Мелодия неотразимого танца

Очередь к храму тянется бесконечной лентой. Люди в обычной и традиционной одежде, с раскрасневшимися от кусачего холода щеками поздравляют друг друга с наступившим новым годом. Риэ переступает с ноги на ногу, потирает замёрзшие ладони. Они стоят здесь уже два часа, но казалось, что очередь не сдвинулась ни на сантиметр. Риэ чувствует как её дергают за рукав кимоно и оборачивается. — Нэ, онее-чан, когда мы уже пойдём домой? — спрашивает Кёка и у Риэ сжимается сердце. Её маленькая сестра совсем замёрзла: щёчки и нос раскраснелись, изо рта то и дело вылетает клубочек пара, а ладошки до того заледенели — складывалось впечатление, что она всё это время держала их в морозильной камере. Зима в этом году выдалась гораздо холоднее, чем обычно. Риэ могла поспорить, что когда она гостевала у бабушки в Аките мороз не забирался под кожу с таким усердием, словно хочет превратить их в ледяные статуи. По телевизору передавали, что в первый день нового года в Токио ожидается максимум минус три, во что было сложно поверить простояв целых два часа в этой чёртовой очереди. Кёка берёт её за руку и Риэ становится безумно жаль маленькую сестрёнку. — Скоро, Кёка-чан. Дождёмся нашей очереди и пойдём. Она крепче сжимает руку, а затем и вовсе прижимает девочку к себе в надежде, что это поможет согреть её хоть немного. Риэ осматривается в поиске матери — та ушла купить чего-нибудь горячего, — но её нигде не было видно. Отец стоит совсем рядом, полностью игнорируя разговор дочерей. Именно он настоял на походе в этот храм. Сэнсо-дзи является самым старым храмом в Токио и сюда стекается куча народу не только в новый год, но и в любой другой день. Местные и туристы ежедневно посещают Асакуса ради того, чтобы кинуть монетку, повесить дощечку с пожеланиями и покушать уличной еды. Семья Риэ живёт в Минато-ку и ей казалось странным тащиться через половину города ради того, чтобы несколько часов простоять в очереди. Особенно учитывая, что неподалёку от их дома находится небольшой храм, людей в котором было бы в разы меньше. Пока Риэ сокрушается о нелогичности своего отца, очередь значительно двигается и Риэ ещё никогда не была так счастлива пошевелить конечностями. Тут же появляется мама с чаем и только приготовленными такояки. Лакомство расходится меньше, чем за минуту; Кёка и Риэ поглощают еду не боясь обжечься. Чай она старается растянуть как можно дольше. Как раз, когда Риэ делает последний глоток уже полностью остывшего напитка, подходит их очередь. Риэ бросает монету: с глухим звуком она бьётся о деревянную перегородку, а затем падает на дно. Риэ складывает ладони, и загадывает желание. «Пожалуйста, пусть этот год будет спокойным. И пусть отец посмотрит на меня как на дочь, а не разочарование семьи».

