Твоё имя

Внутренние часы сработали безошибочно, дав импульс к пробуждению в половине седьмого утра. Элай приоткрыл глаза и болезненно поморщился от боли и покалывания в затёкшей руке. Похоже, он всю ночь проспал в одном положении — на боку и с рукой под головой. Рядом безмятежно спал рыжий, его грудь размеренно вздымалась, дыхание было глубоким и ровным — хорошо. Предпринятых блондином мер хватило, чтобы Мантис забылся крепким сном до сего момента. Потому что он явно что-то почуял сквозь сонную завесу и заворочался, потирая глаза. И Элай, уже не боясь его разбудить, сел, разминая затёкшую конечность. — Что, уже утро? — пробормотал рыжий, вздыхая. — Шесть тридцать, — блондин зашипел, делая круговые движения плечом. — Затекла? — Мантис также сел. — Да… приятного мало. — Дай я посмотрю. Элай опустил руки на колени и повернулся пострадавшим плечом к рыжему. Мантис сосредоточенно сузил глаза и коснулся руки Элая, слегка вдавив пальцы в кожу. — Не столько затекло, сколько спазм. — И как это убр… Ауч! — рыкнул блондин от неожиданного манёвра, когда Мантис с нажимом провёл пальцами по мышцам. — Рыжий, больно же! — Не сомневаюсь, — с невозмутимым видом отозвался мучитель. — У тебя мышцы рук забиты, разбивать спазмы всегда больно. — Чему там… м-м-м, — Элай сжал губы, пытаясь не отдёрнуть руку, — чему там болеть? Я регулярно тренируюсь. — В том и дело. Мышцы постоянно находятся в напряжении, потом сокращаются в длине. А когда пытаешься их растянуть, возникает боль. — Ох, боги… — Элай шумно выдохнул и зажмурился. — И так везде? — Ну… — Мантис протянул руку за спину юноши и вдавил два пальца по обеим сторонам от позвоночника, отчего блондин выгнулся, едва не прикусив язык. — Скорее всего, да. — Ты — нереализованный садист, ты в курсе? — Так уж и нереализованный? — скучающе произнёс рыжий. — Сейчас больно, потом станет лучше. — Может, в этом что-то есть, — Элай не без удивления отметил, что руке и впрямь стало легче. — У меня часто ноет шея. — Как и у большинства. Могу тебе размять её. — Я бы не отказался, но позже, — блондин вновь бросил взгляд на настольные часы. — Карантин пока не сняли, Ройзберг со своими эльфами может заявиться к нам на контрольный осмотр. Я должен вернуться к себе. — Да, вероятно, — Мантис свёл брови в линию. — С охраной в вашем крыле проблем нет? — Охранник не хотел выпускать меня, когда я собрался к тебе. — Кхм, — иронично кашлянул рыжий, — вот как? Побег с пятого этажа более проблематичен, нет? — Не с пятого. С первого. Секунда невнимательности охраны — и окно туалета в моём распоряжении. — Ты полон сюрпризов. К слову… — Мантис посмотрел в окно. — Хочешь пойти сейчас? — Да. Вчера охранник сказал, что к вечеру запрет на выход снимут. — Я могу помочь тебе спуститься. Но дальше… — Дальше я сам, если никто из персонала не закрыл за задвижку окно в уборной. Как чувствуешь себя? — не дожидаясь ответа, Элай коснулся ладонью лба Мантиса. — Небольшая температура. — Я в порядке, честно, — рыжий мягко сжал его руку и опустил её вниз. — Давай так. Я опускаю тебя вниз, а потом смотрю, как ты доберёшься до своей лазейки. Если что пойдёт не по плану, помогу тебе отсюда. — Годится. Для перестраховки выпей аспирин, я оставил его на столе. — Разберёмся с тобой, потом — аспирин. — Ловлю на слове, — Элай поднялся с кровати, всунул стопы в кроссовки и подошёл к окну. Мантис также остановился у окна и посмотрел в глаза блондину. — Спасибо, что пришёл, — он неловко коснулся груди Элая. — Увидимся вечером? — Непременно. Если ты готов, то я тоже. Рыжий поднял раму окна, и Элай забрался на подоконник. Невидимая сила подняла его в воздух, а затем плавно опустила на отмостку. Блондин вскинул голову и кивнул Мантису, после чего медленно двинулся вдоль корпуса к своему крылу. Оказавшись у знакомого окна с затенённым стеклом, юноша взялся за нижний край рамы, мысленно молясь, чтобы