Герпетофилия

— Ты действительно любишь змей, братец, — Локи посмеивается, смотря на то, как Тор враскоряку ходит среди высокой, по колено, травы. — Тш-ш-ш, — шипит тот не хуже своих любимиц, прикладывая палец к губам и продолжая медленно пробираться, вглядываясь в землю. Где-то здесь… Он точно видел шевеление… — Вот она! — торжествующе восклицает он, поднимая в воздух переднюю часть большой белой змеи. — Смотри! Она альбинос. Никогда не видел в нашем лесу таких. — И ты не считаешь, что это несколько опасно: вот так поднимать незнакомую змею? — Но ты посмотри, какая она красивая! Локи тяжело вздыхает. Ответ Тора полностью лишён смысла для любого, кроме самого Тора. Его любовь к змеям перебивает весь здравый рассудок. Ещё в детстве заботливый младший брат пытался отучить старшего от такой неосмотрительности, специально научившись превращаться в змей и больно кусая Тора, когда тот его поднимал на руки. Но этого оказалось мало, и однажды Локи в один из таких моментов превратился в себя, надеясь, что младший брат с кинжалом окажется хоть сколько-нибудь страшнее, чем острые ядовитые зубы. Итог оказался плачевным только для самого Локи, которого отчитали родители за нападение на Тора и наказали отлучением от брата. Конечно, из-за последнего мучались оба, но старший никакого урока из этого не вынес и продолжил тащить на руки любую попавшуюся на глаза змею. Белое чешуйчатое создание медленно и меланхолично переползает через руки Тора, длинное гибкое тело плавно извивается, и вот Тор держит уже середину змеи, а её голова снова прячется в траве. — Какая же она длинная! — не унимается он, не отпуская свою добычу, пусть даже она сама уходит из рук. — Локи, не подержишь? Я хочу её погладить. — Тор, попытавшись закинуть хвост на плечо, чтобы освободить одну руку, терпит неудачу и зовёт брата на помощь. Тому очень хочется рассказать, как важно и интересно то, куда они отправляются, намного интереснее этой отдельной змеи, но он молчит, потому что конечная точка их пути — это сюрприз для Тора, ему пока лучше о нём не знать. Поэтому Локи, закатив глаза, подходит к брату и снова поднимает голову змеи, позволяя той обвиться вокруг запястья. Для него это не риск — он прекрасно знает, что это за змея, откуда она тут взялась и насколько опасна. Вернее, безопасна. Для него. Тор весь сияет от радости, видя объект своего обожания на руках Локи, и перекладывает на него же свою часть змеи — она хоть и немаленькая, но для аса совсем не тяжёлая. Теперь можно гладить. Прямо по холодной гладкой чешуе, чувствуя её рисунок под пальцами. По голове, под челюстью и по всему длинному, почти бесконечному телу, прекрасному в своей изящности. Тор восхищается и без преуменьшения благоговеет. Настолько, что Локи пока не настаивает на том, чтобы идти дальше. Такое счастливое лицо брата стоит задержки. Тем более, что скоро он будет в ещё большем восторге. Через какое-то время змея полностью сползает с рук Локи, и только после этого Тор прощается с ней: — Было честью встретить тебя, прекрасная змея-альбинос. Локи не выдерживает и снова закатывает глаза. — Мне иногда кажется, что ты любишь змей больше, чем меня. — Это не так! — тут же оправдывается Тор. — Ты для меня брат, друг и любовник, а змеи — всего лишь прекрасные создания природы, на которых так сложно не залюбоваться. — А если бы змеи могли стать для тебя любовниками? Я слышал про девушек, которые засовывают змей в свои сокровенные места и получают от этого удовольствие. Тор заливисто хохочет. — Я ни за что не стал бы так терзать этих невинных созданий! Тем более, что они бы вряд ли сравнились с тобой в сладости утех. Мне бы точно не хватало твоего мужественного тела и изворотливого ума. Немного польщённый, но не выдающий этого Локи довольно улыбается. — Тогда, надеюсь, тебе понравится то, что я для тебя подготовил. — Не терпится увидеть, что же ты придумал, брат. Я, признаться, не думал, что ты подготовишь что-то в этот день. — Ну как же. Целое столетие прошло с тех пор, как я стал для тебя не только братом, но и любовником. Такое нужно отметить чем-нибудь по-настоящему особенным. Сквозь хорошо знакомый обоим братьям лес Локи выводит Тора туда, где тот совсем не ориентируется и не может понять, где находится. Без магии такое невозможно, это старший точно знает, но он не беспокоится. Осознаёт, что младший не причинит ему вреда. Они доходят до высокой, в пару асовских ростов, каменной пещеры, откуда так и тянет холодом. У входа Тор замечает ещё одну, маленькую красную змейку, и тут же подхватывает её на руки целиком, а