Твоё имя

Никто не знал его настоящее имя. Тихий, замкнутый, молчаливый мальчишка с огромными голубыми глазами и спутанными, длинными, огненно-рыжими волосами. Ему было лет шестнадцать-семнадцать, как и всем его одноклассникам. Очень высокий и болезненно-худой, с бледной, почти прозрачной кожей. Никто не знал, почему он носит эту чёрную маску из плотной ткани, что скрывала его лицо ниже глаз. Ходили самые разные слухи, содержание большей части которых было вполне предсказуемо – многие считали, что лицо мальчика изуродовано, покрыто ужасными шрамами, и поэтому он вынужден его скрывать. Никто не знал, почему он всё время молчит. Никто не знал, как звучит его голос. Он никогда ни с кем не заговаривал, не здоровался даже с учителями. Он всегда сидел за самой дальней партой и старался никому не смотреть в глаза. И никто не пытался узнать о нём больше, не пытался первым начать разговор. Учителя никогда не спрашивали его на уроках, лишь изредка поглядывая в его сторону с неопределённым выражением. Потому что таков был приказ сверху – мальчик будет ходить в эту школу, но никто не имеет права задавать ему вопросы. Для учителей и руководящего состава это не было проблемой, ибо рыжий тихоня не создавал неприятностей, не срывал занятия, всегда в срок сдавал все домашние и классные работы, показывая весьма недурные результаты. Он никоим образом не влиял на статус учебного заведения, которое было открыто далеко не многим. Его учителям платили за молчание и исправное подношение знаний, которые юноша впитывал, точно губка. Но, если со взрослыми отношения рыжего мальчика были нейтральными, то с одноклассниками ему повезло меньше… Многие сторонились его, боялись, недолюбливали, хоть и непонятно было, почему всё так. Он всегда держался на почтительном расстоянии ото всех, но, похоже, именно его замкнутость породила столь предвзятое отношение к нему. Однако, не все дети избегали общения с ним – желающие всё же были, но, к сожалению, это стремление пообщаться носило вовсе не дружелюбный характер. Всё чаще он слышал обидные клички в свой адрес, иногда находились даже те, кто мог не постесняться подойти к мальчику и дёрнуть его за огненно-рыжие волосы, а потом убежать со свистом и улюлюканьем. Но рыжик ничего не делал. Он не бросался догонять своих обидчиков, не вступал с ними в словесные перепалки, не стремился дать сдачи. Что он мог сделать один против такой толпы, внезапно ополчившейся против него? У него не было друзей или хотя бы просто приятелей, которые могли бы за него заступиться. И, кажется, его это и не волновало вовсе… Он, как и всегда, молча приглаживал непослушные рыжие пряди и, опустив тяжёлый взгляд грустных, не по-детски серьёзных глаз, уходил. Со стороны могло показаться, что общество людей его ничем не привлекает, что оно ему не нужно. В самом деле, как можно молчать столько времени? Неужели у него не было хоть кого-то, с кем он мог бы поговорить, поделиться тем, что лежит многотонным камнем на душе? В многоэтажном кирпичном общежитии, построенном для учеников, у него была отдельная комната, к нему никого не подселяли. Опять-таки – таков был приказ, и ни у кого не было желания его нарушать. Он действительно любил быть один. Тёмный лес, что выстроился плотным кольцом за школой и общежитием, скрывая это место от любопытных глаз и лишнего внимания, был единственной отдушиной для рыжика. Сюда он приходил после занятий, подолгу бродя меж вековых сосен, бесшумно ступая по воздушному мху. Здесь он мог пропадать часами, забывая о скоротечном времени и возвращаясь в общежитие, когда сумерки тенистым покрывалом опускались с вечернего, стремительно темнеющего неба. Он знал, что никто не будет его искать – но это и хорошо. Лучше уж быть одному, чем чувствовать эту жгучую неприязнь, что окружала его со всех сторон в школе. Элай с самого детства знал, что такое одиночество. Да, у него были братья. Дэвид, с которым они были близнецами, и младший, Джордж. Казалось бы, ну откуда здесь взяться месту одиночеству? Но они никогда не были по-настоящему близки. Их создали не за тем, чтобы связать семейными узами. Их создали, как принципиально новых солдат. Они всего лишь… результат эксперимента. Братья, братья… где были его братья, когда он едва