окно оказалось открытым. Одно небольшое усилие… и рама поползла вверх, на что Элай с облегчением выдохнул. Он повернулся в сторону окна Мантиса и показал ему большой палец — всё хорошо, беспокоиться на о чем. Рыжий махнул ладонью на прощание и исчез в своей комнате. Блондин ловко забрался в уборную, опустил раму и повернул защёлку. Ох уж эта защёлка… воистину, краеугольный камень всей оказии. Элай высунулся из-за двери туалета и оценил обстановку в коридоре… что там на посту? Насколько юноша помнил, в семь часов утра у охраны пересмена, не исключено, что сейчас пост пустует. Голосов и шагов не слышно, во всём корпусе до непривычности тихо, ведь именно в это время студенты академии наводняют лестницы и кулуары здания, идут строем в столовую, разбредаются по аудиториям. Блондин полностью вышел в коридор, надо поскорее пробраться к себе, чтобы не пересечься с постовым. Он на носках подкрался к главной лестнице и, как назло, из-за поворота вышел охранник. Но хоть не тот, что подловил Элая вчера. Хорошо… значит, пересмена уже была. — Ты чего тут разгуливаешь? — мужчина подозрительно оглядел его. «Прикинем… — принялся соображать Элай. — Он не знает, где я был ночью. И никто не знает, кроме, мать его, Дэвида. Я стою у лестницы — он подумал, что я только что спустился. Есть!». — Ага, доброе утро, — фыркнул молодой человек. — Я вчера проспал весь день в палате у Ройзберга, сегодня проснулся в шесть утра. Можно хоть на пару минут выйти, конечности размять? — Выйдешь, когда Ройзберг проведёт осмотр студентов, вы все должны быть в своих комнатах. «Вовремя пришёл», — выдохнул про себя юноша. — Сплошные ограничения, — с наигранной досадой произнёс блондин, разворачиваясь. — Давай быстрее, он со своей компанией будет тут с минуты на минуту. — Да, да, уже в пути, — бросил Элай через плечо. Он стрелой взвился по лестнице на пятый этаж, почти бегом добрался до своей двери и распахнул её, шумно ввалившись в комнату. Он чуть не запнулся о собственные ноги, пока разувался. Элай был готов поклясться, что этот гадёныш Дэвид тоже не спит, он однозначно услышал, как его светловласый братец изволил вернуться с ночного променада. И наверняка сидит у себя и саркастично хихикает. Очень в его духе. Элай доплёлся до кровати и рухнул на неё, раскинув руки и ноги в стороны. Он размышлял о двух вещах. Первое — о том, насколько изменилась его жизнь, когда он возобновил общение с рыжим. Ну как, возобновил… впервые они встретились на том злосчастном острове. Одна встреча, перевернувшая с ног на голову мир обоих. Как будто те несколько минут, что они провели вместе, растянулись на тысячу лет. Несколько минут, в которых было больше смысла, чем во всех прожитых Элаем годах на тот момент. Кто-то был готов рискнуть жизнью ради него — жестокого мальчишки с не по-детски суровыми ледяными глазами, в коих плескался океан боли и страха за свою исполосованную шрамами жизнь. Возможно, это вообще был первый раз, когда Элай испытал страх. А рыжий? Что почувствовал он, концентрируя свою силу на токе крови внутри дрожащего тела блондина, чтобы извлечь из него саму смерть? Какие мысли роились в его голове, когда он взял Элая за руку, чтобы унести его с разрываемого бомбами острова? Что до самого Элая, то в тот миг он был слишком растерян, чтобы сосредоточиться на себе, своих чувствах. Когда Мантис поднял его над землёй, он ещё даже до конца не осознал, что будет жить, что всё позади, и полыхающий ад остался внизу вместе с болезнью, которую из него вырвали с корнем, как сорняк. И… что почувствовал рыжий, когда понял, что их пути пересеклись вновь? В первые дни он вёл себя так, словно там, на острове, ничего не случилось четыре года назад. Однако… Элай помнил, что сказал ему Мантис, когда они сидели здесь, на кровати в комнате блондина. «— С тех пор, как я тебя встретил, ты ни на день не выходил из моей