Мистер Лэйн

*** Лэйн сначала услышала фоновые звуки. Она услышала низкое жужжание аппаратов, сипение и монотонное пиканье, которое стало постепенно ускоряться по мере того, как она сознанием медленно возвращалась в реальность. Женщина поняла, что сипение было ее собственным, создаваемое ее дыханием в прозрачной маске, подключенной к кислородному аппарату с баллонами. Почувствовав, что в ней уже было достаточно сил, чтобы пошевелиться, она медленно и с дрожью открыла веки. Она была в одиночной палате, в которую сквозь легкий тюль на окнах проникал рассеянный ночной свет. Стеклянная стена палаты была зашторена, чтобы пациентке не мешала активность в коридорах в виде пробегавших докторов и каталок с другими пациентами. Благодаря постепенно возвращавшемуся осязанию во всем теле Лэйн поняла, что ее голова и грудь лежали чуть выше ног, и что между ее ребрами все еще была вставлена трубка, через которую сливались остатки крови из ее плевральной полости. Хоть ей все еще было тяжело сделать полноценный вздох всеми легкими, она уже могла спокойно размеренно дышать. Женщина чуть наклонила голову вбок и глазами с медленно восстанавливающимся зрением увидела на столике под окном вазу с букетом каких-то белых цветов. Она попробовала рассмотреть бутоны и понять, что это были за цветы, чтобы ускорить возвращение своего зрения. Лэйн отвлек звук раздвижной двери палаты, и она очень медленно повернула голову в другую сторону. В палату заглянула какая-то женщина с черными волосами, но ее лицо было все еще размыто. Она убежала прочь в большей спешке, чем когда она заглянула внутрь. Пациентка направила глаза в потолок и попробовала подвигать руками. Она очень медленно уложила их на свой живот и хотела потянуться к своей груди, где ощущался странный непривычный дискомфорт. Ее остановила вновь зашумевшая дверь, которая раздвинулась еще чуть шире, чтобы пропустить внутрь крупного посетителя. - Нет-нет, руками там ничего не трогай, - раздалось срочное, но мягкое предупреждение негромким мужским голосом. Силуэт высокого человека в белом халате сначала включил теплую лампу где-то над изголовьем кровати, а затем аккуратно присел на краю рядом с пациенткой. – Слышишь, видишь меня? Лэйн сосредоточилась на посетителе и попробовала поморгать. Нечеткий силуэт начал обретать более четкие черты. Ее взгляд стал медленно вылавливать сначала карманы белого халата, сложенные вместе руки с крупными венами, клетчатый узор рубашки, а затем светлые вьющиеся волосы, нежную улыбку на губах, серебристую оправу очков и, наконец, темно-зеленые глаза, которые как будто бы нежно обнимали ее своим взглядом. - Привет, Лэйн, - мягко поздоровался доктор, когда ее постепенно проясняющийся взгляд сосредоточился на его лице. – С возвращением… Женщина почувствовала, как ее грудь потеплела, немного неприятно покалывая в области сердца. Ее лицо нагрелось, а глаза начали заполняться слезами. Она сбито вдохнула, готовая заплакать. - Тише, тише, тебе сейчас нельзя плакать, - виновато прошептал мужчина, аккуратно протянув к ее лицу руку и мягко приложив костяшки своей горячей ладони к ее искаженному от эмоций лицу. – Как и смеяться и, в целом, разговаривать тоже. Наверное, мне не стоило заходить к тебе, прости. Я просто не сдержался… Мужчина засобирался уходить, но Лэйн все еще немного заторможенно протянула к нему свою руку и тронула его запястье, останавливая. - Лео… - еле разборчиво выдохнула паром в стенки маски она. Женщина крепче сжала его ладонь и уложила их руки себе на живот. Ее глаза умиротворенно закрылись, и ее дыхание постепенно выровнялось, как и выражение ее лица. Доктор просмотрел данные на аппарате с показателями жизнедеятельности и с улыбкой хмыкнул, осознав, что пациентка вновь заснула. Леопольд аккуратно поднялся и вытащил свою руку из-под руки женщины. Он чуть поправил ее голову так, чтобы ее дыхание было более свободным, после чего выключил свет и покинул палату, чтобы дать пациентке еще немного времени для полноценного сна. Лэйн проспала еще полдня. К ней в этот раз зашли доктор Сайлес, главный хирург, кто оперировал ее, и доктор Джованни, второй торакальный хирург в больнице, и они вместе осмотрели ее. Главный хирург сообщил пациентке, что она пробыла без сознания после операции более суток, и что за это время ее показатели смогли нормально стабилизироваться, а еще полдня сна гарантировали более быстрое и неосложненное выздоровление благодаря тому, что тело в это время находилось в полном покое. Доктора вместе провели томографию пациентке и пришли к выводу, что гемоторакс, то есть сжатие легкого кровью, был позади, и что легкое постепенно расправлялось самостоятельно. Было решено провести малую операцию по изъятию дренажной трубки из плевральной полости. Доктор Сайлес удалился к другим своим пациентам, и малую операцию осталась проводить доктор Биатриче Джованни, с которой Лэйн была уже вскользь знакома. По «мягкой руке» хирурга пациентка поняла, что она по своей компетентности и профессионализму ничем не уступала своему коллеге, доктору Одли. Пока доктор зашивала рану после изъятия дренажной трубки, она заметила, что лежавшая на боку пациентка тоскливо смотрела на плотно закрытую дверь палаты, словно ожидавшая своего хозяина верная собака. - Ждете Лео? – с мягкой улыбкой осторожно спросила Биатриче. Щеки Лэйн несдержанно покраснели, она была очень смущена тем, что ее было столь просто разгадать. Сделав очередной стежок, доктор весело хмыкнула. - О вас вся больница сплетничает, - поддержала дружелюбный односторонний разговор хирург. – Сайлесу пришлось рассказать главврачу, насколько эмоционально, то есть непрофессионально, вел себя Лео во время операции, и что он его настолько расстроенным и отчаянным никогда не видел… Главврач не стала ничего предъявлять Лео, но рассказала уже другим врачам на обеде, только чтобы подразнить его. Это не очень хорошо, конечно, но, кажется, его это нисколько не задевает. Я считаю, что это очень мило, что он к вам так сильно привязался за последние несколько месяцев. Хирург закончила с зашиванием и, отложив инструменты, аккуратно уложила пострадавшую обратно на спину. - Где… - еле слышно просипела в маске Лэйн. - Лео? Он после операции дежурил без остановки больше суток в ожидании вашего пробуждения, я его после этого отправила домой, - объяснила Биатриче, убираясь после малой операции. – Он сказал, что вечером вернется. Я ему написала обо всем, что мы с Сайлесом сделали сегодня, поэтому он будет в курсе всего. Женщина-хирург засобиралась уходить, но пациентка остановила ее и потянулась рукой к кислородной маске, чтобы снять ее и что-то сказать. Биатриче протянула руку и осторожно коснулась ее запястья, останавливая. - Хотите поблагодарить меня за работу? – проницательно спросила доктор, и Лэйн кивнула. Хирург лукаво приложила указательный палец свободной руки к своим губам. – Попридержите лучше силы для разговора с Лео вечером. Он будет крайне обижен, если узнает, что вы со мной поговорили первой. Он не настолько мелочный, конечно, но, думаю, ему будет приятно, если у вас двоих получится сегодня подольше поговорить по душам. А меня благодарить ни за что не нужно, я вам все еще должна за спасение из того паба, помните? Выздоравливайте, Лэйн, и мы будем в расчете, договорились? Пациентка мягко коснулась пальцев доктора и благодарно кивнула. Биатриче задорно подмигнула ей, после чего покинула ее палату. Лэйн протяжно вздохнула, укладывая руки на своем животе. Она решила прислушаться к совету врача, и даже более того: она постаралась еще немного поспать, чтобы набраться сил для разговора с доктором Одли. Ей было, что ему сказать, и с этой решимостью женщина очень быстро погрузилась в сон. Пациентка проснулась от того, что услышала, как зашумела раздвижная дверь ее палаты. Внутрь прошел высокий мужчина в белом халате. - Ох, ты спала, - виновато осознал он, после чего дружелюбно махнул ей. – Поспи, я буду здесь вплоть до утра, потом поговорим… - Доктор Одли, - тихо, но настойчиво позвала Лэйн, сняв с лица маску. – Побудьте со мной, пожалуйста. Я все время ждала Вас… Леопольд не сдержал улыбки, польщенный ее просьбой и маленьким откровением. Он плотно задвинул дверь и, подойдя к ее кровати, включил над ее головой приятную теплую лампу, которая дарила иллюзорный домашний уют. - Мне Биатриче рассказала, что они тут с Сайлесом поделали, - отвлеченно и негромко высказался он, обойдя кровать и подходя к аппарату с показаниями жизнедеятельности пациентки. – Сатурация отличная – 95. Думаю, тебе уже завтра можно будет полностью отказаться от кислородной маски, пусть легкие сами подышат, разработаются. Аритмия прошла, за сердцем еще понаблюдаем. Лэйн терпеливо послушала его, пока он, избегая зрительного контакта, бормотал о ее показателях. Было очевидно, что ему было немного неловко, возможно, из-за всех тех сплетен, о которых рассказала доктор Джованни днем. - …потом все равно надо будет сделать еще одну томографию, проверить на наличие жидкости в плевральной полости, - продолжал бормотать хирург, отойдя от аппаратов и снова обойдя кровать. Он остался стоять чуть в стороне на расстоянии нескольких шагов, спрятав руки за спину, словно он таким образом хотел самого себя ограничить в прикосновениях к пациентке. – Там было очень много крови, надеюсь, что нам удастся избежать всех осложнений. Дыхание – не шутка и крайне коварная, хрупкая вещь, с ним