не погиб под обломками Сахелантропа? Где был его отец? Этим вопросом Элай задавался вот уже последние четыре года. Семья… эта семья была у него только на словах. Не семья спасла его, когда он был в одном шаге от гибели. Его, двенадцатилетнего ребёнка, не знавшего любви и нежности, ребёнка, над неокрепшим сознанием которого властвовал страх, хоть он и пытался скрыть этот страх под маской дерзкой смелости. Не он выбрал этот путь для себя – всё решили за него, ещё до его рождения. Элай знал секрет рыжего мальчика. Элай знал, о чём он молчит. Элай знал, что в этих худых бледных руках скрыта огромная сила. Не физическая, нет… Физически рыжий мальчик был очень слаб. Но именно он спас Элая, не дав ему нажать на курок пистолета, приставленного к виску дрожащей рукой. И каково же было удивление Элая, когда он увидел знакомые огненные волосы и прозрачно-голубые глаза в стенах этой школы для детей-солдат… Конечно же, рыжий мальчик узнал его. Элай заметил пронёсшееся стрелой мимолётное изумление в этом пронзительном взгляде, что быстро сменилось безразличием. Рыжий мальчик почти не изменился. Довольно смешное утверждение, ведь лицо его по-прежнему было скрыто за чёрной маской. Разве что, волосы стали длиннее, сам он вытянулся в росте ещё больше, но остался всё таким же худым и хрупким. Элай никому не рассказал секрет рыжего мальчика. И не собирался рассказывать. Он никогда не примыкал к одноклассникам, часто глумившимися над рыжиком. Если же после занятий, когда ученики высыпали во двор школы, в дверях показывалась ярко-рыжая голова, и одноклассники поднимали гвалт и начинали вызывающе свистеть, Элай лишь укоризненно хмурился: «Что вам, делать больше нечего? Пошли отсюда, найдём занятие поинтереснее». И уводил разбушевавшуюся ватагу прочь со двора. Ему было неприятно от одной только мысли, что эта свора накинется на беднягу рыжика, и посему, если у него была такая возможность, он пресекал эти попытки на корню. Благо, что в своей компании Элай был признанным лидером, и его беспрекословно слушались. Разве могло быть иначе? Все знали, кто такой Элай. Со старшим сыном Биг Босса было невозможно не считаться. Непреклонный, властный, ледяной огонь горел в глубине его голубых глаз, в правильных чертах лица, обрамлённого пшеничного цвета волосами, читалась жёсткость. Для юноши семнадцати лет он выглядел весьма мужественно и это, безусловно, добавляло ему очков лидерства в глазах ровесников. Загадочный рыжий мальчик появился в классе полгода назад. Наверно, Элай и сам не смог бы подсчитать, сколько раз за всё это время он пытался представить, как рыжик выглядит без этой маски. Проклятое любопытство иной раз даже подолгу не давало юноше уснуть. Элай хотел подойти к нему, спросить, как его зовут, где он скрывался столько лет? И самый главный вопрос – почему он тогда спас его? Хотя, возможно, рыжик просто не может говорить? Не умеет… «Нет, это бред», - Элай встряхнул светлыми волосами и, прижав учебники к груди, возобновил свой путь к общежитию. Его дико утомили сегодняшние занятия в школе. Становилось только хуже от понимания того, что на отдых ему будет отведено всего полчаса, затем Элай будет вынужден проследовать с остальными детьми в тренировочный зал на боевую подготовку. И почему он не может быть обычным подростком? Не думать о том, кто он на самом деле, и каково его предназначение, а просто валять дурака после школы, есть шоколадное мороженое, сидя где-нибудь в парке на лавочке и болтая ногами. И все ребята, окружающие его и признающие его лидером… они и не друзья ему даже. Если бы не громкое имя отца и его незаурядные способности и талант к воинскому искусству, было бы у него всё это? Риторический вопрос. Безрадостно усмехнувшись, Элай вздохнул и заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Донёсшиеся до чуткого слуха голоса заставили его замедлить ход. Чей-то недобрый смех, язвительные возгласы, взрывы хохота… «Знакомая ситуация», - Элай свёл брови в одну линию и свернул с тропинки, ведущей к общежитию. Он вышел в небольшой скверик, что был разбит на заднем дворе здания школы, и увидел то, что, в общем-то, и ожидал. Рыжий стоял, вплотную прижавшись к кирпичной стене и крепко держа перед собой учебники, будто они были его