Odal: Прошлое

Всё уже когда-то было, всё уже когда-то случилось и всё уже когда-то было описано. Анджей Сапковский: Ведьмак «Владычица озера»

      Стены и потолки местной больницы дрожали, бесконечно стонали как проклятые. Уцелевшие окна подрагивали и вибрировали при каждом новом взрыве, что доносились с улиц вместе с криками перепуганных людей, носящихся по улицам в поисках безопасного пристанища. Стоны боли, крики полные ужаса и мольбы о помощи – вот сегодняшняя страшная соната, безумная увертюра; музыка, наполненная бесчисленными страданиями тысячи людей; кровожадный зов войны, рек крови и тысячи смертей. Всё это было очень знакомо. Всё это пришлось пережить не одно десятилетие. Нет. Не десятилетие. А целые столетия.       Не такого радушного приёма она ожидала от вечно шумного Нью-Йорка.       Сигюн не думала, что в двадцать первом веке снова услышит этот дикий первобытный зов войны. Всё случилось спонтанно, как обычно и бывает при завоеваниях. Только Сигюн перелетела океан, покинув родные границы Норвегии не для того, чтобы стать одним из живых свидетелей нападения инопланетных существ на Землю. Такое она бы предпочла увидеть дома, сидя перед телевизором в своём загородном домике или из новостной ленты на Фэйсбуке. Но что бы принять личное участие… на такое Сигюн не подписывалась.       Впрочем, как и не подписывалась на то, что обречена прожить гораздо дольше простых людей. Сигюн, как сама верила, была проклятая своими жестокими богами на вечную жизнь.       Да, Сигюн не видела ничего хорошего в том, чтобы жить так долго. Видеть и наблюдать как все, кто ей дорог, быстро увядают и умирают, оставляя после себя лишь воспоминания, которые по итогу становятся её тяжким бременем в этой долгой жизни. Время ощущалось ею иначе: медленнее и не так скоротечно. И в отличие от других людей, вечно бегущих на встречу к неизвестному, своим целям, великим или малым делам, воюющих с самим временем за каждую секунду его внимания, Сигюн не ощущала в этом никакой потребности. Не видела для себя смысла в этой вечной беготне. Время было ей подвластно. Не буквально. Нет. Но и торопиться было некуда.       У Сигюн не было цели, но было безграничное множество времени.       Это было несправедливо. Это было жестоко.       Её боги были к ней жестоки.       В Нью-Йорк она прилетела по личному делу. У Сигюн была больница в Норвегии в городе Осло, построенная некогда на пожертвования местных знатных семей ещё в 1834 году. Больница же в последствии стала для неё чем-то вроде ребёнка, которого у неё уже однажды отняли боги, чем, возможно, уберегли от новых страданий и боли. Пересытившись странствиями, Сигюн полностью посвятила себя лекарскому ремеслу, помогая развивать больницу под многими именами разных загадочных спонсоров, тем самым удачно скрывая свою личность. С этой же целью она и прилетела в Нью-Йорк.       В Stark Industries разрабатывали новые технологически улучшенные медицинские аппараты, которые могли успешней помогать выявлять редкие заболевания; лечить тяжело больных при помощи новых современных технологий; улучшить диагностику с помощью новых лабораторий, углубляющих изучение область в микробиологии, чтобы более эффективно выявлять новые штампы вирусов, как и способы борьбы против опасных болезней. Конечно, Сигюн не рассчитывала получить эксклюзивную встречу с знаменитым Тони Старком, но зато надеялась заключить парочку выгодных контрактов с его компанией, которая более не занималась разработкой оружия, а всецело продвигала науку и технологии.       Только ничего из запланированного Сигюн так и не добилась. Внезапное вторжение из космоса перечеркнуло все её планы, заставив, как и большинство, искать себе прибежище, пока на улицах бесновались уродливые чудовища, что безжалостно убивали всех людей без исключений. Пришельцам словно было наплевать на кого изливать свою ярость, бездумно расстреливая всех на своё пути: стариков, мужчин, женщин и детей. Слепая бездушная жестокость и ярость руководствовались чудовищами, перед которыми простые люди были бессильны. Никто не знал, как защититься от захватчиков, как и никто не мог дать отпора, потому что многие просто не умели сражаться.       