Твоё имя

Элай почти не удивился, когда рыжий повёл его не к главному входу крыла, а на противоположную сторону, под окно своей комнаты. Блондин уже привычно ощутил, как тело потеряло вес, поднявшись над землёй к окнам на втором этаже. Он догадывался, почему они возвращаются именно таким путём. — Ты ушёл так же? — спросил Элай, когда его ступни вновь обрели твёрдую опору в виде пола. — Да. Не хочу объясняться с охранниками, — Мантис опустил раму окна. Он задёрнул шторы и включил привинченную к стене лампу — Элай успел запомнить, что рыжий не особо жалует яркий свет. Когда бы блондин ни приходил к нему, в его комнате всегда царил полумрак. — Ты о чём думал, когда выходил на холод с мокрой головой? — рыжий удалился в ванную, но быстро вернулся, неся в руках сложенное полотенце. — Я… ни о чём не думал. Услышав его неестественно тихий голос, Мантис остановился посередине комнаты и внимательно посмотрел на Элая. Конечно, он попытался самостоятельно додуматься до причин, по которым он видит сейчас перед собой бледную тень прежнего Элая, но ни к чему так и не пришёл. Само по себе странно то, что Оцелот вёл к тренировочной арене только близнецов. Или тут стоит искать связь с их… происхождением? Тогда логики становится чуть больше. Все вопросы могли бы отпасть сами собой после одного незначительного ментального усилия со стороны рыжего, но он бы так не поступил. Если Элай и поделится с ним, то пусть сделает это по своей воле. — Я допускал такой вариант, — спокойно ответил Мантис без намёка на иронию. Он подошёл к Элаю, опустился перед ним на колени и, взявшись за замочек молнии на куртке блондина, расстегнул её. Элай снял ветровку и положил рядом с собой. Мантис расправил полотенце, накинул его на мокрые пряди и принялся аккуратно сушить их. Блондин чуть наклонил голову, чтобы рыжему не пришлось сильно тянуться наверх, и прикрыл глаза. Ощущение тёплых рук Мантиса успокаивало метущиеся мысли, усмиряло нестройный ритм пульса, хоть он и понимал, что вопросов не избежать. Рыжий не скуки ради вышел за ним в бушующий ветер и холод. — Что случилось на арене? — Мантис начал промокать волосы Элая с другой стороны. — Почему Оцелот забрал только тебя и Дэвида? — Господа учёные мужи захотели узреть нас в действии. — Не злись, но разве это не… ну… — рыжий замялся, стараясь выстроить формулировку как можно мягче, но Элай его опередил. — Разве это не обычное дело для нас? — невесело хохотнул блондин. — Говори, как есть. — Я надеялся выразить это по-другому, но раз ты начал, — Мантис пожал плечами и развернул полотенце другой, более сухой стороной. — Обычное, ты прав. С тех пор, как в академию перевели Дэйва, нас выдёргивают стабильно раз в неделю. Тупость какая, — презрительно фыркнул блондин, — для чего? Как будто и без этого ничего не ясно. Результаты различием не блещут — что между нами, что от раза к разу, когда нас вызывают туда. — Но злишься ты не из-за этого, верно? Элай с удивлением поднял на Мантиса глаза. Он нигде не выказал, что он зол. Своим внешним видом и состоянием он больше напоминал выжатый лимон — как сам он полагал. Но рыжий словно видел дальше. — Там был Босс. И она. Эта женщина. — Какая жен… о, — нахмурился рыжий. — Ваша с Дэвидом… — Мать? Слишком много чести для столь громкого определения. Она просто женщина, которая выносила нас. — Так, и… что она там делала? — Мантис весь подобрался внутри, заметив, как напрягся Элай. — Играла роль важной