Во имя жизни

Мирон очнулся и попытался открыть глаза, но это получалось у него с трудом. Похоже, они заплыли синяками и восполнением. Под щекой у него было что-то холодное и твёрдое, пол, наверное. Света небыло, значит он либо уже в газовой камере, либо он в бараке и сейчас ночь. Мирон прислушался к звукам, все тихо. Это не барак. Надо проверить, но безопаснее не двигаться. Страх победил. Мученик ждал. Мирон мог спокойно дожить до конца холокоста, голодая и работая в своём концлагере. Да, велика вероятность быть сожженным, но после этой истории с побегом у него просто нет шансов. Не далее как утром того же дня он вместе со всеми пошёл на раздачу еды и перекличку. Пыль вставала из-под сотен босых ног спешащих к основному зданию. На всех пленных были одинаковые «пижамы». Грязные, не стиранные уже много месяцев, они висели на исхудавших телах. Шёл 1944. Мирон провёл в этом лагере уже год. У многих возникал вопрос, почему же он не попал туда раньше. Ответ был один, он умел искусно скрываться. Его считали либо уже мертвым, либо давно бежавшим из Германии. Мирон и правда хотел бежать, но солдаты успели найти его укрытие и передать сюда. Концлагерь был страшным местом. Каждое утро просыпаясь, его жители боялись, что этот день- последнее, что они увидят. И для кого-то эти страхи превращались в реальность. Тех, за кого отчаялись получить выкуп или нетрудоспособных, нещадно жгли. В воздухе все время летал пепел. Оборванные дети бегали между рядами пленников. Они не понимали своей судьбы и потому могли улыбаться. Им везло. Мирон все понимал. И именно в этот день ему пришло острое осознание близости конца. Он повредил ногу на работах и вполне мог сойти за нетрудоспособного. А ему очень не хотелось погибать в печи в свои 27 лет. Бежать с повреждением, конечно, глупость. Но разве у него был большой выбор? Мирон сделал подкоп и побежал, уворачиваясь от света прожектора. Но утром пропажа была замечена и номер 1703 (в лагерях использовали номера, а не имена) начали искать по окрестностям. А он тем временем упал без сил в 27 км от лагеря и очнулся сейчас в полной уверенности, что он найден. Но скорее всего не опознан, ведь он снял одежду пленника и надел какие-то найденные лохмотья. Флешбеки производимые его памятью прервали уверенные шаги входящего в комнату. Этот «кто-то» захлопнул дверь и подошёл к самому лицу Мирона, прикасаясь носком тяжелого ботинка к еврейскому носу беглеца.