Слушая твой голос

      Что такое счастье? Как говорят, у каждого оно своё. Например, для подростка счастье — свободный от уроков день и весёлая встреча с друзьями в кино. А для Альи жизнь наполняется смыслом, когда её руки сжимают фотоаппарат и в прицеле объектива — сражение героев Парижа в самом разгаре.       Нино улыбается душой, если позволяет себе, придя из коллежа, с разбегу упасть прям на кровать, не снимая наушников, и уплыть под музыку в только ему известном направлении.       Для Кота Нуара счастье — это звонкий смех его Леди в ответ на очередной каламбур. И не важно, смеётся она над шуткой или над ним самим… Её точёный силуэт на фоне лунного Парижского неба и глубина любимых сапфировых глаз…       А что значит счастье для Маринет Дюпен-Чен? Это важный вопрос, ведь именно сейчас она пребывает в этом волшебном состоянии, хотя, казалось бы, чего необычного может быть в том, чтобы остаться после уроков в библиотеке?       Возможно, это атмосфера уюта и тепла вокруг: ряды книжных стеллажей дубового цвета и вечерний зимний Париж за небольшим окном, на который так приятно смотреть, сидя за партой в углу помещения. Приглушённый свет настольных ламп и привычный запах пыльных книг. Может быть, виной тому затаившаяся здесь тишина, изредка нарушаемая лёгким шорохом страниц редких посетителей библиотеки? Или шаркающие звуки их шагов?       Разумеется, это непередаваемое ощущение умиротворённости очень приятно, ведь от битв так устаёшь порой. Что может быть лучше, чем провести вечер здесь, сменив обстановку. Но не это заставляет Маринетт беспричинно растягивать губы в блаженной улыбке. Ведь напротив сидит её одноклассник. Так близко, что можно почувствовать аромат его шампуня.       Она совсем не видит, что за формулы вычерчивают эти крепкие, но изящные руки, которых так и хочется коснуться. Смотрит прямо в тетрадь, но не видит. Слушает про какие-то законы сохранения и тяготения, про какую-то там энергию… И знает, что тянет её к так близко сидящему Адриану. Сердце сжимается от восторга, и это осознанное счастье: Маринетт мечтает увековечить эти минуты… Вот бы можно было засушить этот момент как лепесток лаванды из Прованса, заложить между страницами книги, а потом доставать изредка, наслаждаясь его ароматом. Из раздумий замечтавшуюся девушку вырывает голос Адриана:       — Маринееетт… Ты призадумалась что-то. Тебе снова не понятно?       — А-адриан, извини. П-понятно, конечно.       — Уверена? Мне несложно объяснить тебе еще раз, — уточняет Агрест, неверяще глядя ей в глаза.       Какой же он добрый: и так два раза уже объяснял… Да и в аду пусть горят эти формулы, а вот побыть лишние 20 минут с Адрианом — всегда пожалуйста.       — Ммм, уверена, — протягивает Маринетт.       — Тогда подожди, я своё доделаю, и вместе пойдем.       — Хорошо, мне тоже есть чем заняться, — отвечает она, доставая из портфеля скетчбук и простой карандаш.       Несколько минут слышны только скрип грифеля по бумаге и то, как Адриан зачёркивает что-то у себя в тетради. Неизвестно, как долго она трудилась над очередным образом, пока не прозвучал неожиданный вопрос Адриана:       — Маринетт, извини, не помешаю? Если кое-что спрошу?       Она поднимает свой взгляд на него и пленённая зеленью его глаз отвечает:       — А т-ты? Ты уже закончил?       — Пока нет, я же просто с черновика на чистовик переписываю, не переживай.       — Тогда спрашивай конечно!       «Разве ты можешь мне помешать? Да я всё что угодно тебе поведаю… От размера своей обуви до безграничной любви к тебе…»  — чуть залпом не выдаёт она, вовремя сдержавшись.       — Скажи… — его голос почему-то стал серьёзнее, — Маринетт, по-твоему, иметь соулмейта — это проклятие или благословение свыше?       — Не знаю, думаю, это зависит от того, влюблён ты в соулмейта или не в него. Но, как бы я ни ответила на твой вопрос… Мне уже известно, чего ожидать.       Адриан с нескрываемым интересом спрашивает:       — Знаешь, потому что у тебя всё-таки есть родственная душа?!       — Да, — тихо произносит Маринетт, чувствуя небольшую неловкость перед тем, в кого она так безнадёжно влюблена.       — Ух ты! Неужели, вы уже нашли друг друга?       — Ммм, нет. К счастью, только один раз его жизни грозила серьёзная опасность, лет десять назад, ещё в детстве я услышала его внутренний голос, но мне это ничего не дало.       — Ты не слышала никаких подробностей?       — Неа, я лишь поняла, что ему было очень плохо… А ты, Адриан? Веришь, что лишь с половинкой, предначертанной законом Вселенной, можно обрести счастье?       — Хм… Думаю… С соулмейтом жизнь определенно будет счастливой. Но ведь и людям без родственной души удаётся построить замечательную семью. Важно любить, а уж повезло тебе родиться необычным или нет — неважно.       — Тогда… Если бы мы могли выбирать. Ты бы предпочёл не быть таким человеком ради свободы быть с тем, с кем хочешь, или рискнул бы быть соулмейтом, испытав неописуемое чувство любви, но имея вероятность умереть?       Адриан молчит, раздумывая над ответом, а потом, будто внутренне что-то решив для себя, будто со знанием дела говорит:       — Думаю, мне всё равно. Главное — быть с тем кого любишь. А умереть… Умереть уже и не страшно, если тот, кого любишь, тебя отверг или вы так и не встретились до его смерти. Терять было бы нечего, поэтому риск оправдан.       Почему-то Маринет ощущает неприятное покалывание в груди… Будто… Будто он знает, о чём… О ком говорит. С её губ наконец слетает этот вопрос:       — А т-ты, Адриан? У тебя есть родственная душа? Или ты никогда не слышал ничьего внутреннего голоса?       — Не знаю, не доводилось, — с некоторым сожалением отвечает он.       Вдруг звонит Сабина, предупреждающая о том, что пора бы уже поторопиться домой. Подростки собирают свои вещи и выходят на улицу. На прощание Агрест с неизменно доброй улыбкой говорит:       — Поверь, Маринетт, ты обязательно найдёшь того парня, уверен.       Как же хочется сказать ему «Я нашла. Он стоит передо мной». Но она ЛедиБаг — героиня Парижа, которая всё время рискует собственной жизнью, и её голос невозможно не услышать…       — А если… Если влюбиться не в соулмейта, Адриан?       Сочувственно глядя ей в глаза, он бережно обхватывает её за плечи, будто пытаясь утешить, и искренне произносит:       — Так не бывает, Мари. Я читал об этом. Люди часто путают первую влюблённость с настоящей любовью, но потом, когда встречают свою вторую половинку, осознают, что всё, что было до этого, — не то. Ты обязательно поймёшь, что это та самая любовь, когда встретишь её, по себе знаю.

