Исида

Чтобы разобраться в происходящем, сначала надо принять все, как должное. Сердца Пандоры

В то время, пока я преспокойненько разговаривала сама с собой, думая, что так я поскорее приду в себя, Линдел, за которым я неустанно наблюдала, не обращая на меня внимание, разжег костер, освежевал рыбку, посолил ее и насадил на палку, чтобы обжарить. Слюньки потекли сами собой, когда до меня долетел запах вкусной еды на костре, к которой я питала особую любовь из-за консерогенов (не знаю почему, страсть у меня такая). Я даже отвлеклась от увлекательного разговора с самым понимающим человеком на земле, но когда существо, носящее имя Шелки, подняла на меня свои большущие темные глаза, я продолжила говорить, как ни в чем не бывало. Но когда-то должен был настать момент, когда я устану говорить. И именно в этот момент, когда я замолкла, Линдел протянул мне тарелку с горячей жареной рыбкой. Я чуть не подавилась от обилия слюны, а на щеках расцвел румянец, когда живот решил поздороваться с присутствующими. Блондин мило улыбался, а я боролось с желанием наброситься на еду. И желание было настолько большим, что я готова была руку откусить этому мужчине, лишь бы он дал мне спокойно насытиться. Но с трудом подавив это животное чувство голода, я укусила себя за щеку и ответно улыбнулась, отказываясь. Нет, а что он хотел? Думал я просто так соглашусь есть что-то, приготовленное его рукой? Он меня уже опоил, так я до сих пор прийти в себя не могу, около костра, вон, уже странные огненные человечки стали летать. Шизофрения прогрессирует, друзья! Нет, прежней я из этой пещеры уже не выйду. А если еще и задержусь на какое-то время, вообще боюсь не смогу уйти, галюны не пустят. Поэтому нужно было что-то делать, может свежий воздух поможет мне прийти в себя. Когда Линдел (к слову, он заботливо оставил для меня рыбку, не дав съесть ее галюнам) и Шелки вышли из пещеры, как-то внезапно приняв устрашающий вид, я поспешила встать и, накинув на себя одеяло, двинулась следом. Солнце ослепило меня на долгие полминуты, но это не помешало мне понять, что что-то здесь не так. Ну, во-первых, я услышала странный рев, не принадлежащий какому-либо знакомому мне животному, а во-вторых, я опять услышала детские голоса, смех и топот совсем не детских ножек. Когда я открыла глаза, то была готова хоть сквозь землю провалиться, но не видеть нечто подобное. Слишком много потрясений за день. — О. Мой. Бог, — единственное, что сорвалось с моих губ прежде, чем я истошно завизжала и кинулась обратно в пещеру. Нет, я не испугалась тех драконо- и динозавроподобных существ, но для моей нетренированной психики они были слишком сильным ударом, даже если это и действие психотропных. Дьявол, что происходит с моей жизнью?! Могла бы спокойно сидеть дома и пугать соседей, быть постоянной темой для толок у знакомых и бельмом на глазу у отца и братьев. Но нет, с чего-то я решила пуститься в свободное плавание и при этом угодить в водоворот, который перенес меня в ненавистный мне мир! Конечно, это все условно говоря, так то я до сих пор не знаю, как попала сюда. Быть может виноват сам Линдел. Точно, наверняка похититель! Решил так денег срубить с моего отца, жаль, конечно, его расстраивать, но отец ни гроша за меня не даст. И не знаю, чему больше печалиться, тому, что меня похитили, или тому, что для отца я пустое место. Черт! По пещере эхом раздался глухой звук удара. Я стесала кожу на руке об острый камень, и кровь мелкими капельками потекла по сгибу кисти, но тут же остановилась. Кажется, вселенная продолжает надо мной насмехаться и играть моими чувствами. Красные капельки стали пузыриться и бурлить, словно закипали и в какой-то момент испарились, не оставив и следа на коже как крови, так и царапин. Желание покалечить себя еще раз, чтобы проверить, повторится это или нет, появилось само собой, но я, натренированная за последнее время отбиваться от ненужных мыслей, как от комаров, постаралась