Твоё имя

Две недели спустя. - Отлично, Элай. Как и всегда, - Оцелот одобрительно кивнул и подошёл к Элаю, похлопав его по плечу. Юноша приподнял уголки губ в сдержанной полуулыбке, но не посмотрел на Адама. Быть лучшим – это для него не в новинку. Был ли это рукопашный бой, разминирование взрывчатых устройств, разведочная миссия или стрелковая подготовка, как сейчас – всё выполнялось им, как на автомате, он уже давно не прилагал особых усилий, чтобы показывать такие результаты, до которых его будущим соратникам ещё расти и расти. Для него, как для обладателя доминантных генов в их с Дэвидом близнецовой паре, это был даже слишком легко. - Спасибо, - Элай передал Оцелоту свою винтовку и, наконец, развернулся к своему наставнику. – Что-нибудь ещё? - Нет, сынок. На сегодня всё. Босс просил несколько усложнить твою персональную тренировочную программу. Что скажешь? «Босс, - Элай еле сдержался, чтобы не усмехнуться вслух. – Вот для чего меня создавали. Я даже отца не могу назвать отцом. И никто не может. Есть только… Босс.» - Годная идея, - он отёр тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину. - Изменения вступят в силу уже завтра? - Верно, - Оцелот задумчиво потёр подбородок. – У тебя всё в порядке? - Я отлично себя чувствую. - Я говорю не о твоём физическом состоянии. - Разве тебе положено знать больше? – жёстко ответил Элай. Оцелот сощурил серые глаза и склонил голову набок – он привык к необузданному и огненному нраву старшего сына Джона, и посему эта вспышка ничуть его не задела. - Не положено. Но Босса здесь нет, - мужчина отдал винтовку своему помощнику и положил облачённую в красную перчатку ладонь на широкую спину юноши. – Давай-ка выйдем на пару минут. Элай, будто зачарованный, послушно последовал за Адамом, даже не понимая – зачем он это делает, зачем согласился? И что такого Оцелот может ему сказать? Хотя, учитывая то, что Оцелот натаскивал Элая уже много лет и был приставлен к нему Боссом в качестве няньки с самого младенчества, неудивительно, что он смог заметить что-то, что привлекло его внимание. В конце концов… пусть они частенько грызлись даже по мелочам, но Элай не мог не признать, что Адам не только превосходный воин, но и весьма проницательный и мудрый наставник. - Сегодня ты больше напоминал живого зомби, - в лоб заявил Оцелот, не отягощая начало разговора прелюдиями. – Что у тебя случилось? - он прислонился спиной к покрытой штукатуркой стене здания тренировочного корпуса и сложил сильные руки на груди. Элай нахмурился и бегло осмотрел двор, словно ища какую-то зацепку, которая могла бы помочь ему ответить на этот вопрос. Его светлые волосы качнул свежий весенний ветер, и он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. - Рыжий худой парень в моём классе, - не своим голосом произнёс он, - кто он? Элай не мог видеть Адама в этот момент, но зато он почувствовал его взгляд на себе. Похоже, наставник был весьма и весьма удивлён этим вопросом… И, судя по всему, услышать его Оцелот ожидал меньше всего на свете. Что ж, это и неудивительно. - Только не говори, что это с ним я встретился тогда, когда решил прокатиться на Сахелантропе. Мне это и так известно, - хохотнул Элай. – Тут сложно промахнуться. - Что именно ты хочешь узнать? – осторожно поинтересовался Оцелот. - Всё то, что тебе позволительно сказать. Оцелот сжал тонкие губы в линию, заметно помрачнев. Он точно не был в восторге от изъявляемого его юным подопечным интереса, но всё-таки… Адам был привязан к Элаю, как к собственному сыну, и оставить этот вопрос без ответа он не мог. Да и интерес Элая к новому однокласснику был ясен – уже хотя бы с психологической точки зрения. Если бы не этот рыжий парнишка, Элай сейчас не стоял бы перед Оцелотом, устремив на него требовательный взгляд льдисто-голубых глаз. - Значит так, молодой человек, - почти грозно произнёс Адам, и Элай весь подобрался, как провинившееся дитя перед поркой отцовским ремнём, - я полагаю, ты знаешь, что ты не должен спрашивать меня об этом. - Да. Я знаю, - Элай понял, что сейчас ему нужно очень осторожно выбирать слова. – А я всё-таки слышу одно «но». - Может быть. На что ты рассчитываешь? - Хоть на что-нибудь. На правду, в конце концов, - почти беспомощно произнёс Элай. – Что в нём такого? – он ткнул пальцем в сторону школы, очевидно, намекая на ходячую рыжую загадку. – К чему вся эта конспирация? Почему нельзя задавать о нём