Merely

Его конкретно ведёт от выпитого алкоголя. Нечёткие разбросанные мазки серой и чёрной красок с трудом складываются в очертания комнаты, кружась в вихре. Ноги дрожат, сил стоять нет, поэтому он цепляется за плечи человека напротив, чтобы обрести равновесие в таком предательском, плывущем и неустойчивом мире. Чужие губы касаются его собственных, горячие и желанные. Он дрожит всем телом, закрывает глаза, перед которыми пляшут искры желания, отвечает на поцелуй. Гортанный стон поднимается из самой глубины его груди и… Сэюн просыпается. Он несколько раз моргает, избавляясь от расплывчатой вуали сна, и недоуменно оглядывается, поворачивая голову набок. Видит знакомый стол, на котором высятся горы конспектов и учебников, а рядом — батарея невымытых кружек из-под кофе, чая и других, менее благородных напитков. Рядом гора вещей, под которой на самом деле скрывается стул. Это определённо его квартира. Но… как же Джей? Сэюн помнит, как они спешили к метро, но не успели до закрытия, и потому Джей позвал к себе, а потом… Дальнейшие воспоминания скрыты туманной пеленой, сквозь которую никак не удаётся пробраться. Сэюн садится в кровати и тут же стонет, обхватив взорвавшуюся болью голову. Слабым отголоском она пробегает по всему телу. Что ж, вчерашний поход в бар явно не был рождён его воображением, видимо, в отличие от такого прекрасного продолжения. Вот только пил ли он с Джеем или того тоже пририсовало воображение, выдавая желаемое за действительное? Но нет… Он точно помнит, что Джей пришёл до того, как первая капля алкоголя коснулась его языка. Так что же произошло потом? Сэюн поднимается на ноги, чувствуя тянущую боль в каждой мышце, и с удивлением обнаруживает, что из одежды на нём только джинсы. Чем, блин, он занимался вчера? Как попал домой? И почему никаких воспоминаний не осталось? По коже бегут мурашки от витающей в комнате прохлады, и Сэюн спешит в ванную. Включив горячую воду, он мимолётом видит собственное отражение. — Вот чёрт, — шепчет он, приникая к зеркалу и разглядывая себя. Конечно, было бы глупостью ожидать, что, чувствуя себя пережёванным куском мяса, выглядеть он не будет соответствующе. И всё же отражение в зеркале выглядит куда хуже его ожиданий. Волосы засалены и свисают перед лицом чёрными сосульками, некоторые пряди беспорядочно торчат в стороны, и в этом нет ни капли художественности. Словно он не принимал душ неделю, а то и больше. Сэюн, морщась от отвращения, проводит рукой по волосам, чувствуя покрывающую их жировую плёнку, которая остаётся на кончиках пальцев. Он ведёт рукой ниже и трёт мазок грязи под глазом. Вопреки ожиданиям, никаких воспоминаний это не пробуждает. Передёрнув плечами, Сэюн снимает джинсы и забирается под душ. Он наслаждается почти обжигающей температурой воды, скользящей по его телу. Подобно рукам умелого массажиста, поток воды одну за одной расслабляет мышцы, снимая напряжение, и Сэюн опускается на дно ванной, обхватывает руками колени и прикрывает глаза, позволяя себе расслабиться на пару минут. Пара минут растягивается почти на сорок, зато после Сэюн чувствует себя, несомненно, лучше, почти полностью обновлённым, словно бы мозг очистился и перезапустился заново. Даже похмелье почти отступило. Ощущение мягкой, множество раз стиранной хлопковой футболки и растянутых домашних шорт невероятно приятны для распаренной после душа, чувствительной кожи, и Сэюн невольно расплывается в лёгкой полуулыбке. Он проходится полотенцем по волосам, стирая влагу, затем закидывает его на угол двери сушиться и направляется на кухню. На кухонном столе обнаруживается