его подавить и загнать куда подальше. Все же я все еще под наркотиками. Но, если вдуматься, боль была реальной… Аааа! Нет! Нельзя думать о чем-то подобном и питать мозг всякой дрянью. Мечты для разума, как фаст фуд для тела — вредно и приводит к ненужным последствиям. Еще раз глянув на некогда израненную руку, провела по мягкой коже пальцами и убедилась, что все это было всего лишь иллюзия. Спросите, сколько можно уверять себя в том, что это все неправда? Да сколько угодно. Я упорная, как баран, еще и умудрюсь сделать все по-своему, чтобы там кто не думал. Проживая всю жизнь один, без людей, которых готов защищать, невольно становишься эгоистом и заложником своего внутреннего «я», который нашептывает тебе относиться к людям так, как и они к тебе. Но даже если и так, я все равно стараюсь быть сдержанней, как было сказано ранее, лезть в чужую жизнь и копошиться там, как в чужом белье, не в моих правилах. Мало ли, подхватишь какую-нибудь болячку по типу излишней жалости или зависти. — Ой, здесь и вправду человек, — раздался со стороны входа звонкий детский голос, и мне захотелось врасти в камень и стать с ним единым целым на веки вечные. Оно приближается, кто-нибудь, спасите!!! — Человек, перестань сидеть, пойдем поиграем! — Я не… — я вовремя заткнула себе рот, чтобы не опуститься и до такого — разговора с галюнами. Засмеявшись, я вновь начала светскую беседу с самой собой. — Странный человек, — проговорил дракончик с перепончатыми крыльями, словно я как минимум была одета в костюм ананаса. — Да, и пахнет странно, — этот кадр совсем не был похож на дракона, скорее какой-то волосатый рыжий динозавр с рожками. На его словах я незаметно обнюхала себя, но не заметила чего-то странного, разве что сыростью провоняла из-за воды, в которой умудрилась поплавать. — Но ведь если она с нами не поиграет, то пропустит то, как дядюшка Невин будет гулять и трясти землю, — заговорщецки вымолвил неуклюжий динозаврик, а остальные поддакнули ему звонким «Даа!», что у меня от ультрозвука уши заложило. Я старалась их не слушать, старалась не смотреть на этот дурдом, да и вообще, моя хата с краю! Но нет, меня против моей воли решили потащить на холодную улицу в одних легких штанах и майке, даже не дав прихватить с собой тепленькое одеяльце. А оно было единственным, что могло меня уберечь от всей этой нереальной реальности. Не поняла, в какой момент я оказалась на промозглом северном ветру, опаляемая обманчиво теплым солнцем. Но мне вдруг стало понятно, что означали слова тех драконьих деток, когда большой недодинозавр, больше похожий на покрытую мхом скалу, встал и, раскачиваясь из стороны в сторону, перешел с одного места на другое. Сопровождалось все это громким глухим стуком, дребезжанием земной коры (даже на водной глади появилась мелкая рябь) и смехом маленьких веселящихся дьяволят. Я, конечно, не разделяла их радости. Во-первых, я продолжала держаться здравого смысла даже в таком шатком положении, во-вторых, смотря на этого старика, становилось его жаль, ведь даже невооруженным взглядом видно, что бедняге осталось немного. А я всегда очень жалостливо относилась к людям на склоне лет, понимая, что к такому состоянию придет каждый из нас в свое время. В какой-то момент в голове появилась мысль, подойти и помочь этому дядюшке Невину, но мне еще хотелось жить, а не быть затоптанной и раздавленной собственным глюком. И вот мы вернулись на круги своя. После того, как Невин улегся у озера (я благополучно пряталась за деревом, растущим прямо из камня), драконята убежали к нему поближе и стали кунаться в воду, весело хохоча. Как не прискорбно это признавать, но они сейчас были очень милыми. Носились по поляне, как ребятня у нас во дворе, за которой я часто наблюдала из окна дома. Но странно это говорить, если то, что ты видишь больше похоже на животного, а не человека, а наличие вполне здравого разума и речи, отметает теорию о том, что они просто