шишки в учёном сообществе. Наблюдала, во что превратились её творения. — Ясно… — рыжий снял полотенце с головы Элая, отложил в сторону и сел рядом. — Радости в этом мало. — Именно. Элай повернулся к окну и посмотрел на матово-серое небо, на мерно плывущие, тяжёлые облака, из которых, кажется, вот-вот повалит снег. И это на пороге мая? — Есть вещи, которые я, наверно, никогда не пойму, — вполголоса произнёс блондин, всё так же глядя в окно. — Спокойно ли они спят по ночам после всего, что натворили? До меня, Дэвида и Джорджа было ещё шесть неудачных попыток создать детей-солдат. Шесть загубленных жизней. Иногда я думаю о том, какими они были бы… наши братья. А может, сёстры. Не сомневаюсь, Ева добровольно сделала себя ходячим инкубатором, такие, как она, родину продадут ради всемирно значимого открытия. Была она рядом, когда мы росли? Хоть раз спросила, как мы, как у нас идут дела? Я часто ловлю себя на том, что не всегда могу вспомнить её имя. Но оно и к лучшему. Рыжий сидел молча, не смея вымолвить хоть слово. Элай впервые заговорил с ним о том, что старательно прятал под рёбрами, что разъедало разум, подобно кислоте. — А Босс? Примерный папаша. У него хватает смелости смотреть мне в глаза после того, как он вложил мне в руки пистолет, чтобы я самостоятельно вышиб себе мозги. Сама сердобольность и благородство. Так выглядело спасение и избавление в его понимании. — Ты о том, что творилось на острове? — осторожно спросил Мантис. — Да. Меня спас не Босс, а худющий рыжий пацан, которого я до того светлого момента и в глаза не видел. Какие забавные номера откалывает жизнь, — Элай отвернулся от окна и опустил взгляд в пол. — Для них я и мои братья — всего лишь новая галочка в списке достижений. Забавно, что те же Каз и Оцелот проявляют к нам куда больше сочувствия, хотя мы для них никто. Видел бы ты Казухиру там, на арене. Я думал, он меня на куски порвёт после моих любезностей с Евой, но он ни слова не сказал. Да что там, он вообще меня поразил. — И что же он сделал? — рыжий пододвинулся поближе к нему, касаясь его плеча своим. — Сказал, что идея Босса — дрянь. Что… что мы всего лишь дети, — блондин вздохнул и улыбнулся. — Более мягкая версия определения «оборзевшие салаги». — Бенедикт никогда не отличался предвзятостью по отношению к студентам, для него все равны, — Мантис расслабился, увидев улыбку Элая. — Ты удивишься, но я понял это только сегодня. Сложно разглядеть истинное отношение человека, когда он постоянно орёт. — Зато Каз умеет доходчиво объяснять. — И не поспоришь. Элай хотел полностью развернуться к рыжему, но вдруг охнул, прижав ладонь к шее. — Что? — Мантис наклонился к нему. — М… потянул шею и плечо, кажется. — Когда ты успел? — Сегодня, в бассейне. Заставили плыть пятьдесят метров на скорость. Перестарался. Дэйв всё равно быстрее меня вплавь, паршивец, — усмехнулся блондин. — Снимай футболку, — скомандовал рыжий. — Ого, — опешил Элай, — зачем? — Я тебе утром хотел шею размять. Вот и посмотрим, что там у тебя. — А, вот как… ладно, — блондин стащил с себя футболку и положил её рядом с ветровкой. — Что дальше? — Ложись на живот. Лбом — на подушку. Сейчас, — рыжий взял полотенце, скрутил его в валик и подполз к Элаю. — Это — под грудь, чтобы не прогибать шею. — А ты знал того врача, который… кхм, поделился с тобой знаниями? — Знал. И ты его знаешь. — Только не говори, что этот врач — Ройзберг. — Он самый, — невозмутимо кивнул