Сигюн хоть выросла с клинком в руках, но в бой не рвалась.       Никаких сил не хватит в одиночку остановить это инопланетное нашествие, а у неё даже нет достойного оружия, чтобы сражаться против этих монстров. Сигюн не хотела вступать в бой без крайней необходимости, потому что была обязана позаботиться о тех, кто в ней действительно нуждался. Прятавшись от инопланетного нашествия в одной из частных больниц города, Сигюн ненароком набрела на группу запуганных детишек с медсёстрами и стариками. И в тот самый момент поняла, что ответственна за то, чтобы защитить их любой ценой. Они были слабы и напуганы, а Сигюн и без того прожила в мире дольше необходимого, чтобы сверх меры опасаться за свою шкуру.       Это была бы славная смерть. Достойная Вальхаллы.       Сигюн спрятала всех выживших и уцелевших в подвале, а сама отправилась на поиски других возможных пострадавших. Пока странные существа бесновались на улицах города, сражаясь в неравной битве с людьми, что храбро давали отпор вторжению, Сигюн пыталась помочь каждому, кто в этом нуждался. Ей удалось помочь ещё нескольким людям, указав на временное убежище, но покидать стен больницы не спешила. Сигюн отыскала среди развалин один единственный пистолет, который подобрала у убитого охранника больницы.       Исследуя приёмное помещение на первом этаже, Сигюн никак не могла отбиться от ощущения, что каким-то мистическим образом оказалась в одном из любимых фильмов – День независимости. Вот только рядом не было красавчика Уилла Смита, а сама ситуация по сравнению с тем, что сейчас происходит в реальности, кажется куда более безумней вымышленной. Как только человечество изобрело кинематограф, снимая один за одним фильмы о приходе пришельцев, Сигюн не покидало стойкое чувство, что проклятые американские киноделы доиграются со своей фантазией. И вот теперь вполне реальные инопланетные существа, не менее реально бомбят несчастный Нью-Йорк, который в фильмах всегда был в центре всех трагедий.       От иронии хотелось смеяться, но Сигюн предпочла отделаться одним смешком.       Что-то большое на всей скорости влетело в одну из стен, кроша и снося собой бетон, словно тот был не боле чем пластиком. Сигюн спряталась от летящих во все стороны кусков камня, кирпича и обломков дерева за столом сестринского поста. Она слышала, как влетевшая внутрь конструкция проехала по вестибюлю ещё несколько метров и со скрипом остановилась. Оказавшись в весьма щекотливой ситуации, Сигюн повторно проверила магазин пистолета, хоть это вовсе и не требовалось. Передёрнула затвор и взвела курок.       Раздался шорох тяжёлой одежды, стук бьющегося камня о камень и недовольное шипение. Сигюн тихо выдохнула, мысленно собралась с силами и аккуратно выглянула из своего укрытия. Среди кучи мусора, поднявшейся пыли и остатков того, что было странным летающим аппаратом, спиной к Сигюн стоял высокий темноволосый мужчина, тяжело упираясь руками о дымящееся устройство, которым только что проломил стену. Пришелец, который на пришельца не слишком-то и походил, тяжело дышал и выглядел весьма потрёпанным.       Сигюн попыталась привстать как можно тише и аккуратней, упираясь свободной от оружия рукой о стол, но под её весом тот заскрипел, задребезжал, а разбитый монитор компьютера решил очень не вовремя с треском свалиться на пол. Она уже почти стояла на ногах, когда пришелец замер, резко дёрнул головой прислушиваясь к посторонним звукам. Сигюн поняла, что её обнаружили. Прятаться было поздно.       Ничего не оставалось, как принять более выгодную боевую позицию и нацелить дуло пистолета на пришельца. Сигюн сомневалась, что нечто примитивное, по сравнению с их оружием, хоть немного его поранит, но неимение другой альтернативы вынуждало надеяться на удачу и быстроту ног, когда придётся бежать. А бежать придётся. Определённо.       