та свивает кольца вокруг его пальцев. Локи, не обращая на это никакого внимания, тащит брата дальше, глубже, в темноту, которую освещает пока лишь огонёк на ладони мага. Сначала Тор не может разглядеть в тенях ничего, кроме непонятного шевеления, от которого становится не по себе даже такому бывалому воину. Он сжимает один кулак — вторая рука всё ещё занята красной змейкой. Кажется, они доходят до тупика, когда Локи зажигает магические огни уже по всем стенам, и становится видно каменный алтарь с парой флаконов на нём и, что гораздо важнее… Змей. Множество змей, самых разнообразных, от маленьких до просто огромных, везде, неровным копошащимся слоем застилающих почти весь пол пещеры, извивающихся, скользящих по своим собратьям, собирающихся в кольца. У Тора разбегаются глаза. Он готов подбежать к ближайшему же клубку, но просто не может выбрать, к какому именно, на какую змею обратить внимание, ведь их столь много, все они разные, но каждая по-своему прекрасна. А ещё остаётся Локи, которого нужно поблагодарить. — Это… Ты сделал всю эту пещеру для меня? — Тор только теперь оборачивается к Локи и замечает, что тот стоит возле алтаря и раздевается. — Для нас, — поправляет он, так и не поворачиваясь лицом. — Это же наш общий праздник. Просто подожди и увидишь. Локи заканчивает обнажаться, скидывая с себя последние одежды, переступает через них и подходит совсем близко к алтарю. Его пальцы смыкаются вокруг одного из двух флаконов, того, что побольше, и вынимают пробку, отчего из горлышка тут же тянется тонкая белая дымка. — Сейчас, брат мой, я призову сюда Короля Змей. Уверен, тебе понравится. Он чуть ли не залпом выпивает содержимое флакона. И начинает изменяться. Тор в первый момент успевает дёрнуться, чтобы подбежать к нему из беспокойства, но быстро понимает, что всё так и задумано. Преображение не выглядит болезненным, вот только от этого не становится менее странным и неестественным. Однако всё же Тор продолжает смотреть, чтобы быть уверенным, что его брат в порядке, и видит, как его ноги срастаются в мощное чешуйчатое тело, продолжающее расти в длину всё дальше и дальше, а на голове образуются высокие загнутые рога, напоминающие те, что всегда украшали шлем Локи. Сейчас Тор начинает понимать, почему младший ими так гордится: при определённом взгляде они напоминают своеобразную животную корону. Корону Короля Змей. Локи наконец оборачивается своей асовской половиной, пока огромная, будто бесконечная змеиная часть расползается по пещере. На стыке двух тел остаются нормальные для асов гениталии, что смотрится немного комично, но не для Тора. Он, безусловно, только что нашёл главную змею, к которой хотел бы притронуться больше всего. Он делает несколько шагов навстречу, прежде чем раздаётся повелевающее: — Раздевайся. — Что, прямо здесь? — в голосе Тора не сомнения, а скорее веселье. Где они только с Локи ни занимались любовными играми, и пещера — ещё не самое экзотичное место. Даже не завершив до конца фразу, он уже занимается своей одеждой. — Да. Ведь эта пещера — дворец Короля Змей. Здесь ты станешь его лакомством. — А если я сам хочу отведать его? — Тор не перестаёт улыбаться. Они уже давно — действительно давно, десятилетия назад, — решили вопрос с ролями, которые теперь легко могли меняться, и каждый неизменно получал свою долю удовольствия. И раз сюрприз готовил Локи, он имеет полное право на доминирование. — Возможно, у тебя получится, — Локи широко ухмыляется, — но вряд ли тебе удастся подчинить себе Короля Змей. Тем более, он уже видит тебя как добычу. Тор к тому времени как раз заканчивает раздеваться, когда видит смыкающиеся вокруг него крупные кольца. Одно обхватывает его за талию, хорошо давая почувствовать всю силу змеиного тела, с которой сложно побороться даже асу. Тем временем часть поуже оплетает его ноги, лишая возможности перемещаться по собственной воле. Тор уже привык к любви Локи связывать своего партнёра, но происходящее сейчас воспринимается совершенно иначе: как возможность полностью прочувствовать, прикоснуться к чему-то тайному и весьма желанному. Тор наслаждается близостью такого могучего холодного тела, тем, как мелкие чешуйки скользят по коже и обхватывают, держат. Берут в свою власть, которой он готов отдаться. Локи подползает ближе, в то время как остальное его тело укладывает Тора на землю и немного на себя: под бёдрами, чтобы поднять их выше, и под голову, чтобы устроить пленника поудобнее. Тот совсем не сопротивляется, даже сам для удобства обхватывает толстое кольцо, что устроилось под ним. Его