Я не хочу быть твоим другом!

— Тшшш…       Его губы изогнулись в горькой ухмылке с примесью влечения. Руки натянули потуже повязку на мои глаза, а пальцы скользнули по шее до плеч, оставляя легкую щекотку от прикосновения. Секунда. Тот же холодок по раскрытым губам, их стало тяжело сомкнуть, даже если бы я захотел.       Его горячий выдох у моего уха. Мои кисти обезоружено схватились за рукояти кресла, атласными лентами прикованные к пластику. Мокрый язычок скользнул по нижней губе, затем по подбородку и дальше вниз к кадыку. Было жарко, особенно, когда его кожа случайно касалась меня. — Тебе нравится? — коротко задавал он вопросы, но я не имел права отвечать ему, иначе меня ожидала боль, которая портила все мое возбуждение. — Молчишь? Может так?       Его руки опустились к моему тазу и все во мне сжалось. Сначала его руки нежно поглаживали, затем сжимали мои бедра, а потом внезапно что-то холодное, словно лед, скатилось с моего плеча на грудь, а затем и к паху. — Что это? — мне было не по себе от холода, который никто не желал удалить с моего тела. — Ага, заговорил? — послышался замах руки, и тут же по моему бедру прошлась плеть, и боль застыла в моих сомкнутых зубах, после удара жгло так, словно укусила пчела, только радиус укуса был намного больше. — Запомнил? Так будет каждый раз, когда твои уста сожмутся для произнесения слов.

***

      Той ночью я проснулся в холодном поту, не потому что это было страшно, а потому что реальность пробралась в мои сны. Но сейчас, пока солнце не выглянуло, рядом со мной безмятежно спал тот парень, которого я так хотел: тихий, спокойный и причмокивающий. Успокоившись я отыскал в темноте свой телефон, на мониторе которого было пять утра и три непрочитанных сообщения.       Не долго думая я сполз с кровати, стараясь не разбудить дракона, и на цыпочках двинулся к кухне и стакану с холодной водой. Усевшись со своей добычей за обеденный стол, я принялся читать смски.

Рай, прости за то, что я наговорил про Роба. Я уверен, что ты справишься, что бы вас не ждало дальше. Мне так плохо без тебя, если бы ты только знал. Я пытался тебя забыть, но не смог. Я знаю, что в твоем сердце нет места для меня, поэтому я уезжаю. Прощай. Я, наверное, надоел тебе уже, но может завтра придешь попрощаться в девять на наше место? Если не придешь, я пойму.

      Стерев сообщения из телефона, я вернулся в кровать, но мысли не давали мне заснуть обратно. А может я боялся вернуться в сон и в то чертово кресло, на котором мне не видать было покоя.       Утром я, проспавший, торопился попрощаться со старым другом, которого, возможно, я мог больше и не увидеть в своей жизни. — Уже уходишь? — сказал мне Роберт, когда я мчался через кухню на выход. — Да, нужно забежать в зал, чтобы продлить абонемент, — я поцеловал его и понесся дальше.       Не думаю, что он хотел бы знать, что я бегу навстречу Джону, а потому быстро закрыл за собой дверь и ринулся бежать по улице. В тот момент я еще не знал, что скажу, когда окажусь около него, ведь моя голова будто осталась дома: готовила завтрак Робу, заправляла кровать, бросала его форму в стирку.       Сердце бешено билось, страх заполнял его с каждым пройденным мною метром. На часах было без пятнадцати встреча. Я мог дойти туда, остановить человека, с которым не страшно было смотреть в будущий день. Мог уехать с ним и потеряться в его заботе, в его любви. А мог остаться здесь, переждать и вернуться к сложному, сводящему меня с ума парнишке. Без тринадцати встреча. — Ты пришел? — его глаза расширились, светились солнцем спокойствия, он ждал меня.       Он ждал, как ждет дрессированный пес команды, жаждущий броситься за хозяином, в руке которого заветный мяч. Он стоял там, потягивая сигарету, и я полагаю, что не первую. Джон знал, что сейчас будет речь, видел по мне, поэтому я не струсил. — Я пришел. Пришел сказать тебе… — я решил положиться на интуицию и слова начали вылетать сами собой. — Пришел сказать тебе: спаси меня. Мне страшно, и я боюсь, что не справлюсь, что ошибусь и потом буду страдать всю жизнь. Но я готов ошибаться, так что… прощай, Джон, и обязательно возвращайся.       И я поцеловал его, так, как когда-то он поцеловал меня на улице, так же страстно и увлеченно. Это был самый искренний поцелуй обращенный к нему, а не к Роберту. И я знал, что после такого уезжать для него было бы глупо, но он собрал волю в кулак, как и я, и поехал, чтобы дать шанс случиться всему в свое время.