***

Мама накрывает на стол: она решает приготовить набэ, чтобы все могли как следует отогреться. К концу завтрака из своей комнаты выползает Даичи — взъерошенные волосы, синяки под глазами и мятая одежда, которую тот не менял уже пару дней. Он молча присоединяется к трапезе, даже не потрудившись сказать «Доброе утро» или «Приятного аппетита». Отец игнорирует подобную выходку, хотя Риэ уверена, что если бы что-нибудь подобное сделала она, то удостоилась бы не только устрашающего взгляда, но и целой лекции о том почему нельзя быть такой грубой и невоспитанной, позором для семьи. Риэ косится на брата — тот насыпает вторую порцию супа и ей кажется, что он, должно быть, не ел целые сутки. Да и вовсе не выходил из комнаты, зарывшись в учебниках из-за предстоящих экзаменов в университете. Именно поэтому ему позволялось пропустить семейный поход в храм, даже если отец терпеть не может, когда кто-нибудь отнекивается от традиций семьи. Карьера врача куда важнее глупых сборищ. Когда Даичи с удовлетворительным вздохом отставляет уже третью тарелку, Кёка вскрикивает: — Онии-чан кушает, как бегемот! — звучание её смеха словно задетый ветром фурин. Даичи мягко улыбается. — Твой онии-чан не притрагивался к еде четырнадцать часов и тридцать восемь минут, — он сообщает это с таким выражением лица, словно хвастается совершённым подвигом. — Спасибо моей любимой сестрёнке, не то я бы свалился в голодный обморок. — Да, и мы бы потратили несколько недель, чтобы найти тебя под завалами того бардака, в который ты превратил свою комнату, — язвит Риэ, явно довольная тем фактом, что брат всё-таки съел всё то, что она ему приносила. В ответ Даичи улыбается и пожимает плечами, разведя руки в стороны. — Довольно, Риэ. Твой брат готовится к экзаменам и будущей карьере врача, решив пойти по стопам всех мужчин нашей семьи. Прояви хоть немного уважения. — Да, отец. Простите меня. За столом воцаряется тишина. Она давит на виски и глаза — Риэ кажется она вот-вот заплачет. — Дорогой, я думаю Риэ не имела в виду ничего плохого. Даичи и вправду стоит навести порядок у себя в комнате, ведь бардак рассеивает мысли и мешает сосредоточиться. — Да, мама абсолютно права. У меня от всех этих бумажек и учебников мысли в разные стороны разбегаются. Даичи треплет и так спутанные волосы и виновато смотрит на Риэ. В ответ он получает слабый кивок и расслабляется, видя, что сестра на него не сердится. — Возможно и так. Поэтому я думаю смена обстановки пойдёт тебе по пользу, — он отставляет приборы и внимательно смотрит на сына. — Вечером зайдёшь ко мне в кабинет, нужно кое-что обсудить. После этих слов глава семьи покидает застолье, оставляя всех в недоумении.