мобильный. Сэюн тыкает на кнопку разблокировки, но аппарат, разумеется, разряжен, поэтому приходится потратить пару минут на поиски зарядки. Найдя оную, он ставит телефон заряжаться и отправляется заниматься завтраком: ставит чайник на плиту и закидывает в тостер пару хлебцев. Покончив со всем, садится на табурет и включает мобильник. Сообщений и пропущенных нет. Сэюн залезает в интернет, но и там тишина — Джей не был в сети с вечера пятницы, то есть с тех самых пор, как они собрались в баре. «Наверное, ещё спит» — думает Сэюн, переводя взгляд на часы. Время приближается к часу дня. — «Ну… он имеет право спать в выходные до скольки угодно». Сэюн думает написать Джею сообщение и спросить, что же вчера всё-таки произошло, но в последний момент останавливает себя. Сомнение поселяется в кончиках пальцев, пропуская холодок по венам и артериям. За спиной тренькает тостер, заставив Сэюна вздрогнуть от неожиданности. Он поспешно стирает то, что уже успел написать, и закрывает страничку диалога с Джеем. Отложив телефон в сторону, он обращает своё внимание на горячие хлебцы. Мгновением позже свистит чайник. В течение всего дня в сети Джей так и не появляется, а Сэюн всё не может набраться смелости и позвонить ему. Вместо этого он спрашивает у Джунхи — лучшего друга Джея, живущего в Тэгу и иногда приезжающего на выходные, — о событиях минувшего вечера и убеждается, что вчера он и в самом деле покинул бар вместе с Джеем. Вполне вероятно, что и всё произошедшее дальше вовсе не было порождением его фантазии. И от этого становится обидно. Не так Сэюн представлял себе первый секс с любимым человеком. Он ожидал, что запомнит всё в мельчайших подробностях и будет смаковать эти воспоминания, приправленные толикой магии первого раза. И после всего Сэюн рассчитывал проснуться в крепких объятьях Джея, увидеть его в момент наибольшей расслабленности и уязвимости, запечатлеть в памяти выражение лица, когда он спит. Прикоснуться рукой к волосам, почувствовать пальцами их мягкость. А потом оставить мимолётный поцелуй — на кончике носа или на лбу между бровей — не важно. Но вместо этого у Сэюна есть пробел на месте прекрасных воспоминаний и одинокое пробуждение в собственной кровати. Не менее одинокий завтрак и совершенно тоскливый день. ~~~ Мысли о скорой встрече с Джеем скрашивают серый пасмурный понедельник. Сэюн натягивает свой любимый насыщенно-синий свитер, который на пару размеров больше, чем нужно. Его подарил ему Джей на Рождество, но Сэюн любит свитер совсем не по этой причине. Честно говоря, Джей на каждое Рождество всем своим друзьям дарил свитера, и если так подумать, у Сэюна их уже штуки четыре разных цветов и фасонов, но именно этот синий свитер стал по-особенному значимым, потому что в тот год, за несколько недель до Рождества, Сэюн осознал и принял собственные чувства к Джею. В универе Сэюна ожидает великое разочарование — Джей не появляется на первой паре, да и ко второй он тоже не приходит. Волнение переполняет, поэтому он всё же пишет Джею сообщение, однако ответа так и не дожидается. Во время обеденного перерыва Сэюн разыскивает Донхуна — тот, по обыкновению, тусуется в столовой и наслаждается очередным кулинарным шедевром своей мамули. Сэюн подсаживается рядом, сверля друга напряжённым взглядом. — Ты не знаешь, почему Джея нет? — Разве не я должен спрашивать это у тебя? — лисья ухмылка появляется на губах Донхуна, а брови заговорщически дёргаются вверх. — Мне показалось, что в эти выходные ваши отношения стали гораздо глубже. — Я ничего не помню об этом, — Сэюн качает головой, нахмурившись