нельзя… - Леопольд, - полушепотом мягко прервала его бормотание Лэйн. Мужчина смолк и замер, наконец взглянув своей пациентке в лицо. Она впервые за все их знакомство вот так прямо назвала его по имени, что его удивило, но он быстро понял, что таким образом она хотела поговорить с ним не как с виконтом или работодателем, а конкретно с ним. Не дожидаясь его ответной реакции, женщина протянула к нему свою руку, без слов прося прикоснуться к ней. Леопольд нервно сглотнул, но после расслабился и выдохнул, подумав о том, что им не помешало бы нормально поговорить после случившегося, и о том, что он сам очень хотел быть откровенным с ней, все время мыслями возвращаясь к ней в ожидании ее пробуждения. Мужчина мягко улыбнулся и подошел к женщине. Он мягко коснулся пальцев ее ладони, а после уселся на краешке кровати и тепло потер кисть ее руки своими ладонями. - Как ты себя чувствуешь? – напрямую поинтересовался он. - Разбито, устало, но хорошо в моей ситуации, - честно полушепотом рассказала Лэйн, лаская его ладонь в ответ. – Благодаря Вашим стараниям я вообще жива. - Это все Сайлес, он – та еще ведьма, - со смешком скромно покачал головой Леопольд. – Это ведь он тебя оперировал. - Но Вы очень много сделали для меня, - упрямо стояла на своем женщина. – И в той поездке в машине скорой помощи… Вы пожертвовали мне свою кровь, столько всего сделали, чтобы я вообще дожила до операционной… И во время операции тоже, мне сам доктор Сайлес рассказал, как Вы переживали и боролись за меня. Леопольд резко взгрустнул, разочарованно покачав головой. - Я вел себя непрофессионально, - с упреком себе самому прошептал он, стыдливо опустив взгляд на их руки. – Я растерялся, испугался, паниковал… И даже не из-за того, что нас обстреливали, я увидел тебя всю в крови и задыхающуюся тогда на асфальте, и… Мне было очень страшно за тебя, Лэйн. Я вдруг осознал, что, если ты не переживешь это, меня это уничтожит. Ты стала мне… Мужчина прервался, постеснявшись сказать больше, боясь сильно смутить или даже отпугнуть женщину. Они оба слышали, как ускорилось тихое пиканье кардиомонитора, выдавая тот факт, что сердце пациентки забилось чаще. Леопольд покосился на аппарат и виновато прикусил губу, боясь, что и так успел сказать лишнего. Лэйн нежно сжала его ладонь, привлекая к себе его полное внимание. - Мне снился отец, - шепотом поделилась она. – Он сказал мне, что мне нужно было проснуться. Он сказал, что я должна не умирать ради мертвых, а жить, что я нужна живым. Леопольд внимательно посмотрел ей в глаза, которые в тот момент смотрели прямо на него. Казалось, что она тогда оголяла ему свою душу со столь открытым и искренним взглядом. - Я подумала тогда о Вас, - шепотом чистосердечно призналась Лэйн. Ее губы дрожали, а аппарат нещадно твердил о том, что ее сердце было очень взволновано. – Я… чувствовала, что Вы боролись за меня. Я хотела вернуться именно к Вам. Эти слова так сильно тронули Леопольда за душу, что в его глазах показались горячие слезы. Он аккуратно сжал и поласкал ее руку, не зная, как ему было справиться с этими сильными эмоциями. И его реакция в свою очередь так сильно тронула Лэйн, что она мгновенно прослезилась. Мужчина тихонько шмыгнул носом и, протянув к ее лицу руку, нежно размазал несдержанные слезы на ее скулах. - Лэйн, можно ли мне… - Да, - сразу же дала ответ женщина. Леопольд ссутулился, поднял к себе ее руку, свободную от катетера, и, закрыв глаза со стоявшими в них слезами, очень нежно поцеловал ее в костяшки ее пальцев. Подумав, что даже это уже было чересчур, он сразу же аккуратно сложил ее руки на ее животе и развернулся к ней боком на краю кровати. Они обменялись теплыми улыбками, а после мужчина перевел взгляд в пространство и размазал на своем лице слезы. Они побыли какое-то время в полной тишине, слушая, как постепенно успокаивалось пиканье кардиомонитора. Леопольд взглянул на свою пациентку и увидел, что она смотрела в сторону вазы у окна, в которой стояли, как оказалось, белые хризантемы. - Нравятся? – тихо спросил он. - Угу, - со скромной улыбкой покивала Лэйн, снова переведя взгляд на собеседника. - Их, кстати, принес Фенн, они с Кромвелем приезжали навестить в тот же день, когда тебя госпитализировали, - рассказал мужчина. – Когда он лежал у вас раненный, он заметил, что тебе очень понравился тот конспиративный букет хризантем, который я привез тебе. Тот еще хитрый малый… Женщина весело хмыкнула и снова поглядела на тот букет с невинно-белыми хризантемами. - Они напоминают мне о Георгиновом Коттедже, - призналась она. – Скучаю по нему… Доктор Одли? Леопольд кивнул, полностью внимая ей. - Можно ли будет… попросить Вас увезти меня туда, когда меня выпишут? – стеснительно спросила Лэйн, нервно теребя свои пальцы. – Я не хотела просить Вас об этом, потому что знаю, что стану обузой, но, если бы это было возможно… - Лэйн, я и хотел предложить тебе это, - с радостной улыбкой ответил тот. – Я боялся, что ты мне сразу же откажешь, как в прошлый раз, поэтому не стал пока говорить об этом… Но да, обязательно увезу тебя в Коттедж. Тебе бы очень помог выздороветь свежий воздух Хартфорда. Будь моей обузой сколько захочешь! Женщина широко улыбнулась с порозовевшими скулами. Видя это, Леопольд набрался смелости возобновить разговор о цветах. - По больнице ходят глупые сплетни, что я в тебя влюблен, - весело заговорил он. – Но я тут подумал, может быть, воспользоваться этим? Мне в шутку подарили скидку на покупку цветов, у них там большой выбор, кстати говоря… Может быть, ты хотела бы какие-нибудь конкретные цветы? Единственное - тебе нельзя будет подарить любые сильно ароматные цветы. То есть, нельзя будет розы, например, или лаванду. Лэйн подумала немного, захотев принять его милое предложение. Она обрадовалась тому, что ее желание еще подумать об отце оказалось подходяще невинным капризом для предложенного мужчиной жеста. - Хочу… пионы, - скромно озвучила свое желание женщина. – По правде говоря, их любил мой отец. Хотела бы немного продлить его присутствие рядом, если можно так сказать… Леопольда на секунду посетила мысль о том, что это была очень болезненно знакомая деталь, но потом, помня о популярности пионов, списал это на обыкновенное совпадение. Он в итоге подумал о том, что ее желание было очень трогательным. - Тогда я куплю их тебе прямо сейчас, - ответил с готовностью к действиям мужчина. – Какого цвета? - Белые, думаю, - скромно ответила Лэйн. - Отлично! – воскликнул тот, поднявшись с места. Он театральными тяжелыми шагами зашагал к выходу. – Этот пройдоха Фенн купил жалкие семь цветков хризантем, я куплю девять пионов, чтобы знал свое место… Женщина весело тихонько похихикала над его шуткой и проводила доктора взглядом. Она решила полежать спокойно, чтобы дать уставшим от разговора легким немного отдохнуть. В ожидании возвращения доктора мыслями она возвращалась к произошедшему крайне трогательному словесному обмену между ними, подумав о том, что ей были приятны эти душевные с ним разговоры, как и невинные дружеские ухаживания. Леопольд думал ровно о том же, выбирая у флористов самые свежие бутоны белых пионов. Вдобавок к этому он отметил про себя, что мог уже без боли и эмоционального опустошения смотреть на эти изысканные цветы, которые всегда напоминали ему об одной очень давней дружбе и, возможно, его собственной первой любви тоже, о которой он никому не рассказывал. Теперь же, думая о Лэйн, эти цветы казались лишь небольшим приятным жестом в ее честь. Чувствуя себя странным образом обновленным или даже исцеленным этой мыслью, Леопольд поспешил обратно к своей пациентке, чтобы сделать ей приятный скромный подарок. *** На следующий день в часы визита подстреленного контрагента посетили агент Кольт и суперинтендант отдела по контртерроризму, который был еще и временно исполняющим обязанности главы отдела БОП. Пока Лэйн полулежала в больничной постели, представители закона сидели напротив нее на уважительной дистанции и посвящали ее в последние новости, что скопились с тех пор, как ее подстрелили. - Инспектора Мукерджи разместили в следственном изоляторе, с ним сейчас работает адвокат, которого прислал, как мы поняли, граф Джеймс Одли. За него не стоит сильно переживать: учитывая его сотрудничество, ему, скорее всего, дадут сравнительно небольшой срок. Ему позже назначат дату суда, скорее всего, на весенний период, - рассказал суперинтендант. – Мы пока еще будем разбираться во всех деталях следствия, но, насколько стало известно, оно уже технически завершено. - Это благодаря данным, которые мы смогли вытащить из браслета слежения, который был на Харрингтоне вплоть до убийства теперь уже подтвержденного главы «Илингтона», - подтвердил агент МИ-5. Он передал в руки внимательно слушавшей их женщины документ с расшифровкой упомянутых данных. – Он записал их последний диалог, в котором главарь признается в том, что они «всех сточили, никого больше не осталось». Это подтвердили и данные с его телефона и его личная бухгалтерская книжка, которую он держал у себя. Стало быть, тот снайпер, которого смог задержать капитан Кромвель, был последним пойманным илингтонцем, не считая убитого главу и убитого в нашем ответном огне Харрингтона. - И деньги…? – все еще с нездоровой хрипотцой спросила Лэйн. - Были очень объемные резервы на подставных счетах, открытых Харрингтоном, как и большой кошелек с криптовалютой, - ответил суперинтендант. – Вполне хватило бы