***

Даичи сидит в кабинете отца, нервно стуча ногой по полу. Ему не впервые находиться здесь по важным делам, но сейчас он ужасно переживает. Обстановка за столом была напряжённая и Даичи казалось, что хороших новостей ждать не стоит. Даичи обводит взглядом знакомые стены. Повсюду висят различные награды, достижения и фотографии за годы работы в медицине. Одну из таких он берёт со стола, перебирает в руках, читает надпись: «В благодарность Ямазаки Акихиро за спасение множества жизней». Имя отца кажется далёким и чужим, что Даичи замирает. Ему вспоминаются слова, которые тот бросил Риэ, волна стыда и грусти наполняет всё его естество. Даичи всегда было больно за отношение отца к сестре; каждый раз его охватывало желание спрятать её подальше от него, обнять и сказать, что любит, несмотря ни на что. Из раздумий Даичи вырывает хлопок двери и последующие за ним шаги отца. Он садится за стол, складывает руки в замок и пристально смотрит на сына. — Мне доставляет много удовольствия смотреть на твои успехи в изучении медицины. Ты делаешь намного больше, чем кто-либо может от тебя ожидать. Я знаю, что ты справишься с любым вызовом, и поэтому я хочу подарить тебе возможность, о которой ты давно мечтал. Тишина, захватившая кабинет пока отец доставал что-то из шкафчика, на удивление не напрягает. Ладони Даичи потеют от предвкушения, а сердце лихорадочно бьётся. На стол опускается конверт. — Это приглашение на практику в центральную больницу Каракуры. Главный врач мой давний знакомый. Ты его заинтересовал, когда я за беседой упомянул о твоих успехах. Это, конечно, не Токио, но для начала весьма хорошо. Городок небольшой, но процветающий. Для первого настоящего опыта подходит идеально. Даичи теряет дар речи от счастья. Он так давно просил отца о практике, но тот каждый раз отнекивался, говорил ещё рано. Даичи знал, что центральная больница Каракуры отличный вариант — отец всегда хвалил её врачей. А главврача, Исиду Рюукена, он знал лично — тот не раз приезжал на конференции, которые проводил Акихиро. — Спасибо огромное, отец. Не знаю как тебя отблагодарить. — Не стоит, сын мой. Как я сказал, ты заслужил это своим трудом. Практика начнётся в первых числах апреля, как раз в новый учебный год. Думаю вам хватит двух недель обустроиться. — Нам? — Даичи в недоумении смотрит на отца, пытаясь понять, что тот имеет в виду. — Да. Риэ поедет с тобой. Я уже договорился — её примут на последний год старшей школы. В ней учится сын Рюукена, так что она не будет полностью окружена незнакомыми людьми. — Но… Но зачем? — Видишь ли, твоя сестра чересчур избалована. Совершенно не понимает и не уважает ценности семьи. Признаю, в этом есть и моя вина. Именно поэтому я хочу исправить ситуацию пока можно. Будучи вдали от семьи, она поймёт, что поступала неправильно. Даичи не может припомнить ни единого момента, когда сестра противилась отцу, но решает промолчать и вместо этого говорит: — Но я буду вместе с ней. — Поверь, у тебя не будет времени на неё, Даичи. Вижу тебя это тревожит. Не стоит, подобный опыт пойдёт ей на пользу. Прошу тебя донести ей новости. — Отец… — начинает Даичи, но Акихиро поднимает руку, не давая тому договорить. — Ты можешь идти. Подобный тон означает, что спорить бесполезно и стоит уйти, чтобы не вызвать гнев отца, от которого будут не самые приятные последствия.