головы. А я ведь даже не знал, встретимся ли мы когда-нибудь вновь.» То есть рыжий всегда помнил о нём? И второе, что занимало голову Элая — когда с ним в последний раз было такое, чтобы он ждал встречи с кем-то, едва с ним расставшись? Ответ элементарен — никогда. Он ушёл от Мантиса не более получаса назад, но ему уже хочется, чтобы Ройзберг зашёл в его комнату, сказал, что всё, разумеется, отлично, и наконец-то снял мораторий на выход за пределы главного корпуса. Элай ждал вечера, чтобы… увидеться с рыжим. К чему юлить и искать оправдания своим эмоциям? Он просто не может чувствовать себя иначе, не после всего, что между ними было. И на острове, и сейчас. *** Несколько часов спустя. Элай сидел за письменным столом, упёршись в висок кулаком и безучастно глядя в окно. Обеденное время прошло, блондин не знал, куда себя деть, в полной мере осознав смысл выражения «искать пятый угол». Он изучил новую главу в учебнике по аналитической химии, вещи в своём шкафу перебрал, навёл порядок в ящиках письменного стола, а теперь изнывал от скуки. За окном достаточно светло, нет и малейшего намёка на сумерки, которые Элай ждал больше, чем тренировки на излюбленной полосе препятствий. — Да когда закончится этот… — он не договорил, его прервал неуверенный стук в дверь. Постучали трижды, с перерывами, словно пожаловавший сомневался в правильности своего визита. Юноша посмотрел в прихожую, и близко не догадываясь, кому он мог понадобиться — академия досиживает сутки на карантине. Но хоть какое-то заделье, пусть и на несколько минут. Элай встал со стула и подошёл к двери, снимая её с замка. На пороге оказался Дэвид, и блондин не то чтобы удивился, но было всё же одно «но». Его обычно оптимистично настроенный брат выглядел настороженным, в голубых глазах отражалось напряжение. — Привет, — Элай вскинул бровь. — Что-то случилось? Вот так, с ходу. Дэвид ещё и слова не вымолвил, но Элай догадывался — что-то действительно случилось. — Одевайся, — бросил Дэйв, и блондин непонятливо моргнул — голос брата звучал глухо, почти раздражённо. — Форма, обмундирование. Нас ждут в тире. — Так, стоп, — Элай поднял ладони в тормозящем жесте. — Дэйв, в чём дело? Кого — нас? Зачем? — Тебя и меня. — И всё? — И всё. — А ну, зайди, — Элай схватил Дэвида за запястье, вволок в прихожую и захлопнул дверь. — Рассказывай, что за хрень? — Нечего особенно рассказывать, — Дэйв прислонился к стене и потёр ладонью шею. — Оцелот заходил, его прислал Босс. — Ну, заходил. Ну, Босс прислал, позвали в тир. Ну и что? — Там будет она. — Ты про к… — блондин проглотил окончание. Взгляд Дэвида был красноречивее любых слов. Несколько секунд братья молча смотрели друг на друга. — Потрясающе, — наконец, отмер Элай. — Какого чёрта ей надо? — Хочет оценить результат чудес генной инженерии, — ядовито ответил Дэйв. — Что из нас получилось восемнадцать лет спустя, коль уж она приняла в этом непосредственное участие. Оценка физического и физиологического фактора, анализы крови, прочая дрянь. Она пожаловала сюда с группой учёных из какого-то там университета, я не стал запоминать подробности. — Я в восторге. Нам обязательно идти? — Оцелот выразился яснее некуда. Проклятие… — усмехнулся Дэвид, прижавшись затылком к стене. — Я думал, за столько лет мне стало всё равно. Но стоило Адаму упомянуть её имя… — Догадываюсь, — жёстко произнёс Элай и повернулся к своему шкафу. — Папенька и маменька желают лицезреть нас, не смею отказать. Быстрее начнём — быстрее закончим. Блондин быстро натянул военную форму, зашнуровал берцы, вытащил из шкафа тактические перчатки и уверенно подошёл к Дэвиду. — Идём. Не хочу видеть их дольше положенного. Вымершая территория академии встретила братьев почти зловещей тишиной. Молодые люди шли вровень, глядя прямо перед собой и никуда больше. Тренировочная арена находилась совсем рядом, её куполообразная крыша