слишком много вопросов? Что, в противном случае мир рухнет? – ещё секунду назад он был уверен в том, что сможет держать себя в руках. Но, похоже, поторопился с выводами. - Это просто смешно. - Нет, мир не рухнет, - Оцелот вымученно вздохнул. – Я не должен говорить с тобой об этом. - Он спас меня тогда, четыре года назад, а я даже не знаю, почему он это сделал. У него не было никаких причин спасать меня. Но вот он здесь. Я догадываюсь, что мне ничего не удастся выудить из отца… вернее, из Босса, - поправил себя Элай. – Не хочу сказать, что я пытаюсь играть на твоём отношении ко мне. Но разве правда о нём настолько ужасна? Я ведь вижу весь этот цирк вокруг него. «Лишних вопросов не задавать»… и это говорят всем. Кто он такой? Оцелот попытался собраться с мыслями. Что ему делать с этим настырным мальчишкой? Его любопытство коснулось запретной темы. Как же ему поступить? Всё, что позволительно сказать… Вроде, всё так просто, но и так адски сложно. - Элай, - Оцелот даже понизил голос почти до шёпота, - ты не должен рассказывать ни одной живой душе то, что услышишь. - Обещаю. - Я говорю совершенно серьёзно, мальчик, - в голосе мужчины слышалась сталь. – Не жди, что я выложу тебе абсолютно всё. - Моё обещание – тоже не пустой звук, Адам. Я сдержу слово. От меня никто ничего не узнает. Пусть Оцелот и понимал, что он не имеет права выдавать эту тайну о странном рыжем мальчике, но в то же время он знал – Элаю можно верить. Его воспитанник обладал вспыльчивым, заносчивым, а иногда и на редкость несносным характером, но он не имел привычки болтать. Как и его отец… в этом они с Боссом были похожи. - Его настоящее имя засекречено, и его не знаю даже я, - наконец, заговорил Адам. – В папке, относящейся к его личному делу, указано только одно имя. Психо Мантис. Так мальчика окрестили в ленинградском институте парапсихологии, где изучали его способности. Не думаю, что я – тот, кто должен рассказывать тебе о том, на что способен Мантис, это ты видел своими глазами, и наверняка тебя это впечатлило. - Я даже прочувствовал это на своей собственной шкуре. - Тем более. У него нет ни родителей, ни близких. Мать умерла при родах, отец погиб. - Почему его отправили сюда? И как долго он здесь ещё пробудет? - Об этом я не могу тебе сказать. - Хорошо… Сколько ему лет? И почему он всё время молчит? - Он твой ровесник. Почему молчит? – Адам приподнял одну бровь. – Видимо, у него есть причины молчать, но я о них не ведаю. Мантису не запрещено говорить – разве что кроме того, о чём молчат те, кто за ним приглядывает. Стало быть, такой выбор он сделал сам. - В его вменяемости я не сомневаюсь, - Элай зябко потёр ладонями предплечья – вместе с вечером пожаловала прохлада, ветер усилился. – Мозги у него на месте… Он же чёртов гений. Один из лучших в классе, особенно – по части точных и естественных наук. - Есть такое. Его интеллект намного выше среднего. Что ещё лучше – он способен держать свою силу под контролем. - Это верно, - Элай попробовал представить, что было бы, если бы Мантис не был себе хозяином… и та картина, что выстроилась в его сознании, совсем не понравилась ему. – Его лицо всё время скрыто маской. Почему? - Едва ли дело в физическом несовершенстве. Скорее, в психологическом комфорте. Так ему легче справляться с собой и принимать себя. Рискну предположить, что и молчит он по той же причине. – Я догадываюсь, как он оказался тогда на том острове, но… ты не знаешь, почему он меня спас? - Нет, Элай, - Оцелот развёл руками. – Но, если бы вы были обычными детьми, я бы сказал, что он просто хотел найти друга. - Друга? - Да. Есть такое слово – друг, - улыбнулся Оцелот и посмотрел на наручные часы. – Через четверть часа – общий совет, я должен присутствовать на нём. Иди к себе и отдохни как следует, - он положил ладонь на светловолосую макушку Элая. – Увидимся завтра. - Да… До завтра, Адам. Они разошлись в разные стороны, и Элай направился в сторону общежития. «Он просто хотел найти друга, - проговорил он про себя слова Оцелота. – Но это бред. Таким, как мы, не положено иметь друзей. Какой смысл было спасать того, кого ты не факт, что ещё когда-нибудь увидишь?» Вот уж две недели миновало с того дня, когда Элай спас рыжего на заднем дворе школы. После этого случая Элай лишь в очередной раз убедился, что и у стен могут быть глаза и уши. Та шпана из параллельного класса явно перегнула палку, зажав Мантиса в