глаза опять разбегаются. Ему хочется смотреть и на оплетающее его змеиное тело, так хорошо гармонирующее с его мощным асовским, и на Локи, который и сам стал немного похож на змею даже в верхней своей половине. — Готов, братец? — Готов? Я жажду узнать, что приготовил для меня Король Змей, — в голосе нет ни капли сомнения, только любопытство и желание. — Он приготовил возможность для тебя вступить в связь, которая обычно недоступна простым людям. Тебе очень повезло, Тор, Бог Грома. — Так не томите же меня, ваше величество, — Тор довольно улыбается, и брат отвечает ему тоже улыбкой, но очень хитрой. — Не советую меня торопить. У нас ещё столько всего впереди. Сначала Тор не замечает, что все те змеи, что раньше кучковались по углам пещеры, теперь собираются вокруг них, но потом одна из змей, достаточно маленькая, начинает заползать ему на плечо, а скоро к ней присоединяются и ещё несколько побольше. Эти холодные гладкие тела просто невозможно не почувствовать на своей коже. Обычно это вызывало у Тора только невинное восхищение, но теперь, когда он полностью раздет, опутан до невозможности сопротивляться, а довольный Локи располагается между его раздвинутых ног, всё это начинает приобретать вполне определённый окрас. Особенно когда самая маленькая из змей сжимает кольцо вокруг затвердевшего соска, чем срывает с губ стон. Другие же ползут дальше, преодолевают преграду из тела своего Короля и оказываются в паху. У Тора захватывает дыхание от мыслей о том, что сейчас может произойти, но пока змеи игнорируют уже начавший подниматься член и собираются дальше, между разведённых пальцами Локи ягодиц. Тор холодеет, вспоминая недавние слова брата. Неужели он заставит одного или нескольких из этих прекрасных созданий проникнуть в его нутро? Нет, это слишком жестоко по отношению к ним! Он не может такого позволить! Тор уже собирается начать возмущаться, когда ощущает это: в него вовсе не проникают, его едва заметно и слегка щекотно касаются быстрыми язычками. — Локи… — только и может выдохнуть Тор. Младший брат редко расщедривался на такую ласку, но сейчас всё ощущалось совершенно иначе. Языки змей не такие тёплые и влажные, но их прикосновения к сжатым мышцам повторяются так часто, они поверхностны и легки, что приятно, но возбуждает желание гораздо большего. — Локи, прошу, не томи… — Терпение, брат мой, терпение, — Локи слегка покачивается, сверху вниз любуясь на разворачивающееся действо. — Разве ты не знаешь, что у королей есть специальные слуги, пробующие еду, чтобы проверить, нет ли в ней яда? — он даже не пытается скрыть насмешку. — Но если тебе так не терпится, могу кое-что предложить. Локи поднимает с земли ещё одну небольшую змею и опускает её в промежность брата. Мошонку Тора тут же опаляет холод, заставляя её поджаться ещё сильнее, но у самого мужчины от этого лишь сильнее кружится голова. Ему нравятся, до безумства нравятся эти прикосновения гладкого тела к его интимным местам. А потом та же змея обвивается вокруг уже почти полностью поднявшейся плоти, наматывается от самого основания до показавшейся головки и начинает то сжимать кольца, то отпускать добычу, и так пульсировать, не хуже чьего-нибудь нутра, только гораздо холоднее. Тору не остаётся ничего, кроме как судорожно дышать и рефлекторно двигать бёдрами, пытаясь податься навстречу удовольствию, но не достигая этого. В этот самый момент маленькая змейка, расположившаяся у него на груди, резко впивается зубами в напряжённый сосок, и Тор громко стонет от смешавшихся боли и наслаждения. — А это тебе, братец, за то, что не лежишь смирно, — поучительно произносит Локи, и в следующий же миг змеи начинают снова расползаться по своим углам, оставляя братьев наедине. — Что, твои слуги до конца проверили, можно ли тебе меня съесть? — Верно, — соглашается он. — Теперь можно готовить тебя к поглощению. Вот и пригождается второй флакончик, стоявший на пьедестале. В нём предсказуемо оказывается масло, то самое, чей запах заводит Тора больше всего: лёгкий, мускусный, слегка пряный. Возможно, дело было в ассоциациях. Именно такое масло они использовали в их самый первый раз, и нервничающий Тор пролил изрядную долю жидкости прямо Локи на живот. Зато с тех пор этот запах мог возбудить старшего даже в самый неподходящий момент, чем младший иногда пользовался в своих розыгрышах, за которые ему потом приходилось платить своим телом в самых неподходящих для этого местах. Впрочем, Тор всерьёз подозревал, что Локи именно этого и добивался каждый раз. Масло Локи не экономит, использует много, капли