звери. Ох, мои мозги, это все слишком сложно. Продрогнув окончательно, я решила незаметно пробраться в пещеру, поближе к костру и теплу. Нет, все-таки север — суровая штука. Интересно, в какой его части я нахожусь? Ну, наличие гор и зеленого покрова навевают мне скандинавскую местность, но утверждать я не буду. Придет Линдел, устрою ему допрос с пристрастиями. Прокладывая путь до заветного теплого гнездышка, я умудрилась споткнуться о спрятавшийся в траве корень, упасть, громко выругаться и, конечно же, привлечь к себе внимание драконят. Те, с радостным криком «Человек!», бросились в мою сторону. Я, как человек уже прошаренный, решила кинуться наутек от собственных глюков, но меня настиг другой, более большой и ужасный. Огромный крылатый дракон приземлился на поляну перед пещерой, перекрывая мне дорогу к отступлению. Я плюхнулась на землю и коротко вскрикнула скорее от неожиданности, чем от испуга. Резко вскинув голову, я почувствовала, как что-то защемило в шее и стало отдаваться резкой болью. Монстр надо мной наклонил голову, изогнув свою толстую шею, и выдохнул теплый воздух мне в лицо. Дыхание сперло, я не дышала долгих полминуты, пока не услышала знакомый голос откуда-то сверху: — О, я смотрю, ты подружилась с драконятами, — весело заметил Линдел, изящно соскальзывая со спины дракона по его крылу и прямо на землю. Я раздраженно цыкнула, кинув на него уничижительный взгляд. Он еще и издевается, черт побери! Рыкнув, я вскочила на ноги и, исказив лицо, кинулась к спокойному, как удав, Линделу. Схватив его за грудки, я рыкнула еще громче и медленно, вкрадчиво заговорила: — Где я нахожусь? Что это за место? Что за чертовщина здесь творится? Блондин, прикрыв глаза, мягко коснулся своими руками моих напряженных кулаков, сминающих ткань его плаща до побеления костяшек, и легонько сжал. А меня прошиб холодный пот и предательское чувство вины, всплывшее из глубин моей души. Мой взгляд метался из стороны в сторону, я не знала куда себя деть, ведь доселе еще ни разу не срывалась на людей. Я стушевалась и вырвала ладони из его хватки, пряча их в карманах брюк. Самым верным решением сейчас для меня показалось вернуться в пещеру к теплу, хотя я и горела от стыда, словно в пожаре. Наверно, я мнила себе, что там будет безопаснее. — Послушай, — начал Линдел, идя вслед за мной в убежище. Я напрягла слух, потому что пульсирующая кровь в ушах не давала нормально слышать. — Тебе будет легче все понять, если ты примешь то, во что внезапно окунулась. Хотя я, честно признаться, еще не до конца понимаю, почему до этого ты не знала о существовании соседей и иных существ. Обычно, это бывает с рождения. — Я, — ком безжалостно драл глотку от распирающих меня чувств. Фонтан эмоций, влоть от смущения, до презрения к этому мужчине, не давал мне нормально соображать. — Я восемнадцать лет прожила без намека на чудо. Я обросла панцирем скепсиса, плотным, непроницаемым, чтобы другим людям было неповадно совать нос в мои дела. Принять все сейчас, как данное, значит, что все было зря. Просто верните меня домой. — Минуту назад ты хотела узнать все об этом месте, — загадочный прищур и лисья улыбка играли на его лице. Плечи самопроизвольно дернулись, и я отвернулась от столь проницательного мужчины. Что бы я не говорила, но возвращение домой — последнее, чего я хотела. Там нет никого, кто бы смог поддержать. За последние несколько месяцев Линдел — первый прикоснувшийся ко мне человек. А я хотела этого больше, чем вновь залатать треснувшую скорлупу своего здравого смысла. Но рисковать ради призрака собственных желаний, ради того, что может даже не существует… Слишком велика вероятность падения. Падения меня в пучину боли, жалости, лжи и слез. В сотый раз прикушенная губа треснула и кровь попала на язык, тут же ощущаясь металлическим привкусом и солью. Но тут же я почувствовала странное покалывание во рту и через секунду все прошло. Ранка зажила, а в голове вспыхнул