Любимый медвежонок

      Было только начало дня, когда Диппер приперся в Хижину, счастливый и уставший до жути.       Дело в том, что Венди пришло в голову полностью разобраться в своей комнате, а вот как — Кордрой не пришло. Задействовав лучшие умы Гравити Фолз, то есть Диппера и…и все, они стали думать, с чего лучше начать. Не стоило и говорить, что эта уборка затянулась на несколько часов, и тех не хватило, чтобы разобрать и половину комнаты. Кое-как разгребя и устроив кровать, под ночь они легли спать. Никто не возражал против этого, что радует. Семья Кордроев с удивительной легкостью приняла Диппера.       А сейчас он стоит на пороге, едва удерживаясь на ногах, и улыбается, как дурак.       — Пришел-таки, блудный сын! — встретила его на пороге гостиной сестра, налетая с обнимашками. Не виделись лишь несколько часов, а обнимает, будто он на пару лет пропал.       — Ох-хо-хо, — болезненно стонет он, когда хватка на шее становится слишком крепкой. Как эта коротышка Мэйбл каждый раз умудряется доставать до его шеи? Спина болит… — Ты чего? Не потеряла меня? И кто это? — он успевает разглядеть на диване пухлого малыша.       — Мне Венди сообщение кинула, что ты останешься у нее, так что я не волновалась, — отмахнулась девчушка. — А мог бы это сделать и сам, — сощурила глаза она, садясь на диван к малышу. В ее голос закрался упрек, точнее, она попыталась это так выставить, как упрек, но радостно блестящие глаза выдавали ее. — А это, знакомься, Стивен!       — Только не давай ему ложек и всего прочего. Он обожает таскать в рот все, что ему в руки попадает, такой уж ребенок, — послышался недалеко приятный и смеющийся голос. В гостиную вошла женщина с милой улыбкой и волнистыми светло-каштановыми волосами, собранными в хвост. Диппер узнал ее.       — Мелоди!       — Диппер? Дип! — радостно воскликнула она, увидев парня. — Как ты вырос! Мэйбл говорила, что ты скоро придешь, но… Господи, какой ты здоровый! Я тебя не узнала даже!       Она говорила так искренне, что Диппер мгновенно осознал, как скучал по ней. Мелоди чем-то напоминала ему мать. Рассмеявшись, они обнялись.       — А где Зус? — тут же поинтересовался парень, смотря в стороны других комнат.       — Я здесь!       Коренастая фигура выросла за стеной и Диппер был заключен в почти удушающие объятья. Снова.       — Боже-боже, я тоже рад тебя видеть, приятель!       Когда он подумал, что так и примет свою смерть в руках слишком впечатлительного друга, а Мэйбл стала ревнующе кричать, что ее так не обнимали, Хесус его все-таки отпустил.       — Ты уже познакомился со Стивеном? — спросил мужчина, подводя Пайнса к дивану. Тот удивленно вытаращился на ребенка, не в силах понять его предназначение в этой комнате.       — Это что, ваш…       — Сын, — мягко продолжила Мелоди, подходя и забирая ребенка. Диппер вытаращился вдвое сильнее.       — Да ладно? Серьезно? Ваш?! — лепечет он, игнорируя сестринское саркастическое «нет, они украли его по дороге». — Офигеть… Поздравляю! И сколько ему?..       — Три года, — вновь отвечает Мелоди, мило улыбаясь. У Диппера когнитивный диссонанс. Зус — отец?! Зус! Отец!       — Я в шоке… — не перестает изумляться парень. Как, черт возьми, мимо его ушей могла проскочить такая новость? Даже обидно как-то. — Ему уже три года, а я вижу его впервые…       — У вас будет время познакомиться с ним поближе — подключается к разговору Зус, прерывая его размышления. — Мы тут недалеко живем, так что, если даже дяди приехали сюда повидать вас, мы решили, что тоже должны приехать. Здорово вернуться на старое место!       Мэйбл торжествующе пищит, предвкушая развлечения с ребенком, Дипперу тоже эта затея нравится, а Зус с Мелоди тем временем стоят и начинают делиться новостями.       Оказывается, став владельцем Хижины Чудес, Хесус на одном месте стоять не стал — и начал продвигать это дело, так, что Хижина Чудес в Гравити Фолз стала не единственной в своем роде, расползаясь в торговые центры и домики аж за пределы штата. Так их скромное жилище стало довольно популярным, и, будем честными, Стэнли какое-то время негодовал, что у него так не получилось. Но все же был рад. А родив ребенка, семье Рамирез пришлось переехать, потому что жить в Хижине с младенцем стало проблематично.       Они говорили много, к этому присоединились и Форд со Стэном, поэтому наговориться все еще долго не могли, обсуждая то те, то эти темы. Через пару часов рассудив, что новоприбывшим нужно отдохнуть, их отправили в бывшую комнату Стэна, что в прошлом всегда пылилась без дела. Сейчас же ее можно было назвать обычно рядовой комнатой — в доме сделали ремонт, не обойдя и ее стороной. Там вполне могла на пару дней уместиться семья из трех человек.       Мэйбл поплелась на чердак (где она почему-то стала проводить слишком много времени), Стэн с Фордом разошлись кто куда (на диван перед телевизором и в свою лабораторию), а Диппер… Диппер остался посреди гостиной. Не зная, что ему делать. Решив известить подругу о приехавших старых друзьях, он написал Венди. Та ответила, что скоро будет.       На этом всего его дела кончились. В Хижине чудес наступила пора скуки.       Кто бы мог подумать, что такое может произойти?       Парень упал на диван и свесил голову с подлокотника. До сих пор не верится, что он здесь, в Гравити Фолз. Встречается с Венди Кордрой и Стэнли больше не третирует его за каждый шаг, а Мэйбл ниже на целую голову. Приезжая в места из детства ясно чувствуешь, насколько повзрослел. И это кажется невероятным, хотя что он вообще может считать невероятным, пережив Странногедон в свои двенадцать лет? Сразившись с космическим демоном, превратившим его прадядю в золотую статую? Смешно, если так подумать. Пайнс вздыхает и окончательно расслабляется, закрывая глаза.       — Диппер, проведем блицкриг! — как-то завалилась к нему на диван Мэйбл, светясь новой гениальной идеей. — Ты знал, что если человек тебя любит, то он засмеется даже от самой тупой твоей шутки?       — Ты хотела сказать «блиц-тест»? — скептически поднял бровь Пайнс, глядя на нее из-за книги. Девочка нахмурилась и сложила руки на груди, отползая от него.       — Вечно ты умничаешь! — надула щеки близняшка. Впрочем, ее обида долго не продержалась. Она тут же развернулась к нему, улыбаясь во все тридцать два. — Диппер. Колобок повесился.       В комнате наступила мертвая тишина.       Мэйбл слезла с дивана.       — Ма-а-ам! — закричала она. — Меня Диппер не любит! Мама!       Добавив в голос притворной обиды, будто она сейчас расплачется, девочка затоптала в комнату родителей. Но Диппер знал, что на самом деле она сейчас идет докапываться и до них.       Им было по четырнадцать лет, сейчас ему это казалось таким маленьким возрастом, и почему Диппер вспомнил это прямо сейчас? Ну и ужас…       И все же скука давила на плечи. Надо что-то делать, иначе он уснет, свалится с дивана и сломает себе шею. И плевать, что, учитывая его расположение туловища, высоту дивана и скорость падения семидесятипятикилограммового тела, сделать это практически вряд ли представляется возможным. Темноволосый поднимается с дивана, бурча себе под нос.       — Проведем, так проведем…

