Любимый медвежонок

      Вот он — Диппер Пайнс. Красавец метр восемьдесят восемь, на голову выше своей неуёмной сестры. С замечательным темными вьющимися волосами, что до сих пор закрывают дебильное расположение родинок на лбу. Лучший ученик на своем факультете, третий по успеваемости аж во всем университете. Знающий и понимающий такое количество точных наук, что самим преподавателям становится неловко. Главный любимец гения-дядюшки Форда. Популярный среди девушек, однако не заимевший клеймо бабника. Человек, могущий поддержать любую беседу, тень от себя прошлого, уверенный, сильный, прекрасный молодой человек. Мечта, а не парень.       Стоит перед зеркалом и тупит, не зная, что ему надеть.       «Что со мной не так?»       Сегодня у него опять встреча с Венди, на фоне где-то тащится его близняшка-сестра с щеткой в зубах, дядя Стэн шумит чем-то на кухне, а у него из головы не идет вчерашний день. Тот самый, когда их с Кордрой чуть ли не насильно вытолкнули из Хижины неслабые ручки Мэйбл. Вот он теперь стоит и вспоминает.       Вчерашняя прогулка с Венди была довольно веселой и интересной. Пошатавшись по городу без дела, девушка повела Диппера в свой дом. Там ее встретил Дэн — за семь лет не поменявшийся ни капли, даже рубашка не изменилась. Отец, которого опасался Пайнс в детстве, сейчас показался ему даже каким-то родным. Они пожали друг другу руки, а старший Кордрой — вау! — улыбнулся.       Их дом стал гораздо тише с годами. Диппер узнал, что теперь в Гравити Фолз из семьи Кордрой постоянно живет только ее отец и брат Маркус. Гас и Кевин уехали еще пару лет назад, поступать кто куда. Венди тоже переехала давно, но в это лето, как удачно, тоже вернулась погостить у отца.       Она тоже изменилась. Видно, что жизнь за пределами тихого городка ее изменила. Больше она не походила на хулиганку, ее речь из вялой стала просто спокойной. Глаза перестали быть вечно незаинтересованно прикрытыми, сейчас они смотрели широко и дружелюбно. Чудная шапка теперь перестала быть ее вечным спутником, как и одежда, состоящая из одних рубашек в клетку. Она почему-то перестала носить сережки в ухе и прятать руки в карманы джинс. Ее волосы стали куда короче, чем были в пятнадцать лет — сейчас они были где то до лопаток. Случайно краем глаза Диппер заметил, что у нее на руке была небольшая татуировка, которую она тут же закрыла рукавом бомбера. В общем, явного в ней изменилось мало, но Диппер замечал все маленькие детали, связанные с девушкой. Карие глаза неустанно следили за ней, видя все новое.       — Представляешь, я тут не убиралась уже года четыре! — возбужденно говорила Венди, открывая дверь в комнату. Взгляду парня тут же предстали груды старых вещей. Открывшаяся дверь взметнула облачко пыли, мечущееся в воздухе на луче света. Диппер встал на пороге, глядя на этот луч.       Столько всего здесь… Ее комната. Он ведь был здесь когда-то тоже. Смотрел какие-то сериалы и старался отвести взгляд от медных ярких волос или бледных рук, мнущих очередную игрушку. Сейчас эта игрушка валялась в углу комнаты с чуть оторванной лапой и грязью на боку.       — Я только сегодня приехала, говорила же?       Рыжая продолжала разговаривать, проходя в комнату и не обращая никакого внимания на остановившегося Пайнса. Он оглядывает помещение, будто видит в первый и последний раз.       Шкаф закрыт только наполовину. Из щели видна одна из многочисленных фланелевых рубашек. Зеленая. Кажется, именно ее девушка повязывала на бедрах в особо жаркие дни. Сейчас только начало лета, еще не слишком жарко. Интересно, насколько она тут? Будет ли снова так повязывать что-то на бедрах, изнывая от духоты?       Венди лезет на кровать к зашторенному окну, по пути чертыхаясь. Диппер думает, что уже совсем не так капризно, как обычно чертыхалась семь лет назад.       Окно открывается, впуская свет, и тут же Кордрой начинает кашлять.       — Боже, ну и пылища!       Свет попадает на плохо застеленную кровать с лежащим на нем давним выпуском журнала «Indie Fuzz». Диппер помнит, как она вечно читала его, сидя за прилавком Хижины Чудес. Продолжала ли она читать его, уехав из города? Или нашла в новом месте что-то поинтереснее?       — Так вот, я как приехала, даже заходить сюда не стала. Быстро переоделась и к вам в хижину побежала. Узнала, что вы с Мэйбл тоже здесь, — она обернулась, улыбнувшись, и спрыгнула на пол. Венди почти всегда ходила в грязных сапогах, сейчас их сменили вполне чистые простые оксфорды. Пайнс чуть улыбнулся. Это ведь обычно парни носят. Как бы не изменилась и не повзрослела Кордрой, быть сильно женственной она никогда не любила.       — А вы как давно прибыли?       — А? — поднял взгляд от ее ног Пайнс. Девушка с веснушками вздохнула, склонив голову к плечу.       — Ты вообще меня не слушал, да?       — Ага… — отстраненно произнес он, вновь подмечая, что сейчас, в начале солнечного лета ее веснушки несильно заметны. Видимо, она жила в пасмурном городе. Только потом до него дошел смысл вопроса. — Ааа, подожди, что? Нет, нет! — он испуганно расширил глаза, замахав руками.       Вместо ответа Венди рассмеялась, запрокинув голову.       — Ну ты и чудак, Пайнс, — промолвила она, вытирая слезы в уголках глаз. Диппер тоже немного посмеялся, как мальчишка неловко чеша затылок.       — Прости, прости… — с улыбкой произнес он. — Просто никак привыкнуть не могу. Все такой старое и одновременно…новое, — он развел руками, в мыслях тем временем дубася себя по голове. «Что ты мелешь, недоумок?!» — визжало сознание, отказываясь выдавать что-то путное. Диппер правда умел произвести правильное, хорошее первое впечатление, но рядом с Кордрой это умение почему-то мигом развеивалось. А она будто и не замечала его стеснения, махнув рукой.       — Ой, понимаю тебя, чувак, — это ее «чувак» только сильнее вернуло парня в прошлое. Он вновь почувствовал себя двенадцатилетним мальчиком. И вещи эти вокруг обступали его, наваливаясь воспоминаниями. Что б он провалился, если испытывал такое из-за какой-нибудь другой девушки.       — Давай просто спустимся вниз, — чуть ли не взмолился парень, сгорая от стыда. Забавляясь от его поведения, Венди весело согласилась.       Внизу на кухне хозяйничал Маркус. Когда они проходили мимо, он пришпиливал что-то к стене.       — Хей, Марк, — позвала его сестра. — Помнишь этого чудика?       Она показала большим пальцем себе за спину, указывая на Диппера. Еще кое-что, что он заметил — несмотря на то, что Венди была довольно высокой, Диппер стал выше, чем она. Это осознание приятно обволокло душу. Даже…гордость какая-то. Несмотря на то, что он своем возрасте он перестал беспокоиться лет в тринадцать.       Это чувство тут же пропало, стоило подойти ее брату. Тот уж точно пошел весь в отца — под два метра, широкий в плечах. До сих пор с зеленой шапкой на огненных волосах. Пайнс подумал, что встреться ему такой бугай на улице, он бы от него шарахнулся. А вот Венди, как его сестра, уж совершенно точно не должна была волноваться о собственной сохранности.       Но на самом деле Маркус довольно сильно напоминал Зуса — увидев старого знакомого, сразу кинулся его обнимать. После этого он обнял и Венди.       Странно, но раньше Диппер не задумывался о ее семье. Да и задумываться-то времени особо мне было — там, в прошлом, что ни день, то очередная безумная пляска. А ведь ее семья оказалась очень милой. Было видно, что они любили друг друга. Он глядел на ее дом — и вспоминал свой. Их отцы совсем разные — Дэн Кордрой любил жить в одном месте, всю жизнь заниматься одним делом; Джейсон Пайнс настоящий трудяга, карьерист, вечно ездил по командировкам и конференциям. Первого можно было назвать…приземленным, но преданным. Он мог спокойно сидеть и смотреть телевизор, и этого ему хватало. Отец Диппера постоянно пытался заниматься чем-то полезным и важным. Когда пришла Венди, Дэн первым делом спросил, как она себя чувствует. Когда приходил Диппер, его обычно спрашивали об учебе. Такие разные…       Пока он думал, брат с сестрой как ни в чем не бывало разговаривали. И вдруг прозвучал неожиданный вопрос:       — Мистер Кордрой любит собак?       Венди и Маркус удивленно обернулись.       — Нет, — одновременно ответили они.       Ладно, Диппер ошибся. Что-то общее у них все-таки есть.