рыжий, садясь на колени рядом с блондином. — Я знаком с ним уже очень давно. Он был одним из врачей, сопровождавших меня в России, и сам он — русский. Полностью его зовут Эрнест Андреевич Ройзберг. — Обалдеть… а разговаривает без акцента. — Он больше тридцати лет живёт в штатах, наловчился уж. Расслабься, — Мантис коснулся пальцами шеи Элая. — Да у тебя мышцы натянуты, как струны… — Это плохо? — Элай чуть повернул голову, скосив глаз на рыжего. — Это поправимо. Лбом в подушку, я сказал. Блондин подавил подступающий смех и послушно отвернулся. — Постарайся расслабиться настолько, насколько возможно, — рыжий поставил локоть на самый верх грудного отдела позвоночника. — Потому что расслабленный организм легче переносит боль? — И это тоже. Больше потому, что расслабленные мышцы проще разминать. Готов? — Куда деваться. Мантис вдавил локоть по правую сторону от позвоночного столба и начал с нажимом вести вниз, на что Элай болезненно зашипел. — Тихо, дыши, не задерживай дыхание. Ты весь каменный, конечно, это больно, — новоявленный массажист продолжал пытать добычу. — Ауч! Чёрт! — Элай извивался, как уж на сковородке. — Терпи. Так надо. — Да я уже понял… о-о-о, господи Иисусе… — Его тут как раз нет. Мы пока только одну сторону разминаем. Когда доберусь до мышц на лопатках, они у тебя хрустеть будут, как я вижу. — Рыжий… — заныл Элай, тяжело дыша. — И завтра всё, скорее всего, будет болеть. Зажимам в мышцах всегда сопутствует венозный застой, мы его разгоним. Сейчас я растягиваю мышцы-стабилизаторы. Пройдусь по обеим сторонам, сделаем перерыв. Потом пройдусь по ним ещё раз и перейду на лопатки. — Кошмар… — Кошмар не это, а то, что вам не организуют штатного массажиста. Тогда вот такого бы, — рыжий вдавил палец в мышцу под лопаткой, и Элай чуть не взвыл, — не было. — Потрясающе. Тогда будешь моим личным массажистом. — Посмотрим. Готов? Вторая сторона. — Боги… Элай честно пытался расслабиться, как мог, пока рыжий нещадно растягивал и продавливал мышцы на его широкой спине. Блондин шипел, рычал, ругался, но удерживал себя на месте. Он был готов терпеть, если итогом его мучений станет долгожданное облегчение. — Отлично, — вынес вердикт Мантис, прекратив издеваться над пациентом. — Поворачивайся на спину. — Чего? Ещё и спереди? — Элай приподнялся на локтях. — А ты что думал? Ты постоянно сутулишься, мышцы на плечах и груди также укорачиваются в длине и тянут тебя вниз. Всё взаимосвязано. — Р-р-р… ладно, — блондин развернулся и лёг на спину. — А ты устал, — оценил он утомившийся взгляд Мантиса. — Ничего страшного, — вздохнул рыжий. — Было бы проще, будь у нас массажная кушетка, тогда нагрузка была бы относительно равномерной. — Можешь сесть на меня, — хмыкнул Элай. — Шутишь? — Нет. Так ведь правда будет проще. И давление больше. Рыжий подозрительно прищурился — Элай же глядел на него с простодушием мальчика из церковного хора. Похоже, он и впрямь говорит серьёзно, и доля рациональности в его предложении всё-таки есть. — Хорошо, — Мантис закатил глаза и перекинул ногу, устраиваясь на бёдрах блондина. — Расслабляешься и терпишь. — Да-да, приступай уже, инквизитор, пока я обратно не напрягся, — проворчал Элай. Пальцы рыжего старательно проминали мышцы на обнажённой груди, пока сам рыжий гнал от себя надоедливые мысли, порождённых открывшимся зрелищем. А как они сидят, господи… нет, в столь благородном порыве помощи любые средства хороши… или не все? И если