на пять-шесть безбедных жизней. Все счета арестованы. - А что мистер Фаррант и миссис Мукерджи? – спросила у агента разведки та, возвращая обратно документы. - Они побудут под нашей защитой до официального окончания следствия, что недолго, - пожал плечами агент Кольт. – Но, в целом, они свободны, раз уж опасность им больше не угрожает. Сейчас они делят конспиративную квартиру, которую мы им предоставили на время. Насколько мне известно, они неплохо поладили, учитывая их похожие ситуации. Миссис Мукерджи сама сопровождала мистера Фарранта на похороны его жены вчера. Лэйн покивала. Успокоенная этими новостями, она с некоторым облегчением выдохнула себе под нос. - Ну, сейчас, глядя на цветы, я рад, что не пришел с пустыми руками, - с дружелюбной улыбкой произнес полицейский, доставая из папки какой-то лист. – Я уже посоветовался по этому поводу с капитаном Кромвелем заранее, и он сказал, что эта моя идея неплохая. У меня для вас, можно сказать, подарок. Он протянул собеседнице два документа, под которые он предусмотрительно подложил жесткую папку, затем протянул ей ручку и конверт. - Здесь - ваша медицинская страховка, которая покроет абсолютно все расходы на лечение в этой больнице. Мы не забыли, что помимо очень серьезного ранения почти в сердце у вас до этого были еще два несмертельных пулевых ранения, которые вы получили на службе, - учтиво проговорил он. – В конверте – ваша денежная награда за вашу очень самоотверженную работу оперативником в столь критическое для отдела время... А документ для подписания – уведомление о расторжении с вами служебного контракта. Документ и конверт мы нашли в кабинете суперинтенданта Уолкер, и уже я решил, что было бы верным решением передать их вам от лица отдела БОП. Лэйн скорбно посмотрела на уже знакомый ей документ, который суперинтендант Уолкер составила в день своей смерти. Она чувствовала, что это, и вправду, был подарок. Женщина постаралась как можно аккуратнее подписать его, а после, напоследок с благодарностью посмотрев на подпись покойной суперинтенданта, вернула его обратно полицейскому. - Я потом пришлю заверенную копию вам по почте, или передам с Кромвелем, - снова улыбнулся с уважением суперинтендант, после чего поднялся с места. – На этом я с вами попрощаюсь, мисс Лэйн. Было приятно с вами познакомиться, желаю вам скорейшего выздоровления. Они обменялись деловым рукопожатием, и мужчина направился к выходу. - Кольт, не идете? – позвал коллегу он. - У меня еще будет краткий разговор с мисс Лэйн, я догоню вас позже, - ответил агент разведки. Полицейский вышел и плотно задвинул за собой дверь. Раненная непонимающе взглянула на оставшегося в палате мужчину, который позволил себе немного пододвинуться к ней на своем стуле, намекнув этим на щекотливую суть затеянного разговора. - В кабинете Уолкер в сейфе я лично нашел одну толстую папку. Как оказалось, в ней содержатся очень подробные досье на вашу и капитана Кромвеля карьеру в МИ-6, - тихо сообщил агент Кольт. – Она показалась мне нетронутой, и я сам ваши досье не читал, обещаю. На ней была записка, как я понял, написанная Уолкер самой себе: «Вернуть МакКристиану». Вам это о чем-то говорит? Лэйн напряглась и нахмурилась, понимая, что это было очень важно. Она серьезно раздумала об этом. - Да, - тихим хриплым голосом ответила она. – И я думаю, что вам стоит поступить так, как Уолкер и «завещала»: вернуть агенту МакКристиану. Свяжитесь с ним в МИ-6 для этого, пожалуйста. По тону собеседницы поняв, что это была крайне чувствительная тема, агент Кольт со всей серьезностью кивнул ей. - Я и так собирался ее вернуть в МИ-6, но решил сначала спросить вашего мнения, - по-доброму ухмыльнулся он. – Больше как жест уважения и благодарности вам за то, что сделали из лица Томпсона отбивную и, как я смог вычислить, выдали его прессе. Вы его справедливо уничтожили, мисс Лэйн. Знали бы вы, как многие из нас давно хотели набить ему рожу, этому эгоцентричному карьеристу… Лэйн поджала губы, сказав этим о том, что не считала, что ей было чем гордиться в этой истории. - Он попал под внутренние расследования? – поинтересовалась она. - Да, и кто знает, что с ним вообще сделали, - пожал плечами агент. – Его кабинет уже через час после выхода в свет разоблачающих статьи и видео был пустым… Его либо с позором отправили в отставку, либо по-тихому арестовали, либо его перевели под новым позывным на какую-нибудь низшую должность. И черт с ним… - «Томпсон» - его позывной? – удивленно посмотрела на собеседника женщина. Мужчина весело хмыкнул. - Конечно, я удивлен, что вы этому удивлены, - выразительно посмотрел на пострадавшую агент разведки. – Думаете, это наши настоящие фамилии? «Томпсон», «Кольт», у меня еще в напарниках: «Браунинг» и «Беретта»… Так, наверное, заметнее, в честь чего нам начальник давал прозвища. Не мне вам говорить, вы сами ведь имели дело с начальником, который дает имена в честь чего-то или кого-то, например, писателей, м? Лэйн весело хмыкнула в ответ, странным образом на основе этой детали найдя общий язык с человеком в этом столь коротком знакомстве с ним. - Так жалко, что мы сотрудничали не с вами, а с Томпсоном, - с сожалением дружелюбно проговорила она. – Вы кажетесь хорошим агентом и человеком. - Приму это за комплимент, - с доброй улыбкой кивнул агент Кольт. Он поднялся с места и тоже протянул руку для рукопожатия. – Даже если наше сотрудничество было кратким, было приятно иметь с вами дело. Я свяжусь с МакКристианом и сегодня же передам ему папку, даю вам слово. Выздоравливайте, вы заслужили долгий отдых. Женщина с благодарностью пожала ему руку, и затем проводила его взглядом из своей палаты. Она отложила страховку и конверт на тумбочку и позволила себе немного отдохнуть, наслаждаясь видом на все еще свежий букет белых пионов в вазе у окна. Пробыла в одиночестве пострадавшая недолго: чуть ближе к вечеру ее палату посетили капитан Кромвель и сержант Фенн в своей давно не ношенной униформе. Она с радостной улыбкой встретила своего сожителя с букетом гвоздик и хризантем. Молодой полицейский сообщил, что ему сам доктор Одли назначил проверочную томографию легких и осмотр ран на чуть позже, и они решили объединить поход к нему и визит к ней. Лэйн обрадовалась тому, насколько бодрым и, в целом, здоровым молодой человек уже выглядел через всего лишь неделю после инцидента. - Я уже вернулся домой к маме, - с улыбкой сообщил Фенн, устраиваясь на стуле напротив пострадавшей. – Для нее это тоже была непростая неделя… - Они минут, наверное, пять обнимались в дверях, даже я растрогался, - добавил Грегори, закончив с заменой старого букета с хризантемами в вазе на новый и усевшись на втором сидении рядом с коллегой. – Она приглашает нас с тобой на обед как-нибудь, когда ты почувствуешь себя лучше. - Для меня это будет в удовольствие, - улыбнулась Лэйн. Они помолчали немного, после чего ее черты сгладились, и она решила сменить тему. – Вы видели Альберта? Доктора Одли больше не допускают к нему… - Да, он в порядке, но за тебя и доктора весь испереживался, - с грустью кивнул Грегори, скрещивая руки на груди. – Головастик еще в допросной догадался, что Харрингтон охотился в тот день уже за доктором Одли, раз у него больше не было доступа к миссис Мукерджи… Мы просмотрели записи с камер и изучили место обстрела, и стало очевидно, что Харрингтон целился ему в спину, но потом в последнюю секунду доктор наклонился за телефоном или чем там, и пуля, нацеленная ему в сердце, попала в тебя. Если бы Харрингтон выстрелил секундой раньше, то, скорее всего, он задел бы вас обоих, но у доктора Одли были бы нулевые шансы выжить… Женщина со злостью нахмурилась и резко сжала пальцами одеяло на своем животе. Она медленно моргнула, и ее лицо расслабилось. - Значит, хорошо, что в итоге пуля досталась мне, - хрипло выдохнула Лэйн. – Выходит, ты звонил мне, чтобы предупредить об опасности, и из-за звонка я задела руки доктора, и он уронил телефон… Что в конечном счете спасло нас обоих. Удачно вышло, ничего не скажешь… Понимая, что напарница сокрушалась о том, что трагедия обошла их стороной только благодаря случайной удаче, Грегори сочувственно взглянул на нее. - Я рад, что вы оба живы, - тихо произнес он. – И рад, что ты выкарабкалась. Мы еще в тот день приехали и увидели, как доктор Одли весь в слезах выходил из операционной, и на одну секунду мы… Лэйн встретилась с сожителем мягким взглядом. - Я буду в порядке, Грег, - заверила его она. – Я уже достаточно хорошо себя чувствую благодаря хирургам и доктору Одли. Потом он еще увезет меня в Хартфорд, чтобы я восстанавливалась на свежем воздухе. - О, это очень хорошо, я поддерживаю этот план, - мгновенно взбодрился тот. – Раз уж мы потеряли нашу с тобой машину, то придется полностью надеяться на твоего доброго доктора. А мы пока здесь дозакроем это дело с илингтонцами, и мы будем сообщать тебе обо всем, раз уж ты больше не будешь работать с нами. - Что? – удивленно вмешался тихо сидевший до тех пор Фенн. Он сначала растерянно поглядел на своего коллегу, а потом с видимой досадой взглянул на лежавшую в кровати пострадавшую. – Тебя уволили? - Мой контракт изначально был временным, - с чуть печальной улыбкой рассказала Лэйн, расстроенная досадой молодого человека. – Еще в день теракта Уолкер пригласила меня к себе, чтобы я подписала уведомление о расторжении договора, но я подписала его окончательно только сегодня в присутствии