Я всё ещё здесь

Жду, задерживаю дыхание и просто жду, когда он наконец произнесёт то, что произнести не решается уже с минуту. Только в глаза мне смотрит, заставляя то смущаться, то прятать взгляд в текстурах, лишь бы не доказывать себе в очередной раз, что совершила глупость, проявив слабость там, где, возможно, проявлять далеко не стоило. — Только сначала ответь на вопрос, — нет, только не это... — что ты к нему чувствуешь? — домыслы испаряются, взгляд совсем потерян, до меня и доходит то не сразу, что я уже упираюсь ладонями о тумбу, давно потеряв с ним телесную связь. Он просто слишком близко. — Что? — с запозданием и чуть ли не по слогам до жути простое слово. Даже брови хмурю, будто этот вопрос, как что-то из ряда вон выходящее, даже логике неподвластно. — Ты хочешь с ним быть? — повторяет так, будто я действительно сыграла в глухую и в первый раз не расслышала. А я действительно недоумеваю до сих пор, какого чёрта этот вопрос вообще оказался в его голове. Слишком много времени на рассуждения, слишком много времени на догадки и мысли, и Макс, видимо, всё и без слов понимает, когда я, словно сумасшедшая, не могу сразу сказать "нет". Ведь любой нормальный человек так бы и ответил, но у меня ушла почти минута, пока я переваривала сказанное. — Я понял, — я молчу, головой время от времени мотаю, а он отпрянывает, вдруг быстро доставая телефон и покидая моё личное пространство. Чёрт. Чёрт... Чёрт! Где моя адекватность? Где мои мозги? Неужели Глеб настолько плотно осел в моей голове, что я даже и подумать не могу о том, чтобы избавиться от его общества раз и навсегда? Дверь ванной комнаты хлопает, а я вдруг на мгновение задумываюсь: что, если это была обычная проверка? Они ведь близки, и Максу я уж точно не могу доверять всецело. Так что, может, это и к лучшему. Но что, если это действительно был мой шанс наконец снять с себя оковы и вдохнуть воздух полной грудью, ограждая себя от вечных скитаний и издевательств? К чёрту. Не хочу загонять себя ещё больше, поэтому стараюсь отряхнуться от мыслей и как можно быстрее переодеться, дабы подышать свежим воздухом за пределами этих стен. Плотная футболка и джинсы, волосы полотенцем промакиваю и совсем не дожидаюсь, пока высохнут хотя бы чуть. Влетаю в кеды и быстро топаю к двери, выходя за порог и вдыхая ночной воздух полной грудью. Дорога... отсюда она кажется бесконечной, будто в никуда. Пара фонарей, создающих подобие освещения. Автомат с вредной едой неподалёку, а ещё тишина. Она заставляет меня на короткий миг подумать, что мы в какой-то Богом забытой глуши. Даже интересно становится, есть ли в этом мотеле ещё жильцы, помимо нас. Уже даже не задаюсь вопросом, на какое время мы здесь. Плевать. Жить одним днём постепенно стало моим девизом. Делаю несколько шагов к дороге, медленных, бесцельных, просто ноги размять. В конце концов, хоть какая-то прогулка на сон грядущий, но и та не кончается успехом, покуда сзади кто-то резко разворачивает на сто восемьдесят. — Ну и куда путь держим? — брюнет спрашивает раздражённо, всё с таким же озлобленным видом, с которым смотрел на меня недавно, так и не получив внятного ответа на свой последний вопрос. — Воздухом подышать, — безразлично отвечаю и уже было хочу развернуться, уйти, просто продолжить свою бессмысленную ходьбу, но сильные руки не дают даже сойти с места, а весь его вид говорит о том, что я не просто изъявила желание пройтись, а выпалила какую-то несуразную глупость. — Очень смешно, — едва ведёт бровью и уже было за собой тащит, но баран внутри меня упирается, я не хочу обратно, я хочу ещё хотя бы немного насладиться тишиной. — Да отпусти ты меня, — стараюсь выдернуть руку, но