Исида

Походкой беспечной пришла ниоткуда, Была я извечно и вечно прибуду. Какой меня видишь, такой к тебе выйду — Погибельной страстью, любовью и жизнью.

Как обычно начинаются истории? Описание мира, что видит главный герой, верно? Обычно в таких случаях светит солнце, поют птички и ветер треплет разметавшиеся по плечам волосы. Не знаю, что со мной не так — то ли натура у меня такая, то ли волосы завязаны в тугую косу, то ли я не главный герой, — но то, что было передо мной, однозначно напугает любого. Тьма. Густая, вязкая, словно смола, тьма. Она держала меня крепко, словно увековечив в камень, я не могла пошевелить даже пальцами на ногах. Меня обуял страх. Дикий, животный страх. Сердце колотилось, как у загнанного в ловушку зверя, и лишь глазами я могла метаться в разные стороны. Но что можно увидеть здесь? Надежду на то, чтобы проснуться? Это не было сном, я ощущала это каким-то шестым чувством, но верить в это не хотелось. Я вообще не привыкла верить в нечто подобное, что взять с человека-скептика. Но я понимала, что не дышу. Воздуха здесь не было, да и я в нем словно и не нуждалась. Тьма заполняла меня, мое сердце, все нутро. Она подчиняла, заставляла склонить перед ней колени, и, честно признаться, я хотела этого. Чтобы побыстрее закончить эту муку, разрушающую меня и мою суть изнутри. Во тьме всплывали обрывки прошлого, самые печальные воспоминания, которые я прятала в самых потаенных уголках своего сознания. Она открывала все замки, срывала засовы, и боль от того, что со мной происходило раньше, становилась в разы больше. Хотелось забыться, уснуть, умереть наконец. А, быть может, я действительно умерла? А это мой личный Ад? Когда-то читала, что пытки в преисподней по большей части не физические, а психологические. Человек проживает на протяжении вечности одну и ту же ужасную ситуацию, виновником коей он являлся. Там, где согрешил. Но в чем моя вина? Ведь все это… это не я! Это просто стечение обстоятельств, что окружили меня со всех сторон, заковали в кандалы ответственности и ушли, оставив лишь меня одну, как козла отпущения. Нет ничего хуже, когда ты страдаешь из-за чьих-то чужих устоев и предрассудков. Но сейчас, в этой тьме, где я не могла думать более ни о чем другом, все здесь заставляло меня поверить в истинность этих мнений, сделать их своими собственными. Но я не хотела этого! Я знала, что все это не так! Внезапно мой взор пал на что-то странное, то, что выделялось среди всей этой тьмы. Словно свет в конце туннеля, лучик надежды, что пал на мое бренное тело. Тусклый огонек витал где-то там, в пространстве, но видела его я словно через тоненькую щелку между прикрытыми веками. Но, словно одинокая в небе звезда, она зажигалась все сильнее, ослепляя, как внезапно включенный маяк. И я смогла вдохнуть этот свет, сладостный и живительный, вытворяющий тьму из легких и сердца. Рука сама поднялась вверх, раскрытая ладонь была направлена к моему спасению, пыталась ухватиться за него. Теплый импульс прошел по коже, когда я ощутила тепло чужого прикосновения. На душе стало спокойно, словно я уже чувствовала это, словно так меня спасали уже много-много раз. Ситуация была будто бы более чем обыденной, и на глазах от непонятной радости навернулись слезы. Но запястье внезапно обожгла какая-то боль, сравнимая с той, если к коже прикоснется раскаленное железо. Я кричала, я чувствовала боль в связках, но звук не выходил. Тьма вновь поглотила меня, и свет пропал, как и пропало чувство защищенности. Слезы застыли, замерзли, ледяной коркой въевшись в кожу на щеках. Я умирала, разрушаясь изнутри, как земля под натиском оползня, как небо, разверженное молнией. И боль была такая, словно меня нанизывали на вертел, как кусок мертвого мяса. Чувство скорой кончины обуяло меня с ног до головы, а мысли затуманились жаждой смерти. Это было хуже Ада. Резко прояснившийся разум ударил меня, как обухом по голове. Я попыталась вдохнуть, стала задыхаться, а руками по инерции начала барахтаться во тьме, словно в воде. И меня действительно облепило что-то мокрое, а одежда противно прилипла к телу. Сейчас смерть наступала мне на пятки — если не глотну воздуха, умру прямо здесь никому ненужной тряпичной куклой. От дуновения холодного ветерка, по коже пробежались мурашки. И не от неожиданности, а от голоса, что он мне донес откуда-то снаружи. Бархатным, нежным, тающим, словно масло голосом пел мужчина. Пел уверенно, красиво, зазывающе и спасительно. Я потянулась всей своей душой, всем телом в его сторону. Когда глаза внезапно ослепли от яркого солнечного света, я, наконец, смогла дышать. Жадно, словно у меня могут его отнять, я упивалась свежим, прохладным воздухом, что холодил мой нос, трахею и легкие. Глаза болели, я не могла ничего разглядеть, лишь осязала вокруг себя воду, холодную, как и воздух вокруг. Я чувствовала, как меня начала бить мелкая дрожь, осознала, что может начаться лихорадка, и приняла решение, что меня теперь ничто не убьет. Разлепив налитые свинцом веки, я огляделась и затуманенным взглядом увидела впереди зеленый берег. Чертыхнувшись, я попыталась встать, но тело ломило, как после целого тяжелого дня в спортзале. Пришлось карабкаться на четвереньках, вновь окунаться в воду с головой, но упорно утверждать у себя в голове, что сейчас не время для смерти. С протяжным рыком, я, наконец, добралась до спасительной суши и, цепляясь пальцами, загоняя под ногти грязь, смогла вытащить свое бедное тело из холода водной глади. Я лежала на спине и тяжело дышала, когда внезапно мне на глаза легла чья-то тень, закрыв солнце. Страх вновь обуял все мое тело, и я широко открыла глаза и попыталась встать, но боль, пронзившая все тело, остудила мой пыл и заставила громко застонать. Обострившимся слухом я уловила шуршание одежд и тихий хруст суставов. Вымученно глянув на гору передо мной, я узрела сидящего на корточках мужчину. Темная ряса и белый с красными краями плащ на нем раздувал ветер, а пышные волнистые блондинистые волосы были собраны в два хвоста и перекинуты на грудь. Он смотрел на меня двумя голубыми озерами с темными вертикальными безднами по середине. Смотрел внимательно, изучающе, а затем заговорил тем самым спасительным голосом: — Кто ты? Я попыталась ответить, но тут же залилась сухим неунимающимся кашлем. Темнота вновь стала забирать меня в свой плен, и я рефлекторно ухватилась за рукав мужчины, который как-то обеспокоенно глядел на меня, даже этого не скрывая. — Спа… си… те… — смогла выдавить я, прежде чем утонуть в страхе и забвении.