***

      Тем временем, как только Мэйбл закрыла за собой дверь, ведущую на чердак, в комнате появился Билл, оживленно ее встречая.       — ЗВЕЗДОЧКА! Я ПОЧУВСТВОВАЛ В ДОМЕ СТАРЫХ ЗНАКОМЫХ! — его глаза светились ярче обычного, он даже хлопнул в ладоши от восторга, чем заслужил ее боязливый взор к двери. Услышат еще.       — Не думала, что ты будешь так рад, — бормочет она, присаживаясь на кровать.       — О, ты не представляешь, насколько, — улыбнулся демон, сверля ее глазами-плошками. На самом деле в настроении Сайфера было отнюдь не счастье. В Хижину прибывали все новые, но известные ранее лица, и нахождение в доме со столькими людьми, чуть было не уничтожившими его когда-то, вселяло в потустороннего чувство ужаса, отвращения и мандража, заставляя буквально дрожать и едва удерживаться от раскрытия себя самого.       Не зная, что еще ответить демону, девушка забралась с ногами на кровать, доставая из рюкзака книгу. Там как раз сейчас настанет момент кульминации, да и главный герой был такой красавец, что долго концентрироваться на книге не пришлось, она сразу захватила.       Билл улыбнулся, глядя на этого человека.       Как удивительно беспечно она ведет себя в тем, кто может убить её в любую секунду.       — До сих пор ведёшься на смазливые личики, Пайнс? — спрашивает он, перевешиваясь и заглядывая в книгу. — А ведь под кожей вы все одинаковые. Снять с вас кожу — и не отличишь друг от друга! Почему же ты судишь по внешности, Звездочка?!       Тот трагично прикладывает руку к сердцу, выражая в своем голосе все отчаяние вселенной. Мэйбл чуть сторонится, не понимая, отчего он опять кривляется.       — Чт… С чего ты… — обрывочно бормочет она, а затем возмущается и прижимает книгу к груди, будто это ее оскорбили, а не сделали замечание насчет вкусов Пайнс. Она пытается придать голосу уверенности, но с чего-то ее «уверенность» сейчас дает сбой. — Ничего я не сужу по внешности! Мне всё равно, как выглядит человек!       СОВЕРШЕННО ВЕРНО, ЗВЕЗДОЧКА. В ОТЛИЧИЕ ОТ МНОГИХ, ТЕБЕ НА ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАПЛЕВАТЬ. МОЛОДЕЦ.       Но вместо этого ответа Сайфер склоняет голову к плечу, отчего волосы падают на глаза. Ухмыляется.       — Да ладно? Можешь, ещё скажешь, что ко всем относишься одинаково? — он медленно наклоняется к ней, пока их носы чуть не соприкасаются, а ядовитые глаза настолько близко, что кроме них не видно ничего. Все вокруг желтое. Мэйбл задыхается.       — Да, — совсем тихо шепчет она, слыша, как демон усмехается. Чувствует дыхание на губах и не знает, куда девать глаза. Что за безобразие?! Она должна чувствовать неприязнь, отвращение, а не…не смущаться, как зажатая у стены школьница! Это же глупость, он мерзкий манипулятор, очнись, дура Мэйбл! К замешательству прибавляется еще и стыд, в двойной мере окрашивая щеки, тыча в лицо тем фактом, что он прав, настолько тыча, что хочется закричать «да, да, да, черт возьми, так и есть, только отодвинься от меня, пожалуйста, поскорее, иначе я за себя не ручаюсь!». Но не успевает она и рта раскрыть, чтобы сказать это, как вместо Сайфера появляется кто-то другой.       Мэйбл видит огромные желтые глаза. А точнее, глаз. Не тот опасно-красивый в окаймлении длинных темных ресниц, глаз ужасный, выпученный, дикий. Такой большой, что занимает чуть-то не пол…лица? Можно ли было назвать это лицом? Отвратительная смесь из почти отсутствующего носа и губ, обнажающих десна с редкими желтыми клыками, схожими с бобровыми, кожа сморщенная, похожа на кожу стариков. Под глазами (один открыт, другой закрыт, интересно, почему?) мешки, у рта морщины. На голове нет ничего за исключением пары жалких длинных волосков. И все это на невероятно искривленном черепе, по форме напоминающим грушу. Она сразу понимает — это не человек. А существо дышит и все смотрит на нее немигающим взором.       Сама не осознавая того, Пайнс начинает кричать и отбиваться. От кого — неизвестно, ведь добившись одного лишь вида паники в ее глазах Сайфер тут же сменяет облик на более привычный ей, человеческий, и отстраняется. Со своей фирменной улыбочкой. Словом, Мэйбл так ни по кому и не попадает, молниеносно закрывая себе рот рукой, коря за излишнюю несдержанность. Пару секунд она так и сидит, с напряжением прислушиваясь к тишине в доме, не идет ли кто, но все остается на своих местах. Отнимает руку, с содроганием выдыхая.       — Э…это нечестно! Это был не человек! — где-то через минуту возмущенно пищит она, глядя на Сайфера. Он хихикает, снисходительно прикрывая глаза.       Я ЗНАЮ. ПРОСТО ХОТЕЛ НАПУГАТЬ ТЕБЯ.       Раздражение под этим взглядом окатывает девушку опять, и она тупит взгляд в собственные согнутые колени, сжимая книгу с помявшимися листами в руках. И зачем она, собственно, пришла сюда? Почему она не осталась в гостиной с Диппером? Он ведь только что пришел от ночевки с Венди, не просто с какой-то девушкой, а с Венди! После их прогулки тогда точно что-то произошло, у Мэйбл был долг, как у сестры, узнать, что, а она не потрудилась ничего узнать ни у Диппера, ни у Венди! Торчала часами в компании этого желтоглазого беса, выслушивала бестолковые речи. Она отлично помнила, что подписалась на это сама, но в условиях договора точно не было пункта, в котором она должна была постоянно находиться рядом с ним. Однако подсознательный страх вновь и вновь заставлял ее уходить от своих близких и запираться на чердаке, главное, что бы он был дальше от них. Главное безопасность семьи, а себя-то она в обиду не даст.       Мэйбл поднимается на ноги, надеясь, что он не копался в этот момент в ее голове, слушая все то, о чем думает она. Шагает к двери в молчании, и только потом с удивлением замечает, что демон просто стоит все на том же месте и наблюдает за ней. Просто стоит, молчит и смотрит. Билл Сайфер умеет не двигаться? Билл Сайфер сломался?       По его улыбке Пайнс понимает, что он все-таки все слышал. А в глазах замечает…разочарование? Демон стоит, в руках извечная трость, на шее — извечная бабочка. Лет ему столько, что все нули не поместятся на ватмане мелким шрифтом, исписанным с обеих сторон. На лице улыбчивая маска.       А в глазах огорчение.       Грррх.       В чем он может быть разочарован?       Неужели в ней? Ждал от нее другой реакции?       Мэйбл смутно чувствует, что мысль об этом неприятно колет ребра. Она не собиралась проходить никакие проверки от поехавшего Сайфера. Хочется фыркнуть и кинуть презрительный взгляд, но вместо этого она лишь чуть заметно хмурится и открывает дверь. Стараясь не задумываться об этом, скрывается в коридоре.       Он не тронет моих близких, он не тронет моих близких, он не тронет моих близких.       И все же немного не по себе. Он может вести себя спокойно, может выровнять шумящий помехами скрипучий голос, может выбрать себе нормальную одежду и делать свои ядовитые глаза менее стремного цвета. Но все равно заметно, что он сумасшедший. Мэйбл никогда не сталкивалась с психически нестабильными людьми, не знала, что их так выдают мелкие детали.       Он заключил сделку сказав, что не тронет их. Ты же помнишь, он ненавидит расторгать свои сделки.       Нестатичность. В большинстве случаев демон владел собой, ну или (вроде бы) казался сдержанным. Но он просто не мог ни секунды удержаться на одном месте без движения, вечно говорил, размахивал руками, подпрыгивал, висел в воздухе. Как ребенок с синдромом гиперактивности и дефицита внимания. Мэйбл видела, что, даже когда он был довольно тихий и почти не двигался, у него дергались руки.       Но как ему верить? Он же психопат!       Или глаза. Его глаз — отдельная тема. Мало того, что это было чертовски завораживающе, когда он смотрел прямо в глаза, это еще и нехило пугало. Его зрачок временами то расширялся, то сужался, как бешеный. Он либо почти ни на чем долго не задерживал свой взгляд, либо внезапно начинал смотреть только в одну точку, не моргая. Последнего, даже без всяких слов или телодвижений хватало, чтобы начать чувствовать зловещий холод в душе. Это длилось недолго, и, в принципе, если бы не обращать на это внимание, то оно совсем незаметно и не пугает. Но Мэйбл, так же как и Билл неустанно следил за ней, в ответ следила тоже, как только у нее была возможность. Терять самообладание рядом с таким — себе дороже.       Отречется от своих слов, как только найдет себе что-то получше!       Его речь. Он часто говорил безумные вещи, но он говорил их так убедительно, что становилось не по себе. Казалось, еще немного, и она будет готова согласиться с этим, позабыв, что думала раньше. Несомненно, он верил в весь тот мрак, о котором говорил. Он считал, что это правильно. Так непреклонно. Это-то больше всего и пугало девушку. Что, только начав прислушиваться хоть к одной фразе, начинала сомневаться во всем. Превосходный манипулятор, он действительно мог заболтать так, что забудешь, как тебя зовут. Спорить с ним почти всегда было бесполезно, а в некоторых случаях вовсе опасно. Мэйбл избегала много разговаривать с ним.       Перестань быть такой трусихой, Пайнс!       И все же, что-то положительное от него было. Как он и обещал, на все следующие ночи после того, как они пожали друг другу руки, у девушки прекратились кошмары. Хотя их и кошмарами-то нельзя назвать. Сны прекратились вообще — она просто засыпала, просто просыпалась. За это она чуть-чуть была благодарна, но признавать это не собиралась ни за какие коврижки.       Бояться его нужно, но бояться в меру. Вспомни, у него тоже существуют рамки, за которые он не переступает.       