нашего… то есть, вашего временного суперинтенданта. Так что, да, с сегодняшнего дня я больше не являюсь контрагентом БОП, и после выздоровления полностью вернусь к своей работе дворецкого у доктора Одли. Грегори вместе с теперь уже бывшей напарницей с сочувствием взглянули на очевидно взгрустнувшего молодого мужчину, который плохо справлялся с сокрытием своих эмоций. Осознав, что эта встреча имела уже другой подтекст для коллеги, капитан спецназа решил дать им немного времени для уединенной беседы. - Я оставлю вас, отойду быстро перекусить и заодно подожду доктора Одли, - тактично заявил Грегори, поднимаясь с места. Напоследок по-братски сжав плечо молодого полицейского, мужчина вышел и плотно закрыл за собой дверь. Лэйн сосредоточилась всем своим вниманием на своем теперь бывшем молодом коллеге. - Том, ты так расстроен, что мы больше не будем работать вместе? – с мягкой улыбкой тихо спросила она. Фенн неловко улыбнулся ей, а потом потянулся к своему рюкзаку. - Просто, получается, что это теперь что-то вроде прощального подарка… - стеснительно проговорил он, достав из рюкзака небольшую подарочную коробку, в которой обычно презентовали украшения. – Я подготовил это для тебя, посмотришь? Лэйн тронуто изогнула свои брови. Она приняла в свои руки аккуратную черную коробочку и открыла ее. Внутри были представлены классические и элегантные, но минималистичные небольшие наручные часы с черным циферблатом и с черным ремешком, которые, можно было сказать, по стилю очень сильно подходили женщине, которой их дарили. - Ох, Том… - с неловкостью выдохнула Лэйн. - Это не романтический подарок, или что-то в таком роде, - поторопился уточнить Фенн, характерно для него краснея от смущения. – Просто заметил, что уже очень давно при захвате Крауча с падением из окна ты разбила и больше не носила свои прежние часы. И я еще попросил выгравировать на них маленькое послание, с обратной стороны… Заинтригованная женщина аккуратно вытащила часы и перевернула их. На обратной стороне циферблата была краткая гравировка: “У тебя всегда есть время подумать о самой себе. ~ Т. Фенн”. Лэйн тронуто поджала губы, пытаясь не расчувствоваться. Молодой человек сгорбился над своими коленями и, протянув руку, аккуратно тронул ее запястье. - В благодарность за то, что ты сделала для меня, - с абсолютной искренностью в глазах прошептал Фенн. – Ты всегда была очень добра ко мне, а недавно вы с Кромвелем оба спасли мне жизнь и потом еще и позаботились обо мне и вернули меня моей маме живым… Я никогда этого не забуду. Женщина все же не сдержалась и пустила скромную слезу от столь трогательных слов и вдумчивого подарка. Она прижала часики к своей груди и сжала руку собеседника в ответ. - Я приму их, но не в качестве прощального подарка, - улыбнулась Лэйн. – Мы обязательно еще будем видеться, мне бы очень хотелось сохранить дружбу с тобой, Том. Но ты впредь постарайся не быть таким слишком трогательным, пожалей мое почти простреленное сердце… Фенн невинно заулыбался в ответ, а после активно покивал на предложение сохранить дружбу, без слов ответив взаимностью. В палату заглянул Грегори, и по нему было видно, что он нарочно прервал их трогательный диалог. - Довел ее до слез? – поднял одну бровь он. – Решил добить ее? - Кромвель… - сильно смущенно отозвался тот, отстранившись от женщины в больничной постели, пока та тихонько посмеивалась. - Тебе сколько еще щелбанов надавать, чтобы начал звать меня «Грег»? – театрально недовольно обратился к напарнику мужчина, входя внутрь с руками на боках. – С Джо-то вы такие друзья-друзья, а я? - Ты меня вообще «Головастиком» называешь, еще и при людях, - парировал молодой человек. – Я знаю, что я младше, но я тоже заслуживаю уважения… Что, если я буду звать тебя «Ква-мвель»? У Грегори так же театрально отвалилась в возмущении челюсть, на что Фенн нагло улыбнулся во все зубы. - Я зову тебя «Головастиком» потому, что ты умный! – возмутился тот. – А ты уже конкретно издеваешься! Пока двое мужчин столь по-детски препирались между собой, Лэйн, с осторожным хихиканьем наблюдавшая за ними, очень обрадовалась зародившейся между ними дружбе. Она искренне радовалась тому, что им с Грегори удалось повстречать хороших коллег и друзей, общение с которыми было способно, может и не полностью избавить их от болезненных травм, но хотя бы подарить новые приятные воспоминания на замену горьким потерям в их общем прошлом. Понимая, что затеянная ее сожителем эта детская перепалка с их молодым другом была направлена на то, чтобы хоть немного поднять настроение в столь непростое для них время, Лэйн благодарно улыбнулась ему. На этом Кромвель и Фенн покинули ее палату, когда доктор Одли собственной персоной заглянул к ним и сообщил, что готов принять полицейского на осмотр. На четвертый день после операции Лэйн начали заставлять вставать и потихоньку ходить. Доктор Одли сам сопровождал ее в первые непростые «прогулки», по пути прося ее делать дыхательные упражнения для разработки легких, а когда он был занят, то с ней ходила доктор Джованни. На следующий день после этого женщина уже осторожно вставала и делала дыхательную физкультуру сама, уже изрядно уставшая лежать на одном месте без движения. На шестой день Леопольд лично провел ей ряд исследований, чтобы убедиться, что с легкими и сердцем все было хорошо, и что в организме пострадавшей не было скрытых осложнений. Он точно так же осмотрел и два пулевых ранения у нее на спине и в плече, которые тоже требовали наблюдения за собой. По окончанию почти половины дня осмотра был сделан оптимистичный прогноз на достаточно скорое восстановление, но для которого требовался разумный баланс между душевным, физическим покоем безо всяких стрессов, тяжелых физических нагрузок и ежедневной ходьбой с дыхательными упражнениями с постепенным возвращением к привычной жизни. С этим прогнозом было решено запланировать выписку Лэйн из больницы уже через двое суток на домашнюю реабилитацию. Доктор Одли в этот раз обо всем рассказал своей романтической партнерше, и она приняла истину с осторожной грацией, при этом она высоко ценила тот факт, что мужчина рассказал ей обо всем напрямую. Конечно, Нину напрягало, что дело было связано с дворецким виконта, которая, как оказалось, вела очень неоднозначную профессиональную жизнь, но она решила умолчать об этом, чтобы избежать возможного конфликта. Леопольду же показалось, что женщина попросту не знала, что ей было думать об этой всей огромной истине, которую он в один из вечеров попросту вывалил на нее, и он пожалел, что не раздробил ее на части и не подал ее порционно. Он тешил себя мыслью, что в этот раз ему хотя бы больше не придется выдумывать полу-ложь или напрямую лгать о своей недоступности для совместного времяпровождения с партнершей. При всем при этом в дальнем уголке его сознания были более радикальные мысли по поводу его романтических отношений с прима-балериной в целом, но они подавлялись более масштабными заботами о комфортной реабилитации его дворецкого, поэтому он решил отложить беспокойства о тех радикальных мыслях на неопределенное время. В день, когда Леопольд запланировал съехать из ее квартиры и вернуться жить в свой Георгиновый Коттедж, Нина с досадой подметила, насколько он был мыслями далеко от нее. Она и так за последние пару недель их совместного проживания в ее квартире ощущала, что ему было непривычно и некомфортно в ее обители, и она прекрасно знала почти обо всех причинах: стиль интерьера, банное расписание, его предпочтение домашней еды и скорых перекусов, ее презрение к готовке еды и предпочтение готовой еды с доставкой с полным подсчетом калорий, его некоторое нетерпение к ее перфекционизму к порядку в комнатах, его стремление к тихим скучным вечерам в противоположность ее тяге к гламурным выходам в свет и так далее. Когда Леопольд уехал со своими вещами и с обещанием позвонить вечером, Нина была раздосадована тем фактом, что она испытала облегчение. Она прошлась по всей квартире и поправила все предметы декора и личные вещи так, чтобы все выглядело, как в каталогах: чисто и аккуратно. Женщина так же с большим удовольствием в последний раз положила всю посуду в посудомоечную машинку, переживая о том, что от бытовых дел могли увеличиться в размерах ее пальцы, что могло плохо сказаться на ее карьере. Стоя посреди кухни, Нина презренно огляделась на использованные за последние недели кухонные тумбы, раковину и плиту, и подумала о том, что ей стоило бы вызвать на дом клининговую компанию. Но внезапно именно эта мысль натолкнула ее на другие, более радикальные мысли об "уборке", которая, казалось, могла бы вернуть некоторую "чистоту" в ее жизнь. При этом эти самые радикальные мысли ее нисколько не расстроили, факт чего заставил ее еще больше раздумать о них. Сдавшись на самом начале, Нина решила позвонить своим подругам, чтобы предложить сходить в какой-нибудь бар в центре ради отвлечения и свежих впечатлений. *** Лэйн открыла глаза после глубокого и долгого сна, которого, по ее ощущениям, у нее не было уже очень давно. Она огляделась в ее скромной спальне Георгинового Коттеджа, в которой был неизменный деревенский и домашний уют, к которому она успела привыкнуть за время работы дворецким и по которому она, как она осознала лишь недавно, успела сильно соскучиться. За окном были слышны ненавязчивое пение птиц и едва различимый хруст веток на зимнем ветру, в комнату с улицы