Часть 1
23 февраля 2018 г., 13:26
У кролика невинный взор, Но жизнь его — сплошной позор. Я думать не могу без колик Про то, что может делать кролик.
Гилберт, как Людвиг думал уже в который раз, был слишком мил для его же блага. Конечно, когда Людвиг был маленьким, Гилберт всегда приходил к нему на помощь, когда другие дети задирали его. Несмотря на то, что Гилберт был меньше обидчиков Людвига, его брат всегда побеждал их, и те, поджимая хвосты, убегали домой в слезах. Будучи ребенком, у Людвига часто появлялись сомнения, почему его старший брат был единственным кроликом в семье, состоящей, в основном, из клыков. Но, когда бы он не задал этот вопрос своему отцу, всякий раз взгляд его становился мечтательным, а из носа начинала течь кровь, после чего мужчина прогонял мальчика, бурча что-то про страстную интрижку с одной горячей зайчихой, которая сбросила ему на руки кричащего Гилберта пару месяцев спустя. Проблема появилась, когда братья выросли. Каждый согласится с тем, что Людвиг пошел в своего отца и вырос не только хорошо сложенной и сильной, но и умной и яростно защищавшейся немецкой овчаркой. А Гилберт, похожий на свою маму, так и остался… милым. Ужасно милым, как часто заявлял Гилберт. Несмотря на его вспыльчивость, он все же был милым. Проблема симпатичности Гилберта заключалась не в комментариях вроде «вау, он такой восхитительный!», сопровождаемые поглаживаниями по голове (хотя Гил все еще вызывал такую реакцию у некоторых старушек на улице). Скорее, это было похоже на «вау, он такой аппетитный, что я могу схватить его и начать восхищать прямо сейчас!» Людвиг знал это наверняка, потому что всякий раз, как Гилберт наклонялся перед ним, он чувствовал, как кровь приливает к одной очень интересной части его тела, потому что вид этого милого маленького пушистого хвостика просто вынуждал его двинуться вперед и сжать. — Ох! — восклицал тогда Людвиг, после того, как ударился головой о какую-нибудь поверхность, чтобы избавиться от грязных мыслей. — Что за чертовщина с тобой происходит? — в смятении спрашивал Гилберт. — Ничего! — отвечал он, пряча покрасневшее лицо рукавом и пытаясь остановить текущую из его носа струйку крови. Дело не в том, что его брат беспомощный. Нет, он способен надрать задницу, что он продемонстрировал пару раз против своих друзей Антонио и Франциска, когда они приходили в гости. В частности, против Франциска. Людвиг держал это у себя в голове на всякий случай, если кто-нибудь из этих двоих решит сделать больше, чем рискнуть пощупать Гилберта, но большую часть времени присутствие Людвига не было нужным, так как Гилберт никогда не испытывал никаких проблем, выбрасывая своих так называемых друзей из дома. Людвиг так же отметил, что нельзя позволять Гилберту выходить в одиночестве на случай, если Гилберт кому-нибудь больше, чем просто понравится. Это безгранично раздражало Гилберта, старший брат Людвига постоянно жаловался и ворчал о том, что он уже более, чем достаточно взрослый, и ему не нужен телохранитель, особенно в лице его младшего братика. — Я могу выбить дерьмо из каждого, кто подойдет ко мне, в этом нет проблемы! — заявлял Гилберт, но Людвиг просто игнорировал это заявление и все равно следовал за братом на некотором расстояние позади. «Подумай, стоит Гилберту наклониться, и каждый в радиусе пятнадцати метров падает от значительной потери крови, вызванной чрезмерным кровотечением из носа.» — Думал про себя Людвиг. — «Особенно, если Гилберт в шортах. Агррр!» «На самом деле», — заключил Людвиг, — «реальная проблема заключается в том, что Гилберт совершенно не представляет, насколько он неотразим». Гилберт всегда думал, что люди, пялящиеся на него, хотят подраться с ним, хотя они с Гилом думали о несколько разных видах борьбы (на кровати или, черт возьми, прямо на асфальте). Это обычно приводило к ссоре, и тогда Людвигу приходилось вмешаться. Слава