«…по себе знаю».

      …Сердце будто замирает на несколько секунд. Но Маринетт и не такое приходилось выдерживать, поэтому, улыбнувшись, она прощается с Адрианом, поблагодарив его за поддержку, и идёт домой.       Оказывается, моменты, когда жизнь видится в светлых тонах, а воздух будто пропитан счастьем, очень хрупки. Раз вот так просто, всего одной фразой их можно разрушить.       Значит, Адриан не её соулмейт… Ведь она так часто рискует своей жизнью, что он уже десятки раз услышал бы её. Ошибки быть не может. Он так уверенно говорил о любви, и эти его слова. Повезло же той, кому отдано его сердце.       Сегодня Маринетт откажется от ужина, сославшись на усталость, а на патруле с Котом будет ужасно грустной. Тикки не будет знать, что ответить, ведь в жизни не бывает так, чтобы самое сильное чувство хотелось разделить не со своим соулмейтом.

***

      Прошла неделя, но настроение у Маринетт особо не улучшилось. Мама сказала, что это нормально — в подростковом возрасте влюблённость и симпатию так легко спутать с тем, что испытывают друг к другу родственные души. Однако героиня столицы любви не хочет этого слышать, как бы печально ни было признавать правду.       Долгожданное воскресенье. Можно выспаться, сладко потянуться в тёплой постели, раздумывая над тем, чем полакомиться на завтрак. Можно подольше поболтать с Тикки, детально продумать наряд на сегодня и насладиться беседой с родителями. Тем более, сегодня у четырёх друзей намечаются небольшие посиделки у Нино, в честь успешной сдачи проекта по истории.       От взгляда лучшей подруги ничто не укроется: не зря у Альи такое встревоженное выражение лица.       — Маринетт, я не знаю, что там у тебя стряслось. Ходишь букой всю неделю. Раз не хочешь говорить — имей совесть и повеселись от души ради себя, подруга. Сейчас мы такую вечеринку закатим!       — Ух, уже боюсь, если честно, — весело отвечает Маринетт, пытаясь думать о чём-нибудь более позитивном.       Какая ирония: там ведь и Адриан будет, а она отвлечься хотела.