проникал приятный холодный дневной свет. Женщина блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и с удовольствием делая глубокий вздох почти всей своей грудью. Она на секунду подумала о том, что могла бы позволить себе еще немного поспать, но ее отвлек скрип ступенек лестницы в коридоре, говорящий о спускавшемся на первый этаж плотном теле хозяина дома. Поняв по звукам, что он неспешно направлялся к ее комнате, Лэйн приложила ладонь к груди, где был шов от операции, и осторожно села в кровати, чтобы встретить его. В комнату тихо постучались. - Лэйн? – полушепотом позвал мужской голос. - Я уже проснулась, сэр, - подала голос женщина, ради хоть какого-то опрятного вида убирая пряди распущенных волос за ухо. Дверь отворилась, и в комнату заглянул светловолосый виконт, который сразу же улыбнулся ей в приветствии. - Я прямо почувствовал, что ты, возможно, проснулась, - улыбнулся еще шире Леопольд. – Как себя чувствуешь? - Заходите, пожалуйста, - пригласила его для начала дворецкий, указывая на стул в комнате. – Я чувствую себя очень хорошо, спасибо… Тут очень приятно быть. - Полностью согласен, здесь очень по-деревенски тихо, - тепло отозвался мужчина, поставив стул рядом с ее кроватью и усаживаясь на нем. – Не замерзла? Я нагрел комнату до твоего приезда, но, может быть, надо еще батарею поставить… - Не нужно, мне очень нравится легкая прохлада, - покачала головой Лэйн. – И думаю даже, что было бы неплохо прогуляться потом… - Ты – идеальная пациентка, - с улыбкой посмеялся виконт. – Тебе это необходимо как раз для восстановления, очень удобно получается. Я пройдусь с тобой, если не будешь против, сам уже успел соскучиться по загородному воздуху. Женщина тепло улыбнулась ему и покивала в ответ. Они оба осознавали, что столь тесно проводимое ими вместе время и даже разговоры в подобной атмосфере и в подобной близи не были похожи на обыкновенные деловые отношения между «виконтом» и «дворецким», но после пережитого потрясения они оба не особенно были смущены этим обстоятельством. И они оба уже чуть более открыто говорили о своих желаниях делать какие-то дела вместе, не боясь осуждения и прекрасно видя друг в друге то, что эти столь невинные желания были взаимными. Пока к позднему завтраку закипал чайник, они вместе тепло оделись и вышли из дома. Доктор и его пациентка прошлись немного за пределами Георгинового Коттеджа по асфальтированной сельской дороге, бездумно оглядывая скошенное на зиму поле, покрытое заморозками. Они остановились на краю дороги, и мужчина взглянул на краснощекую от холода спутницу, которая молча глядела вдаль и неторопливо выдыхала большие облачка пара. Чувствуя, что на нее смотрели, женщина подняла на него взгляд в ответ и чуть теснее сжала его локоть, выражая признательность за его присутствие рядом, и они в полном взаимопонимании мягко улыбнулись друг другу. Находясь в столь спокойной атмосфере вдвоем, Леопольд и Лэйн ощутили обоюдное необыкновенное чувство умиротворения и, можно было сказать, тихого счастья, и решили подержаться за него столько, сколько было возможно, чтобы они оба могли постепенно оставить позади пережитый ими обоими травматический эпизод. - О, а это, должно быть, та самая мисс Лэйн? – раздался очень добродушный мужской голос. Дворецкий, сидевшая у огня в камине на кухне, отвлеклась от своих дум и на стуле обернулась к пришедшим в Коттедж гостям. Она быстро оглядела мужчину и женщину раннего пожилого возраста, обоих со здоровой полнотой и очень доброжелательными улыбками, и узнала в них друзей виконта, о которых он часто рассказывал ей и которых он собирался пригласить для знакомства в тот день. Лэйн сложила свои руки вместе на бедрах и чуть поклонилась в приветствии корпусом. - А вы, должно быть, господин и госпожа Сименон, - с большим уважением обратилась она. – Честь познакомиться с вами. Прошу меня простить, что не могу встать навстречу, я неважно себя почувствовала. - Просто Жорж и Анейра, пожалуйста! И не переживайте, дорогая, Лео рассказал нам, что у вас приключилась та еще история, - так же добродушно высказалась пришедшая женщина, ставя одну из сумок на стол для прислуги в комнате. Она обернулась к двери из кухни в коридор. – Лео, поторопись там, милочке дурно! - Что случилось? – спросил встревоженный Леопольд, быстро проходя из прихожей в комнату и в беспокойстве посмотрев на мажордома на стуле у камина. – Тебе нехорошо? - У меня закружилась голова, но я присела, и мне уже чуть лучше, доктор, - поторопилась сообщить Лэйн, когда хозяин дома осторожно коснулся согнутыми пальцами ее виска. - Ты что-то делала, пока меня не было? – поинтересовался врач, передав мужчине постарше сумку и нащупав пульс на запястье пациентки. - Я хотела посмотреть, что я могла бы приготовить из того, что есть сейчас в запасах, - честно ответила женщина. – Я ничего тяжелого не поднимала, обещаю, я только перебирала банки на полках и копалась в морозильном отсеке… - Готовить что ли собирались? Вот еще! – простодушно влезла миссис Сименон. – Вы же только после операции на легких и сердце, выбросьте заботы из головы! Лео попросил меня поготовить для вас двоих, пока вы не окрепнете, и даже не вздумайте мешать мне! - Супруга будет готовить, а я буду помогать по дому или саду, где сгожусь, - с доброй улыбкой добавил мистер Сименон, помогая жене вытаскивать из сумки пакеты с овощами и прочими продуками. – И не чувствуйте себя обремененной, договорились? Нам это только в радость. Леопольд без лишних слов выразительно посмотрел на дворецкого, намекая на то, что ей стоило не переживать и просто принять заботу. Лэйн смиренно кивнула и тепло поглядела на друзей виконта. - Спасибо вам обоим огромное, - с искренней благодарностью обратилась она к ним. – Хоть мне и немного неловко… Потом дадите мне знать, чем я могла бы быть вам полезной? - Ерунда, мы раньше в целом ухаживали за Георгиновым Коттеджем, пока он пустовал, до переезда сюда Лео, - рассказал Жорж, присаживаясь на стул рядом с мажордомом, пока его супруга с доктором отошли к тумбам. – Наш сын учился на медицинском с Лео, он не рассказывал? Да, и потом они после путешествия куда-то там в Европу приехали погостить к нам, и Лео влюбился в этот дом и сад… Я заметил, что сад ухожен, вы сами им занимаетесь? - Да, сэр, но мне помогала мисс Элла Уингейт, которая раньше здесь ухаживала за садом, - рассказала в свою очередь Лэйн. – Можно сказать, я кратко поучилась у нее. - А, Элла, прекрасная девушка-садовник, - улыбнулся тот. – Но знаете, что? Вы учились у Эллы, а Элла училась у меня, поэтому вы, можно сказать, учились у меня! Как забавно вышло… Поэтому, если будет нужен совет, инвентарь или помощь с георгинами и прочими обитателями сада, то не стесняйтесь обращаться ко мне, договорились? - Лео, берегись, он соблазняет твою милочку! – весело потыкала локтем в ребра высокого доктора Анейра. - Я буду только восхищен, если у него получится! – посмеялся в ответ виконт. – Ты сама берегись, твой муж пристает к чужим милочкам! Лэйн и Жорж весело похихикали над препиравшимся в стороне людям, которые вели себя как мать и сын. Пока те принялись за своим бытовым разговором мыть овощи и раскладывать продукты в холодильнике, пожилой мужчина с любопытством поглядел на женщину рядом с ним. - Вы – очень интересная птица, Лэйн, - полушепотом дружелюбно обратился к дворецкому он. – Женщина-дворецкий, помощница в полиции, бывшая военная… Сейчас еще вон, с четырьмя пулевыми ранениями? Непросто же вам пришлось, дорогуша. - Так случайно сложилось… - с чуть заметной грустью пожала плечами женщина. - Но, знаете, в вас, и правда, есть что-то очень… теплое, уютное, - задумчиво проговорил Жорж. – Лео сначала был вам не рад из-за ссоры с его отцом, но потом было заметно, как вы ему стали интересны, как личность, потом он был вами обеспокоен, но и стал очень тепло отзываться о вас. Обычно он неразговорчив и даже кислый, а сейчас раскрылся и немного, возможно, расцвел. Думаю, это из-за вас. - О чем ты там ей шепчешь? – подозрительно позвал Леопольд с другой части комнаты, словно чувствуя, что сплетничали о нем. Он заметил, как чуть растерянно на него глядела дворецкий. – Не слушай его, он – тот еще сплетник! Лэйн снова поглядела на своего собеседника, и тот ей серьезно утвердительно кивнул. - Не думаю, что это из-за меня… - неловко прошептала она. - Со стороны оно виднее, - шепотом напомнил мужчина. – Я знаю про балерину, но мы с Анейрой не услышали от Лео хотя бы ее имени… Очень показательно, не так ли? Женщина снова растеряно подсмотрела за доктором, который обсуждал с миссис Сименон позволительные на время реабилитации его пациентке блюда. Ее настораживали слова пожилого человека, но она и сама нехотя подмечала некоторые некомфортные детали, когда между ней и виконтом поднималась тема его пассии. Лэйн знала, что в плане общения и совместного времяпровождения мужчина предпочитал проводить время с ней, а не с прима-балериной, и она чувствовала себя виноватой из-за этого. Но в последнее время чувство ее собственной жадности начало смещать собой чувства вины и неловкости, и женщина пока не знала, что ей с этим делать. Поздним вечером того дня доктор Одли очень неторопливо и внимательно осмотрел свою пациентку. Пока Лэйн сидела в кровати, мужчина с профессиональной отстраненностью крайне внимательно осматривал на ней четыре пулевые раны и аккуратно снял швы с той, что была на плече. После этого он поменял