Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      – … а потом он чуть было на меня не набросился! – закончил Меттатон, театрально повысив голос и чуть было не надорвав его из-за переизбытка эмоций, а затем сделал огромный, нехарактерный для него глоток очень розового коктейля, прежде чем грациозно поставить его на стойку.       Гриллби вопросительно поднял бровь, но ничего не ответил, а Меттатон лишь громко застонал, прикрыв глаза рукой, как будто подобный опыт действительно травмировал популярного ведущего радио и все еще продолжал его преследовать. От столь чрезмерно драматичного представления робота огненный элементаль изо всех сил старался не закатить глаза.       – Это просто… был один из худших моментов в моей жизни. Чтобы кто-то смотрел на меня с таким пренебрежением и ненавистью, особенно когда я пригрел его на груди даже после того, как он меня обокрал… Какая дерзость! – и с этим заявлением преувеличенное, фальшивое отчаяние на лице Меттатона обратилось в надменность и раздражение. Робот скрестил две пары рук на груди и высокомерно поднял нос чуть ли не к потолку.       – Стоит сказать, что моему работнику очень, очень, очень повезло, что он работает на кого-то столь всепрощающего, как я, а не на жесткого начальника вроде Азгора. О-! – Меттатон вздрогнул, но сделал он это с двусмысленной улыбочкой на лице. – Случись такое с Азгором, дорогуша Бургерпэнтс превратился бы в кучку пепла еще до того, как выпустил бы когти.       При упоминании Дона Гриллби чуть повернулся и подсмотрел в дверь за баром. Прошел уже час с того момента, как Гриллби нацепил на Санса магический ошейник и оставил его связанным наедине с Доном и этой вонючей рыбехой-служкой. С тех пор на первом этаже никто не появлялся.       Если б он не узнал, что Санс Гастер такой же жалкий, как этот кошак (ну, может, не НАСТОЛЬКО жалкий), ему было бы жаль своего лучшего клиента из СНОУДИНА, но… три тысячи золотых монеток за то, чтобы держать Санса в подвале его бара в ошейнике и с кляпом во рту ровно до момента его неизбежной смерти – были отличной компенсацией за то, что с элементалем сделал жестокий брат скелета.       Если так можно сказать, вся эта ситуация была довольно смешной. Дон много лет посылал своих маленьких шпионов в бар в СНОУДИНЕ, чтобы те могли разузнать хоть что-нибудь об этих блядских Гастерах, и никто из них не смог вытянуть ни слова из Санса, даже когда тот был чуть ли не мертвецки пьян. А ведь Гриллби тоже видел, как они стараются. Подавляющее большинство старалось подружиться со скелетом, и тут Гриллби вспомнил случай, когда Санс чуть было не подчистую уничтожил личико одного такого приятеля своим окольцованным кулаком, когда тот пытался по-дружески приобнять Санса за плечи.       Ах, да – все шпионы Дона в итоге возвращались ни с чем… ну, все, кроме Маффет, которая не вернулась вообще. Прежде чем этот ублюдок чуть не убил его и уничтожил его бар, после стольких неудачных попыток подружиться с Сансом, Маффет заявила, что попытается убить этого засранца и получить наконец за это золотую награду, которую – она была уверена – даст ей Азгор. Гриллби не нужно было долго думать, чтобы понять, чем все это закончилось.       Кто бы мог подумать за столько лет постоянных провалов, что этот долбоящер Санс сам заявится на их территорию, сделав из себя самую легкую мишень в мире? Уж точно не Дон Дриимур.       И теперь вопрос был лишь в том, какого черта вообще Санс рискнул прийти в ЖАРКОЗЕМЬЕ? Ясно, что он был совершенно выпивший, но Гриллби видел его и в более худшем состоянии сознания, чем ночью, и за все эти разы скелет ни разу не пытался вытворить что-то столь же опасное или глупое.       Ну, что ж… скоро Дон узнает ответ на этот вопрос вместе с тем, почему Вингдингс Гастер открыл магазин в СЕРФЭЙС СИТИ. Разумеется, Дону Дриимур все еще было нужно, чтобы Джим продолжал задавать вопросы в городе людей. У Джима были связи с людьми, которые работали на человеческого Дона (или он так утверждал), и после того, как Гриллби узнал, что парень вечером больше не понадобится, элементаль отправил человека домой сразу после того, как Азгор угрюмо приказал ему «выяснить, какую часть города семья Гастер взяла в свои руки и почему».       