Пока не переступает. По правде говоря, она представляла себе жизнь под о бок с чудовищем совсем по-другому — с пытками там, издевательствами, прочим. Но хоть Билл Сайфер был многовековым существом, хоть говорил, что знал такое, отчего у Мэйбл бы мозги вскипели, он плохо знал людей. И в момент, когда узнавал что-то новое, был немного похож на ребенка. Разного рода издевательства были, но в сравнении с тем, что воображала Пайнс — это был просто подарок. На счастье, он не причинял ей боль, никогда не повышал на нее голос и не давал раскрыть себя другим, что избавляло от проблем. Впрочем, последнее было сомнительно, потому что неизвестно, у кого бы было больше проблем от того, что все узнают о контракте девушки и демона. Скорее всего, один раз уже столкнувшись с силой безбашенной семейки, Билл их все-таки боялся. Но это неважно.       Дверь в комнату открылась, заскрипев. Кареглазая заглянула в проем, надеясь увидеть Зуса, Мелоди и Стивена, но увидела только Мелоди. Спящую. Больше никого в комнате не было.       В этот же момент в общей комнате близнецов был Диппер, задумчиво чеша затылок. Пока он поднимался наверх, он думал, что его сестра будет тут. Странно. Сама же она в то время как раз проходила мимо комнаты, спускаясь вниз. Собираясь найти хотя бы Диппера.       В гостиной внизу ее встретили Зус со Стивом, сидящие на диване. Малыш был явно активен и развеселен, что не скажешь о его отце, который иногда вздыхал и был чуточку медлителен.       — О, вы тут! — весело воскликнула темноволосая, подходя ближе. — Решили не мешать Мелоди?       — Да, — улыбнувшись, отозвался толстяк. Мэйбл аккуратно присела рядом, чем заполучила внимание ребенка, отвлекшегося от раздирания папиной футболки. — Она не любит много ездить — всегда жутко устает, — не договорив, Зус зевнул. — Не хочешь посидеть с ним?       — Серьезно? Конечно! Я и сама хотела попросить, — зажглась радостью Пайнс, принимая к себе «подарок». Затем подняла голову и немного сочувственно глянула на друга. — Ты тоже пойди отдохни, Зус. Я вижу, ты устал.       Зус коротко рассмеялся и поднялся с дивана. Потрепав девушку по волосам и сказав «спасибо», пошел на кухню.       — Приготовлю себе и ей что-нибудь по-быстрому заранее. А то проснемся и не хочется напрягать вас, — пояснил он, и тучная фигура скрылась в проеме. Мэйбл вздохнула. Зус — просто замечательный человек. Такой внимательный и заботливый… Даже устав сам, сидит с ребенком, давая жене отоспаться. Родителем быть нелегко. Мелоди очень повезло с ним. Хотела бы и Мэйбл такого мужа себе. А вместо этого все шансы пролетают мимо носа, то по своей вине, то по чужой. И здесь бы она захотела обвинить во всем треугольника, но понимала, что до Гравити Фолз ей никто не мешал.       А в то время, пока Зус с Мэйбл болтают в гостиной, Диппер идет по коридору на втором этаже, направляясь в комнату гостей. Застает там только уже знакомое спящее лицо и разворачивается обратно. Да куда все делись? Диппер шагает по лестнице вниз.       Уже подходя к гостиной, он заслышал тонкий голос сестры. С детства он почти не изменился, оставшись таким же пискливым и девчоночьим. Не то, что Диппер, вот его уже точно теперь с подростком не спутаешь. И все же что-то заставило его насторожиться. Судя по тому, что она с кем-то разговаривала, она в гостиной была не одна, но то, как она разговаривала, он не слышал ни в одной беседе с родственниками. Холодный, напряженный, пониженный голос. Отвечала короткими фразами. Будто бы боялась, что кто-то ее услышит. Тем ближе он подходил, тем больше различал, и, остановившись на пороге, последнее, что он услышал, было шипящее «его зовут не знак вопроса…».       — Мэйбл?       — Диппер? — тут же обернулась к нему сестра, распахивая шоколадные глаза. Дипперу показалось, что в них промелькнул страх. Ребенок стоял рядом, держась за ногу девушки в джинсах и помимо него, в принципе, никого больше не было. Это заставило парня нахмуриться. Мэйбл попыталась улыбнуться, ей не понравился тот серьезный взгляд. Очень. Только она думала, что демон не подставляет ее, как случилось это.       — Мне нужно с тобой поговорить, — без капли теплоты выдает брат, в два шага пересекая гостиную. Тянет Мэйбл за руку и в эту секунду у нее сердце улетает в пятки.       Что произошло? Он о чем-то подозревает? Обо всем догадался? О чем он собирается говорить? Может быть, о Венди? Или нет? Нашел ее дневник?! Они почти никогда не начинали разговор так. Диппер умеет быть пугающим. Или она слишком напридумывала? Что ей говорить, если все-таки правду узнали? Но как?! О боже, только бы дяди сейчас сюда не пришли. Как она посмотрит им в глаза? Что сделает Билл? Она ведь никак себя не выдавала. Тогда почему Диппер так серьезен?! И в дневнике ничего особо не было. Ничего, что спалило бы ее! И куда он ее ведет? Что ей делать? Что ей говорить?!       Далеко они не ушли, всего лишь выйдя из гостиной и остановившись рядом у стены. Мэйбл застыла, как удав перед кроликом. Брат нависал мрачной темноглазой тучей, явно колеблясь перед тем, как начать говорить. Мэйбл еще не видела его в таком замешательстве. Судорожный выдох.       — Мэйбл.       Все, бежать некуда. Она понимает это в ту же секунду, слыша голос брата. Это конец. Желтые глаза мелькают за спиной Диппера. Он набирает побольше воздуха, отсрочивая последние секунды ее гибели.       — Колобок повесился.       Немой крик. Секундная смерть. Полнейшая тишина.       Для полноты картины не хватает поющих сверчков на фоне.       Диппер стоит над ней, и в темноте коридора Мэйбл замечает румянец на его щеках. Слов никаких нет, как и сил, поэтому она неожиданно коротко смеется — хоть и не потому, что шутка смешная, от нервов только, — и бьет его кулаком в грудь, желая собственноручно убить братца страшнейшей из смертей.       — Какого черта ты.?! Господи, придурок… У меня же Стивен один остался! — голос пытается сделать злобным, но улыбка сама появляется на губах, и вот брат уже сам смеется со своей глупости, вмиг становясь как помидор красным. Они заходят в гостиную обратно, хихикая, как идиоты, и Мэйбл садится обратно на диван к ребенку, а Диппер идет на кухню, донимать Зуса. Мандраж проходит. И что это на него нашло? Все мужчины в этом доме сговорились свести ее в могилу!       На глубокую и философскую мысль Диппера Зус смеется, говоря, что расскажет эту шутку позже Мелоди. Следующим на очереди оказывается Стэн, и его крик «и я бы от такой жизни повесился!» слышен на весь дом. Форд на шутку неловко смеется и спрашивает, кто такой колобок. Диппер решает не отвечать. Последним спрашивают малыша Стивена и тот хохочет, как не в себя, за что Мэйбл получает от Диппера укоризненное «вот, смотри, кто любит меня по-настоящему!». К тому времени девушка уже точно вспоминает о шалости, что она придумала пару лет назад, и когда на пороге Хижины появляется Венди, Мэйбл от интереса даже привстает с дивана, чтобы реакцию Кордрой видеть во всех деталях.       — Венди, колобок повесился!       Сначала рыжая застывает, едва не снесенная ураганом по имени Диппер, и зависает так надолго, что близнецы уже думают, что она не оценила шутку. Но спустя несколько секунд Венди начинает ржать во всю, сгибаясь напополам, и Мэйбл с Диппером обмениваются понимающими взглядами.       Когда все успокаиваются, Пайнс-старшая решает познакомить подругу с новым гостем.       — О, Венди, смотри, а это…!       -…Сти-ивен! — не давая договорить, пропевает Кордрой, а затем садится на корточки и разводит руки в стороны, приглашая малыша. Тот радостно вопит «тетя Венди! Тетя Венди!» и кидается ей в объятья.       — Ну все, теперь я точно понял, что Зус нас ненавидит, — возмущенно складывает руки на груди Диппер, глядя на обжимания ребенка и девушки. — Ему четыре года, его знает даже Венди, а мы увидели только сейчас!       — В каком это смысле «даже Венди»? — с претензией поднимает голову Кордрой, вцепляясь зелеными глазами в Диппера.       — Девочки, не ссоримся. И кстати, Диппер, ему три года, а не четыре, математик ты несчастный, — поднимается с дивана Мэйбл и заслуживает еще один испепеляющий взгляд от брата. Венди улыбается, мигом забывая про все неурядицы и садится на диван, смеясь. Остальные, чуть медля, следуют ее примеру — у всех хорошее настроение, так что Мэйбл понимает, что ничего она не пропустила, и еще успеет разговорит и брата, и подругу.

