Я не хочу быть твоим другом!

      Когда мне становилось совсем тоскливо, а домой желания идти не возникало, мои ноги вели меня в клубы для таких как я, то есть для парней, которых тянет к парням. Я не стесняюсь слова «гей», но поскольку на нем навешано много мишуры и глупых догадок, я стараюсь его не употреблять в отношении других людей, и себя тоже.       Одноразовые связи меня не привлекали, но побыть в атмосфере, где можно быть самим собой, не опасаясь презрительных взглядов, этого мне часто не хватало. Здесь, где меня всегда угощали выпивкой за мои зеленые глаза, я мог расслабиться и получать удовольствие. Многих постоянных гостей я знал, они не раз приглашали меня на кофе, поэтому завидев знакомые лица, я спешил за их столик, рассказать какого это быть студентом с нетрадиционной ориентацией и любить лучшего друга детства.       Один мой хороший знакомый мне однажды сказал, что все люди биполярные, то есть могут быть как со своим полом, так и с противоположным. Дело только в том, как сильно возбудиться, чтобы забыть о морали, навязанной обществом. Хотя, для меня выбор был очевиден, когда даже самая прелестная девушка не вызывала во мне никакого желания.       Вернувшись с очередного вечернего одиночества, я заглянул к Робу, чтобы поинтересоваться как обстоят его дела с новой избранницей, в конце концов их отношения уже не были секретом ни для кого. — Тебе не все ли равно? — ответил он мне, проводя в свою комнату, как ни странно убранную, видимо для подружки. — Конечно нет, ты стал совсем замкнутым, все время молчишь, может вы поссорились и тебе не с кем поговорить об этом. Я же волнуюсь, Роберт. — Ты не делишься со мной своей личной жизнью, вот и я не намерен, — сухо ответил он, забираясь в любимое компьютерное кресло. — Но у меня ее нет, Роб! Я все время на учебе или с тобой, или в кафе, где ты всегда можешь меня найти, сам знаешь. — Чего ты привязался? — не знаю почему его раздражали мои попытки наладить отношения и вернуть им простоту и легкость, как в моих песнях. — Просто поинтересовался, — не желая разводить огонь из тлеющих углей, проговорил я, усевшись на заправленную кровать.       Следующие минут десять мы провели в полной тишине. Я не хотел открывать рот, потому что ревность бушевала в моей крови, эмоции били через край, не давая трезво мыслить. Сколько бы я не убеждал себя, что мне не стоит вмешиваться в эти сложные отношения, меня не покидала злость на самого себя, за то, что он страдал и не мог мне довериться. — Ты случайно игру с собой не захватил, которую обещал? — он подал голос так неожиданно, что меня аж передернуло. — Кажется она была здесь на флэшке, сейчас. — я стал рыться в рюкзаке, который почти никогда не оставлял дома.       Отыскав нужную вещицу, я протянул ее другу, который тут же отвернулся к компьютеру и уставился своими зелеными глазами в монитор. Когда устройство было обнаружено системой, он уставился на меня указывая пальцем на открывшийся файл. — Ты серьезно? Назвал папку «игра для дракончика»? Смеешься что ли? — он начал смеяться, видимо вспомнив свое обещание о покраске моих волос в красный оттенок. — Зато ни с кем другим не перепутаешь. — заключил я, еле удерживаясь от того, чтобы засмеяться вслед другу, а потом вспомнив о нашей совместной проблеме добавил: — Так что случилось, Роб, скажи, я ведь пойму. — Просто я нравлюсь ее подруге и мы переспали неделю назад, а теперь они ссорятся, потому что пытаются поделить меня между собой. С ними так сложно. — А ты не думал остановиться на одной, которая тебе больше нравится? А вообще лучше сразу не трогать подругу своей девушки, а то не жди от них добра потом. — Так вышло, правда я не вижу в этом ничего такого, я никогда не был постоянно с одной, даже когда ухлестывал за Энди. — Точно, помню, твоя первая любовь с косичками. Она тогда на тебя знатно злилась, когда ты поцеловал Клэр почти что на ее глазах. А как она порвала платье, когда убегала от тебя прочь, ух, и сцена же была. — Ты вообще всегда один, будто тебя никто не волнует, может ты еще и девственник. — кажется мне удалось развеять туман над нашими головами, но мое сердце забилось сильнее, когда я подумал о том, кто меня и вправду волновал. — Может я влюблен? — коротко ответил я на атаки баскетболиста. — В кого? — В тебя! — ответил я и громко захохотал, пытаясь сделать вид, что это шутка, но это было ложью, ложью для самого себя, попыткой не прервать круг постоянных волнений и случайных взглядов, не оборвать возможность быть рядом не смотря на все мои чувства. — Смешно, обхохочешься! — с серьезной миной сидел он в своем кресле, приподняв от раздражения левую бровь, словно возмущаясь моим словам и протестуя им. — А что если я серьезно?