Наконец это началось – хотя, заняло это намного больше времени, чем предполагал Гриллби. Маленькое королевство братьев Гастер скоро будет стоять в руинах, а сами они станут ошметками и пылью под ногами. От этой мысли он улыбнулся. Вингдингс Гастер считал себя неприкосновенным. И смотреть, как все, что он имел или приобрел за эту войну между бандами сгорает дотла – было достойной наградой для Гриллби.       – Дорогуша? Ты меня вообще слушаешь?!       Гриллби отвлекся от своих мыслей, услышав обиженный голос Меттатона, и снова повернулся к богатому радиоведущему.       Хоть Дон Дриимур и сказал ему не впускать в бар абсолютно никого пока он «разбирается с мистером Гастер», Гриллби с полной уверенностью знал, что Дон не будет против, если увидит, что за стойкой бара сидит Меттатон. Насколько Гриллби знал, эти двое прошли вместе долгий путь. Они были друзьями еще до того, как Дон совершил огромную ошибку, наняв старшего брата семьи Гастер в качестве оружейника, и, кроме того, этого грязного вшивого кошака нужно было запереть где-нибудь на ночь.       Прогулка до комнаты кота была напряженной как для Гриллби, так и для Бургенпентса, ведь им пришлось миновать новую «комнату для допросов» Дона, но он все же смог затолкать этого мелкого кретина в его комнату и запереть его без лишних инцидентов.       По правде говоря, Гриллби был удивлен, что обратно привел кота именно Меттатон. Обычно робот пользовался услугами шавок Дона, чтобы разбираться с Бургерпентсом, но теперь, когда он услышал, что произошло между этой полудохлой букашкой и Меттатоном, он понял, почему так.       – И что было потом?       Недовольное выражение лица Меттатона сменило выражение более… эмоциональное.       – Ну, я удивился. Как минимум. Нет… Я до смерти испугался за свою жизнь. После стольких лет заботы о нем, чтобы только он был здоров и в безопасности, он действительно посмел показать мне свои когти, и это, это… выражение, которое тогда было на его лице, – Меттатон вздрогнул, но Гриллби заметил, что на лице робота проявился легкий румянец.       Как интересно… возможно, при воспоминании об этом его разум пронзал не только страх.       Бармен решил немного продавить эту тему.       – Какое же выражение у него тогда было, мистер Меттатон?       Будто бы по команде, как если бы он читал вслух плохо написанный сценарий, Меттатон ответил глубоко обиженным тоном:       – Ах, это было самое опасное и неприятное лицо, которое ты когда-либо видел, дорогуша! Его глаза сузились до щелочек, он обнажил клыки, а его мех… встал дыбом… ох… это была самая отвратительная вещь, которую я когда-либо видел, НО! – громко заявил Меттатон, прежде чем его лицо украсила легкая улыбка. – … но потом этот малыш чуть не растопил мое сердце, – промурчал Меттатон, приложив руки к груди туда, где по предположениям Гриллби могло бы находиться сердце робота, имей он таковое.       – А?       – Он вовсе не сердился. О, нет! Позволь мне сейчас сказать тебе кое-что: я почувствовал себя глупо за то, что даже задумался о том, что он может на меня наброситься. Сейчас эта мысль выглядит совершенно смехотворно; Бургерпентс не смог бы напугать даже свое собственное отражение, но в тот миг… – Меттатон снова вздрогнул; румянец на его лице становился все ярче с каждой секундой. – Ну, в любом случае, я понял, почему этот кроха, мой дорогой подчиненный, чуть не убил меня и продемонстрировал мне такое… опасное и жестокое личико: потому что он… – Меттатон понизил свой голос и посмотрел прямо за дверь, что находилась за стойкой бара, будто готовясь, что в любую минуту оттуда может выйти Дон Дриимур. – … он был расстроен, что новая зверушка Азгора ласково со мной обращалась!       И с этими словами Меттатон довольно взвизгнул – немного громче, чем Гриллби хотел бы. Когда взрослый издавал подобные визги, это было совсем не мило.       – Разве это не самое очаровательное, что ты когда-либо слышал за всю свою жизнь, дорогуша?       Гриллби промычал, в то время как его разум продолжал работать. Высокооплачиваемое предложение Джерри, чтобы провести немного времени с этим жалким калекой, все еще было свежо в памяти, и, увидев подходящую возможность, бармен наклонился поближе к роботу.       – Если вы верите ему, то так и есть, – тихо произнес Гриллби, убедившись, что его слова дошли до ушей Меттатона, и потянулся за чистой тряпкой с нижних полок барной стойки. Он стал убирать невидимую пыль с уже и так до блеска начищенной стойки, краем глаза наблюдая за роботом.       