Позже станет ясно

Говорят, если нет желания ходить на работу или учёбу, нужно чем-нибудь себя мотивировать или найти для этого повод. Важно учесть, что влияние со стороны в данном случае не поможет: посещаемость, может, и увеличится, но продуктивность от этого не повысится. Шастун бывал в отделении чисто для галочки: поздороваться с коллегами, посидеть в своём кресле, где-то что-то подписать — вот и вся работа. Расследовать какие-либо дела Антону больше не приходилось, но не потому что ему не хотелось, нет. Дело было немного в другом.

Примерно пять лет назад.

Младший сержант Антон Андреевич по приказу Шастуна старшего ехал на первое дело своей жизни, чтобы, так сказать, увидеть всё изнутри. Отец наивно полагал, что преступление с летальным исходом — это то, чего не хватает его сыну, чтобы понять, насколько важна и прекрасна профессия полицейского. Но Андрей Алексеевич не учёл одну маленькую деталь: Антон не защитником народа не хотел работать. Антон в принципе не хотел ничего делать. По приезду на место каждый получил своё задание, но у Шастуна миссия была, возможно, самой важной: обвести тело пострадавшего. Взглянув на труп, парень досадно хмыкнул: мужчина средних лет с пробитой головой — классика. И в сериалах похуже видали, и в шутерах изощрённей убивали. Судмедэксперты ждать не будут, поэтому в окольцованных руках уже зажат кусочек мела, а сам сержант присел на корточки. С высоким ростом и длинными конечностями это было довольно забавно: форменные брюки задрались, оголяя тощие щиколотки. Задумавшись и что-то решив, парень, наконец, заводил мелом по асфальту, оставляя белые полоски. Минут через пятнадцать под ленту оцепления проходит низкорослый мужчина в очках. Он наспех машет кому-то свободной рукой, в то время как в другой держит какую-то папку. Вокруг него собирается часть оперативной группы и, выслушав указания и поручения, разбредается по участку. Остаётся лишь судмедэксперт, которому идти-то, собственно говоря, некуда. — А ты чего прохлаждаешься? — Здравия желаю, товарищ майор. — И тебе не хворать, — мужчина захлопывает папку и поднимает взгляд. — Давай по сути. — Да там, Дмитрий Тимурович, такое дело… — Только не говори мне, что кто-то опять накосячил, — Дима снимает очки и трёт переносицу. — Я же просил, чтобы без приключений. Эксперт опускает голову и сожалеюще вздыхает. Парень и рад бы чем-то помочь майору, исправить ситуацию и, наконец, заняться работой, но это, увы, зависит не от него. Виноват кое-кто другой. — ПООЗОООВ! Крик разлетается, как минимум, по всей улице, на что хозяин фамилии — майор полиции Дмитрий Тимурович стыдливо прикрывает лицо рукой. Понимая, что под землю ему, к сожалению, провалиться не суждено, а одного засранца ещё нужно проучить, мужчина выдыхает и смотрит вперёд. Первое, что бросается в глаза — высоко вздёрнутая рука с кучей браслетов и колец. Этого достаточно, чтобы понять, чья это кисть, но светлая макушка с оттопыренными ушами и дурацкой улыбкой на лице служит лишь ещё одним подтверждением. Младший сержант Шастун, твою мать, собственной персоной. Подходя ближе, Позов лицезреет картину во всей красе: долговязый парнишка, стоя на четвереньках, рисует что-то на асфальте рядом с телом. — Шастун. Антон оборачивается, и на перепачканном мелом лице удивление сменяется радостью. Несостоявшийся художник поднимается с земли и, протягивая руку, выпаливает: — Здорово, Димон. Чего так долго? Мужчина молча смотрит на кисть в белой пыли, затем переводит взгляд на брюки с такими же белоснежными коленками и максимально спокойно спрашивает: — Младший сержант Шастун, что вам было приказано сделать? Парень обиженно трёт нос и, опустив голову, тихо бубнит: — Обвести труп. — Ага, труп, значит. Хорошо. А ты что сделал? Неправильно поняв интонацию и услышав в вопросе интерес к своему творчеству, Антон с детским восторгом присаживается обратно и, тыкая пальцем, объясняет: — Вот тут я нарисовал домик, а здесь лужайка и дерево. Дмитрий Тимурович, сохраняя полностью наигранное спокойствие, опускается на корточки и с сарказмом интересуется: — А там у тебя что такое? Шастун смотрит туда, куда показывает Позов, и, оборачиваясь, с улыбкой до ушей гордо объявляет: — Солнышко! Дима вообще-то человек спокойный. Он, как майор, никогда не отдавал приказы на повышенных тонах, редко когда кого-то отчитывал, да и тираном в коллективе его не считали. До