***

      — Так значит, ни с кем? — спрашивает она, жестикулируя.       — НИ С КЕМ.       — Вообще?       — ВООБЩЕ НИ С КЕМ.       — Совсем?       — АБСОЛЮТНО, — голос начинает угрожающе искрить помехами.       — А если это…       — ПАЙНС! — не выдерживает Сайфер, выкрикивая ее имя на всю улицу. Благо, там почти никого нет. А твердолобая девчонка, пытающаяся идти на какие-то («БОЖЕ, Я ВЕЛИКИЙ ДЕМОН РАЗУМА, КАКОГО ЧЕРТА ОНА ПЫТАЕТСЯ МЕНЯ УГОВОРИТЬ?!») компромиссы, будто нарочно выводит его из себя. — ТЕБЕ НИКОМУ НЕЛЬЗЯ РАССКАЗЫВАТЬ ОБО МНЕ, И ТОЧКА. ДАЖЕ БУДЬ ЭТО ТРАВИНКА НА ЛУГУ. НИКОМУ! ОСЛУШАЕШЬСЯ — ЗАШЬЮ ТЕБЕ РОТ. ВСЕ ЯСНО?       Мэйбл обиженно куксится, вешая нос. У нее на руках маленький ребенок (» — КАЖЕТСЯ, ЭТО ДИТЯ ЗНАКА ВОПРОСА? — Его зовут не знак вопроса!»), а демон вышагивает рядом, причем, как нормальный человек, не летает рядом, не взрывает все вокруг. На кой черт он вообще за ними увязался?       Мэйбл в тот момент думает то же самое, определенно не понимая поведение демона. После того, как Диппер с Венди ушли («Вместе-е-е, хе-хе-хе, » — ехидно про себя добавляет Мэйбл), девушка выслушала гневную тираду Стэна о том, что «в холодильнике осталась одна луковица и пустая банка из-под йогурта! Кто ставит пустую банку из-под йогурта в холодильник?!», отпросившись у Зуса и Мелоди, вместе со Стивеном отправилась в супермаркет. Они вместе шли, издалека, может быть, даже сойдя за счастливую неполную семью с рано родившей матерью, как к их скромной компании присоединился желтый ходячий Армагеддон, начав засыпать Пайнс вопросами. Стивену он, как ни ужасно, понравился, а демон лишь брезгливо сторонился ребенка, говоря, что людей в таком виде он тем более терпеть не может. Мэйбл всеми силами сторонилась сближения демона и дитя, так что шли они примерно в метре друг от друга.       — И все-таки, ты не думаешь, что в таком экстравагантном виде тебя кто-нибудь…узнает? — с сомнением спросила Звездочка, косясь на фигуру, что буквально кричала «Эй! Все сюда! Смотрите, кто тут самый яркий!». Даже сама Мэйбл по сравнению с ним выглядела блекло! Это немного задевало гордость.       — Я тебя умоляю, кому в голову придёт мысли, что я ожил? — театрально приложив руку к сердцу, вымолвил Билл. К несчастью, в этот момент навстречу им шел какой-то старичок, видимо, видавший Странногеддон, поскольку услышав данную фразу, он чуть не упал, а затем косился одичалым взглядом им в спину. — Вот видишь! Ничего страшного. А крайнем случае, примат за твоего мужа. Такой же сумасшедший.       — Боюсь, в этом ты опережаешь меня, — несмело сообщает девушка, отводя в сторону глаза. — От твоей «желтости» глаза слепнут. Я хотя бы комбинирую цвета…       — Да брось, кому сдалась эта мера! — громко восклицает он, когда перед ними разъезжаются дверь в магазин. Пара покупателей на них оборачиваются. Мэйбл ежится, вжимая голову в плечи, и сокрушенно шепчет:       — Боже, будь тише, Билл…       Поворчав немного, тот отстает и все же сбавляет громкость. Однако это не избавляет парочку от странных взглядов, что кидает на них каждый встречающийся посетитель, и с каждой минутой Мэйбл все больше считает, что прогулка в магазин была ее худшей в жизни идеей. Желание поскорее уйти отсюда также растет.       А потом вдруг, ни с того, ни с сего, Сайфер проявляет несвойственное ему благодушие:       — Звездочка, в может, ну его, эти походы по магазину? Я могу забрать отсюда все, что ты захочешь, — предлагает он, склонив голову набок. — И деньги не нужны.       Пайнс пару секунд хмурится, глядя на полку с консервами, а потом меняется в лице, оборачиваясь к демону.       — Эй! Это же воровство! — возмущается она, нервно кося по сторонам. Билл же чувствует себя совершенно свободно, глядя только на нее. Услышав о воровстве, он приподнимает брови, будто бы удивляясь.       — Неужели ты хочешь сказать, что никогда не воровала? А как же тот случай на летоуин? Или когда вы с ёлкой попали к старушке, которая продавала много плюшевых единорогов, но тебе не стала, потому что ты слишком громко…       — Ты копался в моих воспоминаниях?! — голосит Мэйбл, не давая ему договорить. Она воинственно выпрямляется и делает шаг к демону, заставляя того примирительно поднять ладони.       — Ну хорошо, остынь, неистовый страж закона! — он открывает рот, наверно, желая выдать очередной каламбур про звезды, но передумывает и морщится. Вместо этого его внимание переключается на маленького мальчика. — А что насчёт Стива? Ради него можно? Стив, а? — Сайфер присаживается на корточки рядом с ребенком, впрочем, до сих пор сохраняя дистанцию. Как ребенка не пугает физиономия демона и эта его особенность орать каждое слово — Пайнс не понимает и понимать не хочет. — ЭЙ, БЕЗМОЗГЛЫЙ МЕШОК КОСТЕЙ, БУДЕШЬ КОНФЕТКУ?       В его руке откуда-то появляется конфета, которую он совершенно точно откуда-то спер. Ребенок радостно тянется к вкуснятине, видимо, дома запрещенной, и Мэйбл тоже садится на корточки, пытаясь эту конфету у него отнять.       — Положи ее на место! Сейчас же! — озлобленно шипит она, однако демон так просто не дается. — Отдай! Мы не будем ничего здесь воровать! — Мэйбл чувствует себя мамочкой маленького хулигана, но уж точно не рабыней многовекового демона разума. Ребенок стоит перед ними, колеблясь, брать конфетку или нет, пока Билл во всю вытягивает руки в стороны, не даваясь девушке. Напоминает ситуацию с телефоном, только теперь с другими местами.       Спустя пару минут Пайнс не выдерживает, падает, приземляясь на пятую точку, а Стив берет из рук демона злополучную сладость.       — ДА! — победно сжимает кулак Сайфер, на миг растеряв «околочеловечность» голоса, так что по всему магазину раздается за версту слышимый полуистерический говор. Мэйбл вздрагивает, застывает, сглатывая и молясь всем богам, чтобы в этом отделе больше никого не было.       — Молодые люди, что здесь происходит?       Мэйбл закрывает глаза и медленно выдыхает через нос, призывая себя успокоиться. Успокоиться не дают, так как сотрудница магазина за спиной задает очередной вопрос.       — Вы за это заплатили?       Вопрос очевиден, как день. Не дожидаясь, пока Сайфер сболтнет какую-нибудь глупость, Мэйбл резко оборачивается, поднимаясь на ноги, и улыбается самой очаровательной из всех улыбок в своем арсенале.       — Нет пока что, извините, — ее щеки непроизвольно краснеют и она чувствует себя донельзя глупо, отряхивая колени. — Это ребенок, понимаете, не уследила, ха-ха! — Пайнс сама уже едва ли не истерична, путает волосы на затылке, не зная, куда девать руки. Ее смеющееся лицо в миг сменяется виноватым, и она тихо говорит: — Я за все заплачу.       Женщина награждает ее и Билла презрительно-подозрительным взглядом и уходит восвояси, но Мэйбл, с отчаянием возведя глаза к потолку понимает, что теперь за ними точно будут следить.       — Так значит, от подарков ты отказываешься? — вопрошает демон с самым невинным видом, а Мэйбл из последних сил удерживается от того, что бы кинуть ему в лоб консервированной селедкой.       