Лицо Гриллби оставалось абсолютно безразличным, в то время как довольное садистское выражение Меттатона начало приобретать более… интересные черты.       Сомнение.       Неуверенность.       Страх.       Гнев.       Гриллби уже чувствовал деньги Джерри в своих руках.       – И что ты хотел этим сказать, дорогуша?       Гриллби решил не отвечать секунду-другую, позволяя своим словам как следует произвести эффект на Меттатона. Он закончил ненужную уборку, а затем посмотрел на Меттатона и пожал плечами.       – Ну… не мне это говорить, мистер Меттатон, все-таки он ВАШ подчиненный, но это вполне могла быть ложь во спасение своей шкуры. Из того, что вы мне рассказали, он вполне мог бы наброситься на вас, накажи вы его даже за дело, – объяснил Гриллби, наблюдая за тем, как губы Меттатона сжались, но тот все еще не верил его словам.       Радиоведущий чуть отхлебнул коктейля:       – С чего ты вдруг взял, что мой покорный котеночек вдруг мог бы на меня накинуться? – голос Меттатона звучал необычно низко, мрачно и глубоко. Совсем не похоже на его обычный яркий, чрезмерно радостный тон. Гриллби неожиданно для себя задумался, а слышали ли те, кто взял у Меттатона денег взаймы, этот тон, когда наступил день уплаты долга, а они не могли этот долг вернуть.       – Ну, посмею быть откровенным, мистер Меттатон, из того, сколько я наблюдал за ним, я понял, что Бургерпентсу свойственно быть неблагодарным. Помните день, когда вы узнали, что он виделся с мистером Топсом-       При упоминании синего кролика Гриллби насмешливо наблюдал, как Меттатон сжал в ладонях бокал и раздавил его. Громкий звон стекла заполнил каждый угол тихого бара, когда маленькая кружечка раскололась на тысячу осколков. Напиток капал с серого лица Меттатона и его черных волос, но впервые радиоведущий казался… безразличным к своему внешнему виду.       – Верно, – спокойно сказал Меттатон, поставив на стойку то, что осталось от бокала. – Я и забыл, что он невероятно неблагодарен.       Гриллби кивнул. Он не знал, что за проблемы у Меттатона с синим кроликом, но когда услышал, что Бургерпентсу не только запретили видеться с Доброженщиком, но еще и жить с ним и трахаться в том числе, то понял, что у радиоведущего все это вызывает ярость. Невероятную, безжалостную ярость.       На самом деле за этим было интересно наблюдать, и весь этот нелепый инцидент в итоге пошел Гриллби на пользу. Теперь за то, что Бургерпентс ночует в баре, ему еще и платят.       – Именно, мистер Меттатон. Я бы предположил, что он понял, что… совершил ошибку, когда проявил злобу в ваш адрес, и быстро попытался прикрыть это ложью… а вы ему поверили, – быстро в конце добавил Гриллби, подойдя к Меттатону с другой стороны и молча начав убирать беспорядок.       Меттатон ничего не сказал, но Гриллби чувствовал, как в роботе закипает гнев, ведь лицо Меттатона стало абсолютно розовым. «Прекрасно».       – Он провел вас, мистер Меттатон, – на полном серьезе сказал Гриллби. Он услышал, как за надутыми губками Меттатона начали скрежетать зубы. – Вам стоит еще раз продемонстрировать свою власть, и, если позволите, мистер Меттатон, у меня есть неплохое решение вашей проблемы.       Несмотря на ледяной, мрачный взгляд робота, Гриллби заметил в розовых глазах Меттатона блеск любопытства.       – Продолжай, Гриллби. Я обожаю узнавать новые идеи о том, как тренировать моих сотрудников. Надеюсь, как бизнесмен, ты меня просветишь.       Гриллби наконец улыбнулся.       – Позвольте ему поработать у меня ночью. Ну, знаете… в качестве одного из моих особенных работников. У меня даже уже есть клиент, который-       Входная дверь бара с грохотом распахнулась. Гриллби мысленно проклял себя за то, что забыл запереть вход после того, как впустил сюда Меттатона и Бургерпентса.       – Прошу прощения, но мы закр… а, черт… это сраный Джерри, – пробурчал Гриллби, когда Джерри с восторгом помахал ему.       – ДАРОВ! – радостно воскликнул слизистый монстр. Гриллби сморщился и бросил взгляд на дверь за стойкой бара, внутренне молясь, что Дон не ввалится сейчас сюда, гадая, какого черта происходит – и облегченно выдохнул, когда дверь осталась закрытой.       