***

      Маринетт и вправду было чего бояться. Ведь ни одна сумасшедшая задумка не может обойтись без Альи. Куда уж без вездесущей Сезер, которая так и норовит любые посиделки превратить в чёрти что. Вот и теперь, удобно устроившись на полу и крутя полупустую бутылку из-под колы, четверо друзей играют в «правду или действие».       Дюпен уже успела позвонить Хлое, пожелав хорошего дня, а ещё показать всем свои самые неудачные фото. Потом она рассказала про то, как однажды звонила «кое-какому парню, которому наговорила всяких смущающих вещей в голосовом сообщении, а потом тайком удалила его с телефона».       Аля самый настоящий монстр!       Нино вообще и плеер Адриану на неделю погонять одолжил, и рассказал о том, что он писался до 12 лет, и маме своей на кухне рэп 10 минут кряду читал, на что та очень удивилась.       Но возмездие не заставило себя ждать! Настал черёд зачинщицы сего спектакля.       Видеоблогерша отприседала 64 раза, съела большой кусок камамбера, неизвестно почему завалявшегося у Агреста в сумке, а потом призналась, что ей очень нравится молодой человек, с которым они вдвоём на днях сидели вместе в клетке зоопарка. Теперь ребята почувствовали, что месть удалась. Лишь Нино почему-то зарделся.       Настала очередь Адриана — после того, как он успел посчитать до 100 по-китайски, стоя на голове, а потом пробежаться в одних трусах по коридору, от чего у Маринетт чуть слюни на ковёр не потекли.       — Правда или действие, молодой человек? — вопрошает Сезер.       — После спринта по коридору, мне уже страшно выбирать «действие». Так что готов отвечать на вопрос.       — Отлично. Тогда, месье Агрест, поведайте своим друзьям. Кто ваш соулмейт? — спрашивает Алья шутливым тоном, видимо, не воспринимая собственный вопрос всерьёз, ведь далеко не у каждого есть родственная душа.       Но Адриан молчит, а Маринетт знает почему. Тогда Алья, расценив его молчание как желание что-то скрыть, тут же продолжает допрос:       — Ух ты, так у тебя всё-таки она есть? И кто же она такая? Может быть, одноклассница? Или модель? Или… Или аж сама защитница Парижа?       Адриан усмехается, набирает побольше воздуха в лёгкие и с восхищением в голосе выдаёт:       — Хотите — верьте, хотите — нет, но мой соулмейт… Это ЛедиБаг. Действительно, ЛедиБаг.       — Бро, я понимаю, это всего лишь игра, но зачем же врать? — неверяще бросает Нино.       — Я говорю чистую правду. Моя родственная душа — ЛедиБаг, — серьёзным и твёрдым голосом утверждает Адриан.       На несколько секунд в воздухе повисла тишина. А потом громкое «ЧТООО?», адресованное Агресту, заставляет его смутиться. Алья уже сходит с ума:       — ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О? ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О? А КАК ЖЕ НУА-А-АР? АДРИА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АН?       — Чел, а что ты слышал, если не секрет? Раз ты так уверен в том, что это именно она? — с раскрытыми от удивления глазами любопытствует Ляиф.       Но его вопрос тут же снова прерывает Сезер:       — Адриа-а-ан! Наверное, ты так часто её слышишь, коль она героиня: каждый день собой рискует.       Адриан смеётся, потому что и слОва не успевает вставить.       А Маринетт застыла на месте и никак не может прийти в себя…       Адриан говорил, что у него нет соулмейта… Это шутка такая? Если да, то очень жестокая…       Пересёкшись взглядом с подругой, Алья понимает, что для Маринетт эта тема больная, и сочувственно смотрит на неё, но тут, наконец, в комнату входит мама Нино, намекая на то, что уже довольно поздно.       Собирая вещи, Дюпен-Чен наблюдает за Адрианом и видит, что он очень счастлив, будто это на самом деле не шутка, и он поделился с ребятами чем-то особенно важным для него. Вскоре друзья расходятся по домам, сохранив в памяти замечательно проведённое время этим вечером.

***

      —  Как ты думаешь, Тикки? Адриан может быть моим соулмейтом? Ведь я и Нуар и вправду часто рискуем жизнью, а он только на той неделе сказал, что никогда не слышал голоса родственной души, — спрашивает совета у своей квами не до конца пришедшая в себя Мари.       —  Но степень угрозы жизни бывает разная, Маринетт. Вспомни, что было на этой неделе? — отвечает ей Тикки.       — Ой, такая трудная была неделя… Свидание с Нино, пантера, Зверочеловек. Точно! Помню, мне пришлось залезть в глотку того Динозавра… Неужели это было опаснее предыдущих битв?       — Очень даже может быть, Маринетт. Спроси, что именно он услышал в своей голове. Он же как-то понял, что это ЛедиБаг. Значит, ты подумала о чём-то таком, что сразу тебя выдало.       — Ты права, Тикки, спрошу завтра в коллеже. А теперь пора спать. Спокойной ночи.       — Хороших снов, Маринетт, — отвечает малышка квами и устраивается поудобнее на подушке своей подопечной.       Сегодняшняя игра в «правду или действие» (огромное спасибо Алье) второй раз за неделю перевернула жизнь Леди с ног на голову. Вот и уснуть не получается: столько противоречивых чувств… Вдруг это правда, и Адриан её соулмейт? Это было бы замечательно… Да и Нуар всё бы прекрасно понял в таком случае и нашёл бы себе ту, которая ответила бы ему взаимностью. Впереди понедельник, и Маринетт нужно ещё убедить собственную неуклюжесть хотя бы на один день спрятаться куда подальше, ведь разговор ей предстоит отнюдь не простой.