возвышалась над верхушками молодых сосен, поражая своими масштабами. Элай подавил тяжёлых вздох, он ощущал исходящее от Дэвида напряжение. Или он сам был напряжён до такой степени, что превратился в один большой оголённый нерв? Хотя какая разница… лишь бы это всё поскорее закончилось. Автоматические двери арены разъехались в стороны перед близнецами, Дэвид приподнял повыше на лбу повязку, которую он неизменно надевал на все тренировки, одновременно с ним Элай поправил на запястьях перчатки. В холле их ждал Оцелот — с как всегда безупречной осанкой и сложенными за спиной руками. Адам давно научил контролировать себя, по его непроницаемому лицу обычно сложно было понять, о чём он думает. Однако сейчас серые глаза мужчины были слегка сужены, что выдавало его озабоченность происходящим. — Ты посмотри, дожили, Адам волнуется, — произнёс Элай так, чтобы его услышал только Дэвид. Но шутки шутками, а блондин понимал, что и весомая доля правды в этом замечании есть. Оцелот слишком много времени провёл с близнецами и знал их, как облупленных, чтобы не выказать эмоций. Понять бы, за что или кого он переживает больше — за своих подопечных, или за то, как бы Элай не удумал разнести всё живое в радиусе нескольких километров. Кто же из наставников не знал, как старший из братьев относится даже к упоминанию темы своего происхождения. — За мной, — скомандовал Оцелот, едва близнецы подошли к нему. — И тебе здравствуй, — усмехнулся блондин. — Дэвид ввёл тебя в курс дела? — мужчина повёл их к лифту, не обращая внимания на колкость. — Да, он проявил любезность. — Хорошо. Они зашли в лифт, двери захлопнулись, и кабина с мерным гудением поехала вниз. Дэвид мельком глянул на Элая — глаза старшего близнеца стали похожи на лёд, лицо превратилось в неподвижную маску. Нехорошо… — В этой ситуации я не имею права давать советы и проявлять какую-либо вовлечённость, — неожиданно и тихо произнёс Адам, глядя на стену кабины. — Но прошу вас об одном — не делайте глупостей. Дэвид еле заметно кивнул, понимая, что Оцелоту и впрямь не всё равно. Элай же остался неподвижен, точно скала. Лифт остановился на самом нижнем уровне, где располагался тир. Оцелот вышел из кабины первым и махнул ожидающему их у входа на стрельбище Боссу. — Удачи, — вполголоса проговорил Адам, пропуская братьев вперёд. Лифт увёз Оцелота обратно на поверхность, оставив близнецов с Боссом, стоящим чуть поодаль Казухирой и незнакомыми людьми в белых халатах. В отличие от Оцелота, Каз не славился выдающейся сдержанностью, и по лицу его было ясно, что он не особенно счастлив находиться здесь. Глаза его, как всегда, закрывали линзы очков, но меж светлых бровей мужчины залегла продольная морщина. Можно догадаться, почему его попросили остаться — Миллер, как тренер по выживанию, обязан быть рядом со своими воспитанниками. — Элай, Дэвид, — Босс обвёл сыновей взглядом, когда те приблизились к короткой лестнице, ведущей на площадку перед тиром. Стоящая позади него группа мужчин в медицинской форме и с бейджами на груди развернулась, чтобы своими глазами увидеть отпрысков самого Босса. Среди них была только одна женщина — высокая, светловолосая, и при взгляде на неё по бесстрастному лицу Элая пробежала тень. Женщина отделилась от группы и подошла ближе к Боссу. Блондин чуть не зарычал, но почувствовал, как его спины коснулась ладонь Дэвида. — Эл, — предупреждающе прошептал брат. — Всё нормально, — Элай не стал проявлять тактичность, обратившись к нему в полный голос. Он сошёл с места, поднялся по лестнице и остановился в одном шаге от Евы и отца, задержавшись взором на лицах каждого из них на несколько секунд. — Привет, Ева, — голос блондина был исполнен пренебрежения, — Джон, — он сделал шутовской реверанс. Дэвид также поднялся по лестнице и остановился справа от брата, не произнеся ни слова. Он посмотрел на Казухиру — наставник лишь