бы один Мантис старался отогнать от себя подобные размышления. Элай, как зачарованный, смотрел на его сосредоточенное лицо, серьёзные глаза. Прикосновения гибких, горячих пальцев к шее и груди заставляли мышцы живота напрягаться, а дыхание стало поверхностным, неровным. — Надеюсь, ты не забываешь дышать? — подловил его рыжий, не отрываясь от своего занятия. — Дыши ровно, это важно. — Да, я… пытаюсь. — Пытайся получше. На груди у тебя тоже всё перетянуто. Сдаётся мне… — рыжий сделал паузу, выпрямился и прищурился, глядя куда-то на рёбра Элая. — Нужно проработать большую круглую мышцу. — Э, что? Ты куда смотришь? — панически затараторил блондин, но поздно. Мантис положил обе ладони на его рёбра и с нажимом провёл пальцами между ними. Элай забрыкался, как дикий конь, и разразился громким смехом. — Нет, нет, стой! — запыхаясь, он приподнялся на локтях. — Не надо, там не больно, честно! Выражение искреннего недоумения стёрлось с лица рыжего, его губы изогнулись в хитрой и понимающей улыбке. — Не больно, говоришь? — коварно произнёс Мантис и вновь пробежался пальцами по рёбрам жертвы. Элай захохотал, пытаясь закрыть рёбра от посягательств рыжего, но тот оказался проворнее, шустро переключаясь на открывающиеся участки. — Надо же, наш грозный воин боится щекотки! Узнай кто об этом — и победить тебя будет слишком легко, — ехидничал Мантис, продолжая щекотать бедного Элая. Наконец, блондин изловчился и перехватил запястья рыжего. Одним рывком он поднялся и перевернул их, вжимая Мантиса своим весом в кровать и держа его руки над головой. Они тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. — Так уж и легко? — парировал Элай, пристально рассматривая лицо притихшего Мантиса. Рыжий едва не проглотил язык, когда понял, как они лежат. Полуобнажённое тело блондина прижимается к его, рыжий чувствует его горячее дыхание на своих губах, видит, как скулы окрасились в алый, а зрачки расширились. А ещё рыжий понимал, что не сможет долго оставаться равнодушным к столь тесной близости, в низу живота всё тянуло, кожа покрылась мурашками. — Эл-лай? — запнулся он, когда блондин наклонился ниже, почти касаясь его губ своими. — Ты выдаёшь себя, — охрипшим голосом произнёс Элай. — Ты о чём? — Мантис ещё больше залился краской. — Об этом. Элай отпустил одно его запястье, опустил руку ниже и подхватил рыжего под коленом, нарочно сильнее вжимаясь в него бёдрами. Мантис подавился стоном и выгнулся, поняв, что блондин возбуждён не меньше его. Рыжий задрожал всем телом — не то от страха, не то от вожделения. Он не успел понять, потому что Элай впился в его губы, не давая опомниться. Адреналин моментально выплеснулся в кровь, в груди всё свело. Внутри Мантиса всё пылало, сказать, что он волновался — не сказать ничего. Но и страхом это тоже нельзя назвать… или чего-то всё-таки он боялся? Но не Элая. Рыжий чувствовал жгучее желание и, возможно, опасался его силы, которая затмевала собой все прочие эмоции. Он вздрогнул, ощутив ладонь Элая на своём животе, затем выше, на груди. Дыхание Мантиса стало поверхностным и сбивчивым, блондин спустился ниже, слегка куснув его за белую шею. Рыжий не мог расслабиться полностью, Элай понимал это, но не знал, как быть дальше. Наверно, если бы рыжий не хотел этого, то уже попросил бы остановиться. Но он молчал, судорожно вцепившись в плечи блондина. Элай постарался взять себя в руки и унять напряжение в низу живота. Нужно отдышаться