сегодняшнего дня. — Солнышко, значит? — мужчина размеренно вздыхает в последний раз, после чего с размаху бьёт папкой по чужой бестолковой голове. — Я тебе сейчас такое солнышко покажу! Антон, мгновенно сориентировавшись, вскакивает с места и начинает улепётывать от разъярённого начальника. — Шастун, сука, а-ну иди сюда, блять! Младший сержант, будучи отнюдь не низким человеком, перепрыгивает через ленту оцепления и с завидной скоростью скрывается за углом ближайшего дома. Майор, запутавшись в ограждении, теряет драгоценные секунды, однако, освободившись и выкрикивая что-то вроде: «Я тебе этот мел в задницу засуну!», устремляется следом. Вся оперативная группа замирает на месте. Гробовая тишина. Занавес. Первым от погони устаёт Дима, поэтому Антон, заметив отсутствие преследования, останавливается посреди какого-то двора и, натыкаясь взглядом на качели, спешит к ним. Усадив свою тощую задницу и подогнув длинные ноги, парень достаёт сигарету. В момент, когда Шастун делает первую затяжку, к нему, восстанавливая дыхание, подходит Позов. Отбирая начатую папиросу, майор присаживается на лавку и, смотря на своего подчинённого, произносит: — Ну, ты конечно в край охуел, Шаст. — Это говорит мне человек, избивший меня папкой и отобравший сигарету. Своих что ли нет? — Антон чиркает зажигалкой второй раз. — У меня сигареты есть. А у тебя вот мозгов нет. В ответ лишь недовольное фырканье. — Тох, когда ты работать начнёшь? Сержант отворачивается и закидывает ногу на ногу, делая очередную затяжку. — С трупом уже реально перебор. Я тебе итак задание полегче дал, твой отец же.. — Мой отец?! — Антон вскакивает и со злостью выбрасывает окурок. — Что мой отец? Просил дать непыльную работёнку, проследить за мной? Может он ещё подгузники за мной менять просил, м? Шастун нервно обходит какую-то клумбу, после чего, с силой пнув по ней, продолжает: — Не я его, блять, просил меня ментом делать. Сам дал звание, пусть сам и разгребает теперь. — Шаст, он как лучше хотел.. — Да что вы, блять, говорите? Как лучше? Правда? А меня спросить не надо было? — закончив сыпать вопросами, парень достаёт новую сигарету и, чиркая колёсиком, пытается её поджечь. Один раз, второй, третий. — Да сука! — табак летит на землю, а зажигалка попадает в дерево, разбиваясь. Дима сидит, согнувшись, и потирает виски. С одной стороны, мужчине совестно, за то, что болтнул лишнего и жалко мальчишку, которому его жизнь и будущее преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой без права выбора. Но с другой стороны, Антон своим поведением и безалаберностью делает плохо не только себе, но и остальным. Работа в полиции — это вам не хухры-мухры, тут домики мелом не порисуешь. Тишину разрывает совершенно неожиданный вопрос: — Поз, а ты со мной дружишь.. тоже, потому что отец попросил? Мужчина поднимает полный удивления взгляд и с неким разочарованием смотрит в зелёные глаза напротив. Похоже, у парня совсем крыша поехала. — Тох, ты чё? — Позов смотрит на Шастуна с лёгкой обидой. — Совсем ёбнулся? Мы через столькое прошли вместе, и ты думаешь, я бы стал притворяться твоим другом? На лице Антона проскальзывает улыбка, потому Дима поднимается, подходит ближе и, по-дружески приобнимая коллегу, выдаёт железный аргумент: — К тому же, такого друга, как ты, врагу не пожелаешь. — Ой, да иди ты, Поз. Парни, посмеиваясь и толкая друг друга в бок, возвращаются к месту преступления. После того случая Антон Шастун к расследованию дел больше не привлекался. На работу ходить теперь было вообще незачем, поэтому парень уже подумывал забросить эту скукотень, как в один прекрасный день в его жизни появился этот Попов. Удачно он, конечно, под дверь подвернулся, ничего не скажешь. Кажется, его звали Арсением. Шикарное имя, ага, подходящее. Ой, да по словам Димы, Шастун на этого Поповского чуть ли не молиться должен, потому что «…тебе бы у него поучиться, человек с твоего звания за пять лет до капитана дослужился, а ты два года на одном месте топчешься» и бла-бла-бла. Этот якобы хороший человек, ещё говорят, ни разу в отпуск не ходил. И раскрываемость у него самая высокая, почти стопроцентная. Не лучший работник, а сказка прям. В общем, Антон Арсения невзлюбил. Так сказать, ненависть с первого взгляда. И не от того, что Попов был лучше Шастуна и тем самым задевал его детское самолюбие, нет, конечно, просто капитан реально был тем ещё придурком.