***

Даичи находит Риэ отрабатывающей удары тренировочным мечом. Как только за ним захлопывается дверь, Риэ бросает занятие и спешит спрятать боккэн. Даичи с улыбкой на губах наблюдает как сестра нервно пытается запихнуть меч под кровать. Но как только видит брата, вздыхает с облегчением. — Не пугай так, Даичи, дурак. — Нужно дверь на замок закрывать, когда занимаешься вещами, которые не одобряет отец. Даичи с грустью косится на выглядывающий из-под кровати меч. Акихиро не одобрял увлечения дочери кэндо и боевыми искусствами. Он полагал, что живя в такой безопасной стране, как Япония, подобные занятия ни к чему. К тому же, не пристало девушке интересоваться мужскими делами. Она, как дочь из знатной семьи, должна быть женственной и стремиться стать хорошей женой. С Кёкой Акихиро повезло. Та соответствует всем его требованиям, да так, что Даичи порой удивляется как так получилось, что девочке искренне интересно абсолютно всё, что проповедует ей отец. Будучи ребёнком и подростком Даичи никак не мог понять неприязнь отца к собственной дочери. Да, она совершенно против той участи, что хочет для неё отец и никогда этого не скрывала. Но она ни разу не повела себя неуважительно или грубо по отношению к нему или кому-либо из его бесчисленным знакомым и их сыновьям. Правду он узнал всего пять лет назад. Риэ — не родная дочь Акихиро и Нанами. Даичи тогда удивило подобное заявление, но затем он стал присматриваться. У Риэ такие же чёрные волосы, длинные и гладкие, Даичи знал, что она очень тщательно за ними ухаживает; такая же бледная кожа. У неё более женственная фигура, нежели у других девушек её возраста, но это ни о чём не говорит. Единственное отличие, пожалуй, это зелёные глаза, такого глубокого цвета Даичи не видел даже у иностранок. В детстве ему казалось это нормальным, пусть он и начал изучать медицину, его никогда не волновал этот вопрос. Возможно подробные лекции о генах от его отца был своеобразным намёком, но Даичи его не понял или просто не хотел понимать. «Моя сестрёнка — особенная!», любил кричать маленький Даичи. Может быть отцу не нравилась её особенность. Но зачем тогда растить чужого ребёнка, если ты знал, что он так и не сможет стать тебе родным? Даже, если ты соглашался на это исключительно из любви к жене. Этого Даичи понять не мог. — Я подумала, что в ближайшем времени он не выползет из своего кабинета. К тому же, он всегда стучится перед тем как войти. В отличии от некоторых, — с издёвкой произносит Риэ, прищурив глаза. Даичи на слова сестры заливается смехом. — Извини-извини. Ты просто была увлечена своим деревянным дружком, что не слышала как я стучал. — Так и быть, ты прощён, — Риэ садится в кресло, подгибая ноги под себя и жестом предлагает брату последовать её примеру. Тот медлит, но всё-таки находит себе место на краю кровати. — Раз ты пришёл ко мне, а не к своим учебникам, у тебя важный разговор, — от неё не укрывается как он напрягается от её слов и волнение бьётся бабочкой на краю сознания. — Что-то случилось? Он болен? Что-то с мамой? — Нет, нет. Успокойся, Риэ, всё в порядке, никто не болен, — он ждёт пока сестра расслабится и только затем продолжает: — Мне пришло приглашение на практику от центральной больницы Каракуры. — Поздравляю, Даичи! — Риэ срывается с места и обнимает брата, чувствуя прилив любви к нему, когда его руки смыкаются вокруг её талии в ответных объятьях. — Ты заслужил это. Когда начинаешь? — Спасибо, Риэ, но… — Даичи отстраняется и глядит ей в глаза. — Это ещё не всё. Ты едешь со мной. Отец уже обо всём договорился. — Но почему? Даичи видит ту растерянность, то непонимание и отчаяние отразившиеся на лице сестры и не находит в себе силы сказать правду. Он не может причинить ей ещё большую боль, сказав, что, по сути, отец хочет от неё избавиться. И поэтому он просто мотает головой. — Тут ведь вся моя жизнь. Мама, Кёка, друзья, школа, клуб по кэндо, в который я всеми силами старалась попасть. Я не могу просто так всё бросить. Это нечестно. Видя, что Риэ в любой момент может сорваться в слезы, Даичи притягивает к себе сестру, заключая её в крепкие объятья. Рука ложится ей на макушку, нежно поглаживая. — Тихо, Риэ, всё будет хорошо. Это всего на год. Ты сможешь общаться с друзьями в Line. Мама и Кёка будут рады звонку в любое время. А клуб кэндо мы новый найдём. Лучший из лучших. Я обещаю. Риэ не отвечает, лишь кивает коротко. Ещё какое-то время они сидят в полнейшем молчании, обнимаясь. А затем Даичи возвращается к себе в комнату, оставляя сестру наедине со своими мыслями.