Пришелец обернулся. Резко, стремительно, точно подобно хищнику готовому к прыжку, чтобы схватить свою жертву клыками за глотку и жестоко растерзать. Чуть сощурившись в пытливо-настороженном взгляде, два изумруда хищнически впились в лицо девушки. Высокая статная фигура выпрямилась, приняла гордую величественную осанку. Сигюн разглядела идеальные черты лица, даже слишком. Но всё впечатление портило это надменно-высокомерный взгляд, а вместе с ним холодное и слишком безразличное выражение лица, с которым он глядел на Сигюн. Пришелец выглядел вполне себе человекоподобным, совершенно не похожий на тех, что бесновались по городу снаружи.       И Сигюн это насторожило даже сильнее.       Пришелец грациозной поступью спустился вниз по обломкам стены, прокладывая свой маршрут прямо в её сторону.       Сигюн не стала облегчать ему задачу, выпустив всю обойму. Но как оказалось, только зря. Мужчина ничего не почувствовал, пули при попадании просто рассыпались на мелкие куски, нисколько его не поранив. Сигюн запаниковала. Впервые за многие прожитые ею жизни, действительно испугалась. Паника лишь выросла, когда в его руке блеснуло оружие – короткий кинжал.       Пришелец был близко. Опасно близко. Сигюн приготовилась обороняться, но надвигающийся в её сторону противник замер всего в нескольких шагах. Нет. Они оба замерли. Два изумруда теперь смотрели не холодно, а словно бы с интересом и молчаливым любопытством. На лице застыла маска растерянности. Тонкие губы чуть приоткрыты, как если бы он силился что-то произнести, но не находил подходящих слов.       Сигюн таращилась в ответ. Их растерянность была обоюдной. Глядя в эти изумрудные глаза так близко, Сигюн никак не могла отделать от странного чувства, колюще ностальгического, как если бы эти изумрудные глаза и идеальное лицо были ей знакомы. Ощущение было таким, будто она уже встречала этого мужчину, наяву или может даже во сне, просто этого по каким-то причинам не помнила.       Рука инстинктивно сжала драгоценный кулон – «оберег богов», как когда-то сказал её отец.       Два изумруда проследили за движением её руки, но не более того. Кинжал в его руке исчез так же быстро и внезапно, как до этого появился, как если бы чужак заставил его раствориться. Сигюн продолжала не шевелиться, но внутренне вся сжалась. Только Сигюн всё никак не могла понять: был ли то страх, волнение или радость. Последнее так и вовсе казалось ей дико ненормальным, учитывая всё происходящее внутри и снаружи.       Из огромной дыры показались трое огромных и уродливых чудовища со странным оружием в руках. Неожиданно для самой Сигюн, чужак грубо толкнул её в сторону. Всё произошло так быстро, что она и визгнуть не успела. Сигюн упала на пол до того, как пришельцы успели её заметить. Было хорошо видно, как мужчина обернулся и что-то проговорил пришельцам на непонятном языке: резко, грубо и даже повелительно. Послышался стрекочущий ответ, а следом за ним яростное шипение темноволосого.       Закончив спор, странный мужчина снова повернул голову в её сторону, глядя на Сигюн с высоты своего роста и долго над чем-то размышляя. Он словно бы колебался, хотел что-то сделать или сказать, но попросту не решался, сомневался в целесообразности данного поступка. Сигюн не двигалась, наблюдала за ним в ответ, словно загипнотизированная этим изумрудным взглядом и властным волевым лицом.       Чужак ушёл так ничего и не сказав. Ни единый мускул на его прекрасном лице не дрогнул. И только глаза выдавали странное любопытство, как если бы он тоже силился узнать Сигюн, припомнить, где и когда мог её встретить, да только ничего не выходило.       Сигюн не знала этого мужчину, но никак не могла отделаться от чувства, что была с ним знакома.       Но только в другой жизни.