покачал головой, но Дэвид нутром чуял — этот жест вовсе не означал отношение Каза к вызывающему поведению Элая. — Предлагаю не тратить драгоценное время, у нас сегодня всё-таки выходной, и мне хотелось бы провести его за куда более полезными делами, чем устраивать тут дефиле, — Элай скрестил руки на груди. Что стало для Дэйва удивительным — Бенедикт никогда не гнушался осадить не в меру заносчивого блондина, но сейчас он молчал. Казухира на их стороне? — Согласен, перейдём к делу, — согласился Босс, ни один мускул не дрогнул на его лице, тогда как Ева явно не осталась равнодушной к поведению сына. Шея женщины покрылась красными пятнами, но она предпочла не отвечать. Ева сделала какую-то пометку в прикреплённом к пластиковому планшету листе, и вспышка болезненной ярости разразилась в груди Дэвида. Так вот что имел в виду Элай, когда говорил, что для Джона и Евы они не более чем лабораторные крысы. — Мастер Миллер, — обратилась Ева к Казухире, и мужчина перевёл на неё взгляд. — Прошу, командуйте. — Дэвид, Элай, — Казухира повёл рукой в сторону стойки с винтовками. — К оружию. Модифицированная М16, разбор и сборка, на время. Затем — стрельба по мишенями с пятидесяти метров. Двадцать мишеней, оцениваем скорость и точность попадания. Завершающий этап — полоса препятствий: стена, канат, прыжок с разбега, пятьдесят метров вплавь на скорость. Это ясно? — Да, сэр, — синхронно отозвались близнецы, подходя к стойке с обеих сторон. — Оружие взять, — Бенедикт встал за их спинами и достал секундомер. — Готовы? — Да, сэр. — Три, два, один — начали. Братья почти не задействовали активную часть сознания, действуя на автомате. Их руки давно запомнили все алгоритмы и порядки действий, все заданные Миллером испытания они могли бы выполнить и с закрытыми глазами, они знали каждой угол в этой арене. Задания на время? Боги, какая ерунда! Им не приходилось лезть из кожи вон, как их сокурсникам, чтобы быть лучшими. Их создали воинами, чья сила, скорость и реакция значительно выше, чем у обычного человека. Они выполнят то, что от них просят, и пусть эти учёные ослы подбирают челюсти с пола от продемонстрированных результатов. Элай первым закончил сборку винтовки и бегом направился к мишеням. Юноша принял исходную стрелковую позицию, развернувшись к целям левым боком. Вот рядом встаёт и Дэвид, но Элай не чувствует привычного духа соперничества. Он просто хочет поскорее убраться отсюда и понимает, что и Дэйв отнюдь не пылает желанием находиться здесь. Вскарабкаться и слезть со стены высотой около двадцати метров — есть. Канат — сделано. Прыжок через яму с разбега — поставили галочку. Пятьдесят метров в холодной воде — не вопрос. Близнецы одновременно вылезли из бассейна и, не отряхиваясь, подошли к дожидающемуся их на площадке перед тиром Казухирой. Вода стекала по их лицам, лилась на пол с промокшей насквозь тактической формы, холодно, но им плевать. — Элай — твой суммарный временной показатель и дальность прыжка несколько выше. Дэвид — по стрельбе и вплавь ты быстрее, — Казухира посмотрел на Босса. — Характеристики и точность выполнения навыков у обоих близнецов выше, чем у среднестатистического бойца, примерно на сорок три процента. — Хорошо, — Джон подошёл к Еве. — Все данные зафиксированы? — Конечно, — она подняла глаза на сыновей, и Элаю пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы… как там сказал Адам? Не наделать глупостей? Их с Дэвидом внешнее сходство с этой женщиной было чересчур очевидным, чтобы усомниться в их родстве, и от этого становилось только хуже. — Мастер Миллер, проводите наших гостей в лабораторию, — распорядилась Ева и повернулась к двум молодым лаборантам. — Подготовьте оборудование и стерильные инструменты, возьмём по двадцать миллилитров крови для исследований. — Да, мэм. — Надеюсь, на этом Ваш грёбаный цирк подойдёт к концу, мэм? — передразнил Элай и