Дальнейший их поход по магазинам оказывается недолог. Понимая, что с Сайфером куда-то ходить — проблем не оберешься, кареглазая решает быстро прошвырнуться туда-сюда, взяв хоть чего-нибудь (все равно потом ребята пойдут в магазин еще раз). Билл больше особо не возникает, не сманивает Стивена на темную сторону и, вроде бы, не ворует. Попав под такое доброжелательное настроение демона, Мэйбл даже пару раз смеется с его экзотических шуток.       — Прям представляю лицо дяди Стэна, если он эти цены увидит… Стивен, ну скажи мне, зачем делать макароны такими дорогими? — тихо смеется девушка, стоя перед прилавком с макаронами. Со стороны не раздается привычных невнятных ответов, и Пайнс вдруг замечает, что рука ребенка куда-то пропала из ее руки. — Стив?       С начинающейся тревогой она осматривает все по сторонам, осознавая, что и поблизости его нет. Как и Сайфера. Тревога резко увеличивается, когда и между других полок она ничего не находит.       — Стивен? — еще раз зовет она, надеясь, что он хоть услышит ее или заплачет, поняв, что остался один. Или не один? — противный голос шепчет в сознание, придумывая все новые и новые сценарии всех худших исходов, что только могут быть.       Ребенок нигде не плачет. Мэйбл зовет еще три раза, с быстрого шага переходя на бег, и уже носится по магазину, заглядывая всюду, куда можно. Нет. Его нигде нет. Он пропал.       Пропал вместе с Сайфером — услужливо подсказывает внутренний голос, и уже не тревога, а самая настоящая паника захлестывают девушку, заставляя кричать имя мальчика. Как она вообще могла расслабиться рядом с демоном?!       — Стивен! Стивен! — наплевав на все желание сохранить неприметность, орет Пайнс, чувствуя, как слезы начинают наворачиваться на глаза.       Черт, черт, черт, черт!       Твою мать!       — Вы не видели тут мальчика? Лет четырех, одет в синюю футболку, на голове кепка с… — набрасывается она на первого встречного мужчину, стоящего у кассы, и слышит растерянное бормотание «нет, нет.», даже не договорив, бежит к следующему человеку.       И старушка с гномьим лицом, и пара каких-то подростков отвечают ей нет, только заслышав «вы не видели…», потому что кричит Мэйбл нехило, на что, надеется она, обратит внимание хоть кто-то, но никто не помогает. Кричать «Билл!» или уж тем более «Сайфер!», девушка не пытается, опасаясь за раскрытие, и в ее голове нет мысли о том, что, возможно, в Гравити Фолз не один такой Билл и что имя это не под запретом. По лицу уже рекой льются слезы, она ненавидит себя за то, что даже на секунду отвела от Стивена взгляд, как вдруг одна из кассирш, кажется, та, что увидела сворованную конфету, обращается к ней неприятным голосом:       — Это не того вы ребенка ищите, что стоит вместе с мужчиной перед магазином?       Мэйбл мигом поворачивается к ней, а затем к выходу из магазина. Он почти весь застеклен, так что оттуда прекрасно видно улицу и желтую фигуру с маленьким ребенком, которые, о, несомненно, были ее пропавшие ребята. Билл ослепительно улыбается, махая ей рукой, и на Мэйбл это действует, как красная тряпка на быка. Гравити Фолз еще никогда не видел Мэйбл Пайнс в таком бешенстве.       — Ах ты скотииинаа! — осверепевшим голосом рычит она, бросаясь к выходу и уже не слушая недовольное «эй, а заплатить за конфету?». Расталкивая покупателей, Мэйбл вихрем проносится вперед, буквально через несколько секунд уже находясь на улице. Люди ошалело смотрят ей вслед, наблюдая за странной сценой. — Что за дела?! — визжит она вне себя от ярости, готовая наплевать на все запреты вроде «не бей, не трогай». Стивен молниеносно оказывается замкнут в кольцо девичьих рук, а из-за его плеча на Сайфера глядит обезумевшее от злости существо с обострившимся материнским инстинктом и желанием рвать на клочки всех демонов с именем на «Билл».       — ОХО-ХО-ХО, НЕ ЗНАЛ, ЧТО ТЫ У НАС ЯРАЯ ЛЮБИТЕЛЬНИЦА ДЕТЕЙ, — хохотнув, произносит демон, нисколько не впечатленный видом взбунтовавшейся героини.       — Сайфер, это не. смешно. — четко разделяя слова, шипит девушка, понизив голос до того, что бы их слышали только они двое. Поднимается на ноги, в этот раз уже держа Стива на руках, и пепелит его взглядом. В ответ на это Сайфер молчит, а затем в его руках вдруг появляется два пакета, которые он с улыбкой приподнимает.       — Это то, что ты хотела купить.       Мэйбл глядит на него и пакеты убивающим взглядом, испугано оборачиваясь к магазину, где за ними все еще вполне могли наблюдать. Сайфер же об этом не беспокоится совсем, потому что знает, что никто этого не увидит.       — И ты за это не платила.       Выражение лица Звездочки из злобного становится растерянным, так что, наблюдая это, Сайфер не может не улыбнуться сильнее. Она с сомнением тянет одну руку к пакетам, бормоча:       — На-надо вернуть, вернуть обратно в магазин… — в голове уже кое-как выстраивались планы, как она собирается это возвращать, но ни один из них не строится так, чтобы Пайнс там не выглядела полной дурой. Возвращаться в пакетами в магазин, говоря, что случайно их унесла? Что?       — Я тут подумал и решил, милая, что от моих подарков не отказываются.       Этот невозможный демон, видя ее колебание, оттаскивает руку дальше, а она и не сильно-то спешит вырывать покупки. Наконец, сдавшись, Мэйбл, отчаянно краснея, сквозь зубы выговаривает:       — Ладно. Пошли.       Победная улыбка Билла завершает эту сцену, и они вместе быстро скрываются с места преступления, причем кое-кто из них мысленно изо всех сил просит прощения у работников. Это заставляет Сайфера смеяться, а Мэйбл краснеть еще больше, зная, что ее мысли отлично слышимы другими. И все же, она не воровала с пятнадцати лет, и то в прошлые разу отделываясь жвачками или мороженым (которое бессовестно таяло под теплым свитером), а тут целая…целые…да много, короче! Ее безукоризненная честь теперь навсегда была попрана, а выходка с ребенком тем более подорвала доверие к демону, так что она совершенно справедливо обиделась, устроив тому молчанку.       — Боги, Пайнс, только не говори, что ты собралась орудовать излюбленными «женскими» приемчиками, — слово «женские» он произносит с наибольшей неприязнью, полагая, что такие слова из людского обихода только пачкают ему язык. Но Мэйбл пропускает уже вопросов двадцать. И нагло молчит. В голове все одно «точка, точка, точка, точка…».       Это ничтожество всерьез вознамерилось его игнорировать?        — А ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ ДАТУ СВОЕЙ СМЕРТИ? — заглядывает ей в лицо он, слегка нагибаясь, но девушка все так же отворачивается, поудобнее перехватывая на руках малыша. -Знаешь, если ты сейчас скажешь «рыба», я принесу тебе миллион долларов. Я не шучу. Сможешь купить себе говорящего пони.       Сайфер слышит, как чуть сбивается ритм в ее «точке-точке», но Мэйбл быстро делает вид, что ничего не произошло. Это начинает порядком раздражать. Он только прищуривается, собираясь начать действовать, как вдруг перед ними пробегает черная кошка и скрывается в маленьком переулке, а Стивен сучит руками и ногами, вырываясь.       — Кися! Кися!       