не выходит, на автомате сжимает пальцы сильнее, — я не убегу никуда, не совсем тупая. — Моё упорство и непосредственность даже удивляют, но Макс лишь дёргает меня в свою сторону, начиная волочить к номеру. — Пусти! — Ты хоть понимаешь, что несколько часов назад нас обоих чуть не пришили?! Пришлось свалить из собственного дома, чтобы хоть как-то укрыться на первое время, а теперь ты просто расхаживаешь вдоль дороги, не стесняясь светиться? Воздуха не хватает??? — он не спрашивает, он будто вдалбливает всё это в мою голову, предварительно швырнув меня в номер и подперев к стенке. Отчитывает, как школьницу, съедая глазами и злостно выпаливая каждое слово на повышенных тонах. — Я не собираюсь держать тебя на цепи и привязывать к батарее, я просто рассчитываю на твою сообразительность. Потому что если с тобой что-нибудь случится... — делает паузу, поднимаю глаза в надежде, что этот его словесный порыв случайно выдернул из самого недра лишнее. Но Макс лишь переводит дух, чуть сжимая скулы и заканчивая речь, но уже более тихо, — Миронов мне голову оторвёт, — слишком тихо. А чего я ожидала? Того, что перестрелявший уйму людей чёрствый тип сейчас вот так просто не поскупится на признание, которое коим-то образом смело у меня в голове сформироваться? Чушь. Дурь и глупость. Слабое желание услышать, что я для него не просто чемодан без ручек. — Так верни меня ему, и дело с концом, — не отпускаю его выплюнутыми словами, въедаясь в его угловатое лицо колким взглядом. — Ради чего собой то жертвовать? Я того не стою, уж поверь. Да. Именно поэтому он делит со мной свой дом. Именно поэтому вызволяет из лап представителей закона. И именно поэтому закрывает своей спиной от пуль, а после увозит куда подальше, дабы подобного не повторилось, бросая ради меня родное убежище. Просто молодец, Лера. Гуру в сфере логики. Но я от него ждала, наверное, реакции, присущей более Миронову. Обычно тот бы психанул, променял бы моё общество на бутылку виски на предстоящую ночь, но я снова ошибаюсь. Макс лишь мирно сглатывает, после чего приближается ближе прежнего, заставляя меня инстинктивно упереться в стену спиной. — Была бы ты моей... — выдыхает мягким шёпотом чуть ли не в губы, опаляя ментоловым дыханием практически всю мою зону, — вставил бы тебе за такие слова по первое число. Я не шелохнусь, да и он не шевелится, не прерывая зрительного контакта. Этот взгляд... он пробирает, от него веет холодом и чем-то неизведанным, куда хочется окунуться практически с головой, только бы узнать, что он в себе таит. И что это было за предложение, которое я упустила возможность услышать ввиду своей заторможенности и отсутствия здравомыслия. Мне нечего сказать. Пожалуй, за долгое время мне нечего даже спросить, я сталкиваюсь с подобным впервые. Душа перестала рваться обратно, к былой жизни, а мозг попросту затмило пыльное облако, сквозь которое не было видно грани, где заканчивается тот самый здравый смысл, давая начало желанию по-новому испытать судьбу. Чёртова минутная слабость. Хочется положить на всё и просто забыть, что Миронов в этом мире вообще существует. Что существует не дающее жить спокойно окружение, и что существует та причина, по которой я сейчас чуть ли не врастаю в пол, страшась собственных желаний. — Прости... Ах да, Глебу ради такого слова пришлось бы пистолетом перед моим лицом размахивать, или ещё чего похуже. Не знаю, какой чёрт меня схватил, но демон на плече твердил, не переставая. И твердил он то, что нет сейчас желания сильнее, чтобы продлить минуты здесь на вечность. Но стрелки часов беспардонно тикают, Макс, по всей видимости, берёт себя в руки и покидает моё личное пространство, а я