Меттатон же с отвращением фыркнул и встал. Он достал из кармана кучу золотых и положил на стойку:       – Полагаю, на этом я скажу «adieu» [1], дорогуша.       Гриллби кивнул, чувствуя внутри огромную ненависть к этому богатею, который уже собирался уходить.       – Скажи Азгору, что я передавал «привет», И… – Меттатон умолк и одарил Гриллби хитроумной, холодной ухмылкой. – Кажется, я знаю, что сделаю со своим маленьким революционером. Позже дам тебе знать. Чао.       И с этим сбивающим с толку, но в каком-то смысле многообещающим заявлением, Меттатон быстро направился к выходу как раз в тот момент, когда к нему приблизился Джерри. Как всегда, первое, что Гриллби заметил в монстре-слизне – это отвратительный запах его тела. Прошла всего пара часов, но вонь Джерри, казалось, стала еще невыносимее.       – Мистер Джерри, как я вам и говорил ранее, мистер Дриимур зарезервировал все здание на сегодняшний вечер для себя-       С самодовольной улыбочкой Джерри облокотился на стойку и подмигнул Гриллби, будто бы они были лучшими друзьями:       – Здоровяк сам меня сюда позвал. Догго мне передал, но, когда я спросил, для чего, он сказал, что куда-то спешит.       «Все куда-то спешат от тебя подальше, свинья немытая», подумал Гриллби, наблюдая, как Джерри уселся на место Меттатона и осмотрелся.       – Так странно, когда здесь пусто, Гриллби, – радостно сказал Джерри, а затем закинул ногу на барную стойку. Гриллби почувствовал, что у него дрогнул глаз, но воздержался от какого-либо комментария.       – Да… ну, мне нравится тишина, и… – начал было говорить Гриллби, но замолчал и в ужасе уставился на то, как Джерри закатал одну из штанин, обнажив покрытую струпьями ногу, и начал яростно ее расчесывать (прим.переводчика: господи, я уже и забыла, насколько он мерзкий…). Гриллби чуть не заткнул себе рот, наблюдая, как маленькие кусочки подсохшей липкой кожи слетают с ноги Джерри и приземляются прямо на чистое деревянное покрытие.       Монстр-слизь с облегчением вздохнул:       – Так-то лучше. Сухая кожа – это ужасно, знаешь? Но, хватит обо мне, как у тебя дела, дорогой мой приятель, Гриллби?       Гриллби сглотнул. Это было ошибкой: он почувствовал вонь Джерри.       – … хорошо.       Джерри улыбнулся еще шире, когда снова яростно почесал ногу, оставив на стойке еще одну порцию омертвевшей кожицы, а потом обратно отвернул штанину.       – Чудесно, просто прекрасно. Рад слышать!       Гриллби хотел бы сказать, что у него еще на складе работа есть, но учитывая, что там был Дон, он не хотел рисковать и появляться перед мафиозным боссом – на тот случай, если Санс будет не очень сговорчивым, и это ухудшит настроение монстра-козла.       Так что вместо этого Гриллби взял ту же тряпку, которой еще недавно прибирал здесь все, и направился в другую часть бара, притворившись, что чистит стойку, и надеясь, что расстояние между ними сделает вонь Джерри более терпимой.       Но не сделало.       – Эй, а чего вдруг Меттатон ушел? – спросил Джерри, но прежде, чем Гриллби успел солгать, монстр продолжил. – Ты ему рассказал о моем предложении?       – …Вроде как да, но он очень спешил.       Джерри раздраженно застонал.       – Эх, похоже, в последнее время все куда-то да спешат. То в одно место, то в другое… – Джерри закатил глаза, с отвращением застонав. – Поэтому, когда я вижу кого-нибудь, вроде тебя, в парке, наслаждающимся своим днем перед работой… меня это радует.       Гриллби чуть помолчал:       – О, так вы видели меня в парке?       Он пытался сделать так, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно. Разумеется, в свободное от работы время Гриллби видели куча людей в парке, и никто ничего не говорил. В конце концов, нет ничего плохого в том, чтобы монстр просто отдыхал на улице, но единственным, кто знал о его… более потаенных желаниях, был Джим, и уж он-то знал, что если личная жизнь бармена выплывет наружу, то ему даже Дон Дриимур не поможет. Леди Ториэль просто с катушек слетит. Ну, с оставшихся. Она ведь любила детей так же сильно, как и Гриллби. Но не в том же смысле.       