бинты и омнистрипы, а потом принялся через фонендоскоп слушать ее легкие и сердце. - Сипит и хлюпает еще снизу… - задумчиво бормотал Леопольд, слушая нижнюю часть левого легкого. – Альвеолы еще не полностью раскрылись… Но они и дольше всех пробыли в кровавом плену, поэтому это еще нормально… Лэйн, стараясь дышать размеренно по просьбе врача, не удержалась от разглядывания его в этой очень тесной физической близи. Ей очень нравилось и было крайне любопытно наблюдать за ним за его работой всякий раз, когда он был в своей профессиональной роли медика, и она всегда очень восхищалась им. Он казался ей очень взрослым в такие моменты, знающим свое дело профессионалом, подтверждением чему стала она сама, живая и восстанавливающаяся после почти фатального пулевого ранения. «Я так горжусь тобой, если бы ты только знал…», - думала Лэйн про себя, с некоторым обожанием глядя на его задумчивое лицо. Леопольд, который с полным вниманием слушал легкие пациентки и смотрел пустыми глазами куда-то в пространство, чуть сдвинул диск фонендоскопа в сторону, чтобы послушать другую часть легкого, и поднял глаза на лицо женщины. Он неловко улыбнулся ей, успев заметить в ее глазах, которые она в спешке опустила вниз, маленькие искорки восхищения. - Не смущай меня, - еле слышно прошептал доктор. - Не хотела, - прошептала в ответ Лэйн, в понимании кивнув. – Простите. - Хотя нет, смущай меня, - с ухмылкой произнес тот, а после скромно улыбнулся и еще сильнее понизил шепот. – Мне приятно. Мне нравится нравиться тебе. Мужчина через фонендоскоп услышал, как сильнее забилось сердце женщины в ее груди. Переживая за нее, Леопольд виновато посмотрел на шов от операции на груди обнаженной по пояс пациентки. - Лэйн?.. - Не подумайте ничего неприличного, - объяснилась Лэйн, чувствуя острую нужду внести ясность в ситуацию. – Я просто… очень восхищаюсь Вами. Вы – очень хороший доктор и очень хороший человек, и я просто… - Я и не думал ни о чем неприличном, - серьезно проговорил в ответ Леопольд, желая успокоить ее. – Я знаю. И я тоже… очень восхищаюсь тобой, Лэйн. Во всем и во всех смыслах. Сердцебиение женщины чуть успокоилось, но все еще громко билось в его ушах. Словно бы с болью. Доктор очень внимательно посмотрел в маленькие глаза своей пациентки, которая тогда очень странно смотрела на него, и снова увидел в них то, что еще с самого начала сбивало его с толка. Ее взгляд был открытым и прямым, он выглядел таким бездонным, что, казалось, в нем можно было утонуть. Он отражал очень странную смесь восхищения, восторга, страха и очень сильной тоски. И Лэйн иногда смотрела на него так еще с самого начала, с самой первой недружелюбной встречи. Поняв по негодующему взгляду доктора, что ее глаза выдавали ее скрытые и непонятные для него чувства, женщина снова опустила взгляд и эмоционально закрылась от него. Расстроившись тем, что у собеседницы было еще много чего по неизвестной ему причине недосказанного ему, Леопольд грустно вздохнул, но не решился допрашивать ее об этом. Он вытащил оливы фонендоскопа из своих ушей, без слов сообщив о законченном на тот день осмотре. Мужчина заботливо помог пациентке надеть ночную атласную майку и нежно коснулся согнутыми пальцами ее подбородка, напомнив этим о своем дружелюбии. Дабы недосказанность не превратилась в полную недопонимания пропасть, женщина ответила ему мягкой улыбкой и коснулась его руки пальцами. - Спокойной ночи, Лэйн, - шепотом пожелал доктор, дружески невесомо коснувшись ладонью ее плеча. - Спасибо и спокойной Вам ночи, доктор, - кивнула женщина. Леопольд поднялся с края кровати и отложил ящик с медицинскими инструментами к стене. Дружелюбно махнув пациентке на прощание перед сном, доктор удалился и почти неслышно плотно закрыл дверь. Лэйн осторожно улеглась на спине и протяжно выдохнула. Думая о том, что ей, и вправду, не стоило больше смущать виконта своими личными неоднозначными чувствами к нему, женщина решила постараться быть сдержаннее. При этом она с чуть грустным взглядом уложила ладонь на то теплое место на краю кровати, где сидел доктор, и с пьянящей мыслью о его внимательной заботе постепенно закрыла глаза. *** Доктор Одли уже на следующий день, который являлся понедельником, вернулся к своей рабочей рутине. Лэйн, которая проводила его, стоя в раскрытой парадной двери дома, почти мгновенно начала скучать по нему, как только звуки шин машины растворились за пределами территории Георгинового Коттеджа. Хмыкнув самой себе под нос, женщина нехотя заперла дверь. Но, как ни странно, в одиночестве она пробыла недолго. Где-то в обеденное время в парадную дверь дома позвонили, и дворецкий удивленно поглядела на объявившуюся на пороге дома юную Эллу Уингейт с длинным кашпо в руках. Давно не видевшие друг друга женщины обменялись теплыми приветствиями. - Доктор Одли попросил прийти и составить тебе компанию сегодня, - широко улыбаясь, объяснила свой приход девушка. – Он сказал, что боится, как бы тебе не было скучно совсем одной… Если ты не против, конечно, я буду только счастлива надоедать тебе! Лэйн с искренней благодарностью сжала руку своей молодой приятельнице, а когда та прошла вглубь дома и начала рассказывать о зелени, которую посадила для нее в длинном горшочке, мажордом прижала руку к потеплевшей груди с зашитым ранением. Она была приятно смущена подобной заботой со стороны доктора, который словно бы предполагал заранее о ее тоске по нему дома. Так начались тихие спокойные дни реабилитации для дворецкого в Георгиновом Коттедже. Пока хирург был на работе, к ней по очереди заходили то Элла, то Жорж с Анейрой вместе или по одному. Приходившие соседи из Селе Фарм составляли Лэйн компанию, тут и там брали на себя несложные домашние дела по типу покупки продуктов, немудреной готовки, мытья посуды, помощи с дровами для камина, поливки домашних цветов и стирки, но бóльшую часть времени они именно общались и сплетничали с мажордомом. Эти очень бескорыстные заботливые визиты доставляли много радости и удовольствия Лэйн, и она неустанно благодарила их за подаренное ими тепло с обещанием устроить званый обед для них всех, как только она полностью восстановится. По вечерам после работы Леопольд успевал только перекусить и подолгу внимательно осматривать свою пациентку перед сном, почти с паранойей боясь, что мог упустить осложнения в ее легких или сердце. Его переживания, всеобъемлющая забота о раненной и не менее тяжелые рабочие дни в больнице сильно изнашивали его, и это было заметно самой Лэйн, которая сильно жалела его и стала понимать его уже давние претензии к ней по поводу ее неспособности жалеть саму себя. Она стала усерднее делать дыхательную физкультуру, которую ей прописал доктор, постаралась больше двигаться, чтобы как можно скорее восстановиться уже не только ради самой себя, но и ради спокойствия виконта. В один из дней они вместе съездили в больницу на контрольные исследования органов грудной клетки, на которых присутствовал и доктор Сайлес, который выступал главным хирургом в операции и чувствовал ответственность за ее выздоровление. Оба хирурга по окончанию исследований и обсуждений пришли к общему выводу, что пациентку обошли стороной все осложнения благодаря ее крепкому телу и работе врачей, и оптимистично выразили мнение, что она поправится быстрее, чем могло бы показаться с ее ранениями. Только после этого Леопольд смог наконец хоть немного успокоиться. На следующий день окрепший дворецкий удивила хозяина дома тем, что была вновь одета в свой давно не ношенный повседневный простой костюм с пиджаком и галстуком, еще и подала ему простой завтрак и кофе. Доктор с осторожностью порадовался за нее, напоминая о том, что ей стоило побольше думать о себе после случившегося. На это Лэйн с искренней доброй улыбкой ответила ему, что она уже чувствовала себя лучше для того, чтобы не только постепенно начать возвращаться к своим рабочим обязанностям, но и, что важнее всего, начать возвращать ему ту заботу, которую он столь безвозмездно дарил ей. Леопольд с потеплевшим сердцем в груди с аппетитом приступил к приготовленному с теплыми чувствами завтраку, сидя за столом для прислуги на кухне. Негромко и ненавязчиво болтая с казавшейся радостной от вернувшихся физических сил Лэйн, которая пила чай за столом напротив него и составляла на своем рабочем планшете огромный список дел, он неожиданно для себя самого ощутил то самое чувство личностного умиротворения и как будто бы счастья. Мужчина едва сдержался от того, чтобы поцеловать мажордома на прощание от переполнявших его приятных чувств, собравшись уехать на работу. Он обернулся к ней в пороге дома и тронул ее руку. - Лэйн, спасибо тебе, - прошептал он с нежной улыбкой. – Что заботишься обо мне. - Что угодно, лишь бы облегчить Вашу жизнь, - напомнила о самой важной профессиональной задаче дворецкого женщина, но в этот раз высказав ее с более глубоким душевным подтекстом. Она с такой же нежной улыбкой сжала его ладонь в ответ. – И сделать ее лучше, насколько я смогу. Как Вы боролись за мою жизнь, я буду бороться за Вас и Вашу жизнь, если Вы не будете против… Это вновь так тронуло Леопольда за душу, что в его глазах показались скупые слезы. Он позволил себе мимолетно поднять к своему лицу ее ладонь, лишь сделав вид, что целует ее, но не стал этого делать в угоду более невинной атмосфере между ними, и после с широкой улыбкой отпустил ее. - Смущай меня! – задорно бросил он, уходя