сириус? — снова вопрос, на который у Блэка нет ответа, как она думала, но то, что он сказал, удивило ее: — Чтобы ты не дрожала, котенок, — ответил сын Ориона, отвернувшись от нее, он прошептал — А всего-то нужно подразнить.       А ведь и правда она перестала бояться. Воспоминания о том страшном дне ушли на второй план, уступая сначала злости на Сириуса, а теперь и спокойствию. «Спасибо, отец», — пронеслось у нее в мыслях.

***

— Внимание! — Лили и Джеймс на правах старост собрали всех гриффиндорцев с третьего по седьмой курс в общей гостиной, дабы сделать объявление. Слово решил взять Джеймс. — На этой неделе предстоит поход в Хогсмид в субботу в полдень. Всем, для кого этот поход будет первым, я немного расскажу о Хогсмиде, — Джеймс глянул на третьегодок — Это магическая деревня, к слову, единственная в Великобритании, где не живет ни одного маггла. Она находится неподалеку от Хогвартса. Там вы сможете посетить «Сладкое королевство», где попробуете самые восхитительные сладости, паб «Три метлы», где госпожа Размерта угостит вас сливочным пивом, кое вы нигде больше не увидите, «Магазин перьев Писарро», где продаются самые необычные перья и чернила, лавку драгоценных украшений, где девушки найдут самые прекрасные серьги, ожерелья и броши. Любители страшного и завораживающего смогут посмотреть на Визжащую хижину, населенную призраками. А желающим романтики будет по вкусу кафе мадам Паддифут. А также многое другое, что можно узреть в Хогсмиде. Для его посещения вам нужно разрешение от ваших родителей, — Поттер вытащил бумажку, что заполнила этим летом Юфимия, его матушка, из кармана своей мантии, напоминая, как должен выглядеть документ. — Вот такие листочки вам давались для заполнения перед летними каникулами. Надеюсь, у всех есть разрешение, иначе будет обидно, если кто-то не попадет в Хогсмид. В субботу чтобы пойти в деревню, нужно предъявить его нашему декану. Надеюсь, вопросов нет? — Джеймс сделал небольшую паузу и убедившись, что все все поняли, продолжил — Вопросов нет. Желаю удачного дня, расходимся.       Лили и Джеймс договорились делать объявления по очереди, и раз Эванс встречала первогодок и вводила их в курс дела, то про Хогсмид рассказать должен был Джеймс. И он справился на «ура». Все, кто слышал об этой деревне и не раз, заслушались, так потрясающе рассказывал Поттер. Раньше, когда они только стали старостами, Лили не хотела доверять Джеймсу что-либо говорить, она вообще считала, что назначение старостой такого недисциплинированного человека — ужасная ошибка. Но время шло, а Джеймс менялся, все лучше и лучше справлялся со своими обязанностями старосты. Лили начала видеть в нем хорошие стороны, а не того хулигана, коим он был, хотя без проказ не обходилось. Чего только стоит то, что Эванс как-то увидела: Джеймс заступился за первокурсника, который был слизеринцем. Лили была уверена до того момента, что тот не переваривает всех, у кого зеленый галстук. Как оказалось, не такое уж и предвзятое отношение у Поттера к змеям. Сама не зная как, но Эванс влюбилась в этого гриффиндорского выскочку. Ни на секунду не пожалев об этом: Джеймс — заботливая, внимательная и веселая натура, он умеет выслушать, поддержать в трудную минуту, рассказать что-то интересное, от чего хочется смеяться и забыть о всех невзгодах. Джеймс стал для нее словно лучиком света в темном мраке будней. — Молодец Джеймс, самая потрясающая речь из всех, что я слышала! — А как может быть иначе, Лилс? — подмигнул ей Джеймс, склонившись, парень запечатлел поцелуй на ее губах, растягивая сладостный момент, вкладывая всю свою любовь и нежность — Как же я люблю тебя, Лили. — Кхм…кхм… — послышалось чье-то покашливание сзади парочки, прерывая их — Я, конечно, понимаю, что сейчас брачный сезон у оленей, но не на людях, прошу. Тошно становится, — это был Сириус, хитро взглянувший на друга, что готов был придушить за такое Нюхалза, но увидев покрасневшие щечки Лили от смущения, он забыл про Бродягу, умилившись такой его Лили. Она становилась такой хорошенькой, когда смущалась. — Умеешь испортить момент, Бродяга, — Джеймс не мог не сказать что-то в ответ другу. — Ну, ну, Сохатый, не унывай, в следующий раз подобьешь рога к Эванс, — подмигнул Сириус.       