Будто бы почувствовав невысказанную нервозность бармена, Джерри отвлекся от расчесывания своей… нижней зоны… и понимающе ухмыльнулся:       – Ага, иногда, когда мне нужно немного вдохновения для моего искусства, ну, знаешь, настоящего искусства, а не выполнения всяких заказов, я иду в парк. Я часто тебя там видел… сидящим на скамейке рядом с детской площадкой… наблюдающего за детьми и дающего им конфетку… это мило.       Гриллби молча уставился на Джерри. Джерри тоже уставился на него со своим неизменным глуповатым выражением на лице.       – Что? – спросил Джерри спустя пару секунд холодного молчания. – У меня что-то на лице? (прим. переводчика: ля, у тебя на лице лицо, вот в чем проблема, Джерри.)       Гриллби покачал головой, чуть не засмеявшись. Всего на миг он действительно забеспокоился, что Джерри пытается вывести его на чистую воду. Слава богу, что сраный Джерри тот еще кретин, и в то же время, ему хотелось побыстрее сменить тему, так что он решил поднять вопрос, о котором Джерри просто обожал говорить – и не важно, с кем: о ебле. Это была достаточно бестолковая тема для разговора, но, если она сможет отвлечь Джерри от дел Гриллби в парке, последний с радостью поддержал бы такое общение.       – Могу я задать вам один вопрос? – сказал Гриллби.       Джерри широко развел руки:       – Вперед. Я для всех как открытая книга.       «Всегда берешь, что бы ни давали, да, Джерри?», подумал Гриллби и продолжил:       – Не то, чтобы я жаловался, но вы тратите невероятно много денег в моем баре за специальные услуги. Разве вам и вашему кошельку не будет проще, если вы попросту женитесь?       Это всегда интересовало Гриллби. Он знал, что каким бы нелепым не был Джерри, нашлось бы множество дамочек, готовых мириться с ним ради его несметных богатств, и тем не менее Гриллби ни разу не видел Джерри в компании женщины и не знал никаких слухов о том, с кем встречается этот художник. И это было странно. Даже у богатых монстров, постоянно гуляющих налево, был постоянный партнер, который мирился с их неверностью ради уютного дома и денег в кошельке.       Почти сразу же, как был задан вопрос, Джерри разразился хохотом, и из его рта полетела слюна, смешавшись с пылью от мертвых струпьев кожи.       – Женюсь? Я? Да брось, Гриллби, я в курсах, что тебе приходится обращаться с посетительницами так же, как и с посетителями, но, серьезно… ты же знаешь, что в нашем мире бабам грош цена. Да у тебя самого в подвале две на поводках сидят, – и с этими словами Джерри начал громко смеяться, колошматя по бару руками, и груды омертвевшей кожи взлетали и рассыпались в воздухе.       У Гриллби снова дернулся глаз. Если Джерри продолжит так делать, элементалю придется сжечь весь бар чтобы только очистить его.       – Зачем жениться на теплой, влажной пизде, если я могу легко просто купить ее и использовать, когда захочу? – подытожил Джерри сквозь смех.       Гриллби вопросительно поднял бровь, хотя, едва ли его это шокировало.       – Нет уж, спасибо, не надо. Я уже хорошо устроился. Я плачу, ебу их или моя кисточка их ебет или я заставляю их трахать друг друга, а потом я возвращаюсь в свой тихий, мирный дом. Брак… – Джерри снова усмехнулся. – Черт возьми, какой же это был бы кошмар.       Гриллби пожал плечами:       – Справедливо.       Джерри вытер рот и хитро посмотрел на Гриллби:       – А как же ты, пожарный? Сам-то женат? С тобой, может, живет молодая женушка, да настолько чудесная, что ты даже о ней никому не рассказываешь?       Гриллби достал бутылку любимого ликера Джерри и поставил ее на стойку прямо перед монстром-слизнем. Он не стал доставать тому бокал. Джерри никогда не пользовался бокалом, когда пил – еще одна черта, которая демонстрировала то, насколько он отвратителен.       – Ну… – начал Гриллби, а Джерри откупорил бутылку и стал хлестать жидкость. Немного ликера пошло мимо рта, потекло по подбородку и дошло до груди.       – В отличие от вас, я нахожу перспективу-       – Господи, мы что, в школе? Говори нормально, Гриллби, – сказал Джерри, булькая напитком.       Гриллби вздохнул и начал снова:       – Мне нравится идея того, чтобы было к кому возвращаться домой. Единственная проблема здесь – это то, что у меня нет времени, чтобы этого кого-то найти, но, к счастью, у меня есть друг, который за мной присматривает.       