к своей машине и весело махая рукой тихонько посмеивавшейся над ним женщине в пороге дома. – Смущай меня вечно! Лэйн помахала ему вслед и теплым взглядом проводила его машину. Ощущая нечто, похожее на умиротворение и словно бы счастье в своей недавно простреленной груди, женщина улыбнулась самой себе под нос и неспешно закрыла парадную дверь Коттеджа с витражным окном, чтобы по мере своих возможностей вернуться к работе. *** С начала домашней реабилитации прошла неделя. Лэйн к этому моменту смогла достаточно окрепнуть для не слишком тяжелой работы по дому, а со всем остальным ей продолжали помогать уже чуть реже заходившие супруги Сименон и юная садовница Элла, и, конечно же, сам хозяин коттеджа. Дворецкий могла уже готовить, но еще не слишком сложные и долгие в готовке блюда, но этого уже было достаточно для Леопольда, который, хоть он и не говорил об этом вслух, очень изголодался по простой, домашней и, самое главное, с заботой приготовленной еде мажордома. Помимо несложной готовки она могла потихоньку заниматься не слишком тяжелой уборкой, стиркой и административной работой, и она уже могла неспешно ходить за продуктами в Селе Фарм в сопровождении друзей из этого же самого фермерского городка. В субботу Лэйн созвонилась с Грегори Кромвелем, чтобы быть в курсе новостей из Лондона, и тот ей сообщил, что они с сержантом Фенном в рамках постепенно заканчивавшегося следствия по делу об Илингтонской банде смогли увидеться с бывшим инспектором Мукерджи. Ей передали, что он был апатичен и несколько холоден по отношению к своей собственной судьбе, но он был очень рад услышать о том, что бывший контрагент уже потихоньку восстанавливалась после почти фатального пулевого ранения. Сожители завершили этот звонок на достаточно позитивной ноте, и капитан спецназа напоследок сказал ей, что при следующей их встрече им стоило бы серьезно поговорить, но смягчил это обещанием, что устроит приятный ужин на них двоих в квартире. После этого дворецкий созвонилась с виконтом, у которого был сокращенный рабочий день и уже скоро готовился ехать домой в предвкушении выходного воскресенья. Она передала ему новости о его задержанном близком друге. - Я с ним еще увижусь на следующей неделе, мне сегодня одобрили заявку, - сообщил Леопольд в ответ на не очень радостные новости. – Бедняга, наверное, просто устал после всего, что произошло… Надеюсь, с ним там хорошо обращаются, я его поспрашиваю об этом. - Грегори сообщил, что его пока держат с «белыми воротничками», - рассказала Лэйн в надежде хоть немного облегчить переживания виконта. Она тем временем заварила себе чай и присела за столом для прислуги на кухне для перерыва. – Чтобы избежать потасовок и столкновений, его будут держать подальше от остальных продажных полицейских и илингтонцев, кто может быть агрессивно настроен по отношению к нему. Временный суперинтендант и агент Кольт лично пообещали присмотреть за ним, дав ему статус важного свидетеля в деле. - Это хорошая новость в данной ситуации, - смиренно вздохнул доктор. – Спасибо, что передала мне новости, Лэйн… Как ты там сама? Не скучаешь? - Нет, сэр, я сегодня осторожно поднялась в Ваш кабинет и убралась на Вашем столе и протерла тумбу под телевизором, - рассказала дворецкий. – А еще я протерла Ваш виниловый проигрыватель и почистила камин. Мне пока еще немного некомфортно поднимать руки вверх, поэтому не решилась чистить полки сегодня… У меня сейчас небольшой перерыв, а потом я уже начну готовиться к Вашему приезду. - Не прыгай через свою голову, ты не кролик, - попросил мужчина, и по его голосу было слышно, как он улыбался. – Давай завтра вместе там приберемся? Включу какую-нибудь приятную музыку на фон и неспешно походим по комнате… Как тебе идея? - Поддерживаю ее, доктор, - с теплой улыбкой ответила Лэйн. – Вы очень добры… Хотела поинтересоваться: что бы Вы хотели к ужину? Я могла бы попробовать приготовить сегодня что-то посложнее супа или салата, по Вашему желанию. В трубке раздался краткий сигнал. - О, мне Нина звонит, - сообщил Леопольд. – Подождешь немного? Я сейчас перезвоню. Звонок прервался, и дворецкий спокойно попила из своей кружки горячего ароматного чая. Она только начала вычеркивать из списка на планшете те дела, которые она уже сделала, как виконт перезвонил ей, как пообещал. - Лэйн, она просит встречи на сегодня, - одновременно с легкой досадой и с настороженностью в голосе сообщил Леопольд. – Пока ничего не готовь для меня, ладно? Сказала, что хочет увидеться для серьезного разговора, не знаю, насколько долго это может продлиться… Будем на связи. Лэйн тоже немного напряглась при этой новости, опустив телефон на стол. Поглядев на камин на кухне, она невольно вспомнила тот разговор с мистером Сименоном о совершенно разных отношениях виконта к ней и к прима-балерине. Предчувствуя недобрые новости, женщина нервно потеребила кружку в своих руках на поверхности дубового стола. Леопольд вошел в зал кафе, в котором его партнерша назначила ему столь срочное свидание, и он нашел ее глазами у витринного окна. Он подошел к ней с присущей ему дружелюбной улыбкой, махая рукой в приветствии. - Я вспомнил, - произнес мужчина, приветственно целуя женщину в уголок губ. – Мы здесь с тобой как раз сидели в наш день знакомства… Кажется, что это было уже очень давно. Нина очень сдержанно улыбнулась ему, пока он снимал пальто и садился за столик напротив нее. Доктор благодарно взглянул на уже ожидавшую его чашку с латте. - Ты прав, - кивнула женщина, пока партнер делал глоток кофейного напитка. Ее улыбка медленно сползла с ее ненакрашенных губ. – Это и вправду кажется уже далеким воспоминанием… Чувствуя подвох в этой столь меланхолично сказанной фразе, Леопольд тоже разгладил свою улыбку, оголяя сидевшее в нем с момента ее звонка беспокойство. - Нина, все в порядке? – спросил он, потянувшись к ее лежавшей на столе кисти руки. – О чем ты так внезапно захотела поговорить? Балерина не дала ему прикоснуться к своей руке, тактично убрав обе ладони со стола и уложив их на своих коленках. Мужчину это неприятно удивило, и он, поставив чашку обратно на блюдце, тоже уложил свои ладони на коленях. - Лео, между нами творится беспорядок, - достаточно спокойно начала говорить Нина, серьезно глядя собеседнику в глаза. – Хотя и грех жаловаться на это, учитывая, с какого беспорядка это все начиналось, ты ведь спас меня от преследовавших меня папарацци в метро… Но мне это не нравится. Хоть все и начиналось хорошо, ты всегда был очень мил и заботлив по отношению ко мне, но за последние пару месяцев я поняла, насколько сильно мы разные. И за те две недели, что ты пожил у меня, я осознала, что мы разные настолько, что это просто катастрофа… Леопольду не понадобилось много времени, чтобы понять, куда вел этот разговор. Хоть он и слышал почти точно такие же слова далеко не впервые, но каждый раз они его очень сильно расстраивали. Однако, мужчина не имел ни единого намерения давать отпор или как-то бороться, как и во все прошлые разы. Он с искренней виной взглянул на сохранявшую завидное хладнокровие во время неприятного разговора Нину и с полным принятием кивнул ей. - Я сам думал об этом уже какое-то время, - грустно произнес доктор. – Но ты смелее и отважнее меня, раз решила заговорить об этом первой. Я виноват, но и благодарен тебе одновременно. Балерина с откровенным разочарованием поглядела на мужчину. Она поджала губы с мыслями, что, раз уж он не собирался никак бороться за нее, то ее решение было верным. От них теперь оставалось только поступить друг с другом как можно человечнее и закончить разговор на как можно более дружеской ноте. Леопольд, полный самых разных мыслей, на автомате крутил рулем и устало глядел перед собой на дорогу. Он был рад, что в тот день решил доехать до работы на собственной машине, а не на поезде, потому что ему нужен был комфорт личного транспорта со своей музыкой после произошедшего в тот день. В голове неприятно задержались воспоминания о прошедшем крайне непростом разговоре, и мужчина раздосадовано цыкнул себе под нос, неосознанно прокручивая в голове претензии балерины к нему и его образу жизни. Подумав о том, что ему очень не хватало как всегда теплого и заботливого голоса его дворецкого, Леопольд с тоской вздохнул. Он выключил в салоне музыку и с панели машины набрал номер ждавшей его дома подруги. Гудки прекратились и раздался щелчок. - Доктор Одли? – позвала вышедшая на связь Лэйн, своим грудным голосом заполнив собой весь салон автомобиля. – У Вас все хорошо? Как прошла Ваша встреча с госпожой Бьюмонт? Леопольд тяжко вздохнул. - Помнишь наш уже давний шифр, который ты придумала к моему первому романтическому свиданию с Ниной? – заговорил он, поправив на носу очки и уложив локоть на окне двери. – Код – «Пожарный выход». Женщина помолчала немного, но судя по тому, как тяжело она тоже вздохнула, было понятно, что она вспомнила значение этого кода: «свидание прошло ужасно, все кончено, еду домой». - Доктор, все совсем и окончательно кончено? – обеспокоенно спросила дворецкий. – Или же… - Да, все кончено между нами, она сама со мной рассталась, - подтвердил спокойным тоном Леопольд. – Но разошлись мирно, она сказала, что будет оставаться на связи, если кто-то из нас захочет поговорить о чем-то… - Неужели ничего нельзя исправить? – грустно продолжала Лэйн. – Просто вот так внезапно и вот так просто… - Наверное, можно, - равнодушно пожал