богу, что Гилберт обмякал, когда Людвиг хватал его за эти смешные милые и пушистые кроличьи ушки и тащил домой, но Людвиг был вынужден пресекать все пути развития событий, которые могли бы привести к этому варианту. В первый и единственный раз, когда Людвигу пришлось тащить его за уши, он получил горячие и неудобные мечты на несколько дней, и он понял, почему отец никогда не мог говорить о матери Гилберта без кровотечения. Почему? Потому что он не только обмякал, когда его дергали за уши. Его щеки становились такого чарующего оттенка розового, глаза прикрывались, в то время как губы чуть приоткрывались, практически умоляя поцеловать его. Людвигу пришлось удариться о ближайшее дерево, чтобы сохранить способность твердо мыслить. Сегодня, возможно, придется повторить это, так как Гилберт хочет отправиться в город, чтобы купить видеоигру (Людвиг, естественно, поедет с ним, ведь ему все равно нужно было сходить за продуктами). Если бы это был кто-нибудь другой, Людвиг сказал бы, что покупка видеоигр — это пустая трата денег, но когда дело касается Гила, он молчит. Новая игра может занять Гилберта, и он останется дома, в безопасности, по меньшей мере, на две недели. Но готов ли Гилберт идти? Людвиг взглянул на часы. Если они не двинутся скоро, в магазине будет длинная очередь. — Ты готов? — постучался в дверь комнаты старшего брата Людвиг. Не получив утвердительного ответа, он вошел в комнату. — Ох, хей, Запад, — поприветствовал его частично одетый Гилберт, застегивая пуговицы рубашки. Слава Богу, Гилберт был в боксерах. — Прости, угх. Завтрак готов. — Буду через минуту. Людвиг покинул комнату не только для того, чтобы дать Гилберту конфиденциальности, но и для того, чтобы избежать взгляда на те (не сексуальные, черт возьми, просто не стоит на это смотреть) покачивания бедрами, чтобы (милый) хвостик его старшего брата пролез в узкую прорезь его брюк. По крайней мере, Гилберт не надел шорты.***
Людвиг осмотрел периметр на наличие возможных хищников, сексуальных или каких-нибудь других. Давайте посмотрим: кошки, собаки, одна или две овцы и та странная панда, которая пыталась продать что-то довольно подозрительное в своем маленьком ларьке. Никого, с кем не мог бы справиться Гилберт. Удовлетворенный тем, что район был безопасным для Гилберта, он соизволили ослабить железную хватку, которой он держал брата за руку и из которой безуспешно пытался вырваться Гил, громко ругаясь. — Черт, Запад! Я уже двадцать минут говорю тебе отпустить меня! Если эта игра будет распродана, и я не успею ее купить из-за того, что ты ведешь себя как чокнутая наседка, я клянусь… Людвиг не услышал окончания его угрозы, так как его брат умчался в магазин игр вниз по улице (владельцом магазина был лис, но после некоторых исследований Людвиг убедился, что он безобиден), и последним, что увидел Людвиг, были пушистые белые уши, дергающиеся в очевидном раздражении. Младший брат вздохнул и понадеялся, что Гилберт не попадет в неприятности, пока он ходит за покупками, и его старший брат помнит, что они встречаются в том небольшом заведении, где подают блинчики с кленовым сиропом, владельцом которого был… кто? Он нахмурился, а потом пожал плечами. Ладно, это не имеет значения. Вооружившись собственной сумкой для покупок (он делал собственный небольшой вклад в сохранение окружающей среды), Людвиг направился по магазинам. Он подсчитал, что у него есть около сорока минут, прежде чем что-нибудь произойдет с Гилбертом. Если повезет, он успеет ненадолго заглянуть в книжный магазин и, может быть, купит одну или две новые книги; ему вдруг захотелось приготовить немного ромовых трюфелей, и для этого нужно было купить книгу рецептов. Он очень удивится, если в книжном будет какое-нибудь руководство по тому, как ему поступить в сложившейся непростой ситуации. Что-то вроде «Как справиться с несколько невежественными старшими братьями с раздутым эго».***