***

Два с половиной месяца проходят на раздражение быстро. Остаётся последний день в школе, а затем билет на самолёт и новая жизнь. Риэ тяжело вздыхает. — Не переживай, Ри-чан, я буду звонить тебе каждый день. И писать ежеминутно. Ты ещё пожалеешь, что не сменила номер. Риэ тепло улыбается на слова подруги. Она ни капли не сомневается, что именно так всё и будет. — Спасибо, Нацу-чан. Но смотри, чтобы это ты не пожалела, что решила поддерживать со мной общение. — Замётано! Устроим соревнование: кто первый надоест другому — тот и победил! — Чувствую соревнование будет длиться вечность. Сдав последний экзамен, Риэ и Нацуко — одноклассница и лучшая подруга Ямазаки — решают отметить данное событие и заодно провести время вместе перед отъездом девушки. Они сидят в небольшой, но уютной кофейне на Акасака. Погода радует: вовсю светит солнце, а сакура начинает расцветать, перенимая эстафету у сливы. Но несмотря на приятную погоду и общество подруги, грусть пульсирует глубоко в душе. — Эх, всё-таки жаль, что твой братец уезжает вместе с тобой, — ноет Нацуко, распластавшись по столу. — Теперь мне уж точно не светит выйти за него замуж. Риэ смеётся мягко и искренне, наверное впервые за несколько месяцев. Нацуко, довольна результатом, продолжает свои стенания. — А что, если я переведусь в ту же школу, что и ты и стану жить по соседству? Как думаешь, у меня появится шанс? — Я думаю, ты будешь похожа на сталкера, — без осуждения замечает Риэ. Девушку всегда удивляла одержимость подруги её братом. Конечно Даичи красивый парень и не будь он ей братом, Риэ и сама бы попалась в его сети. Вот только Нацуко без ума от Даичи ещё с первого класса и Риэ всегда думала, что это пройдёт, но как оказалось — любовь подруги с каждым годом росла. Нацуко откидывается на спинку стула и отпивает из чашки свой крепкий кофе. Риэ морщится. Она предпочитает свой кофе сладким и с молоком, и совершенно не понимает пристрастие подруги к крепкому напитку. — И то верно. Но согласись, идея замечательная. Последнее является скорее утверждением, нежели вопросом и Риэ решает не отвечать. Вместо это она отпивает свой латте. — Тогда я приеду к тебе на летние каникулы. Я посмотрела в интернете, в Каракуре пляжи куда лучше, чем в Токио. Устроим с тобой два месяца девичника. Даичи тоже позовём с собой на пляж. — По-моему, ты только что говорила у нас будет девичник. Мне кажется ты всё это задумала, чтобы увидеть моего брата без верха. — Ты меня раскусила. Риэ невольно любуется подругой. Нацуко полностью соответствует своему имени: весёлая, добрая, полная энергии и готовая заряжать ей всех окружающих. Риэ не знает есть ли у солнца запах, но если есть, то оно пахнет как Нацуко. Девушка носит ухоженное каре и красит волосы в платиновый блонд, красиво сочетающийся с её серо-голубыми глазами и тёмными густыми бровями. Риэ всегда считала подругу самой красивой девушкой в мире. Жаль, что из-за любви к Даичи она абсолютно не замечает других парней. На её фоне Риэ кажется себе совсем невзрачной и слишком обычной. — Как Кёка-чан? Она, должно быть, ужасно грустит, что любимые брат и сестра покидают её на такой долгий срок. — Поначалу она очень грустила, но потом отец подарил ей телефон, с которого можно не просто звонить и стало легче. Я ещё не уехала, а она уже забрасывает меня все возможными сообщениями в Line, — Риэ улыбается, вспоминая присланную сестрой фотографию рисунка, который нарисовала в школе. На нём изображены четыре зверька: медвежонок с зелёными глазами Риэ, хомяк с цветом волос как у Нацуко, капибара отдалённо напоминающая Даичи и сама Кёка в образе каппы. — К тому же, у неё много друзей, скучно ей точно не будет. Незамысловатая мелодия из корейской дорамы прерывает дальнейший разговор. Риэ выуживает телефон из сумки и берёт трубку. Через двадцать с лишним минут её из кафе забирает Даичи. Нацуко едет с ними после уговоров Риэ о том, что это последний раз, когда они видят друг друга перед неизвестно насколько долгой разлукой. А ещё через минут сорок девушки вместе собирают чемоданы Риэ. Отца удаётся уговорить на ночёвку и они до поздней ночи выбирают купальники и кушают мамину еду.

***

— Когда уже наш рейс? — нетерпеливо спрашивает Риэ, одновременно набирая сообщение для Нацуко. — Через час, — сверившись с часами, отвечает Даичи. — Зачем мы так рано приехали? Провожать их поехала вся семья, но отца вызвали на операцию и им пришлось уехать раньше. Кёка плакала и упиралась, и согласилась ехать домой только после того как маме пришлось пообещать ей, что они обязательно увидятся на каникулах. — Как говорит отец: «Лучше приехать раньше и ждать, чем опоздать», — заметив, что сестра полностью его игнорирует, он заглядывает ей в телефон. — Как там Нацуко? Риэ протягивает брату телефон с фотографией Нацуко в спортивном костюме и сообщением: «Записалась в зал. Ждите меня, Каракурские пляжи». Даичи хохочет и Риэ видится в его глазах что-то такое, что она никогда не замечала раньше.