Джим все еще не нашел маленького человеческого ребенка с рыжими волосами, и, по правде говоря, Гриллби уже начинал терять терпение. Визиты в парк стали почти что пыткой, и пару раз, когда Гриллби видел маленького монстренка одного, он чувствовал желание… помочь тому исчезнуть, но риск всегда оказывался слишком велик. А что, если кто-то увидит?       Если он не знал, что его тогда видел Джерри, кто еще мог это заметить?       – Значит, пока никого, да?       Гриллби кивнул.       – Жаль. Сочувствую, чувак. И давно у тебя не было этого… ну, знаешь… – Джерри сделал пальцами знак «окей» и просунул в дырку другой палец.       От столь грубого и вульгарного жеста Гриллби выпрямился как по стойке.       – …       Джерри пожал плечами.       – Справедливо, хотя, нет ничего плохого в том, чтобы быть избирательным. Я вообще-то не такой, но тоже имею на это право, так же, как и ты. Мы платили налоги, сколотили состояние, и если хотим трахаться двадцать раз на дню с какой-то случайной шлюхой в подвале бара или хотим найти идеальную дырку, чтобы приткнуть наши члены, то нам это позволено. Ясен пень, мы имеем право на многое, но это ведь приоритет номер один, я прав?       В этот раз Гриллби понял, что согласен с Джерри. Он кивнул.       На лице Джерри снова появилась улыбка:       – Если б твои девочки не хотели быть там, где сейчас, они были бы умнее и сильнее и могли бы постараться сделать что-нибудь с собой, чтобы избежать своего нынешнего положения, верно? И ты только взгляни на этого миленького котеночка. Будь он умнее и сильнее, его бы здесь не было. Никакой готовки и выполнения приказов Меттатона, но – эй – мир награждает монстров, вроде нас с тобой, и ставит на место монстров, вроде Пайр, Бинки и Ви… эм… Бургерпентса.       Несмотря на вонь и отвратительные манеры Джерри, Гриллби рассмеялся:       – Должен сказать, Джерри, вы вполне можете сойти за интеллектуала.       Джерри гордо выпятил грудь:       – Мог бы? Да брось, только определенная прослойка мужчин думает так же, как мы, старина Гриллби-       Дверь за баром резко распахнулась – оттуда вышел Дон Дриимур, и в его ноздри ударила вонь Джерри:       – О, господи, что за ужасный за- ах, – умолк Дон, когда заметил в конце барной стойке Джерри, счастливо попивающего свое бухло. Он радостно помахал здоровяку.       – Здравствуй, Джерри, – пробурчал Дон Дриимур, даже не пытаясь скрыть раздражение и отвращение. – Я хотел обсудить с тобой заказ семейного портрета, подожди здесь.       Джерри показал ему пальцы вверх (прим.переводчика: лайкусики, ребят).       Гриллби подскочил, когда Дон Дриимур схватил его за руку и потащил за дверь. По дороге он прошел мимо Андайн, которая, судя по виду, была раздражена так же, как и Азгор.       Когда они достаточно отошли от нее, Дон скрестил руки и уставился на комнату, в которой сидел Санс:       – Он слишком пьян, чтобы полностью проснуться. Он всего раз открывал глазницы, а потом снова вырубился. Бесполезно пытаться вытащить из него хоть какую-либо информацию, – объяснил Дон Дриимур.       – Когда он напивается, его сложно растолкать, – согласился Гриллби.       Дон Дриимур жестоко усмехнулся:       – Я хочу, чтобы он проснулся с чувством ужаса и смятения. Выключи свет и запри его в комнате, пока я не вернусь завтра вечером. Ториэль, наверное, уже волнуется, и я… эм… я все равно не хочу надолго оставлять ее дома одну.       «За сумасшедшими постоянно нужен присмотр», молча решил Гриллби, но никогда не ПОСМЕЛ бы сказать такое вслух.       Дон ФЕЛЛ СИТИ улыбнулся.       – Ториэль будет счастлива. Я даже немного рад, что Санс не проснулся сегодня. Уверен, она бы расстроилась и очень злилась бы на меня, если бы узнала, что первый удар, пришедшийся по его мерзкой роже, был не от нее.       – Жизнь отрада, когда жена рада, – ответил Гриллби.       – Точнее и не скажешь, друг мой, – сказал Дон, прежде чем взглянул на дверь, которая вела в бар, и вздрогнул. – К слову, Ториэль хотела, чтобы я нанял Джерри нарисовать семейный портрет, так что за Джерри я дико извиняюсь.       Гриллби усмехнулся:       – Вас мне больше жаль.       – Ох, мне тоже. Просто стараюсь быть вежливым, – ответил Дон Дриимур, направившись к выходу, а затем умолк и нахмурился. – Ты знаешь, что меня больше всего беспокоит… почему сейчас? Что привело Санса Гастер в ЖАРКОЗЕМЬЕ спустя столько лет?       – Вы так ничего и не узнали?       Дон покачал головой:       – Андайн его обыскала, но ничего не нашла.