и потерев лоб ладонью, — память начисто отшибло. Донхун выдаёт удивлённое «оу», подпирая рукой подбородок. Сэюн хмуро угукает. — Что произошло ночью, я не помню, а утром я оказался уже у себя, — он тяжело вздыхает, вертя в руках по-прежнему молчащий телефон. — Так он не звонил и не писал тебе? — Не-а. Джей вообще на связь не выходил с пятницы, — Донхун качает головой. Увидев проступившее на лице Сэюна волнение и тревогу, он треплет младшенького по волосам, даря ему ободряющую улыбку. — Ты не переживай. Знаешь же, что с Джеем иногда такое случается. Вдохновение накрывает с головой и всё… На пару дней он принадлежит только своей гитаре, а не этому миру. Сэюн вновь мрачно мычит, снимает блокировку телефона и, увидев, что сообщений нет, прячет его в карман. — Если хочешь, можем сходить после занятий к нему домой и проведать. Заодно напомним, что людям необходимо есть время от времени. А то знаю я его. — Нет. Сэюн ощущает, как в его груди колышется нечто тёмное и шершавое, царапая изнутри. Он скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула, выдыхая сквозь зубы и стараясь выдохнуть возникшее напряжение в мышцах. — Я сам схожу к нему. — Хей, нет причин для ревности, — усмехается Донхун, подняв ладони в примирительном жесте. Сэюн неуверен, что испытанное только что им чувство было ревностью, но решает не уточнять. ~~~ После занятий Сэюн неуверенно топчется у двери в квартиру Джея. Облизывает пересохшие губы, прикусывая кожу на нижней. В который раз уже за день достаёт мобильник, мимолётом отмечая отсутствие сообщений, и всё же звонит Джею. В ответ раздаются долгие, раздражающие, тянущиеся гудки. Голосом они так и не сменяются. Короткий рваный выдох — и Сэюн нажимает на кнопку звонка. Тонкая дверь едва заглушает резкую трель. Сэюн звонит примерно десять секунд, потом приникает ухом к двери, практически не дышит, напряжённо вслушиваясь в тишину, надеясь уловить скрип пола или топот ног. Хоть что-нибудь. Но ни единый звук не тревожит его барабанных перепонок. Отпрянув от двери, Сэюн выдыхает загустевший в лёгких воздух. Он кидает взгляд вниз, сквозь четыре лестничных, надеясь, что вот-вот услышит на лестнице шаги, а следом увидит и Джея. Тот улыбнётся ему немного растерянной улыбкой, пригласит к себе, предложив чаю и каких-нибудь сладостей. У Джея всегда была припрятана заначка для друзей. И даже если произошедшее ночью лишь приснилось Сэюну, этот вечер всё равно будет тёплым и полным умиротворения и спокойствия. Но шаги на лестнице так и не раздаются. Уже собираясь уходить, Сэюн вдруг делает шаг назад и расстёгивает портфель. Вытащив ручку и цветные стикеры, он размашисто пишет «Позвони мне. Я волнуюсь. Сэюн». Подумав немного, зачёркивает «я» и заменяет на «мы». Приклеивает один стикер на дверь на уровне глаз, а другой — с таким же текстом — пропихивает под дверь на случай, если первая бумажка отклеится. Напоследок позвонив в звонок ещё раз, Сэюн закидывает рюкзак на плечи и медленно, всё ещё надеясь случайно встретить Джея, спускается вниз. ~~~ Следующее утро кажется Сэюну полнейшей репликой предыдущего. Всё та же хмурая серость за окном, несладкий, обжигающий язык кофе и хранящий гробовое молчание телефон. — Хэй, привет, — Донхун на этот раз сам находит Сэюна и садится рядом с ним, толкнув в плечо и отвлекая от мобильного, — Джей так и не объявился? Сэюн качает головой, закусив губу. — Я вот что подумал. Может, он уехал к матери в Пусан? Как думаешь? — Уехал посреди ночи? Не взяв с собой телефон? И никого не предупредив? — Сэюн качает головой, переплетая влажные, холодные пальцы. — Тем