Скверное настроение Гилберта улучшилось, когда он обнаружил, что видеоигру, которую он хотел купить («Супер Потрясающий Птичий Легион Гибели VIII") уже распродали, но владелец магазина зарезервировал копию для «постоянного клиента». Он был в таком восторге, что даже обнял продавца, лиса по имени Кику, который, быстро заикаясь, начал говорить что-то о том, как неправильно для клиента делать это, но позже лис со смешным выражением лица спросил, можно ли сделать несколько фотографий хвоста Гила. Это была странная просьба, но Гилберту показалось, что это довольно безобидно и может даже обеспечить ему копию «Супер Потрясающего Птичьего Легиона Гибели IX», так что он не возражал. Сделав несколько снимков, Гилберт вышел из магазина и направился в блинную. Полярный медведь, который был владельцем этого заведения, готовил действительно потрясающие блинчики, которые подавал с любовью и очень вкусным кленовым сиропом, хотя он постоянно бормотал о том, что люди его не замечают, и имел странную привычку разговаривать со своим белым плюшевым мишкой. Гилберт сделал заказ и занял один из столиков снаружи. Его младший брат настаивал, на том, чтобы он всегда оставался на виду «просто на всякий случай». Гилберт фыркнул. Он мог справиться со всем, что надвигалось на него, но после более, чем нескольких скучных и длинных лекциях от Людвига, он решил, что будет легче делать то, что хочет его брат. — Где же Запад? — удивленно спросил он и огляделся вокруг. О, да, вот он, его младший брат, который никогда не выглядел счастливее, чем в аккуратной и упорядоченной очереди за фруктами и овощами в одном из киосков (о, черт возьми, его хвост на самом деле вилял). — Ве~ Гилберт, почему ты разговариваешь сам с собой? И обернулся и увидел близкого друга (или не только друга?) его брата Феличиано, итальянская борзая, который жил неподалеку. — О, хей, Фели, — поздоровался он, проигнорировав вопрос маленькой собачки. — Ты заказал пасту? — спросил Феличиано, садясь за стол. — Нет, здесь подают только блины. Что ты вообще здесь делаешь? Феличиано посмотрел на него разочарованно. — Ох, Ловино выгнал меня из дома, сказав, что я слишком шумный. Поэтому я просто бродил, пока не проголодался, так что я подумал, что нужно пойти в город и поискать подходящую пасту! — По крайней мере, твой брат позволяет тебе выйти из дома самостоятельно, — проворчал Гил. — Ве? — Феличиано моргнул в замешательстве. — Запад не разрешает мне выходить из дома без его присмотра. Я не могу и трех шагов сделать из дома, как он увязывается за мной, прямо как гребаная нянька! Что, черт возьми, за проблема? — разглагольствовал он. — Ве, я думаю, что это прекрасно, что твой брат заботится о тебе! Лови никогда не волнуется за меня, только кричит. Я предлагаю сделать ему пасту, чтобы он чувствовал себя лучше, но потом он злится и начинает кричать еще громче. Гилберт продолжил, лишь на половину выслушав комментарий Феличиано: — Я старше, чем он! Удивительно, но я могу сам о себе позаботиться! Мне не нужен гребаный телохранитель! — Серьезно? — Феличиано покачал головой с сочувствием. — Ты не можешь просто улизнуть или типа того? — Ты смеешься надо мной? — фыркнул Гил. — Он запирает меня в доме, если хочет выйти! Это несправедливо! — Ты прав! — Феличиано кивнул и с энтузиазмом махнул руками. — Это несправедливо, что он свободно выходит на улицу, а ты не можешь! Если собачки могут гулять, где хотят, то и можно гулять и кроликам! Так же, как и другим собачкам, и кошечкам, и птичкам, и черепахам, и овечкам… — Окей, Фели, есть идея. –… и коровкам, и пандам, и ленивцам, и лемурам, и подумай о пасте, которую ты пропускаешь! — договорил Феличиано, уже задыхаясь на последних словах, превращая их в пронзительный крик. — Ваш заказ, сэр, — подошел к ним полярный медведь, неся поднос с блинами и холодным, чем отвлек Гилберта. Он потянулся за салфеткой, когда услышал крик брата.***