***

      Андайн подождала пока босс и бармен пройдут мимо, оставив ее в подвале бара одну, а затем потянулась в карман, почувствовав в руке листовку, которую нашла у Санса, когда обыскивала его.       «Человеческое представление вживую».       Так было сказано на флаере.       А теперь вопрос: какова вероятность, что Санс Гастер прибыл сюда именно из-за этого флаера? Конечно, это была единственная вещь, которая была с ним, когда она его обыскивала, и, конечно, выглядела она так, будто была скомкана в момент ярости, и, конечно, в человеческом городе у него должно было быть место, где он обосновался, и – конечно – так уж вышло, что Фриск была человеком именно из этого конкретного города, и приехала она сюда в поисках той самой работы, указанной на флаере…       Но какова, блядь, вероятность, что Санс Гастер подружился с тем же самым человеком, которого ее босс сейчас держит у себя в доме – насколько вероятно, что он заметил, что ее нет уже несколько дней, и, будучи в подпитом состоянии, стал обыскивать ее дом и нашел этот флаер?       Ну, серьезно. Шансы были один к миллиарду, что этот маленький, глупенький и… милый… человечишка… и Санс Гастер знают друг друга.       И Андайн внезапно поняла, что вероятность была довольно высокой. И если все действительно было так…       Андайн вдруг стало тревожно. За человека – во всех смыслах этого слова. За человека, с которым она разговаривала от силы тридцать минут.       Ну и что, что они говорили о стихах? Ну и что, что человек не стал использовать промах Андайн в качестве шантажа себе на пользу – и против нее? Ну и что, что этот маленький человек с самой милейшей улыбкой, что Андайн когда-либо видела, сказал ей, что она пахнет океаном? Ну и что, что вопреки тому, что Андайн практически ничем ей не помогла, маленький человек обращался к ней с таким уважением, которое Андайн никогда бы не выказала, встреться они на улице, будучи простыми прохожими?       Но Андайн поняла, что дрожит, чувствуя, как темная ткань отчаяния накрывает ее при мысли о том, что сделает ее босс, если узнает, что этот маленький человек и Гастер знают друг друга – и она не понимала, почему, ведь в этих чувствах не было никакого смысла.       Тридцать минут! Сколько преданности можно купить за тридцать минут? Они не сравнятся с двадцатью годами, что она проработала на своего босса. Она разговаривала с человеком всего тридцать минут, и все же…       Андайн достала флаер из кармана и взглянула на него.       Она знала, что не сможет отдать его боссу. Она не знала, что произойдет с маленьким человеком, если она так поступит. Была вероятность, что крохе не станут вредить, но…       Была вероятность, что все же станут.       С гримасой на лице, Андайн скомкала кусок бумаги в тугой шарик и засунула себе в рот, прожевав, а затем коснулась своего глаза.       И в сотый раз за свою жизнь она задумалась, что бы с ней было сейчас, если бы она много лет назад приняла предложение Вингдингса Гастера и сейчас работала бы на него, а не боролась с ним.       Ну, она однозначно была уверена в том, что у нее были бы оба глаза, и ей бы не пришлось жрать эту злоебучую бумажку, чтобы только помочь этому гребаному человечишке.