демонстративно зевнул. — Да, большего не требуется, — опередил Босса Казухира. Он положил ладони на плечи братьев и направил их в сторону лаборатории. — После можете быть свободны. Каз зашёл за ними в ярко освещённый кабинет, и все трое инстинктивно прищурились после полумрака арены. Мужчина вдавил кнопку в панель на стане, и автоматическая дверь плавно закрылась, на время отрезая их от сопровождающих Евы. — Я говорил Джону, это дерьмовая идея, — устало выдохнул Бенедикт, снимая очки и потирая глаза. Близнецы молчали, глядя в пол. Они не ощущали усталости, осталась лишь пустота. — Поразительно. Ты — и за нас? — не без иронии произнёс Элай. — Оставь свой сарказм при себе, Элай. Я — ваш наставник, а не учёный хмырь с микроскопом, — Казухира помрачнел. — Каким бы ни было ваше происхождение, вы всего лишь дети, — он вернул очки на переносицу. — Садитесь, — Каз указал на раскладные медицинские кресла с поднятыми подлокотниками, — скоро пожалуют расфуфыренные лаборантишки Евы. Потом возвращайтесь к себе. — Спасибо, Каз, — Дэвид сел в кресло и положил руку на подлокотник. Бенедикт кивнул на прощание и покинул лабораторию. «Вы всего лишь дети.» Что-то больно шевельнулось под рёбрами Элая после этих слов. Блондин понял, что хотел сказать Казухира. Мужчина ставил во главу угла вовсе не юный возраст братьев. И если на их сторону встал такой непробиваемый стоик, как МакДонелл Бенедикт Миллер, то ещё не всё потеряно. — Как думаешь, — Элай расстегнул спецовку, снял её и положил на колени, — почему Босс попросил именно Каза курировать нас? У Адама больше полномочий. В конце концов, он наш тренер по стрелковой подготовке. — Я подумал о том же, когда увидел Каза, — Дэвид откинулся на спинку кресла. — Думаю, они сделали выбор в пользу Бенедикта, потому что Адам не смог бы быть беспристрастным. Он с нами с рождения возится. Но после того, что я услышал от Каза… не знаю, что думать. — Ага, старичок умеет удивить. — Мягко сказано. Им пришлось притихнуть, в лабораторию зашли двое мужчин в медицинских масках. Евы с ними не наблюдалось — оно и к лучшему. Элай по примеру Дэвида закатал рукав и положил руку на подлокотник. На ещё две минуты нахождения в этом чистилище его хватит, но ни секундой больше. *** Элай вернулся в общежитие с ощущением полного внутреннего опустошения. Даже более словоохотливый Дэвид на обратном пути не проронил ни слова. Близнецы в молчании поднялись на свой этаж и разбрелись по комнатам. Блондин вовремя очнулся, чтобы не зайти в душевую кабину прямо в тренировочной форме, уже и воду включил. Скинув насквозь мокрую одежду на холодный пол, он шагнул под льющийся сверху тёплый поток и закрыл глаза. Вода быстро пропитала волосы, стекала по напряжённой шее и спине, Элай чувствовал кожей каждую каплю. Он чудовищно устал. Он никогда в жизни так не уставал даже после самых выматывающих тренировок под руководством сурового Казухиры. А Каз, к его чести, немало удивил Элая. И что молодой человек ясно осознал — то, что Бенедикт сказал им с Дэйвом в лаборатории, было правдой от первого до последнего слова. Да, он слыл весьма требовательным тренером. Жёстким, принципиальным. Но он никогда не попрекал братьев их происхождением — он относился к ним, как и ко всем остальным студентам, не возвышая и не принижая. Раздавал подзатыльники и отмечал успехи. Он всегда был объективен, но сегодня его система дала сбой. — Вы полны сюрпризов, мастер Миллер, — вздохнул блондин и выключил воду. Он обернул широкое полотенце вокруг бёдер, вышел из ванной, добрёл до кровати и сел. Элай посмотрел на стоящие на тумбе часы — господи, они не пробыли на арене и полутора часов, а как будто вечность прошла. Он больше не понимал, что чувствует на самом деле по отношению к Боссу и Еве. Или, быть может, это только сейчас, когда он вымотан сверх всяких пределов? А всего-то надо было один разок увидеть