Тут из спальни вышел Ремус, и только слепой мог не заметить, как грустен был тот, словно умер у него кто-то. Таким его Сириус и Джеймс видели лишь однажды, когда тот на втором курсе решил, что те не будут с ним дружить из-за «пушистой проблемы». Джеймс помнит этот день досконально. Тогда он, Сириус и Питер узнали о том, что тот является оборотнем (нет, они, конечно, и раньше подозревали, что каждый месяц Ремус отлучается не потому, что у него болен тот или иной родственник, а по какой-то другой причине, просто не говорит им, но только тогда они смогли подытожить свою догадку). И когда те сказали ему о своих подозрениях, тот подумал, что друзьям он больше не нужен, что его «мохнатая проблема» — преграда их дружбе. Но они никогда бы не отказались от такого друга, как Ремус, что был словно незаменимой частью их четверки мародеров. — Что случилось, Луни? — первым отреагировал Джеймс, удивленно глядя на Ремуса, он как и Сириус тут же подбежал к Лунатику, вглядываясь в глаза, наполненные печалью. — Все хорошо, — Ремус попытался изобразить улыбку, но у него мало что получилось, — Просто получил «Тролль» по Трансфигурации.       Сохатый и Бродяга понимали, что никакого «Тролля» нет, такой оценки Ремус со времен первого курса не получал. Врать тот не умел. Однако в чем дело, парни тоже не знали, но раз тот не хочет говорить, не стоит наседать. Сам он вряд ли расскажет, Люпин не привык жаловаться, поэтому Джеймс и Сириус непременно вытащат из него информацию, дабы помочь. Затягивать они не стали, собираясь все узнать вечером, а пока стоит оставить того, настроить на разговор.        Лунатик появился только на чарах, на остальных уроках того не оказалось, что заставило друзей переживать за Ремуса. Не оказалось того и на обеде. Сириус и Джеймс хотели перехватить Люпина на ужине, на нем-то тот должен быть, нельзя же голодать весь день. Он и впрямь оказался на ужине в Большом зале. Вот только не там, где нужно: за столом львов его не оказалось, Ремус стоял рядом с Макгонагалл, та что-то говорила ему, положив руку на плечо, а Луни, опустив голову, лишь кивал. Неужели у него и правда «Тролль», вот и расстроился? Такая мысль у них пролетела лишь на секунду, но быстро была отмахнута: Ремус не из тех, кто стал бы расстраиваться из-за оценок, да, он печется о своей успеваемости, но не до такой же степени. Так что случилось? — Лили, ты не знаешь, что с Ремусом? — наклонившись к своей девушке, что мило о чем-то щебетала с Агнес и Марлин, спросил Джеймс.       Лили тут же отвлеклась от разговора с подругами, обращая внимание на любимого, Джеймс не мог не отметить, как посерьезнел ее взгляд. — Я видела, как Ремус разговаривал с профессором Флитвиком, тот даже как-то жалел его. Но о чем они говорили, я не знаю. Но, кажется, у Ремуса действительно какое-то горе. Таким грустным я его никогда не видела. «Не ты одна, милая» — пронеслось у него в голове.       Сириус и Джеймс хотели подойти к Ремусу, однако его и след простыл: Лунатика в зале не оказалось. Макгонагалл, что до этого с ним о чем-то говорила, сидела возле Дамблдора, брови ее были нахмурены, а сама она была задумчива. Не к добру все это. «О чем же они таком разговаривали, что Макгонагалл как в воду опущенная?» — этим вопросом задавались не только Сохатый и Бродяга.       Решено было искать Люпина после ужина. К закадычным друзьям, можно сказать, братьям присоединились Питер и Лили, за которой следом увязались Агнес и Марлин. И с этим надо было что-то делать. Джеймс понимал, что Питера Ремус знает дольше и более менее дружит с ними, к тому же Хвост является мародером, а значит частью их четверки. А вот с девчонками что делать Сохатый не знал: хоть с Лили Лунатик и дружит, та даже, не без помощи Нюниуса, знает о том, что тот оборотень, но не так уж и близки они были, Лили не была посвещена во многие секреты; с Марлин, в особенности с Агнес Люпин вообще не был толком знаком: они говорили друг другу «доброе утро — спокойной ночи», общались на общие темы, но не более. Марлин не знала их секретов, она, по сути, вообще ничего не знала, а вот Агнес пока и доверия не заслужила, она была новым человеком в их кругу, неизведанная территория, если выразиться простыми словами. — Милые дамы, я думаю, мы сами разберемся в этой ситуацией, — опередил Джеймса Сириус, будто прочел его мысли. Но это было не так, просто Блэк не первый год был знаком с Поттером и знал того как себя самого. Впрочем, у Сириуса были те же мысли на этот счет, просто озвучил он их раньше, чем Сохатый.       Марлин несогласно фыркнула на такое заявление, но не стала идти против парней, уходя в сторону спален для девочек, Агнес и Лили немного постояли, решая в своей внутренней борьбе остаться и поспорить с Сириусом или же пойти вслед за Марлин и не ввязываться в разборки, а расспросить Ремуса лично ночью на астрономии или утром. Победило второе: девушки, горделиво вскинув подбородок, ушли.