так и не решаюсь высунуть язык из-за зубов, слишком дорогого стоит наступить себе же на горло и завопить, чтобы он никогда и никому меня не отдавал. Слишком рискованно. Пожалуй, лучшее, что я сейчас могу сделать — это улечься на кровать прямо в одежде. И молиться. Молиться о том, чтобы уснуть как можно скорее. Чтобы не слышать, как Макс заканчивает со своей вознёй с ноутбуком и ложится рядом. Чтобы не чувствовать его тепло, от которого я, возможно, смогу потом отказаться едва ли. И чтобы совсем не чокнуться, растворяясь в собственном самоанализе, который от нормального уж очень далёк. Судьба ко мне благосклонна. Я засыпаю. Засыпаю сном младенца, обнимая на удивление мягкую подушку и ощущая сквозь подступающий сон, как чьи-то руки бережно укрывают одеялом. Может, я слишком утомилась. А может просто чувствовала, что нет причин для беспокойства, пока рядом тот, кто не поставит свою жизнь выше моей. Это к слову о том, что проснуться мне довелось ровно в той же позе, в которой и уснула. Я не знаю, сколько сейчас времени. Не знаю, куда подевался Макс, покуда ни рядом со мной, ни в номере его не было. Я слышала только тихий шум мотора где-то за пределами этих стен, благодаря которому сообразила, что пора снова "собирать манатки" и сваливать, отдавая себя кочевому образу жизни. Лениво поднимаюсь с кровати и плетусь в ванную, потирая на ходу глаза. Неспешно умываюсь и непозволительно долго разглядываю своё помятое отражение через небольшое овальное зеркальце, чуть потресканное, висящее на стенке на одном только добром слове. А после слышу, как хлопает входная дверь. Наверняка за мной, наверняка зашёл только подогнать в очередной раз, чтобы не копошилась и поторапливалась. — Пора ехать? — неторопливо выползаю из ванной, промакивая полотенцем лицо. А после окончательно просыпаюсь, вздрагивая и даже подскакивая на месте. — Угадала, — стоя посреди номера в своей фирменной разгильдяйской позе, Глеб смотрит на меня с ухмылкой, окидывая взглядом от головы до кончиков пальцев. А я едва не присвистываю от столь неожиданного появления, начиная метаться глазами по номеру в поисках чего-то. Или кого-то. — Где Макс? — ни здравствуйте вам, ни где пропадали, блондин даже бровями от удивления вскидывает, но держит эмоции под плотным замком. — Далеко, — единственный ответ, которого я удосуживаюсь. — Пошли, нам пора. Не ждёт даже, пока соберусь. Хотя, мне ровным счётом и собирать то нечего... Один несчастный пакет, кочующий со мной от самого Максовского дома. Где же ты, чёрт побери? Неужели это всё — результат моего вчерашнего ответа? Неужели моя нерешительность снова толкнула в лапы абсурда, от которого теперь уж точно не скрыться? Томно, даже горько вздыхаю, но послушно плетусь, приветствуя взглядом Мироновскую машину. Самолично открываю дверь и плюхаюсь на пассажирское, кидая пакет с вещами назад. И как само собой разумеющееся, открываю рот лишь для того, чтобы что-то сказать. Или спросить. На ответ я даже рассчитывать не буду. — Куда мы? — спрашиваю безразлично, даже отчуждённо, заведомо отворачиваясь к окну и уже было укутываясь в одеяло собственного водоворота мыслей, но Глеб вдруг отвечает, бодро и открыто, заставляя меня невольно повернуть голову обратно. — У меня остались кое-какие незавершённые дела, — сцепление, включенный поворотник, он лихо вылетает на трассу и сообщает о том, чего я ну никак не ожидала услышать. Он только появился после столь долгого отсутствия, но уже заставил мои нервные клетки встрепенуться. И выглядело это, впрочем, как и всегда: до жути непринуждённо, легко, будто его ответ был, как само собой разумеющееся. Вот только я не была к этому готова. — Мы едем домой.