углу, и на следующее же утро всему руководящему составу школы, как и ученикам, был сделан глобальный втык. При этом присутствовали и Оцелот, и Казухира, и даже сам Босс. Элай заметил, как отец едва заметно кивнул ему – немая и скупая благодарность за спасение Мантиса. «Ну, и на том спасибо», - отвлечённо подумал тогда Элай и продолжил слушать нудную речь о мирном сосуществовании среди воспитанников школы из уст директора, заметно побледневшего при виде Босса и его соратников. Уж как же, Босса боялись все, а среди подрастающего поколения он и вовсе слыл живой легендой. Пытался ли Элай поговорить с рыжим? Конечно, пытался. Вернее, он и рад был бы попытаться это сделать, но Мантис, будто почуяв его намерения, стал всё реже попадаться ему на глаза. В общем-то, и не только ему. Если раньше рыжий приходил в класс самым первым, то теперь заявлялся в числе последних, а то и вовсе заходя несколько позже после звонка. Зато уходил из школы одним из первых, словно кто-то его подгонял скорее собирать учебники и покинуть стены учебного заведения. Значило ли это, что после того дня рыжий стал опасаться, что Элай станет задавать вопросы? Выходит, он просто не хотел лишнего внимания? А вообще… на его-то месте, кто бы хотел? Уловив за спиной звуки быстрых шагов, Элай остановился и обернулся. Может, Оцелот что-то забыл ему сказать? Но это был не Оцелот… - В прошлый раз ты попросил полезть к кому-нибудь более достойному. Знакомый голос не вызывал ничего, кроме раздражения, и Элай почти брезгливо поморщился. Впрочем, покрытый защитным слоем гипса сломанный нос его недавнего противника отчасти повеселил… Хорошо же он ему врезал, раз нос до сих пор зажить не может. - Что тебе нужно? – безразлично поинтересовался Элай. Он настолько устал после тренировки в центре для будущих солдат, что даже не чувствовал страха. Ему в целом было незнакомо это чувство… он не имел на него права. А ещё он понял, что его визави пожаловал сюда не один. - Как что? Поговорить, быть может? – усмехнулся парень и дал знак остальным подойти ближе. - Ух ты, - хмыкнул юноша, сосчитав пришедших, - вас всего пятеро. Мог бы и побольше армию собрать. К слову, как нос? - Бывало и лучше, что скрывать. - Я рад. А теперь, если вы не возражаете, я бы предпочёл пойти своей дорогой, - он хотел было пройти вперёд, но ему загородили дорогу. Элай улыбнулся и опустил голову. - По-хорошему не хотите, значит? - Дружок, так дела не делаются. Уж слишком длинный у тебя язык. А если ты думаешь, что имя твоего папочки позволит тебе выйти сухим из воды, то ты ошибаешься. - Я никогда не прикрывался именем отца, - безразличие вдруг сменилось злостью, - и не собираюсь делать это и сейчас. В последний раз прошу – прочь с дороги. Место встречи было выбрано явно заранее и предусмотрительно. Здесь, в небольшом парке, их никто не смог бы увидеть или услышать. Их окружали мощные раскидистые ели и высокий густой кустарник, опустившийся полумрак укрывал от посторонних глаз… А Элай понимал – эти недоумки не отступят. Ну… тем хуже для них. - Стоило оно того, блондинчик? – парень со сломанным носом подошёл к нему ещё ближе. – Заступаться за эту приблуду из ниоткуда? Наверно, он хотел сказать что-то ещё, но дальше Элай не стал слушать. Одно резкое, молниеносное движение – и излишне разговорчивый собеседник согнулся пополам, задыхаясь. Точный и сильный удар прямо под рёбра может заставить замолчать кого угодно. - Не везёт тебе, а, трепло? – прорычал Элай, занося руку для нового удара. Но сзади на него накинулись сразу двое, повалив на землю. Элай упёрся в острый гравий обеими ладонями, ощутив, как мелкие камни больно впиваются в кожу, протыкая её. Юноша с силой рванулся вверх, сбрасывая с себя нападающих и ловко уворачиваясь от их ударов. Он взлетел на ноги, с разворота отправив ещё одного в нокаут. Затем впечатал кулак в лицо очередного незадачливого мстителя, почти не обращая внимания на боль и саднящие, кровоточащие ладони. Но он упустил из виду тех двоих, что остались за его спиной, и это было ошибкой… в следующую секунду он снова лежал на земле с тупой, пульсирующей болью в затылке. Его чем-то огрели по голове… Острая боль в районе рёбер – один из двух уцелевших ударил его твёрдым носком кроссовка. Затем ещё раз. Затем - удар в спину. Элай не мог даже пошевелиться, перед глазами всё заволокло серой пеленой, его будто парализовало. «Оцелот был бы недоволен… - промелькнула