Мэйбл тоже чувствует интерес, завидев кошку, но здраво рассуждает, что гладить кошку самой и давать гладить кошку отданному под ее ответственность ребенку — целиком и полностью противоположные вещи, поэтому старается его удержать и успокоить.       — Кися, кися! — неугомонно трещит мелочь.       — Стивен! Ох, черт, господи… — кулачок Стивена влетает ей прямо в глаз и она, не выдерживая, отпускает его, тут же хватаясь за пострадавшую часть лица. Это дезориентирует ее лишь на пару секунд, но за это время мальчик успевает почти скрыться за углом, куда побежала кошка — Мэйбл только и замечает, что мелькнувшую синюю футболку. Кажется, ситуация в магазине повторяется, только теперь не с легкой руки Билла. — О нет, Стив, стоять, стой, нет!       Без раздумий девушка кидается вслед за ним, чувствуя, как ее любовь к детям умирает с каждой секундой. Билл остается где-то за спиной и не при делах. Да и не до него сейчас. В переулке темно и холодно, «самое то для прогулок с детьми» — саркастично думает Пайнс, и откуда в ней столько желчи? Определенно, нужно меньше общаться с Сайфером. Маленькие светлые кеды мелькают перед глазами, совсем не по-маленькому быстро приспуская за кошкой, которая уже заметила погоню и бежит по дворикам со всех кошачьих ног. По бокам только неприветливые кирпичные стены, мусор и не самые чистые темные окна, и Мэйбл в секунду соглашается с внутренним голосом, что атмосферка здесь жутковатая. Нагнать непоседу оказывается возможным только через еще один поворот, и девушка наконец-таки дотягивается пальцами до воротника его одежды, останавливая. Кошка, убегая, сваливает какой-то мусорный бак, и Пайнс все-таки поднимает голову, отрывая взгляд от Стива.       А встречается взором с каким-то чернокожим мужчиной, что торопливо прячет в карман…наркотики?       — Какого ху… — вскрикивает один из их компании бугаев, а остальные тут же начинают шуметь.       — Блять, она видела наши лица!       — Пиздец, хватай ее скорее.       — Может, не надо? Чуваки, у нее ребенок.       Мужчины обступают ее со всех сторон так быстро, что Мэйбл не успевает ничего понять. Инстинктивно она вместе со Стивеном пытается дернуться в сторону, но большие холодные руки вцепляются в ее плечи, сжимая с огромной силой. Стивена тоже хватают за руку, и он начинает плакать.       — Нет! Постойте! — абсолютно не соображая, что происходит, вопит девушка, изо всех сил пытаясь вырваться, но ей неожиданно зажимают рот, начиная оттаскивать куда-то. То же проделывают со Стивеном, хватая его, как какую-то игрушку, так бесчеловечно, что у Пайнс слезы наворачиваются на глаза. Она пытается кричать, но все крики выходят лишь истошным мычанием, руки заламывают так, что в глазах пляшут звездочки, крики сменяются визгами от боли. Сквозь слезы на глазах Мэйбл в темноте до последнего пытается не выпускать из поля зрения Стивена, которого без каких-либо проблем уносят в незнакомый подвал. Носки кед суматошно пинают землю, она пытается как-то воспротивиться тому, что ее куда-то тащат, но безрезультатно. В сдавленных воплях можно было различить без конца повторявшееся «Билл, Билл, Билл!». Ребенок уже полностью попадает из вида, а Мэйбл ударяют под дых, так что она окончательно теряет связь с реальностью, ослепленная и оглушенная. Спустя пару секунд через пелену плохослышимых звуков девушка понимает, что рука со рта пропала, как и плен рук, и обессиленно падает наземь, стукаясь коленками. Боль приходит как-то тихо и запоздало. В голове туман и мысли о Билле непрекращающейся строкой. Она окончательно падает вниз, но шок почти не дает информации о том, что щеке, встретившейся с асфальтом, больно.       Яркое пятно почти светится в пожирающей все темноте грязного переулка. Сознание возвращается к Мэйбл так же стремительно, как и набат в ушах. Едва придя в себя, она тут же поднимается на руках, наскоро стирая грязь и слюни с подбородка. Вокруг валяются те мужчины, что схватили ее. Страх, слезы и дрожь возвращаются к ней, стоит только взглянуть на лежащие фигуры, но она решает не задумываться об этом, первым делом решая найти ребенка. Девушка поднимается на ноги, ее трясет, как припадочную, но это не мешает ей рвануть к подвалу, находя там новые лежащие тела. То, что плача она никакого не слышит напрягает ее в который раз и наконец, на лестнице, на каком-то бессознательном мудиле, Мэйбл находит Стивена. Он тоже не двигается, и она даже сначала думает, что он мертв, но сверху доносится беззаботный до боли известный голос:       — Не бойся. Он просто спит. Бери насекомыша и вали.       Судорожно хватая малыша за руки, Мэйбл прижимает его к себе и немедленно вылетает из погреба, даже не взглянув на остальных. Перешагивая (перепрыгивая) распластанные по полу тела, она устремляется к выходу, но все же останавливается рядом с демоном, с трудом удерживаясь на слабых ногах. В голове сплошной туман, но некоторые мысли все равно настойчиво лезут в голову. Сейчас совсем не время проявлять любопытство, но она не может просто так все оставить, убежать, ничего не узнав. Надо хотя бы попробовать.       — Что…что ты с ними сделаешь? — еле совладая со срывающимся голосом, спрашивает она. В голове на секунду пролетает идея попросить его просто оставить их всех в покое и уйти, но у Мэйбл язык не поворачивается вымолвить хоть что-то еще. Билл прищуривает люминисцентно-желтый глаз, говоря наигранно-ласковым голосом.       — О-О-О, ЗВЕЗДОЧКА. ТЕБЕ ЛУЧШЕ НЕ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ, НА КОТОРЫЕ ТЫ НЕ ЗАХОЧЕШЬ УСЛЫШАТЬ ОТВЕТЫ.       Как доказательство его слов, тела мужчин начинают дергаться и неестественно выгибаться. Возможно, такой ответ был очевиден, а возможно и нет. В конце концов Мэйбл сглатывает, чувствуя, что если продолжит здесь находиться, то не выдержит. Свалится еще раз в обморок или стошнит прямо на землю. Склизкий червь сомнения оборачивается вокруг шеи и душит.       Ты оставишь их здесь?       Стараясь не упасть, она покидает переулок, клянется больше никогда и ни за что не заходить в малознакомые сумрачные места. Подсыхающие на щеках слезы щипят кожу, и девушка быстро проводит по лицу, стараясь снять это ощущение. Мэйбл не знает, что думать и что делать. Она не может думать ни о чем, кроме этого.       Ты оставишь их с ним?       Она боится его…больше, чем тех насильников? Настолько, что им сочувствует? Уже спустя несколько секунд торопливый шаг сменяется на бег. Уйти отсюда, уйти поскорее.       Ты оставила их там. Ты оставила их. Оставила их там. Вместе с Сайфером. Ты…       «Они хотели убить меня! Хотели убить Стивена!» — пытается переубедить голос Пайнс.       А теперь вместо этого убьют их…       «Нет!» — взвизгивает внутренне Мэйбл. Не давая себе рассуждать дальше, девушка зажмуривается. В голове заезженной пластинкой начинает крутиться одно слово. Забыть, забыть, забыть, забыть, забыть, забыть, забыть… Слыша оглушительно громкие мысли, Сайфер не может не улыбнуться шире.       ТЫ ТАК ДОБРА, ЗВЕЗДОЧКА. НЕ ТО, ЧТО Я.       Когда взгляд переводится на тела, раздается хруст. Сломалась первая кость.