плечами мужчина, глядя на освещенную фарами дорогу перед собой. – Но я не хочу. Женщина промолчала в ответ, скорее всего, пораженная сказанным ее собеседником. Леопольд не сдержал тихого хмыканья, представив себе, как она сидела всем своим маленьким телом за столом и грустно смотрела перед собой, держа телефон у уха. - Лэйн, я странным образом чувствую… облегчение, - негромко признался доктор Одли. – Словно груз сошел с плеч. Так нехорошо говорить, наверное, но я именно так себя и чувствую сейчас. Я еще, когда было ваше то расследование «Розовых Пантер», подумал о том, что мы с ней очень разные. Нам обоим нравится классическая музыка, и нам нравилась близость, но на этом далеко не уедешь. А когда мы пожили немного вместе недавно совсем, так вскрылось столько подводных камней, что я сейчас поражаюсь самому себе, почему я сам раньше не подумал расстаться с ней, а все тянул и тянул резину, тратил ее время… - У меня в жизни никогда не было подобных этому расставаний, но я могу себе представить, что это непросто, - попробовала поддержать его Лэйн. – Я сама пережила много очень болезненных и вынужденных расставаний с людьми, даже если у меня с ними не было романтических отношений, но, думаю, мне было бы тяжело расставаться с кем-либо после подобных опытов… Мне очень жаль, что это все же произошло, и что Вы чувствуете себя виноватым и расстроенным… Вспомнив об одной и единственной своей давней потери, о которой он ни с кем не желал никогда делиться, Леопольд внезапно осознал, что дворецкий смотрела в корень его нерешимости к расставаниям всю его жизнь и оказалась права. Он уложил свою голову на локте, покоившемся на окошке двери машины, в глубине души желая обнять свою собеседницу. - Не жалей меня, Лэйн, - с теплой улыбкой возразил мужчина, покосившись на секунду на панель, где отражалось имя абонента. – Это расставание было к лучшему. Честно говоря, все это время я о тебе думал куда больше, чем о Нине. И не чувствуй себя за это виноватой, ладно? Это просто говорит о том, что по духу мы с тобой оказались куда ближе, чем мы когда-либо могли бы быть с Ниной, вот и все. В салоне раздался тяжелый сочувствующий вздох женщины, которая, несмотря на просьбу, сильно жалела своего друга. - Я все равно чувствую, что Вы очень расстроены, - мягко проговорила Лэйн. – Могу ли я что-то сделать для Вас? Может быть, Вы хотели бы что-то конкретное к ужину, когда Вы приедете? - Ох, Лэйн, - с неловкой улыбкой молвил Леопольд, растерянно глядя на дорогу. – Не знаю даже, есть ли у меня аппетит… - Не хотите Ваш любимый удон с курицей и овощами? – упрямо предложила женщина. – Я в любом случае думала сегодня или завтра приготовить его для Вас: я подкупила вчера соусов, сегодня Элла принесла свежих овощей с рынка, а еще мистер Сименон на днях принес пару бутылок пива, которое Вам нравится… Уверены, что не хотите поужинать? Мужчина тепло заулыбался, не зная, как ему было справиться со столь трогательной заботой. - Только если ты поужинаешь со мной, - поставил дружелюбное условие он, снова на секунду покосившись на фамилию дворецкого на экране панели. – И если тебе будет не в тягость… - Я ведь сама предложила, не так ли? – спросила Лэйн, и было слышно, как она улыбалась при этом. – Мне будет не в тягость, доктор, и я с удовольствием составлю Вам компанию. Тогда я пойду готовить, с Вашего позволения… - Лэйн, погоди, - позвал в легкой панике виконт, боясь, что связь прервется. Он стеснительно коснулся своими пальцами своего лица, пытаясь справиться со смущением. – Лэйн, а ты можешь… включить громкую связь и остаться на связи? Может быть, пока ты готовишь, расскажешь о чем-то еще, что происходило дома, пока меня не было… - Не хотите оставаться наедине с собой? – проницательно спросила с сочувствием та. - Не совсем, - горько улыбнулся самому себе Леопольд. – Хочу, чтобы именно ты была со мной сейчас… Женщина выдохнула неопределенным междометием, явно тронутая его словами. - Хорошо, доктор, - с теплом в голосе ответила та. Раздались шорохи, и потом ее голос стал звучать по-другому, и стали слышны другие фоновые звуки, что говорило о том, что она включила громкую связь. – Только предупрежу, что будут очень монотонные звуки стука ножа, хруста овощей и, возможно, крайне неприятные звуки от курицы, пока я ее буду нарезать… Что ж, а дома что происходило, пока Вас не было… О, я заметила, пока я была сегодня в гостевой спальне и гостевой ванной комнате на втором этаже, что батареи плохо греют по той стороне дома, и я думаю, что дело в трубах, а не в бойлере. Нам с Вами в этом году стоит… Пока дворецкий отвлеченно болтала о бытовых делах и, судя по начавшимся звукам на фоне, приступила к готовке, Леопольд не мог перестать улыбаться самому себе, искренне наслаждаясь даже такому "присутствию" ее рядом с собой. Он вспомнил о словах капитана Кромвеля недавно, и он был теперь согласен с ним. «Я тебе и вправду очень небезразличен…», - думал про себя доктор Одли, тронув потеплевшую от чувств шею. – «Знала бы ты, насколько ты особенная для меня, Лэйн…». Леопольд очень быстро забыл о своем расставании с Ниной Бьюмонт, ужиная в теплой и уютной атмосфере с дворецким за дубовым столом для прислуги на кухне Георгинового Коттеджа. Комната была приятно освещена теплым светом от люстры, в камине потрескивал очень уютный огонь, и кухня была наполнена ароматом свежеприготовленной еды, и посреди всего этого за столом велась ленивая дружеская беседа о городских сплетнях, которыми с мажордомом поделился мистер Сименон, о забавном акценте миссис Сименон и об их таинственном для Лэйн сыне. Виконт рассказал о нем несколько очень забавных историй, будучи знакомым с ним лично, и за этими историями пролетел их совместный ужин. После того, как они вместе помыли посуду, доктор напомнил о том, что уже наступило время контрольно осмотреть шов на пулевом ранении у бывшего контрагента полиции на спине в трапециевидной мышце. Для этого Лэйн переоделась в ночные атласные штаны и майку, которая оголяла ее шею сзади и упрощала доступ к зашитой ране, и они решили использовать опустошенный после ужина дубовый стол для прислуги в качестве медицинской кушетки, как они уже делали когда-то. После внимательного осмотра Леопольд озвучил вывод, что рана сошлась и была покрыта корочкой, и они решили снять швы. Пока Лэйн сидела на столе, свесив ноги и опустив голову на грудь заботливого доктора, чтобы снять напряжение с ее шеи, мужчина в резиновых перчатках аккуратно подрезал швы и вытаскивал из ее кожи нитки. В процессе снятия шва телефон женщины внезапно зазвонил, что сильно удивило их обоих. На экране значился абонент: «неизвестный номер». - Кто это? – поинтересовался Леопольд, приостановив процедуру. – Уже полночь… Услышав это, Лэйн встрепенулась и подняла голову с его груди. - Какая сегодня дата? – со срочностью спросила она, пока телефон продолжал звенеть. - Наступило шестнадцатое января, - ответил виконт, подсмотрев в свой телефон. У дворецкого перехватило дыхание, и она поторопилась принять звонок и поставить его в режим громкой связи. - Алло? – неуверенно спросила Лэйн. - Добрый вечер, мисс Лэйн, - раздался знакомый до боли женщине голос, и она с округлыми в напряжении глазами посмотрела на виконта. – Это агент МакКристиан вас беспокоит. - Добрый вечер, сэр… - настороженно отозвалась своему бывшему начальнику та. - Это дружеский звонок, не переживайте, - с некоторым теплом в голосе сообщил старший агент МИ-6. – Звоню сообщить вам, что жучки в вашей с Кромвелем квартире и в Георгиновом Коттедже минуту назад были деактивированы. На этом наше слежение за вами обоими прекращается. Вы вольны свободно путешествовать и жить. Лэйн снова подняла на так же сильно настороженного Леопольда глаза. Она приложила ладонь к своей груди, где в волнении колотилось сердце. - Хотел на прощание лично сообщить вам об этом, - дружелюбно проговорил МакКристиан. - Погодите, сэр, - позвала напоследок женщина, стараясь не расчувствоваться. – Мне очень жаль… Мои соболезнования вашей утрате суперинтенданта Уолкер. Я знала, что вы с ней дружили. Мне очень жаль, что мы не смогли ее спасти… - Да, мне тоже очень жаль. Вы сделали все, что смогли, - чуть опечалено ответил тот. – Благодарю вас за вашу долгую службу в Британской Армии и в МИ-6, мисс Лэйн. Спокойной вам жизни в качестве гражданской. Прощайте и берегите себя. Звонок отключился. Лэйн, будучи в прострации, медленно опустила телефон на стол рядом с собой. - Доктор Одли… - позвала сдавленным голосом она, поднимая на него глаза, которые стремительно краснели и наполнялись слезами. – Неужели я свободна?.. Я наконец… Женщина резко разрыдалась, когда на нее в одно мгновение обрушилось осознание этой очень простой, но очень много значимой для нее истины. Чувствуя своим сердцем ее столь внезапно обретенную свободу, Леопольд с эмпатичными слезами на глазах, тронул ее локти. - Лэйн, делай со мной все, что захочешь, - предложил свою всеобъемлющую поддержку он. – Абсолютно все, что тебе нужно. Я весь твой сейчас. Благодарно покивав сквозь рыдания, Лэйн обхватила его туловище своими руками и сжала ткань его рубашки на спине. Она сгорбилась и прижалась к его груди своим лицом. Слушая ее плач от столь безмерного облегчения, Леопольд в сочувствии закрыл глаза и позволил себе лишь слегка касаться ее плеча в аккуратной поддержке. - Все хорошо, Лэйн, - тихо напоминал плачущей подруге он. – Теперь все будет хорошо…