более, ты знаешь, какие у него отношения с матерью. — Ну да. Без сверхвеской причины он к ней не поехал бы, — кивает Донхун и тяжело вздыхает. Все друзья Джея знали, какие у них с матерью были отношения. И слово «напряжённые» было ещё очень мягкой их характеристикой. — Может, он тусуется у Джунхи? Они же лучшие друзья как-никак. — Я спрашивал. Вчера и позавчера. Но Джунхи и сам без понятия, где находится Джей. Хотя я и не уверен, можно ли верить ему. — Ты это о чём? Сэюн тихо стонет и растягивается на столе, прижимаясь щекой к холодной лакированной поверхности. — Я кое о чём думал. Если мы всё же переспали, он… Ну… Сэюн облизывает губы и поворачивает голову, упираясь в стол лбом. Он смущается говорить об этом. Голос его звучит глуше. — Возможно, он сожалеет о произошедшем и потому не хочет со мной встречаться. Донхун фыркает на это заявление. — Не говори ерунды. Это совсем не в характере Джея, — Донхун мотает головой и кладёт ладонь на плечо Сэюна, слегка сжимая. — Даже если бы он и сожалел, в чём я сильно сомневаюсь, он не стал бы сбегать и прятаться, а поговорил бы с тобой прямо. — Знаю. Невысказанное волнение повисает в воздухе, разделяясь между друзьями. ~~~ Стикер на двери оказывается нетронутым. Сэюн опускает глаза и его подозрения подтверждаются — уголок второго стикера всё так же торчит из-под двери. Джей явно не возвращался домой. — Куда же ты пропал? — скулит Сэюн, напоминая самому себе брошенного пса, молящего хозяина вернуться. Впрочем, чувствует он себя примерно так же. Это одновременно пугает и злит. Оскалившись, Сэюн ударяет кулаком по двери. И неожиданно она отпружинивает. — Что за…? — выдыхает Сэюн. Шумно сглотнув, он медленно тянется к дверной ручке. Дверь и в самом деле оказывается незакрыта. Нервно вздрогнув, Сэюн шагает в полумрак прихожей. — Джей? — он замирает, прислушиваясь. Но лишь громкое биение сердца, каждый удар которого Сэюн ощущает с особой чуткостью, раздаётся в повисшей тишине. Глотнув воздуха, Сэюн движется вглубь квартиры. Собственные шаги кажутся чересчур громкими, пугающими, заставляя его практически красться. Ни в ванной, ни на кухне Джея нет. Сэюн возвращается в прихожую и в нерешительности топчется у закрытой двери в комнату. Сердце в груди его словно запинается на миг и пускается вскачь, словно обезумевшее. Иррациональный, необъяснимый страх гнездится в животе, заставляя Сэюна нервно передёрнуть плечами. Он скользит языком по пересохшим губам, обтирает взмокшие ладони о штаны. Оглядывается на зияющий проём входной двери. В голове пробегает совершенно нелепая мысль, что стоило бы прикрыть её, иначе в квартире будет сквозняк. — Что за чушь? — шепчет Сэюн себе под нос и, собрав в кулак всю решимость, распахивает дверь. По телу прокатывается волна холода, а к горлу подступает ком. В комнате царит чудовищный беспорядок — шторы скорбным плащом повисли на наполовину сорванном карнизе, пол усеян ручками, карандашами, осколками цветочных горшков и комьями земли. — Вот чёрт! — шокированный возглас вырывается из груди сам собой, и Сэюн отшатывается назад, когда взгляд его доходит до кровати Джея. Всё бельё заляпано тёмно-бурыми пятнами. И понять, что это за субстанция, совсем нетрудно. Что же тут произошло? И кому принадлежит вся эта кровь? Сэюн шагает ближе, вздрагивая, когда под ногами что-то хрустит. Он опускает глаза и видит под ногой осколок. Поднимает взгляд на разбитое зеркало. В тот же миг словно вспышка мелькает перед глазами. Лишь на мгновение, не дольше одного удара сердца, Сэюн видит эту комнату в совершенно другом свете. Он видит Джея, бледно-серого