***

      На счастье, на кухне в хижине в этот раз никого нет. К тому моменту, как она приходит сюда, Стивен уже просыпается, несобранно озирается вокруг, протирает глаза и зевает. Мэйбл выглядит худо — на лице грязь и местами кровь, волосы взъерошены, одежда испачкана. У нее не было времени приводить себя в порядок, убегая от разозлившегося демона, но теперь эта проблема полностью охватывает ее, потому что сил на отговорки сейчас нет.       — А где желтый дядя? — заплетающимся со сна языком спрашивает мальчик, отчего Мэйбл испуганно кидается к нему. Она медленно выдыхает и пытается согнать с лица беспокойство, а голос сделать мягким и добрым.       — Этот желтый дядя…наш маленький секрет, — произносит она, чуть не скривясь от осознания того, что повторяет его слова. И все же, нужно продолжать играть. — Он твой тайный спаситель, но очень тайный, так что никому рассказывать о нем нельзя.       Чувствуя, как к ней возвращаются силы, Мэйбл подмигивает малышу, заполучая его улыбку.       — Договорились?       Ее шепчущий заговорческий голос делает свое дело, и восторг на лице малыша максимальный. Разбуженный таким заявлением, Стивен сжимает кулачки, радостно соглашаясь:       — Хорошо!       Мэйбл треплет его по волосам и поднимает наверх. Доставив ребенка обратно родителям, девушка спускается вниз, направляясь к ванной, чтобы смыть следы произошедшего почти-преступления. В голове гудит осиной рой и мыслей, и в то же время их там нет ни одной. На плечи давит тревога, грязный холодный рукав неприятно касается запястья. Она замечает на кухне пакеты, стоящие на столе.       На кухне стоит Сайфер. Сначала Пайнс опасливо косится в другие комнаты, но потом вспоминает, что раз демон показался, значит, никого поблизости нет.       — Принеси продукты, з которые ты не платила, — говорит он, очевидно, стремясь пошутить. Но Мэйбл косится на еду без тени улыбки. Одно воспоминание о супермаркете, в котором они были, тут же влечет за собой ворох воспоминаний о том, что с ней чуть не сделали в подворотне, и она уже брезгливо морщится, думая, что продукты лучше выбросить. — Эй, я за них страдал, между прочим. Хотя… уже представляю лицо вашего шерифа, когда он увидит, какой я подарочек ему оставил в том переулке.       Игнорируя восторженные, как всегда, вопли Сайфера, она заходит на кухню дальше, не зная, что сказать. С одной стороны, нужно идти дальше куда шла, поскорее снять с себя эту мерзкую одежду, встать под горячий душ, но с другой…сердце сжималось каждый раз, стоит ей воскресить в памяти образ ребенка, бегущего за кошкой, а саднящие колени и щека не давали забыть об услуге, что ей оказали. В душе смутно теплилась признательность за спасенную жизнь, но…но…получается, ей нужно…поблагодарить? Его? Сказать «спасибо» Биллу Сайферу, тому, кого она по сути…ненавидит? Боится? Ему вообще нужна эта благодарность?       — Кстати, твой братец сейчас обжимается с Рыжухой, как ее там, — трещит на фоне демон, глядя и забавляясь с сомнений, рождающихся в голове стоящей неподалеку девушки. Стараясь хоть как-то загородиться от его взгляда, Пайнс стояла к нему спиной. — ООО, А СТАРИНА ФОРД СЕЙЧАС ПРОВАЛИЛСЯ В ЗМЕИНУЮ ЯМУ. ПОГОДИ! ОНА НЕ ЗМЕИНАЯ. ПОЧТИ. ПОМЕСЬ БАРСУКА И ЗМЕИ, ВОТ УМОРА!       Он хочет рассмеяться, но все же помнит, что находится в не полностью свободном доме, поэтому лишь похихикивает в перчатку, ожидая, когда девушка уже соизволит двинуться или что-нибудь сказать. Его терпение уже на исходе, но он мысленно дает ей еще одну минуту, прежде чем ей в голову полетит пачка миндального печенья.       Мэйбл, что схватилась за подоконник, до сих пор посещают разные идеи, но она все-таки слушает его вполуха, что и заставляет ее кое-что сообразить. В голове словно щелкает переключатель, и Сайфер, поняв это, мгновенно замолкает.       — Так ты знал… — тихо начинает Мэйбл, ощущая, как начинает закипать кровь.       На кухне стоит тишина, но девушка может поклясться, что слышала едва различимое «пятерка за догадливость».       — Ты знаешь все, что происходит вокруг, — говорит она, понемногу отходя от окна. Поворачивается к Сайферу и силится смотреть только в глаза, не отводить взгляд. — Ты знал, что они будут там. Знал и ждал, пока я туда приду.       Сайфер отвечает как всегда, так, будто он ни в чем не виноват. Приподнимает брови, будто бы не понимает, о чем она говорит, а может быть, заинтересован в том, что она скажет дальше. А у Мэйбл все слова застревают в глотке. Самых разных эмоций вдруг столько, что они начинают разрывать ее изнутри и Пайнс начинает смеяться, отрывочно и несчастно, пока слезы не собираются в уголках глаз. Боль, ненависть, ужас, обида за неоправдавшиеся надежды отражаются в этом смехе, слезы катятся по щекам, она, глядя в никуда, машинально поправляет прядь волос дрожащей рукой. Набирает полную грудь воздуха.       — Почему ты мне не сказал?! — вдруг повышает голос она, чувствуя, что прямо сейчас упадет от переизбытка эмоций, ноги уже трясутся так, что она перестает их чувствовать. Он действительно это сделал? Зачем? Почему? Хотел отомстить ей? Неужели ему так нравится ее испуганный вид?       Взглядом встречается только с бесчувственно улыбающимся Сайфером, ответ которого и без слов, как в прошлый раз, предельно ясен.       Я ПРОСТО ХОТЕЛ ПОКАЗАТЬ ТЕБЕ, НА ЧТО СПОСОБЕН.       Мэйбл бы дала волю своей истерике, но помнит, что это опасно. Не только потому, что за могущего взбеситься в ответ Билла она не ручается, но и потому, что совсем недалеко находятся другие люди. Поэтому она судорожно и истерично всхлипывает, кусая за костяшки пальцев, чтобы успокоиться. Пару слезинок все же падает вниз, она быстро вытирает глаза свободной рукой. Привыкшая видеть во всем только хорошее, у нее сейчас не сходятся ожидания с реальностью. Он никогда не говорил ей, что будет добр, но все же чувство предательства не уходит. Не желая больше, что бы он видел ее разочарование, Мэйбл отворачивается к окну.       За спиной все стихает и довольно надолго. Проходит пару минут, за которые Мэйбл только, немного покачиваясь, все глядит в окно и бездумно водит покрасневшими глазами туда-сюда по яркой зелени. Пока она варится в собственных мыслях, демон, похоже, думает, что сказать. Стоп, думает? Когда этот псих вообще думал, что сказать? Хлопает дверь на входе, и девушка оборачивается, понимая, что никого на кухне, кроме нее самой, уже нет. И, походу, давно.       У темноволосой нервно дергается глаз.       — Ого, Мэй, ты что, сама это все дотащила вместе со Стивеном? — спрашивает зашедший на кухню Диппер. Девушка удивленно отнимает пальцы от губ, смотря на пакеты, будто видит их в первый раз. И рассеянно отвечает:       — А-ага, да.       — Что с твоей одеждой? — некстати замечает прибывшая с Диппом Венди, сощуриваясь на грязном рукаве. В этот момент Мэйбл понимает, что удачно закрывает рукой пострадавшую правую щеку, и тут же улыбается, поворачиваясь так, что бы вообще ничего видно не было.       — Ой, да это я упала! — почти правда. — Носилась за убежавшим Стивеном, ты же знаешь, какая я «уклюжая».       Что ж, возможно, от Сайфера она набралась не только язвительности, но и чуть-чуть умению изворачиваться, чтобы не лгать, но и не говорить всей правды.       К счастью, парочка больше не особо донимает ее вопросами и, бросив им «разбирайтесь пока с сумками!», девушка ретируется в ванную комнату, наконец-то побыть одной.

