—А я Слава
23 февраля 2018 г., 16:49
На утро Гейденгу в голову стрельнуло тупое желание «проведать» больного. Его медсестра очень удивилась такому обороту событий, ведь как она отлично помнила, комендант не любил посещать палаты.
Пациент ещё спал. Его грудь равномерно вздымалась. Длинные ресницы на припухших глазах чуть подрагивали. Бледная кожа светилась в полумраке комнаты.
Глаза Гейденга остановились на его покусанных пухлых губах и он больше не мог отвести взгляд. В голову ему ударило резкое, ни с чем не сравнимое желание поцеловать его, но он застрял в нерешительности у края койки. В штанах стало невыносимо тесно и по телу коменданта прокатилась крупная дрожь.
«Чёрт, этот еврей не должен меня так возбуждать. Твою же мать»
Он большими шагами подошёл ближе и склонился к лицу больного. Гейденга обдало горячим дыханием и он больше не смог держаться. Его тонкие, холодные губы коснулись горячих губ пациента. И жертва поцелуя сразу подалась вперёд (будто и не спал совсем), отвечая на грубый и несогласованный акт проявления симпатии вчерашнего врага.
Они целовались недолго, но ярко и страстно. Когда Гейденг отодвинул больного он увидел как лихорадочно горят его щёки и блещут слезы текущие из закрытых глаз.
—Думаю теперь я могу знать твоё имя.- всё ещё тяжело дыша, но уже возвращаясь к своей обычной насмешке сказал Гейденг.
—Я Мирон.- не сопротивляясь ответил пленник.
—А я Слава.
—Ты из СССР, что ли?!
—Тихо дебил! Хочешь сдохнуть что ли?-шикнул комендант.
—Тогда говори по русски. Я сам из Петербурга. Мои родители эмигрировали после революции.
—Я Слава. Доволен, жид? - сказал комендант на чистом русском.
—Ахуеть. Слав, у меня столько вопросов и... и не скрою... желаний.
—Прибереги до вечера.- сказал Слава на русском. —Сегодня зайдёшь ко мне в кабинет для «допроса».- уже чеканил он на немецком.
Русский немец развернулся на каблуках и, кинув на Мирона прощальный взгляд, вышел.