ранее старательно забытый глюк. Но как бы то ни было, смешавшиеся в кучку обстоятельства, ворох ирреальных мыслей, вперемешку со здравым смыслом долбили мне голову, и отдавались барабанным маршем в ушных перепонках. Живот скрутило, голод прибавил ненужный сейчас дискомфорт, а в глазах помутилось. Но упасть в обморок отчего-то не получалось, хотя сейчас это было бы единственным, что спасло бы меня от злого рока. — Я только-только решила начать жить, как все, — вновь пожаловалась я, чувствуя, как жжет глаза от горячих слез. — Зачем произошла вся эта дрянь? — Быть может, судьба? — затылком я чувствовала, как Линдел снисходительно улыбается, глядя, возможно, на меня или в пол. Я не верю в фатум, считая, что человек сам строит свою жизнь. Хотя сама часто уповала на удачу, сидя в пустой комнате и глядя в окно на то, как люди копошатся там, как муравьи, живя полной жизнью. Мне никогда не было наплевать на себя, но в золотой клетке моего дома, в которой я закрылась сама со своей стороны, я просто существовала. Боялась, что там, за стенами моего убежища, может произойти то, что сломает меня окончательно. Самое важное может случиться и взаперти, так я считала, пока однажды не проснулась с мыслями о том, что пора что-то менять. И случилось это аккурат прямо после моего дня рождения. Я округлила глаза, от озарившего меня осознания. Мне исполнилось восемнадцать, когда я впервые стала видеть те странные сны. Мне исполнилось восемнадцать, и тогда в моей голове словно нажали переключатель. Мне исполнилось восемнадцать, и отец впервые подарил мне подарок, который я так и не открыла, закинув от злости под кровать. Мне исполнилось восемнадцать, и жизнь словно пошла под откос. Впервые в жизни перехотелось жить, когда я поняла, насколько накрывшее меня озарение оказалось жестоким и диким. Словно меня всю жизнь растили, как свинью на убой. Сжатые кулаки не помогали справиться с потрясением, царапины на ладонях заживали сразу, не причиняя отрезвляющей боли, что только выводило из себя и без того шаткое сознание. Хотелось провалиться в бессознательный омут, но, кажется, мне было это более не суждено. Я осела на холодный камень. В груди что-то болело, и слезы вышли из берегов моих глаз и потекли солеными ручейками по щекам. Кажется, я рыдала в голос. Не могла понять, ведь в ушах гудело, а горло саднило от острой боли. Успокоилась я только тогда, когда мое лицо окатило холодной водой. Я приоткрыла веки, чувствуя как боль моментально исчезает, и во все глаза уставилась на Шелки. В ее черных, как ночь, очах читалось осуждение и легкое непонимание. Над ее лапой плескался водяной шарик, который она скорее всего оставила на случай повторной истерики. Данная картина больше не была странной, а сама Шелки казалась милой и забавной зверушкой. Я продолжительно моргнула, и, открыв глаза, улыбнулась. На лице странного создания отпечаталось удивление. Ч-что не так? — Господин Линдел, — обратилась она к стоящему за моей спиной мужчине, который оказался ближе, чем я ожидала, при этом всем он еще и умудрился накрыть мои плечи одеялом. Кажется, истерика длилась дольше, чем я ожидала. — Это… странно. — Что не так? — блондин нахмурился и присел рядом, подойдя еще ближе. — Капилляры ее глаз лопнули от давления. Я видела кровь, когда она первый раз открыла глаза, а сейчас… — Шелки замолчала, многозначительно глянув на меня, а я поняла, в чем соль. Эта моя внезапно появившаяся регенерация проявила себя вновь. Кажется, ей нет предела. — А тебе не показалось? — поинтересовался Линдел, повернувшись к маленькому существу лицом. — Хотя, если подумать, болезнь, взявшая ее после купания в реке, прошла всего за ночь и без моего вмешательства. — Я, вообще-то, все еще здесь, — огрызнулась я, все еще нервная, после произошедшего. — И, да, кажется, какая-то внезапно появившаяся во мне способность совсем не дает мне пораниться. — Внезапно? — переспросил Линдел, прося подробностей. — Да, раньше