***

      – Он такой шум у двери мисс Детерм поднял. В смысле, он так колотил в дверь, что аж дерево трещало!       – Что?! Это наш новый землевладелец так себя вел?       – Ага! Я не видел толком, что там произошло, слишком боялся выйти из квартиры, но я все собственными ушами слышал.       – Хм… ну, я все равно не верю! Это, скорее всего, просто какой-нибудь очередной слух, распускаемый-       – Да правда это! Я там был! Он там такую сцену устроил, что меня жена разбудила, и когда я пошел узнать, что происходит, я видел, как он стучал в дверь Фриск!       – Серьезно?       – Сам на ее дверь посмотри, если мне не веришь. Там даже видно, где пошли трещины по дереву. Этот здоровяк силен, как бык.       – Мистер Папирус? Интересно, что ему было нужно от Фриск-       – Нет, не тот долговязый со шрамом. А тот, который помельче и мало говорит.       – А! ОН-ТО? А… эм… ну, я не часто его видел, но до тех пор, пока он не хотел ей навредить-       – Ну, тогда послушай вот что и потом убедись, что по ночам запираешь свою ебаную дверь- прошу простить присутствующих дам за мой французский -но- богом клянусь, сам все видел -Я пытался с ним заговорить, чтобы выяснить, какого черта он ведет себя как мудак- простите, дамы -с дверью Фриск, но он полностью меня проигнорировал и потом, блядь, просто- снова извиняюсь, дамы -испарился в воздухе!       – Иди отсюда. Ты пьян-       – Да я богом клянусь, правда это! Только алый дым остался! Бенни спроси. Он там был.       – Дэнни прав. Он просто выпрямился, а потом исчез. Черти что!       – Должно быть, монстрячьи штучки-       – Может, но история на этом не кончается. Когда мы начали ставить под сомнения наше зрение и степень подпитости, мы вдруг слышим, как он с обратной стороны квартиры Фриск зовет ее.       – Что? Как, блядь-       – Скажи же, Бенни.       – Я не часто такое говорю, но Дэнни прав. Вот тебе крест. Не знаю, как наш землевладелец такое провернул, но я отчетливо слышал, как он ходил внутри ее квартиры.       – Святые угодники!       – Ага, вот и я о том же.       – А что потом было, Дэнни?       – Мы с Бэнни выбили эту блядскую -простите- дверь.       – И что увидели?       – Скажи им, Бенни, а то меня до сих пор трясет.       – Там как будто ураган прошелся-       – НЕТ!       – ПИДОРА ОТВЕТ! (прим.переводчика: ну человек я или нет, чтобы не пошутить. Все, возвращаюсь к нормальному тексту)       – Да, блядь. (прим.переводчика: мой вариант лучше *звуки обидки, сидящей в углу*) Разбитая ваза, повсюду грязь, а телефон на мелкие кусочки разбит!       – О, боже, нет…       – И когда мы осмотрелись, мы не нашли ни костлявого, ни Фриск.       – Только алый дым.       – Вы же не думаете, что он ее забрал?       – А что еще могло случиться?       – Знаю только, что он сильно выбесил Жирного Ноя, потому что та француженка, что на него работает-       – Оксо? Та, что здесь живет?       – Ага, она и несколько ребят Ноя ждали его или его брата у их дома в парке, чтобы выяснить, что там за игру Санс затеял.       – Жирный Ной?       – Ага.       – …       – …       – …       – …       – …       – …       – …       – Надеюсь, Ной их прибьет нахрен.       – Если он действительно забрал Фриск – то я тоже хочу надеяться.       – Эта девушка мне очень помогла.       – И мне.       – Она всем нам помогла.       – Ну… пока мы не знаем наверняка, нам не стоит желать кому-то чего-то столь ужасного.       – А что еще могло там случится, Мэгги?       – …       – Слушайте, пока Фриск не появится, думаю, безопаснее всего будет просто избегать этих монстров. Держать детей подальше от парка, не разговаривать с ними и просто позволить им заниматься своими делами. Ясно всем? (прим.переводчика: ох, в каком восторге будет Вингс, я прям слышу эти крики…)       – Да.       – Ага.       – Понял-принял.       – Вопросов нет.       – Угу.       – Поверить не могу. Я честно думал… ну, уже без разницы. Глупо надеяться на лучшее, верно?       – Это ужасно. Если они вот так вот забрали Фриск, следующим может стать любой из нас!       – Поэтому мы и будем их избегать. Не позволяйте, чтобы вас узнали.       – Ага, самое безопасное сейчас – держаться от монстров подальше.       – Я расскажу остальным об этом. Сноски: [1] Adieu – до свидания (франц.)