маменьку с её прихвостнями. Вот кто он для неё — удачный эксперимент, чудо генной инженерии. Снизойти до своих отпрысков лишь затем, чтобы увидеть, что опыт, претерпевший шесть провалов, увенчался успехом в виде близнецов. Ну охренеть не встать. Кое-как Элай заставил себя одеться в чистую футболку и спортивные штаны. С волос капала вода, впитываясь в обтягивающую плечи ткань. Блондин выглянул в окно — вот и сумерки. Каким бы выжатым он ни был, проваляться остаток дня в кровати совершенно не хотелось. Движение всегда отвлекало от ненужных мыслей. Оставшись в комнате, Элай рисковал остаться один на один с воспоминаниями, которые хотелось затолкать куда поглубже. Он накинул ветровку и на сей раз беспрепятственно покинул общежитие. Холодный ветер овеял мокрые волосы, вызвав табун мурашек, и Элай невольно поёжился. Неприятно, но лучше так, чем думать о том, о чём не следовало бы. Ну и куда пойти? Юноша остановился на развилке. Одна тропинка вела к тренировочному центру. Вторая — в лес. Третья — в сквер. Элай сделал выбор в пользу сквера, удаляться чересчур далеко ему не хотелось. Можно навестить тот фонтан, у которого состоялся едва ли не первый серьёзный разговор Элая и Дэвида. Его уже и достроить должны были. Элай добрался до фонтана, медленно переставляя ноги, которые, казалось, весили с тонну каждая. Ну, строителям надо отдать должное. Фонтан почти принял конечный вид, его боковины и борта выложили мраморной мозаикой, рядом с чашей лежали фонарные столбы — очевидно, их расставят по периметру. Наверно, летом по ночам тут будет особенно красиво. Светлячки, цикады, плеск воды в фонтане… так мило, что аж тошнит. Элай сел на борт и сделал глубокий вдох, досадуя, что долгожданное облегчение не торопится прийти к нему. Он развернулся корпусом к чаше фонтана и заглянул внутрь. Сравнительно глубоко, метра полтора. И какой смысл делать фонтаны настолько глубокими? Не купаться же в них, для этого вон, в тренировочном центре, будь он трижды неладен, есть бассейн. Фонтан, конечно, ничего такой, прям произведение искусства с этими своими барельефами, но на территории академии он казался белой вороной. Мысли о фонтане не блистали оригинальностью, но лучше думать о фонтане, чем о том, что произошло менее получаса назад. — Ты что делаешь? Услышав знакомый и почему-то сердитый голос, Элай чуть не свалился в чашу, но успел ухватиться за бетонный борт. Он обернулся к вопрошавшему, почти не удивившись, что видит его тут. Рыжий стоял в нескольких шагах от блондина, сверля его недовольным взглядом. — Я? — Элай спрыгнул на отмостку перед фонтаном. — Гуляю, как видишь. — Вижу. Вот это что? — Мантис подошёл к нему вплотную и коснулся кончиками пальцев влажных прядей. — На улице похолодало, если ты не заметил. — Не заметил. Честно. Рыжий хотел добавить ещё что-то на тему безответственного отношения Элая к себе, но смолчал, пытливо всмотревшись в его лицо. — Не буду спрашивать, как ты узнал, что я здесь, — блондин сунул руки в карманы куртки. — Я не следил за тобой, нет. Сидел с книгой на подоконнике, потом увидел, как Адам ведёт тебя и Дэвида к арене. Потом вы вернулись. Потом ты с мокрой головой зачем-то вышел и пошёл сюда. Если связать первое, второе и третье, можно насторожиться. — Отдаю должное твоей наблюдательности. В голосе Элая не слышалось прежней уверенности. Взгляд его был потухшим, безучастным. Мантис метался в догадках — что с ним случилось за те несколько часов, что они провели порознь? Что творилось в тренировочном центре? Ведь утром всё было абсолютно нормально. А Элай и не торопился делиться подробностями, но почему? Потому что не хочет или… не может? — Благодарю. Пошли, — рыжий схватил Элая за рукав куртки и потащил за собой. — Куда? — заторможенно спросил блондин, но с места всё же сдвинулся. — Ко мне. И давай, шевелись. Не хватало, чтобы ты снова слёг с температурой.