щедро стекают между бёдер Тора, хотя в этом и нет такой нужды. Ему просто нравится играться, знает старший, вводить смазанный палец всего один раз, а потом сразу доставать и поливать снова. — Локи, ты достаточно меня подготовил. Давай уже, — не терпится Тору, а Локи лишь шире улыбается и выливает остатки масла брату на живот. Запах резко становится ещё сильнее, бьёт в нос, во рту собирается слюна, а на головке проступают капли естественной смазки, и Тору кажется, что он вот-вот кончит от одного лишь прикосновения. Но Локи явно не собирается касаться его там, где больше всего хочется. Сжавшимися кольцами змеиного тела он сильнее раздвигает ноги брата и подбирается ближе. — Если ты так говоришь. Под ягодицы Тора подлезает более крупная часть, приподнимая их ещё выше, чтобы Локи было удобнее, и тот и вправду хорошо пристраивается. Одного движения хватает, чтобы проникнуть до конца. Тор действительно хорошо смазан и неплохо растянут, а ещё абсолютно расслаблен в этой части, потому что только и ждал этого. Он всё так же держится за лежащее у него под головой кольцо и боится слишком сильно сжать руки, хотя, о Имир, как же хочется! Так сладко получить наконец в себя что-то горячее, после всего этого окружения чем-то хоть и приятным, но таким холодным. Руки Локи, гуляющие какое-то время по груди, согревают, и Тор понимает: он насытился уже змеиной частью и змеиными играми. Ему хочется не этого разнообразия, а того, к чему он привык за столетие. — Локи… Должен признаться тебе. Змеиный Король, конечно, хорош, но ты гораздо лучше. Я хочу тебя. И глаза Локи загораются пониманием. Он не распускает колец, удерживающих Тора, ему слишком нравится контролировать своего брата, но он наклоняется вперёд и жарко целует его, чуть прикусывая за губы, а потом принимается за повреждённый сосок, обводит его языком, лижет, высасывает капельку крови, как дети высасывают материнское молоко. — Значит, змеи никогда не заменят тебе меня? — напористо спрашивает он, размеренно толкаясь внутрь. — Не заменят. Никто и никогда не заменит тебя для меня. Такое признание греет ранимое самолюбие Локи, и он вознаграждает за него своего брата чувственным ритмом, заставляющим Тора глухо стонать и прикрывать глаза, не в силах выносить больше ощущений, чем даёт ему это единение. — Не заморозила тебе самое главное моя змейка? — игриво спрашивает Локи, обхватывая ладонью член Тора. — О, нет, он всё такой же горячий. И всё так же течёт от того, что я внутри тебя. Тор находит силы на ухмылку. — Как будто ты без этого не знаешь, как я хочу тебя. — Знаю, — как ни в чём не бывало подтверждает Локи. — Мне просто нравится это озвучивать, — потрясающе честно для лжеца сознаётся он, и Тора начинает трясти от смеха. Всего этого оказывается слишком много за раз, он не выдерживает и словно с высоты падает в оргазм, тут же смыкающийся над его головой. Тор не способен ни говорить, ни видеть, не двигаться, пока его трясёт от наслаждения, а Локи только любуется тем, до чего довёл брата и как вырываются в воздух белёсые капли царского семени, приземляясь на плоский живот и широкую грудь. Он даёт Тору время прийти в себя, прежде чем задаёт головокружительный темп, чтобы тоже излиться, заполнив своей спермой нутро брата. *** Они сидят, откинувшись спинами на свитое кольцами змеиное тело Локи, и приходят в себя. — И долго ты ещё будешь, — Тор окидывает глазами всё это чешуйчатое великолепие, — в таком виде? — Не знаю точно. Но я рассчитал, что двух часов нам хватит на все фантазии. Действие зелья должно кончиться, когда истечёт срок. — Мы быстро управились. Всё-таки я никогда не фантазировал о змеях как о любовных интересах. — Да? — Локи как будто бы сильно удивляется, на самом деле еле сдерживая ухмылку. — То есть ты даже не знаешь, что у меня сейчас три члена? — Что? — глаза Тора едва ли не лезут на лоб. — Да, один мой собственный, с ним ты хорошо знаком, и ещё два змеиных. Локи подзывает к себе свой хвост. Он не уверен, как это делается у змей, но ему удаётся вытянуть наружу два розоватых цилиндрика, покрытых какими-то отростками. — Выглядит не очень, согласен? — он поворачивается к брату. Но тот сидит, пожирая глазами открывшееся ему. — Можно я… попробую? — спрашивает он с благоговением в голосе. — Что? — неверяще переспрашивает Локи. — Ты хочешь взять в рот… вот это? На утвердительный кивок глаза загораются уже у него. — Да ты ополоумел! Проклятый зоофил! Не подходи ко мне больше, знать тебя не хочу! Под эту тираду Тор задорно смеётся, радуясь тому, что ему тоже удалось разыграть брата.