и… остановиться. — Надо отучаться так бросаться на тебя, — запинаясь, проговорил он с виноватой улыбкой. Мантис ничего не ответил. Он пристально смотрел в глаза Элая, и последний не мог понять, что таится там, за завесой взгляда рыжего. — Что такое? — блондин насторожился. — Я сделал тебе больно? — Нет. Один миг, который Элай даже не заметил. Один миг, за который небо и земля поменялись местами — и он лежит на смятой постели, а рыжий сидит на его бёдрах, всё так же неотрывно глядя ему в глаза. Блондин сдавленно вдохнул, когда Мантис медленно наклонился к нему. — Странно, что я всё ещё могу двигаться, — Элай положил ладони на предплечья рыжего. — Я могу и обездвижить тебя, если попросишь. — А если я хочу прикасаться к тебе? — Как скажешь. — Ты опять что-то задумал? — Возможно… — рыжий чуть приподнялся над ним. — Возможно, мне и правда стоит заморозить тебя. Ненадолго. — Что? Зачем? — Элай попробовал отнять ладони от рук Мантиса, но не смог. — Рыжий? — Тихо, — Мантис сомкнул пальцы вокруг запястий блондина и поднял его руки наверх. Следом Элай ощутил, как по его бёдрам мягко соскальзывает ткань его штанов вместе с бельём, и сердце вновь затрепыхалось. — Рыжий, господи, что ты делаешь? — простонал он. Полностью обнажённым Мантис его ещё не видел, каждая мышца в теле Элая напряглась. — То, чего хочу. Рыжий изо всех сил старался держаться, хотя ему хотелось… а чего ему хотелось? Его пугали собственные желания, но он хотел ощутить Элая всем телом, хотел впитать жар его кожи пальцами. А то, чего он истинно желал, и вовсе отшибало здравый смысл и затуманивало разум. «Я не сделаю ничего такого, ведь правда? — уговаривал он себя. — Это же просто — делать то, что хочется.» — Ты ещё красивее, чем я думал, — Мантис положил ладони на грудь блондина и неторопливо провёл ниже, по рёбрам, животу, остановившись в самом низу, но не коснувшись напряжённого члена, отчего Элай чуть не прокусил нижнюю губу изнутри до крови. Рыжий оставил дорожку коротких поцелуев на его шее и ключицах, с особым упоением оглаживал часто вздымающуюся грудь Элая. Мантис коснулся плоского живота пальцами, следом повторил их путь и губами, не забывая осторожно прикусывать кожу. — Никогда этого не делал, — голос рыжего дрожал от волнения, и Элай вдруг понял, что наконец-то может двигаться. — О чём ты? — Элай приподнялся на локтях, чтобы увидеть его, но тут же со стоном откинул голову, когда Мантис обхватил ладонью его член. Он понял, что рыжий собирается сделать. — Рыжий, ты что… — он зашипел — его мучитель провёл с нажимом по пульсирующей плоти вверх и вниз и наклонился ближе. — Не нужно… — Нужно. Горячие, влажные губы коснулись головки члена, и Элай упал обратно на кровать, раздираемый новыми ощущениями. — Ты с ума сошёл… Его мелко затрясло, когда рыжий вобрал ствол на половину длины, делая это издевательски медленно. То, что произошло между ними в первый раз, казалось невинной забавой по сравнению с тем, что творил с ним Мантис сейчас. Элай зашипел, когда рыжий усилил давление губ и языка на плоть. Нет, такой смелости от Мантиса он совсем не ожидал… ощущения, которые он дарил блондину, нарастали с пугающей скоростью, и они оказались намного сильнее, чем тогда. Элай закрыл глаза, сосредотачиваясь на том, что бушует внутри… ему было жарко, но кожа покрывалась мурашками, как на колючем морозе. Дыхания не хватало, но хотелось ещё. Он не сдержал вскрика, когда Мантис сжал пальцы у основания