такого не было. Я могла тяжело болеть в детстве, порезы от ножа заживали, как и у всех нормальных людей, на животе даже шрам есть от аппендицита. Поэтому я считала себя обычной, но, как не прискорбно это признавать, оказалось обычной я не была никогда, — я опустила глаза в пол, кажется, смирясь со всем происходящим со мной. Кривая, болезненная усмешка появилась на моих губах. — Судьба, да? Не такой я ее себе представляла. — Сдалась? — голос Линдела, холодный и глубокий, пронзил сознание, и я ошалело глянула в его льдистые бездонные глаза. Он был сейчас другим, словно зритель на трибунах Колизея, ждущий того, как же поступит гладиатор, оказавшийся в западне льва. — Я не… — запнулась, понимая, что остановилась в тупике, как тот самый римский воин. — Я не знаю. Не хочу этого, но… достало. Хочу домой. Там пусто, и нет тех, кто бы пытался сломать мне психику. Блондин обреченно вздохнул и встал, отходя от меня на несколько шагов к потухшему костру. Тут же около него появились огненные человечки, выплясывая в воздухе незамысловатые танцы. Огонь вспыхнул, когда Линдел провел странные манипуляции, и пещеру озарил теплый свет апельсинового заката. Стало тепло. Пробравшись ближе к костру, я вытянула продрогшие до синего цвета ноги и посильнее укуталась в одеяло. — Для начала, — я повернула голову к заговорившему Линделу, который копошился за одним из сталогмитов, — тебе нужно поесть, — мужчина вернулся к костру с корзинкой, где лежал картофель, различные коренья, лук, кусочек вяленого мяса и хлеб. — Ты же не будешь вновь отказываться от еды? — Нет, — я улыбнулась, понимая, как глупо выглядела в его глазах утром.— Спасибо вам, и извините за принесенные неудобства. — Что ты, — отмахнулся Линдел, повесив котелок с водой над огнем. — Я здесь уже и забыл, каково это — путешествовать, находя приключения на свою голову, и не иметь постоянного места жительства. Единственное развлечение в этих горах — игры с драконами, разведение карибу да отлов браконьеров. — Вы раньше путешествовали? — поинтересовалась я, растирая затекшие пальцы на ногах. Возможно, спокойный разговор — это, то с чего и надо было начать. — Да, но это было очень давно, — мужчина мечтательно улыбнулся, доставая маленький нож и начиная очищать картофель. — Давайте я помогу, — тут же спохватилась я, и мужчина, не став противиться, передал нож мне. Что-что, а готовить я умею и люблю, это можно назвать моим хобби. Между делом решила продолжить разговор. — И, все-таки, где мы? Как я успела понять мы где-то на севере, могу ошибаться, но — Ирландия? Или, нет, Исландия? Путаюсь в их названиях. — В точку, — подмигнул блондин, и я смущенно улыбнулась. — Здесь, где не так много людей, легче всего спрятать остатки драконьего рода. Они не опасны. Не извергают огонь, не охотятся на людей и их скот. Я за всем этим слежу. — Вы смотритель? И… боже, да не может быть, — себе под нос пробубнила я, подмечая, что Линдел еще шире улыбнулся, видя мое замешательство. Было все еще тяжело в этом признаваться. — И… маг? — Интересно наблюдать за тем, как ты перебарываешь себя, — вклинилась в разговор Шелки. Она сидела на камне и весело болтала ножками в воздухе. Я немного насупилась, скривив нос. — Маг, чародей, волшебник — вы называете нас по разному, но, по сути, мы те же люди, только наделенные особой силой и долгими летами жизни. — Исходя из вашей логики, — я взмахнула рукой, в которой держала нож, и задумчиво посмотрела вверх, — я, как обладательница странной силы, могу считаться магом? Надо же как интересно может поменяться жизнь за какие-то долбаный сутки. Еще вчера я была обычной девчонкой, которая не верила в чудеса, а верующих презирала и ненавидела, а уже сегодня я называю себя магом и спокойно разговариваю с мужчиной, не являющимся человеком. Остается надеяться лишь на то, что от этого моя жизнь не станет только хуже, а разбавить ее радужными красками, как мне начинает казаться, будет не лишним.