***

      Ближе к вечеру Диппер опять пошел помогать Венди («ну почему нельзя было сделать этого днем?!» — возмущенно вопит в своих мыслях Мэйбл, но хоть здорово, что у брата все с личной жизнью нормально), Форд носится из кухни в лабораторию с каким-то странными фотографиями, попутно разговаривая с кем-то по телефону, Стэн спит перед телевизором, разражаюсь в гневных комментариях каждый раз, когда она садится рядом и пытается переключить канал (ну кому вообще будет интересно смотреть «бой младенцев»?!), а Зуб с Мелоди и Стивом отчего-то уезжают так же внезапно, как и приехали.       — Прости, малышка, это по делам, — с грустной улыбкой говорит Зус, когда девчушка ввновь пытается уговорить их остаться хоть ненадолго. Они и сами не хотят уезжать, о чем явно говорит пыхтящая от досады Мелоди за плечом мужа, бурчащая себе что-то под нос о суде.       Они уже взрослые и за много что ответственные, у них свои проблемы, планы, в которые Мэйбл лезть права не имеет. Она это понимает и вместе с тем ей тоже становится грустно. Замечая ее печальный взгляд, Пайнс тут же оказывается сгребенной в охапку медвежьими объятьями мужчины.       — Не боись, все лето впереди, еще увидимся, — своим привычно добродушным голосом говорит он и девушка все-таки расплывается в улыбке, обнимая его в ответ. Да, обидно, но что поделаешь? Это действительно не неразрешимая проблема.       Далее, Стэн садится вместе с семьей Рамирез в машину, всем махают им, и на этом прощание уж точно закончено. А с осознанием этого накатывают и все трудности, что ей предстоит решить.       Мэйбл по обыкновению сидит в кресле, держа в руках раскрытую книгу. Вот уже полчаса именно держа, не читая. Билл крутится рядом, назойливо тыкая ее в плечо и тут же отстраняясь.       Тык.       — ФУУУ! — тут же сморщивается демон, отнимая руку. — И всё-таки вы, трёхмерные существа, такие смешные. Дай-ка ещё раз попробую, — говорит он, затем еще раз касаясь ее оголенного плеча. И снова все повторяется.       Читать в такой обстановке невозможно. Ее уже передергивает каждый раз, стоит ему прикоснуться.       Взгляд измученно падает на часы. Восемь вечера. Пайнс отлично знает свои возможности, а значит понимает, что уснуть сейчас не сможет. Да и вряд ли энергично расположенный Сайфер сейчас отпустит ее спать. Девушка откладывает книгу и пытается сделать это спокойно, однако движения все равно выходят резкими, так что томик звучно хлопает об ее ноги.       Вздох.       — Сайфер. Что тебе надо?       На вопрос тот где-то минуту молчит, что начинает нервировать. Сайфер задумчиво и как-то неестественно крутит башкой из стороны в сторону, широко раскрытыми глазами уставившись вперед, будто реально пытается понять, что ему нужно.       — Скажи мне «спасибо», — наконец выдает он, отмирая.       Теперь уже очередь Пайнс виснуть.       — Тебе…что?! — резко восклицает она, чуть ли не подпрыгивая на месте. Книжка скатывается по ногам и падает на пол. — Ты хоть сам понял, что просишь? Совсем сумасшедший?       Билл смотрит на нее с вопросом в глазах. И обидой за то, что она решила вдруг сомневаться в его полной и абсолютной неадекватности. Девушка тем временем тянется вниз, поднимая литературу с пола.       — С какой стати я должна за что-то тебя благодарить?       Демон весело фыркает себе под нос, будто этот вопрос был еще глупее предыдущего.       — КАК ЗА ЧТО? КОНЕЧНО ЖЕ, ЗА ТО, ЧТО Я СПАС ТЕБЯ!       После этого в комнате повисает тишина, а лицо Мэйбл с раздраженного меняется на серьезное. Она медленно сглатывает, думая, насколько же подлое и мерзкое рядом с ней сейчас существо. А перед глазами всплывают все те картины и эмоции.       Показать, проучить… Как же это низко. Он должен знать, что она, обычный человек, может противопоставить демону. Ничего. Он знает, что она не сомневается ни в его умениях, ни в умственных способностях, что она все это видела и не раз. В чем резон просто морально подавлять ее? В этом и была его цель? Лишить ее надежды, запугать? Для чего? Просто для потешения собственного эго? Он настолько недалекий?       Нет, Сайфер разрушающий все на свете идиот, но все же он бы не стал брать себе цель таких мелких масштабов. Размышлять, зачем же демону понадобились такие действия, ей не дает сам Билл, вдруг произносящий:       — А я ведь мог этого и не делать.       Темноволосая вскидывает на него глаза. В карих радужках непонимание. Мог этого не делать?       А ведь точно. Зашли бы они туда, да и поминай, как звали… Впрочем, в голову все же прокрадываются какие-то сомнения.       — Но тогда бы меня убили. Я тебе для чего-то нужна, вот ты и взялся их поубивать. Совместил приятное с полезным.       Мэйбл сама не понимает, какого черта она вообще сейчас сидит и продолжает эту тему, тем более в таком откровенном тоне. Билла тоже дивят ее слова, но не то, что бы очень. Он, наоборот, улыбается. Знает все, о чем она думает.       — Зато я мог не спасать того мелкого гаденыша, Звездочка. Неужели ты думала, что, если я решу сломить тебя, то буду пользоваться такими примитивными способами, как физическая боль?       От этих слов светлокожая ежится, машинально хватаясь за плечи. События, которые повлекли бы за собой исчезновение у нее ребенка, тут же появляются в разуме. И то, что он еще бы мог сделать, тоже. В самом деле не лучшая участь.       И все же, то, что он не ведет себя, как последний скот, еще не значит, что она должна его благодарить, думает Мэйбл, сгущая брови. Это реально наглость, просить такое! Просто хамство! Отвратительно! Да как он подумать мог?!       Она не замечает, как от злости ногтями вцепляется в плечо. Блондин видит это. Начала самоповреждение, а он ведь практически ничего и не сказал. Такая же эмоциональная, как и была. Люди не меняются. Еще бы, так мало живут.       С другой стороны, глупо думать, что к Сайферу применимы какие-то человеческие понятия, вроде нормального поведения. И раз уж она пошла практически в открытую конфронтацию с обвинениями, то могла бы и не возмущаться столько, что он просит ее о подобных вещах. Возможно, говорить ему спасибо он все еще не достоин, но спокойно реагировать будет нормой. Все-таки, не он заставил кошку побежать в подворотню, а Стивена вдруг так понестись за ней. Из всего этого выходит, что он и правда почти не виноват, и не обязан был предупреждать ее так же, как и спасать от тех приятелей. Но лучше бы он сначала сделал первое, а не принуждал прибегнуть ко второму. Меньше проблем, рациональней как-то.       Тот дикий страх уже давно прошел, она пришла в себя, но горечь не уходила. Она не должна была стать свидетелем такой жуткой сцены. Просто не должна была.       — Ой, да ладно тебе, — одноглазый почти игриво прокручивается в воздухе, оказываясь вертикально и спиной к низу, и в таком интересном положении смотрит на нее, пока Пайнс отводит отрешенный взгляд куда-то в сторону. — В моих действиях не было никакого нравоучительного подтекста. Я просто хотел увидеть твою реакцию, но немного… увлёкся сценой.       И в этот момент Мэйбл не выдерживает, возмущение так кипит в ней, что она в ярости швыряет книгу на пол и, чтобы не совершить опрометчивых поступков, громко топает вон из комнаты, к дяде Стэну. Дверь она демонстративно оглушительно захлопывает, на секунду дав волю гневу, да так, что весь дом содрогается. Проводить с Сайфером ни секунды больше у нее в планах нет. Она лучше пойдет смотреть «бои младенцев», чем слушать этого зазнавшегося, противного мудака.       «И когда отстанет от неё этот противный демон со своим выходками? Видимо очень и очень не скоро.»