***

      Они снова гуляли. День обещал быть длинным и светлым — на небе не было ни облачка. Словом, красота. Даже стало жарко, так что Венди обвязала бомбер вокруг бедер, оставшись в футболке, больше не боясь показывать татуировку на руке. Видимо, она не хотела показывать ее только брату и отцу, а не самому Дипперу.       Они зашли в лес, внезапно сильно разговорившись. Диппер даже не ожидал, что начнет столько болтать. Венди, на удивление, это охотно подхватила. Он не помнил, чтобы раньше они когда-нибудь столько разговаривали. Неужели и правда соскучились друг по другу? И все же слушать рассказы про белок оказалось невероятно интересно. Что за глупости они там бормочут? Это весело. Действительно смешно. Почему они раньше не разговаривали? Боже, как же легко.       Оказалось, водонапорная башня далеко за их спинами. А они сидят на какой-то полянке, свесив ноги с обрыва. Тут не растут деревья и солнце освещает все вокруг, освещает изумрудную траву, которой нет в Калифорнии.       — Не страшно? — спрашивает Диппер, глядя, как его кроссовок болтается высоко над землей. Впереди него охрененный вид на город и скалы с отпечатком НЛО, связующий между ними мост, река, протекающая аж до горизонта. Но кроссовки, несомненно, увлекательней.       — Страшно? О-о-о, ты не знаешь, что такое страшно. Как-то Гасу пришла мысль прыгать с парашютом… — и началась очередная забавная история, после которой Венди смеялась еще минут пять. Солнце постепенно садилось, делая все красным. Диппер приблизился, беря в руку прядь распущенных волос девушки. На солнце она выглядела еще ярче, чем была. Та уже успокоилась и просто наблюдала за действиями парня.       — У тебя сейчас волосы будто загорятся… — тихо сказал он, благо, был настолько близко, что Венди все хорошо слышала. Он поднял глаза вверх. Венди улыбнулась.       Он плохо помнит, кто начал первый. Просто поцеловал ее, и все. А потом еще, еще, еще… Он плохо помнит, как они оказались уже не над обрывом, а просто рядом, лежа на траве. Как какая-то дурацкая сказка, ей-богу. Диппер до сих пор не верил в то, что видел. Единороги? Чудно. Пришельцы? Да наплевать. Путешествия во времени? Обыденность. Венди с раскрасневшимися губами и щеками перед ним? Ну это уже край, будите его.       Колошматьте до синяков, сбрасывайте гири на его голову, напоите Мэйблджусом — то, что сейчас происходит, это реально? Каждый раз, чувствуя ее дыхание совсем рядом, он просто терялся в пространстве.       Его девушки никогда с ним долго не бывали. Диппер и года ни с кем не провстречался. Он подозревал, что просто выбирал не тех, и вроде бы ничего сложного, но разбираться в высшей математике — это одно, а разбираться в девушках и себе самом — другое. Вечно находились причины расстаться с обеих сторон. Диппер отпускал, разочарованный, но, может быть, он все время тайно ждал, что судьба как-то сведет ее с ней? Говорят, первая любовь всегда неудачная. Но Диппер знал, что везде бывают исключения.       Никто ничего не говорил, но все и так уже всё поняли. Взгляд Диппера чуть-чуть изменился, когда они шли в хижину. Венди — девушка.       Его девушка.       — И все-таки, эта фраза о моих волосах была странной, — рассуждала Кордрой, одной рукой держась за руку Диппера, а другой жестикулируя. — Нет бы сказал что-нибудь романтичное, приятное. А ты подумал обо мне с горящими волосами…       — Эй, я тогда вообще не думал, это все, что мой математически сложенный мозг смог выдать, — будто бы оправдываясь, смущался Диппер, однако, на его лице была улыбка. — Или что я должен был сказать? «Мадам, ваши родители случайно не террористы? Тогда почему вы такая бомба?»       Венди рассмеялась на весь лес, прикладывая руку ко лбу.       — Господи, пикапер из тебя отвратный! Даже не пытайся!       — Ты сама меня вынудила, — пожал плечами Пайнс.       — Лучше проглотить топор, чем выслушивать такое…       — Согласен. Если бы мне такое сказали…       Он не успел договорить, как Кордрой вновь вся затряслась от хохота, а осознав сам, что он сказал, на весь лес ржали уже двое. Если бы их кто-нибудь увидел, сказал бы — либо идиоты, либо из дурки. На счастье, их никто не видел.