совершенно глупая и не к месту мысль. – Он же говорил – не поворачиваться к врагу спиной…» - А это ещё что? – донёсся до него изумлённый голос одного из мучителей. Элай с трудом приоткрыл глаза и постарался сфокусировать расплывающийся взгляд на фигуре, стоящей всего в нескольких шагах. «Что?! – взорвалось криком вмиг ожившее сознание. – Какого дьявола он здесь делает? Совсем мозгов нет?» - Рыжий… ты… - Элай прервался и закашлялся. - Шёл бы ты отсюда, уродец, - ухмыльнулся юный бандит. – С тобой не так интересно, как с блондинчиком – он хотя бы сдачи дать может. - Да он теперь и этого сделать не сумеет, - подхватил второй, и оба довольно заржали, как если бы это была лучшая шутка в их жизни. - Рыжий, уходи, - прохрипел Элай, прерывисто дыша. Он был на грани обморока. – Уходи… Но рыжий и не думал уходить, будто он не понимал, что ему говорят. Он пристально смотрел на почти бессознательного Элая и склонившихся над ним юнцов. А его взгляд… он был невыносимым. Пронзительным, острым, как лезвие отменно заточенного ножа. Элай уже почти не мог видеть, он отчаянно пытался не отключиться прямо здесь и провалиться в бездну забвения. Но вот его противники… похоже, былая уверенность медленно, но верно покидала их, сменяясь неподдельным страхом. Но как два здоровых парня могут бояться такого тщедушного с виду мальчишки? Им отчего-то стало страшно. Очень страшно… - Что… что ты делаешь, чёрт бы тебя побрал? – еле слышно промямлил один из них, не сводя с рыжего потухшего взора, в котором всё отчётливее угадывалась паника. Мантис молчал. Он в последний раз посмотрел на Элая… а затем полностью переключился на оставшуюся парочку. И теперь в этих огромных голубых глазах читалась ярость. Чистая, концентрированная, прожигающая душу подобно самой едкой и опасной кислоте. Мантис взмахнул рукой – первого отнесло к росшей поблизости сосне и с силой ударило о неё. Он со стоном упал на траву и с трудом перекатился на спину. Второго внезапно прижало к земле, и он беспомощно зацарапал по гравию руками, пытаясь высвободиться из-под невидимого пресса, но тщетно. Его рёбра захрустели, грозясь вот-вот переломиться пополам, и парень хрипло взмолился, чувствуя, что больше он не выдержит: - По… пожалуйста… х-ватит… хватит! Клянусь… н-никогда больше… ни… никогда…. Отпусти… прошу… - он задыхался. Рыжий сузил глаза, раздумывая… Он был очень, очень зол. В тот момент, когда он увидел, как эти ублюдки избивают Элая, ему показалось, что кипящая ярость полностью поглотила его, подчинив обычно холодный рассудок себе. - Рыжий, не надо… - услышал он слабый голос Элая. – Отпусти их… Его голос, подобно протянутой спасительной ладони, крепко ухватил рыжего за руку, оттащив его с края обрыва, на котором тот так неустойчиво балансировал. Это было так странно… но Мантис почему-то захотел послушаться его. Он согнул обе руки в локтях, и изрядно помятая парочка плавно подплыла к нему по воздуху, остановившись всего в метре от него. «Я не люблю повторять дважды, - ворвался в их головы чей-то суровый голос, отдаваясь эхом. – Если вы ещё раз тронете его хоть пальцем, то, что случилось сейчас, покажется вам детской забавой. Будет прекрасно, если вы передадите эту маленькую просьбу своим товарищам.» Они шокированно уставились на рыжего, когда осознали, что скрытое под маской худое лицо всё это время было неподвижно. «Кивните, чтобы я увидел, что вы меня поняли. Вам ведь всё понятно?», - в голосе сквозила неприкрытая язвительность. Они активно закивали и тотчас рухнули вниз. «Забирайте своих дружков и убирайтесь.» Стеная и шатаясь, они добрели до своих товарищей и помогли встать ещё двоим, которые успели к этому моменту более-менее прийти в себя, чтобы держаться на ногах. Последнего пришлось вести под руки. Они скрылись в сгущающемся мраке, и Мантис остался в парке один на один с Элаем. Рыжий сделал глубокий вдох, как перед погружением в бездну, и наконец-то сошёл с места, направившись к всё ещё лежащему на пыльном гравии Элаю. Сердце Мантиса пропустило удар… а затем забилось вдвое быстрее. Элай лежал неподвижно, глаза его были закрыты. Неужели он… «Нет…» Мантис протянул ментальный щуп к затихшему разуму Элая. Вздох облегчения вырвался из его груди – Элай был жив, просто без сознания. Ему сильно досталось, даже очень сильно, но всё-таки он был крепким парнем. А ещё рыжий понимал, что ему нельзя терять ни секунды. Он должен помочь Элаю.