***

— Как он может? — воскликнула Марлин, придя наконец-то в комнату. Расчувствовавшаяся девушка мило надула губки и демонстративно сложила руки на груди. — Успокойся, Марлин. — сказала ей Лили — Может это и не наше дело: лезть к Ремусу. Я думаю, что, то, что у него случилось, он вряд ли бы стал рассказывать кому-то, предпочитая держать все в себе. И доверился разве что только лучшим друзьям, а не кому-либо еще. — То есть ты хочешь сказать, что мы не друзья? — тоненькие светлые бровки Маккиннон взлетели от удивления вверх.  — Разве я не права? — спросила Лили, хотя больше утверждала, чем спрашивала. — Наверное, — опустив голову, в расстроенных чувствах Марлин уселась на свою кровать, отвернувшись к стенке и что-то рассматривая на ней. — Почему она так реагирует? — шепотом, чтобы не услышала Маккиннон, спросила Агнес, искоса с интересом поглядывая на светло-русую подругу. — Ремус нравится ей, вот она и навоображала себе их дружбу, хотя на деле Люпин не подпускает ее к себе, держа на расстоянии, — и Лили знала почему, считая такую тактику глупой. Ремус боялся навредить Маккиннон тем, что он оборотень. К тому же считал, что та уйдет быстрее от него, узнав всю правду, чем тот даже успеет навредить, что разобьет его хрупкое сердце. Эванс считала по-другому: может на первый взгляд Марлин и покажется немного ветреной и недалекой, зацикленной лишь на своей внешности девушкой, но это далеко не так. Если бы это было так, то рыжеволосая с ней никогда бы не подружилась, сочтя Марлин неинтересной. Напротив, Маккиннон обладала добрым сердцем, чувством справедливости, ум не обошел ее стороной, просто девушка никогда не показывала своих знаний. Такая вряд ли бы разбила сердце Ремусу. Лили была уверена и в Люпине, считая, что тот всегда осторожен и вряд ли причинит вред Марлин. Но такого упрямого человека, как Ремус, исправит разве что только могила. — Вот что я думаю, — обратила на себя внимание Лили после минуты раздумий. То, что она решила, хоть немного, но сблизит Ремуса и Марлин. По крайней мере, Эванс надеялась на это — Я думаю, что нам нужно собраться большой компанией и пойти в Хогсмид этой субботой. И ты, Марлин, не кисни, мы немного так погуляем, потом сделаем так, чтобы ты и Ремус остались вдвоем… наедине. — Правда? — наконец-то на лице Марлин появилась улыбка, а не та унылость и серость, которые омрачали ее лицо, чем отпугивали окружающих ее людей. — Да, — кивнула Лили, — А теперь стоит хоть немного поспать, ночью нас ждет увлекательный урок по астрономии. — Во сколько он? — спросила Агнес. От хорошего настроения остались крохи. Как же она не любила астрономию, нет, сам урокей нравился, ведь интересно и увлекательно посмотреть на яркие звезды на ночном небе, узнать о космосе побольше, но портило только то, что проходил этот урок ночью, а это проблематично: встать с теплой кровати, прервав восхитительный сон, и идти на Астрономическую башню, где от холодного ветра можно околеть. — В три, если не ошибаюсь, — ответила за Лили, к которой обращалась Агнес, Марлин.