***

Квартира, в которой им предстоит жить следующий год встречает их запредельно белыми стенами, обычной, ничем не примечательной мебелью в преимущественно древесно-коричневых тонах и двумя раздельными комнатами для каждого из жильцов. Заводить животных запрещенно, водить любовников — тоже. Музыку громко слушать не желательно, да и вообще лучше не шуметь, а то есть риск нагнать на себя гнев соседей, которые только с виду выглядят милыми старушками и старичками. Но несмотря на всё квартира приходится Риэ по душе. Со своей комнатой ей позволено творить, что угодно. Время теряется в походах по магазинам за посудой, продуктами, недостающей мебелью и мелкими, нужными для жизни, вещами. Риэ не успевает опомниться как стоит возле доски перед всем классом, а затем занимает место за партой. Первая школьная неделя проходит в знакомстве с одноклассниками, учителями и самой школой. Исиду она видит пару раз издалека, но подойти не решается, ведь нет гарантии, что он её помнит. Вопреки заверениям отца они попадают в разные классы. Одноклассницы приглашают Риэ на обед и она подбадривается: пусть от девочек не ощущается того тепла, которое исходило от Нацуко, но её радует то, что она не останется одиночкой до конца года. Троица подруг и вне школы, казалось, знают всё о каждом человеке в школе, независимо ученик это или учитель. Риэ никогда не любила сплетни и старалась по возможности избегать любителей обсудить чужие дела, но сейчас она находит это весьма полезным, хоть и считает, что некоторые подробности ей знать совсем не обязательно. Всё-таки через год она вернётся обратно в Токио. — Но, увы, наш класс не богат на красавчиков, — с горестным вздохом сетует Йосано. — Признай, что для тебя все парни страшные, кроме твоего ненаглядного Исиды-куна, — парирует Аямэ. Под гневный взгляд Йосано она запивает клубничным молоком съеденный обед. Краем глаза Риэ замечает движение в окне — чёрное пятно пролетевшее мимо с невероятной скоростью. «Должно быть птица». — Не хочешь с нами, Риэ-чан? — Риэ часто моргает, пытаясь понять смысл вопроса, но не может, поэтому переспрашивает. Рико объясняет: — Мы говорили о том, что хорошо было бы сходить на ханами. На следующей неделе будет самый пик цветения. Можно устроить пикник. — Замечательная идея, — с улыбкой замечает Риэ. Вместе со звонком в класс входит учитель и девушки поспешно убирают остатки обеда.

***

Риэ накрывает на стол как раз, когда Даичи выходит из ванной. Вместе с ним кухню заполняет аромат цитрусовых, щекочет ноздри. Пожелав друг другу приятного аппетита, они приступают к еде: карри и засоленный дайкон в отдельной пиале. — Как прошла первая школьная неделя? Нравится? — интересуется Даичи, набив рот едой до такой степени, что Риэ едва разбирает его слова. — Да, всё хорошо. Девочки пригласили на ханами в следующие выходные. — Вот как. Я рад, что моя сестрёнка нашла себе подруг и не чувствует себя изгоем в новом коллективе, — Даичи кивает с гордостью родителя. — А клуб кэндо? Удалось записаться? — Риэ мотает головой. — Нет. Я сходила туда, но оказалось, что они уже подали заявление на закрытие клуба. Прошлый глава выпустилась и вместе с ней они потеряли свой боевой дух. — Ты могла бы записаться к частному тренеру. Посмотри, может кто-то набирает группу. Риэ кивает и накалывает на вилку морковь. — А как у тебя дела в больнице? Даичи начинает свой рассказ и от его воодушевленного голоса у неё теплеет на душе. Пусть они только вдвоём, но теперь у них свой личный мирок на двоих, в котором они могут делать, что захотят, не боясь гнева отца.