и испуганного, и возвышающегося над ним человека, замахнувшегося битой для удара — лишь тёмный силуэт, не более. Сэюн не может разглядеть никаких черт лица этого человека. И всё же этого достаточно, чтобы осознать нечто чертовски пугающее — он был в этой комнате, когда совершалось убийство. Он видел убийцу. Но вот видение исчезает. И перед глазами Сэюна остаётся лишь пропитанная кровью кровать. Кому бы она ни принадлежала (у Сэюна не хватает смелости признаться себе, что эта кровь принадлежит Джею), вряд ли он жив. Стоит этой мысли окончательно сформироваться, как новая волна дрожи прошибает тело Сэюна, застывая где-то в глубине живота. Дыхание перехватывает. Сэюну кажется, что его вот-вот стошнит. Зажав ладонью рот, он едва ли не выбегает из комнаты и захлопывает за собой дверь. Приваливается спиной к стене и съезжает по ней вниз, мелкими рваными глотками проталкивая в грудь воздух. Его всего трясёт крупной дрожью. В груди неумолимо нарастает настоящий ужас. «Нужно позвонить в полицию» — мелькает единственная рациональная мысль, за которую Сэюн спешит уцепиться обеими руками, держась за неё, как за спасительную соломинку, не позволяющую соскользнуть в омут паники. С трудом контролируя дрожащие пальцы, он вытаскивает из кармана мобильный и набирает номер полиции. Но в последний миг его палец зависает над кнопкой вызова. На первый план проступает отчётливый страх того, что его обвинят в убийстве — он был здесь в момент преступления, в доме полно его отпечатков. И он никак не сможет подтвердить наличие тут третьего человека. Ведь кроме собственных размытых воспоминаний у него нет никаких других доказательств. Он даже описания убийцы составить не сможет, хотя бы примерного. Цепляясь за стену, Сэюн поднимается на ноги и, тряхнув головой, бредёт к выходу из квартиры. Захлопывает за собой дверь и сбегает по лестнице. Холодный ветер неожиданно обжигает щёки. Сэюн проводит по коже тыльной стороной руки, стирая влагу. Он и не заметил, как потекли слёзы. Утерев обе щеки, он осматривается, выглядывая ближайшую телефонную будку. Звонок оттуда невозможно будет связать с его личностью. ~~~ Когда с тяжёлым, высасывающим силы звонком, наконец, покончено, ночь уже полностью вступает в свои права. Сэюн выдыхает облачко пара и застёгивает пальто до самого конца, пряча руки в карманы. Налетевший порыв ветра лохматит волосы и заставляет съёжиться, подгоняя вперёд. В подземном переходе нет ни души, и шаги раздаются звонким эхом. Сэюн задумчиво вслушивается в этот звук и неожиданно слышит вторящее эхо его шагов. Он останавливается, и эхо тут же затихает. Судорожно выдохнув, кидает взгляд через плечо и видит… Никого. Делает несколько шагов, прежде чем снова остановиться, и вновь вслушивается внимательно. Вторичное эхо слышно всё так же. Сердце Сэюна пропускает удар, и он срывается с места. Он бежит, слыша, что чужое эхо больше не поспевает за ним, и теперь шум чужих шагов слышен до безумия отчётливо. И они становятся всё ближе и ближе. Сэюн выжимает из своих ног всю возможную скорость, но лестница наверх так далеко и приближается так медленно. Он слышит не только шаги, но и хриплое дыхание за спиной. В миг, когда Сэюн ощущает прикосновение к своей спине, он достигает лестницы. И, чудом не споткнувшись о ступеньки, взбегает наверх. Остановившись под ближайшим фонарём, он с трудом переводит дыхание, жадно глотая царапающий горло воздух и внутренне содрогаясь, оглядывается назад, на пугающий темнотой подземный переход. Пусть Сэюн и не видел, кто его преследовал, он знает, кто это был. За ним шёл убийца Джея.