***

      Уже завтра суббота, а значит время похода в Хогсмид, но вряд ли все будет так, как они планировали. Мать Ремуса умерла. Джеймс и Сириус были тихи и в расстроенных чувствах, они видели миссис Люпин от силы раз шесть-семь, но чувствовали боль в таком же объеме, как и Ремус. Настроение явно не располагало к походу в Хогсмид. Лили тоже не спешила в магическую деревню, без Джеймса там резко все стало серым и однообразным. В памяти Агнес все еще оставался тот небольшой разговор с Сириусом. Ремуса на астрономии не обнаружилось. Агнес не понимала, что же могло такого произойти с ним. Хоть они не были столь близкими друзьями, но она не могласогласиться, что Люпин чужой для нее человек. К тому же тот являлся отцом ее друга. В прошлой жизни. С недавних пор ей стало казаться, что не было никакого настоящего, будто ее душа жила в параллельной реальности, а сейчас вернулась в свой настоящий мир. И все, что связано с тем миром — лишь воспоминания из недавнего сна. — Что случилось у Ремуса? — прямо спросила Агнес, подойдя к Сириусу, что как раз без пары стоял в отдалении от остальных. Не было у него тех веселых искорок, что вечно она замечала в его серых глазах, да и сам юноша был подавлен. В прочем, как и Джеймс, что с неохотой что-то рассказывал Лили. Возможно, она все-таки выклянчила из него рассказ о причине грусти Ремуса. Теперь настала очередь и Агнес узнать об этом. — Его мать умерла. — с каким-то опустошением сказал Сириус. Впервые Агнес видела его таким, что внутри что-то екнуло при виде такого отца…или же уже не отца? Агнес лично не знала миссис Люпин, но вот Сириус, видимо, был в хороших отношениях с ней, раз так серьезно воспринял смерть этой женщины. Девушка, увы, не могла знать, что испытывает Сириус, так как никого не теряла…разве что, отца, но смерть того не помнила, слишком маленькой была. — Вот как… Я сожалею, — девушка не знала, что сказать в такой ситуации, поэтому замолчала, но Сириус видимо решил это просто так не оставлять: — Только не стоит жалеть Ремуса. Он сильный, справится. Жалеют слабаков. — Тогда буду сопереживать.

***

В ночь с пятницы на субботу Блэк спала неспокойно. Лошади подобный человек, имеющий верх человека, но низ лошади, со слепыми, покрытыми пленкой глазами, смотрел в ее сторону, его взгляд будто проходил насквозь Агнес, уперевшись куда-то вдаль. Вот только куда, если их окружала тьма, через которую вряд ли можно было что-то увидеть. И это Агнес поняла только сейчас. Что происходит? Минуту назад они были в лесу, их окружали высокие деревья, а сами они стояли на зеленой траве, обрамляющей сырую землю. А теперь осталась лишь темнота, не просто темнота, что наступала ночью, а как будто она и кентавр находились нигде, их окружало ничто. Это было похоже на космос, но без планет, звезд, астероидов и другого составляющего вселенной. — Кто ты? — с ужасом озираясь по сторонам, спросила Агнес. Но больше ее пугало существо, что стояло напротив. — Кхорн, — полушепотом ответил кентавр, все так же смотря в никуда. — Где мы? — спросила Блэк, однако ее второй вопрос был проигнорирован. — Ты должна уйти, — через минуту затишья, все так же полушепотом говорил Кхорн — Время накажет тебя, ты меняешь то, что не должна. — Но я ничего не сделала, — вертела из стороны в сторону голову Агнес, отрицая сказанное, ужас происходящего и страх перед реальностью все больше и больше опутали ее. — Ты спасла жизнь, но в обмен погибла другая раньше, чем нужно. Уходи!!! — Агнес… Агнес… — кто-то кричал, нависнув над нею и вглядываясь в глаза брюнетки, наполненные слезами. — Что случилось? Ты кричала во сне. Стерев испарину со лба и слезы со щек от пережитого страха, Агнес вымученно улыбнулась Лили, что склонялась над ней, и Марлин, что стояла неподалеку от кровати. — Все в порядке, просто кошмар… — успокоила подруг Грейнджер. — Может сходить в Больничное крыло к Поппи? Ты так кричала, — заволновалась Марлин. — Нет, нет, все в порядке, — отнекивалась Агнес, и ей поверили. Свет был погашен, подруги легли спать.       Вот только Агнес вряд ли бы заснула, все было не в порядке. Последние слова не давали покоя девушке. Это ее воображение или вещий сон? Но вещих снов не бывает, по крайней мере, Агнес не верила в такие сны.       И тут она начала вспоминать. Она видела женщину, светло-русую, чьи волосы вьющимися локонами падали на плечи, голубоглазую, так похожую на Ремуса. Она была на фотографии свадьбы родителей крестного. Неужели это была миссис Люпин, стоящая рядом со своим сыном Ремусом, такая красивая и улыбающаяся. Ее обнимал высокий стройный темноволосый мужчина, видимо, мистер Люпин. Но эта фотография была сделана в 1978 году. Но как такое возможно, если эта женщина умерла недавно?       Вспомнились слова из сна. Ужас и понимание охватили Агнес. Она убила мать Ремуса. Она убийца. Но кого же тогда спасла? Кому выпал шанс жить? За кого отдала свою жизнь миссис Люпин?