последней надеждой на спасение. Но в глазах его не было страха. Он смотрел на окруживших его парней прямо, даже будто с какой-то тоской. И не делал ничего… «Почему он просто стоит? – Элай остановился позади собравшейся компании. – Я ведь… я знаю, на что он способен. Почему он не остановит их?» - Семеро на одного, очень смело, - стальной, звучный голос Элая перекрыл поднятый юнцами из параллельного класса гомон. – Не лучший способ поднять самооценку, девочки. В сквере моментально воцарилась тишина, и семь голов разом развернулись в сторону Элая. Лишь на миг их главный стушевался перед высоким, плечистым юношей, но вызов и дерзость быстро вернулись к нему. - Что это ты, блондинчик? – сладко пропел он. – Подружку себе завёл? Остальные лишь весело заржали над этой глупой шуткой, но лицо Элая оставалось непроницаемым. Не обращая внимания на взвинченных хулиганов, молодой человек невозмутимо прошествовал вперёд и встал перед рыжим, словно закрыв его собой от чужих глаз и рук. - Рыжий? Цел? – коротко бросил Элай через плечо, чуть повернув голову. Рыжий не сразу, но еле заметно кивнул. Элаю этого было достаточно. - Насколько мне известно, он всё-таки парень, - ровно произнёс он. – Не знаю, зачем вы к нему прицепились, или что он вам сделал, но запугивать того, кто не может дать сдачи, довольно низко. Да и ума особого для этого не нужно, - губы Элая изогнулись в зловещей улыбке, не предвещавшей задирам ничего хорошего. - Может, тогда нам полезть к тебе? – лидер ватаги сделал было шаг к Элаю, но тут же отлетел на добрые пару метров. Из разбитого носа моментально хлынула ярко-алая кровь, и незадачливый агрессор со стоном закрыл лицо ладонями. - Давай, - Элай стиснул зубы, справляясь с болью, зазмеившейся от кисти вверх по руке. – Ещё желающие? – он обвёл грозным взглядом более целых потенциальных противников, но никто не решился повторить судьбу вожака. – Проваливайте отсюда, - зашипел он, сжав ладони в кулаки и чуть подавшись вперёд. Двое из шайки подняли своего опозорившегося предводителя под руки и, плюясь и кидаясь угрозами, скрылись из виду, завернув за угол школы. - Только угрожать и можете, - вздохнул Элай и обернулся к рыжему, тут же встретившись с ним взглядами. – Они точно ничего тебе не сделали? Рыжик внимательно посмотрел на Элая, чем заставил последнего внутренне сжаться… Этот взгляд, казалось, проникал в самые потаённые глубины души, не давая ни малейшей возможности спрятаться, закрыться. Элай косо улыбнулся, понимая, насколько глупо он сейчас выглядит, но затянувшееся молчание заставляло его чувствовать себя как минимум неловко. Наконец, рыжий отрицательно качнул головой, и Элай с облегчением кивнул. - Хорошо. Пожалуй, тебе не стоит возвращаться в общежитие одному. Мало ли, что у этих кретинов на уме, они могут и вернуться. Я могу проводить тебя до твоей комнаты. Услышав это, рыжий потрясённо уставился на Элая, широко распахнув и без того огромные глаза. Всего секунду назад они были спокойны, точно морская гладь в штиль, но теперь в этих голубых озёрах плескался страх. - Эй, ты чего? – Элай примирительно поднял обе ладони. – Что я такого сказал? Проигнорировав оба вопроса, рыжий ещё крепче прижал к себе учебники, стремительно обошёл своего остолбеневшего спасителя и, выйдя на тропинку, быстрым шагом направился к общежитию. Элаю только и оставалось, что недоумённо пожать плечами… в самом деле, ведь он не сказал ничего такого, просто предложил свою помощь. Разве это плохо? Чего испугался рыжий? Раньше Элаю казалось, что рыжий не боится ничего и никого, он всегда стойко выдерживал издевательства одноклассников. А здесь он вдруг испугался того, кто спас его от тех, чьи намерения были далеки от добрых? Того, кто никогда его не обижал? Того, кого он сам однажды спас от свершения непоправимого… - Забавно, - проворчал Элай, потирая покрасневшие костяшки правой кисти, коей он заехал в нос несостоявшемуся обидчику рыжего. Он также вышел на ведущую к общежитию тропинку – рыжего, конечно, уже и след простыл… Ну, ничего. Они ещё встретятся в школе. Может, однажды ему всё-таки удастся разговорить этого молчуна. Непонятно, правда, зачем Элаю это вдруг стало так нужно… Но и оставить теперь всё, как прежде, он тоже почему-то не мог.