*****

В следующий раз эта парочка встретилась через три дня, когда младший лейтенант уже собирался уходить домой, где-то в пять вечера. У капитана рабочий день в это время был в самом разгаре, поэтому он делал небольшой перерыв, перекусывая у Серёжи. Кабинет Матвиенко также находился на втором этаже, но в конце коридора, однако, Попов, судя по всему, постепенно превращался в рыцаря, потому как лёгких путей он в последнее время не искал. Прошлый раз, когда мужчина пошёл в архив нестандартным маршрутом, видимо, его ничему не научил. Наверное, разбитый нос — это никакой не жизненный опыт. Именно поэтому Арсений и шёл сейчас к своему другу через первый этаж, снова заглянув в хранилище документации. Решив, что самое опасное место позади и никакие Шастуны ему больше не грозят, брюнет с облегчением выдохнул и направился к широкой лестнице. Что вам известно о стечении обстоятельств? А о появлении в нужном месте в нужное время? Антон и Арсений с радостью проведут лекцию под названием «Совпадение — не думаю». В следующее мгновение всё происходит совершенно случайно, но настолько быстро и чётко, что кажется спланированным. Попов начинает подниматься справа по лестнице, как его сзади окликает какой-то сержант. Капитан, естественно, оборачивается и в этот момент с криком: «Поберегись!», по перилам стремительно съезжает Шастун на скейтборде. Угадайте, с какой стороны? Правильно, с правой. Столкновение неизбежно. Крик. Грохот. Никто не пострадал. Арсений стоит у противоположной стены и по инерции закрывает голову руками, в то время как Антон распластался на полу в позе морской звезды, лицом вниз. Доска же так и осталась на перилах, зацепившись за небольшой выступ, что и послужило причиной падения. Попов отмирает первым, поэтому смотрит на долговязое тело и теряется. Мужчина не знает, что делать: этот идиот только что чуть не убил его, однако то, что парень до сих пор лежит, и от него не слышно никаких признаков жизни, настораживает. Как на это реагировать: то ли прочитать этому пацану самые длинные и нудные нотации, не забыв упомянуть о карме, которая его, по всей видимости, и наказала, то ли помочь человеку, ведь он, кажется, серьёзно пострадал. Пока капитан ведёт мысленный диалог с самим собой, Шастун, наконец, приходит в себя: это можно понять по кряхтению вперемешку с отборными матами. Когда тело всё-таки занимает более менее устойчивое вертикальное положение в пространстве, начинается словесная перепалка: — Ну и чё ты выперся из ниоткуда? — как-то слишком спокойно спрашивает парень, зажимая подбородок. Нет, Шастун до чёртиков поразительный человек: из всех вокруг сделает виноватых, даже когда сам накосячил. Ребёнок, ей-богу. — Это я выперся? — Арсений выгибает одну бровь и складывает руки на груди. — Конечно ты, тугодум. Встал как истукан, спасибо, что хоть в последний момент догадался отскочить. Мужчина начинает медленно закипать, поэтому считает про себя до десяти и, глубоко вздохнув, парирует: — А теперь послушай меня, младший лейтенант Шастун. Если ты не знал, то отделение полиции, это не самое лучшее место для твоих трюков. Ну, да, есть и получше варианты, представляешь? — Антон уже открывает рот, чтобы что-то возразить, но Попов продолжает: — Или ты считаешь, что твоё «Поберегись!» тебя оправдывает? Нет, паркурщик ты хренов. Тебе могло повезти намного меньше, и на моём месте мог быть кто-то менее подготовленный, без такой быстрой реакции. Парень стискивает зубы и сжимает свободную руку в кулак, выслушивая нотацию. Да кто этот мужик такой, чтобы его учить? Дождавшись, когда капитан хоть на секунду прекратит свою гневную тираду, лейтенант перехватывает главенствующую роль в споре одной фразой: — Ты просто старый нудный дед. Повисает молчание. Антон пытается испепелить ненавистного Поповского взглядом, мысленно проклиная его правильность и идеальность. Арсений понимает, что перед ним ребёнок и вестись на его провокации ужасно глупо, но что-то ёкает внутри от того, что, возможно, пацан прав. Однако, проучить этого засранца надо. И, кажется, Попов уже знает как. Не дожидаясь новой порции ребяческой обиды, мужчина подхватывает скейтборд и, наконец, делает то, что и собирался — поднимается по лестнице. Игнорируя все вопли, маты и даже проклятья, брюнет преодолевает все ступеньки и только после этого оборачивается. Шастун смотрит на него, как на врага народа, в его взгляде есть всё: от детской обиды до предвкушения мести. Но внимание Арсения приковывает совсем не это. Рассечённый подбородок. Отчего-то в этот момент в груди поселяется чувство вины, похожее на то, когда ты не доглядел за чужим чадом, и оно пострадало. Но быстро отогнав все мутные мысли, Попов убеждает себя: «Этот придурок заслуживает большего наказания, не смей жалеть эту наглую, заносчивую шпалу». Круто развернувшись на пятках, Арсений уходит. — В больницу сходи, лейтенант, — только и бросает мужчина. «Это ты у меня все травмпункты соберёшь, скотина!» — обещает себе Антон, зажимая подбородок.

Что ж, война так война, Попов.