***

Случайно подслушав разговор парней в классе, Риэ узнаёт контакты известного в Каракуре тренера кэндо. Но услышав цену, хмурится, ведь будет непросто объяснить отцу куда уходят её карманные деньги. А ложь он раскрывал сразу же. К тому же, ей не хочется тратить его деньги из принципа. К концу второго урока Риэ решает найти подработку. — Чего такая хмурая, Риэ-чан? — интересуется Рико, когда они выходят из комбини. — Ой! Нам срочно нужны сладости. Какой же пикник без сладкого! — вскрикивает Аямэ и Риэ не успевает ничего ответить. — Я знаю одну лавку со сладостями в спальном районе. Всего в паре шагов от парка. Пара шагов оказываются бесконечным лабиринтом из белых домов, похожих друг на друга, как один. После получасового петляния по узким улочкам, они, наконец, сворачивают куда нужно. — Как ты вообще нашла эту лавку? — ошарашенно спрашивает Рико, на что Аямэ пожимает плечами. — У меня подруга вон в том доме живёт, — она указывает на соседнюю улицу, но какой дом та имеет в виду разобрать трудно. — Она приводила меня сюда пару раз. Лавка сладостей выглядит как маленький, ничем неприметный домик в традиционном стиле, спрятанный меж домами так тщательно, что отыскать его представлялось возможным лишь при условии, что ты уже тут бывал. Внутри не оказывается ни единой живой души. Ни продавца, ни покупателей. В магазинчике стоит тишина, от которой создаётся впечатление, что они вломились в давно заброшенное помещение. Только кристальная чистота повсюду разбивает эту иллюзию. — Я хочу записаться к тренеру по кэндо и мне нужна подработка. Я обзвонила кучу вакансий, но никто не хочет иметь дело со школьниками. Не знаю, что и поделать, — говорит Риэ, пока они ходят между стеллажами. Словно из ниоткуда появляется мужчина в зелёном кимоно и забавной полосатой шляпе. Рико глотает так и не сказанные слова. — Добро пожаловать в «Магазин Урахары», милые дамы. Чего желаете? — с широкой улыбкой, медленно протягивает мужчина, голос как у хитрого кота. Аямэ с Йосано покупают сладости разных видов, от шоколада до леденцов и когда девушки собираются уйти, мужчина вдруг говорит: — Извините меня великодушно, но я невольно подслушал ваш разговор, — он достаёт из кармана веер, такой же полосатый как и его шляпа, прикрывает им половину лица. — Дело в том, что мне самому стало труднее справляться с делами и я какое-то время ищу помощника. Мне будет очень приятно, если такая милая дама, как Вы, согласится мне помочь. Риэ теряется, ей не хочется соглашаться на столь неожиданное, хоть и заманчивое, предложение. — Понимаю, для Вас это словно снег на голову, — он протягивает ей прямоугольный кусок бумаги и Риэ принимает его. Визитка гласит: Урахара Киске — владелец «Магазина Урахары», адрес и номер телефона. — Обещайте, что подумаете над моим предложением. Риэ кивает. Пусть рот мужчины скрыт веером, но она уверена, что тот расплывается в улыбке. Когда девушки покидают магазин, он машет им вслед веером.

***

Рико выбирает идеальное место для пикника. Они забираются на возвышенность, вид из которой выходит на весь парк; видно не только бесчисленное количество вовсю цветущих деревьев сакуры, но и небольшое озеро чуть вдали. Людей оказывается немного, несмотря на выходной день. По прогнозам Аямэ толпа должна хлынуть завтра. Или им просто повезло. Парк заливается смехом и разговорами. Находясь в окружении новых подруг, Риэ забывает о всём плохом и отдаёт себя моменту. Уже под вечер она отправляет Нацуко фотоотчёт и сообщение о событиях прошедшего дня. Риэ кладёт телефон в сумку и возвращается к веселью. Визитка, защемлённая замком, оказывается абсолютно забытой.