Закончив с покупками, Людвиг направился в блинную. Он застыл на пару секунд, а затем двинулся на максимальной скорости вперед, когда он увидел белого медведя, направившегося в сторону Гилберта. — Прочь от моего брата! — закричал он, пугая каждого мохнатого (или пернатого, здесь было достаточно много птиц) по близости. — Уаа! Запад? — сказал Гилберт в смятении, прежде чем Людвиг успешно справился с медведем, который собирался распустить свои злые лапы, отправив блины и кленовый сироп в полет, в то время как Феличиано издал очень напуганное «Ве!» и спрятался под столом. Стоп, блины и кленовый сироп? — Что за чертовщину ты устроил?! — прогрохотал Гилберт, болезненно ударив Людвига по ребрам. Гил может быть меньше и легче, но он, как и все кролики, имел немалую силу в ногах. И Гилберт не боялся ее использовать. — Ой! Я пытался защитить тебя!.. — От моего обеда? Ты вообще в своем уме?! — Но этот медведь… — В последний раз, Запад! Он просто владелец гребаного магазина! — Никто меня не помнит… — простонал бедный медведь, лежа под Людвигом. — Ох! — Людвиг покрылся румянцем. Он встал на ноги, уклонившись от еще одного удара Гилберта, и помог медведю подняться. — Я ужасно сожалею! Я заплачу за ущерб… — Людвиг поспешно засунул деньги в карман белого медведя. — Аргх! Мои блины! — Гилберт застонал, дергая за волосы от разочарования. — Прости! — вновь извинился Людвиг, в этот раз перед своим братом. — Ты еще больше будешь сожалеть, когда я закончу надирать твою задницу! — огрызнулся Гил. Толпа зашумела, зазвучав подозрительно… благодарно и восхищенно? Людвиг моргнул и запаниковал. О нет, он забыл о кое-чем важном. Злой Гилберт был так же очень и очень привлекательным… Кто-то из толпы начал смотреть довольно жадно на его разгневанного брата, а его симпатичный пушистый хвостик слегка дергался. — Сейчас не время для этого! — бросил Людвиг и быстро схватил брата за уши. Гилберт автоматически обмяк, испуганно взвизгнув, и Людвиг закинул его на плечо, поднял свою сумку с продуктами и быстро побежал домой.***
— Я приготовлю тебе блинчики завтра утром, хорошо? — сказал Людвиг, прося прощения, загнав Гилберта в свою комнату и в постель, игнорируя его ворчание и бурчание. На этот раз Людвиг очень сильно дернул за уши, заставив его чувствовать себя довольно одурманенным, поэтому его младший брат настоял на более раннем сне сегодня вместо того, чтобы играть в свою новую видеоигру. — Доброй ночи, — сказал Людвиг, удовлетворившись, что Гилберт удобно спрятался в постели, затем выключил свет и ушел. Отлично, — решил Гилберт угрюмо, — если Запад настаивает на том, чтобы относиться к нему как к ребенку, несмотря на то, что Гил старший из них двоих, то он немного повеселиться. — Запад! — крикнул он. Его брат открыл дверь в комнату через несколько секунд. — Что? — беспокойно спросил Людвиг. — Я хочу пить! — пожаловался Гилберт. — У нас есть молоко. Людвиг закатил глаза и вздохнул, прежде чем пойти на кухню, а затем вернулся со стаканом молока. — Вот, — сказал его брат, вручая ему стакан, — теперь ложись спать! — Запаааааад! — снова закричал Гилберт, как только дверь за Людвигом закрылась. Дверь открылась, и Людвиг сунул голову внутрь. — Что теперь? — он спросил с очевидным раздражением. — Что насчет моей сказки на ночь? — умоляюще посмотрел на него Гилберт. Людвиг остановился, затем низко зарычал и сжал кулаки. — Когда-то давно была очень раздраженная немецкая овчарка, которая начала получать мигрень и не отказалась бы делать блины на завтрак, если бы один незрелый кролик лег спать! Конец! — крикнул он, прежде чем захлопнуть дверь. Гилберт высунул язык, прежде чем укрыться под одеялом, ворча. Значит, он незрелый? Отлично. Он не хотел быть зрелым. Созревают только плоды. Он предпочел бы быть крутым. И путь к максимальной крутости был там, он просто знал это.