ствола, не давая жертве опомниться. Отдалённо Элай понимал, что ему вовсе не хотелось только брать — ему хотелось и отдавать. Он чувствовал усиливающуюся пульсацию в низу живота, бёдра свело мучительно-сладким напряжением, он опасно близок к завершению, но это не то, что ему нужно. — Стой, — хрипло взмолился он, запуская пальцы в густые огненные пряди. — Подожди, рыжий… — Я что-то делаю не так? — Мантис поднял голову, озадаченно глядя на Элая. Его губы заалели и припухли, влажно поблёскивая в свете настенной лампы, и блондину стало ещё труднее сохранять самообладание. — Всё хорошо, — вымученно улыбнулся Элай. — Но я хочу по-другому. — По-другому? Элай хотел ответить, но решил, что к чёрту лишние слова. Он сел и притянул Мантиса к себе, усадив его на свои бёдра. Блондин вовлёк его в глубокий поцелуй, на который сразу получил ответ. Рыжий вцепился в спину Элая и прижался к нему всем телом, задев ноющий член, отчего оба вздрогнули. Элай скользнул рукой меж их тесно переплетённых тел и проник ладонью под пояс мягких брюк Мантиса, извлекая его плоть из плена белья. — Элай… — выдохнул рыжий, прижавшись лбом к ключице блондина. — Я хочу вот так, — Элай обхватил ладонью их члены, прижав друг к другу. — Так ведь лучше, правда? Мантис проглотил рвущийся из груди стон. Он вонзил короткие ногти в плечи Элая, подавшись навстречу ласкающей их вместе руке. Они часто и жарко дышали друг другу в губы, блондин постепенно увеличивал темп, свободной рукой обнимая рыжего за талию. — Я… я сейчас… — задыхаясь, пробормотал Мантис, спрятав лицо на шее Элая. — Да… — Элай крепче сжал их. Рыжий со стоном выгнулся в его объятиях, зная, что блондин не позволит ему упасть. Накрывшая его волна наслаждения оказалась настолько сильной, что на миг всё провалилось в темноту. Он слышал тяжёлое дыхание Элая, чувствовал жар стекающего по плоти семени, а затем тело как будто потеряло вес. Элай медленно приходил в себя после охватившей их страсти. Он удерживал в руках ослабевшего Мантиса, спина покрылась испариной, холодя кожу. Наконец, он нашёл силы, чтобы осторожно лечь и увлечь рыжего за собой. Он опустил его на разорённую постель и повернулся на бок, чтобы быть лицом к лицу с ним. — Иногда это пугает меня, — сбивчивым шёпотом проговорил Мантис, приоткрыв глаза. — Тебя пугаю я? — Ты? Нет, — рыжий протянул руку и убрал светлые пряди со лба Элая. — Наверно, то, что… меня так тянет к тебе. — Ну, меня тоже… тянет к тебе, — неловко улыбнулся блондин. — Это всё слишком… — Сильно. Много, — рыжий провёл пальцами по его обнажённой груди. — Да, верно, — Элай поймал его ладонь и аккуратно сжал. — Но ты сказал, что хотел этого. — Я не отказываюсь от своих слов. Но, видимо… — Мантис вздохнул. — Нам нужно привыкнуть к этим… переменам. — Мне было очень хорошо, — неожиданно серьёзно произнёс Элай, заставив рыжего покраснеть. — А тебе? — Мне тоже. — Было бы странно услышать обратное, — блондин поднялся на локте и насмешливо посмотрел на него. — Господин главный зачинщик. Мантис закатил глаза и стукнул его кулаком в грудь. — Я как-то не подумал, — Элай вдруг озадаченно нахмурился, — ты едва оздоровел после вакцины. — Если кто и не подумал, то это я, — рыжий покачал головой. — Но всё хорошо, правда. — Ну, раз ты говоришь. До блондина только сейчас по-настоящему дошло, как они лежат. Он совершенно и полностью обнажён, однако он не чувствовал и капли смущения. Но всё-таки одеться не помешало бы. — В следующий раз разреши мне раздеться самому, — ехидно бросил он через плечо, садясь и забирая свои лежащие на полу штаны. Краска вновь залила лицо рыжего, вместо ответа он закрыл глаза ладонью, на что блондин тихо рассмеялся. Элай сказал — в следующий раз… Мантис не помнил себя от смущения, но вместе с тем понимал где-то в глубине, что ему бесконечно приятно знать, что их желание обоюдно. — До сих пор поверить не могу, — это рыжий произнёс раньше, чем успел осознать сказанное, будто слова миновали внутренний фильтр. — Поверить чему или во что? — вернувшийся из ванной Элай сел рядом с ним на кровать. — Тому, что я интересен тебе. Что ты… — он чуть не произнёс «хочешь меня», но вовремя сдержался. Это было бы слишком откровенно для него. — Что ты хочешь прикасаться ко мне. — Странно не это, а то, что у тебя остались сомнения. — Да, да. К этому я тоже попытаюсь привыкнуть. — Ты помнишь, что я сказал тебе? — блондин прямо взглянул в глаза Мантиса. — Я ничего не сделаю против твоей воли. И то, что происходит между нами, нормально. Рыжий кивнул, потирая предплечье. — Ты нормально чувствуешь себя после того, что было на арене? — он посмотрел в окно, в сторону тренировочного центра. — Да, пожалуй, — Элай прислушался к себе. — Догадываюсь, что это не последний раз, но надеюсь, что буду видеть эту женщину как можно реже. А с постоянным присутствием Босса я уже смирился, к сожалению. — Как думаешь, что будет потом, когда мы выпустимся из академии? Мы учимся последний год. — Точно… — блондин потёр шею. — Я часто забываю о том, как летит время. Но мне кажется, что нас определят в FOXHOUND или в КГБ. Нас перестанут пасти день и ночь, но сомневаюсь, что станет проще. Это уже совершенно другой уровень ответственности. — Согласен. — Не хотелось бы, чтобы нас разделяли, — Элай понизил голос и помрачнел. — Теоретически такое возможно. Но ты же знаешь, что я могу сделать так, чтобы этого не случилось, — рыжий сжал пальцы на рукаве рубашки. — Ты серьёзно? — опешил блондин. — Ты говорил, что… — Что лишний раз стараюсь не вмешиваться в чужое сознание, — закончил Мантис, нетерпеливо тряхнув головой. — Но этот раз лишним не будет. — Ты не навредишь себе? — За меня можешь не волноваться. Учёные мужи из России научили меня контролю над своими силами и разумом. Кроме того, этого может и не потребоваться. А если всё же будет необходимо, то… — рыжий многозначительно промолчал. — Пойми, я просто… не хотел бы, чтобы нас развели по разным организациям. — Понимаю. И я тоже не хочу. Но для начала, если придётся, давай всё-таки попробуем вежливо попросить? — Элай улыбнулся, несильно поддев его локтем. — Да, прибегнуть к крайнему варианту всегда успеется, — Мантис улыбнулся в ответ и почувствовал, как сердце забилось спокойнее. — Я побуду с тобой ещё немного, сегодня не стоит испытывать судьбу, — Элай кивнул на окно, за стеклом сгущались сумерки. — Завтра утром карантин снимут полностью, мне нужно вернуться в своё крыло до наступления темноты. — Ты прав. Но скоро ужин, мы можем пойти в столовую вместе, я знаю обходные пути, как не наткнуться на охрану. А оттуда можешь вернуться к себе со своими. — Уговорил. Знаешь, а ты умеешь отвлечь, — Элай провёл подушечкой пальца по шраму, пересекающему щеку рыжего. — Да иди ты, — усмехнулся Мантис, но не стал убирать его руку. — Если хочешь, я могу домять твою спину. Там есть над чем поработать. — Давай. Только, умоляю, не трогай рёбра.