Рано или поздно ты будешь моей (Sooner or Later You're Gonna be Mine)

      Санс, застонав, очнулся, секунду-две не открывая глазниц и понимая, что как только он их распахнет, свет гостиной болезненно ударит ему в лицо. Вчера вечером он, должно быть, перепил сильнее, чем обычно. Обычно похмелье просто его раздражало, но сегодня его черепушка просто его добивала, и мало того, у него ужасно тянуло шею, а старое доброе кресло совсем не успокаивало боли в теле. Может, его втащил в дом Папирус после того, как выцепил из «У Гриллби», и его тело сейчас лежало в неестественном положении. Подобное уже случалось.       При мысли о брате, Санс чуть не застонал. Господи, Папирус. Последнее, чего он хотел – это слышать его пронзительный, высокий голос, буравящий череп, будучи в таком тяжелом похмелье. И что еще хуже, он не хотел сейчас заниматься выполнением дел из бесконечного списка Вингса. Особенно если в него входили дела «думать» и «двигаться».       – Доброе утро, Санс, – прозвучал мягкий, потрескивающий, как пламя, голос, нарушив благословенную тишину комнаты.       … Этот голос не похож на Папируса. Или Вингса.       Санс распахнул глазницы, и как только их заполнил собой беспощадный свет, череп пронзило болью – болью намного ужасной, чем он предполагал. Он даже не мог на ней сосредоточиться, и тут его отвлекло кое-что более проблематичное.       Гриллби.       Напротив него, в самом дальнем конце небольшой комнаты, скрестив ноги и попивая то, что Санс посчитал за бокал красного вина, с книгой на коленях сидел Гриллби. Санс молча уставился на него. У него в голове был совершенный бардак: скелет наблюдал, как бесстрастное лицо огненного бармена обратилось в вежливую улыбку, которую Санс видел множество раз, еще когда Гриллби подавал ему бутылку горчицы в СНОУДИНЕ, пока там у него еще был бар.       И хотя Санс был как в тумане, он понимал, что что-то здесь не так. Он… он… он… должен быть дома, а не… От усталости Санс прищурился… это ведь было не основным помещением бара «У Гриллби»… так где он, блядь, находился тогда? В какой-то комнате, куда Гриллби отводит своих пьяных постоянных посетителей, когда тем некуда идти?       … Нет, это была совершенно голая комната с простым бетонным полом.       Не, что-то точно было не так. Еще ни разу в жизни скелета не случалось такого, чтобы он вырубился, а потом проснулся все еще в «У Гриллби». Папирус всегда заходил перед закрытием, чтобы убедиться, что его брат вернется домой. Сейчас он должен был проснуться от громкого голоса и злобного оскала своего братца, а не мягкого тона и добродушной улыбки Гриллби. Санс попытался встать, но вдруг понял, что его запястья и лодыжки привязаны к деревянному стулу.       Скелет уже было открыл рот, чтобы спросить, а какого хуя вообще происходит, но когда он наконец собрался, то почувствовал во рту пропитанный слюной кляп, который был еще и обернут вокруг его черепа – и потому превращающий все его слова в бессвязное бормотание.       «Какого… хуя… тут…»       – Похоже, в чьей-то пустой черепушке наконец начали появляться умные мысли, – тихо рассмеялся бармен, а его мягкая улыбка превратилась в надменную ухмылку. Он осторожно поставил бокал на небольшой столик рядом с креслом, а затем встал. Элементаль потянулся, подняв руки высоко над головой, дав Сансу понять, что, возможно, бармен сидит тут уже довольно давно.       Перед глазами все плыло одним ебучим пьяным пятном, и, хотя заставить себя думать сейчас было для скелета настоящим мучением, Санс все же начал вспоминать, что произошло. Он вспомнил Ноя, ту барменшу со странным акцентом, флаер… Азгора…       – Приветик, Санс. Давно не виделись.       «Азгор был тут… в баре Гриллби».       «Фриск».       «ФРИСК!»       Ощутив, как гнев и паника ворвались в его ДУШУ, Санс с огромной силой потянул свои оковы, но как только он это сделал, его пронзила волна боли, и он издал сдавленный, полный страданий крик, еще больше смочив кляп – и все желание бороться тут же исчезло, он просто задыхался от столь внезапного удара. И его ДУША... Он почти мгновенно почувствовал, как вся оставшаяся у него магия мгновенно испарилась, уступая место усталости в его и без того измученном теле. Санс откинулся на спинку стула, пытаясь удержать осанку, и тогда из его рта потекла красная слюна, пропитывая и без того влажный кляп. Если бы не оковы, привязывающие его к этому сраному неудобному стулу, Санс бы точно сейчас уже лежал на полу как груда костей.       Хотя, эта боль была ему знакома. О, да, он переживал подобную пытку множество раз. Воспоминания начали роиться в его голове – воспоминания о тех временах, когда он был еще мелким засранцем, который слишком много раз доставал и без того уставшего и замученного Вингса. Эта боль никогда не оставляла после себя внешних шрамов. Нет, волна, которую он почувствовал секунду назад, задела в его теле нечто более глубокое и интимное. Однако, как и боль из давнего прошлого, которое он так ярко помнил, агония исчезла столь же быстро, как и появилась, не оставив после себя никаких длительных эффектов, которые ему приходилось бы терпеть. Лишь сильную усталость и ослабшее тело.       Но не могла же она взяться из того же источника... Эта боль помнилась ему задолго до того, как Вингс начал работать на Азгора. Так как она может быть той же самой? Вингс был единственным, кто знал, как создать такой ошейник. Верно же?       Он чуть повернул голову, предположив, что ему будет тяжеловато, раз уж он был так сильно привязан к стулу, но он почувствовал, как что-то сдвинулось. Первая капелька алого пота начала выделяться на макушке его черепа. У… у него… у него все еще было похмелье! Да не было на нем никакого ошейника! Нет, такого просто быть не могло. Это с ним такую шутку решили сыграть трясущаяся голова и беспокойный разум, заставив его вообразить худшее из возможных. Откуда Гриллби вообще мог знать об ошейнике – не говоря уже о том, чтобы получить к нему доступ? Насколько же тупорылая, совершенно нелепая мысль.       Слабо подняв глаза, Санс увидел, как Гриллби подбросил что-то в воздух, затем поймал и издалека показал скелету. Санс сощурился: голова раскалывалась от напряжения из-за того, что он пытался быть более внимательным к происходящему, но в итоге не смог разглядеть, что протягивал ему Гриллби. Вздохнув, огненный монстр подошел к скелету. Свет его тела был настолько невыносимым для грузного, страдающего от похмелья монстра, что Сансу пришлось закрыть глазницы.       – Ничего не напоминает?       Вновь приоткрыв глазницы, Санс увидел в руках Гриллби маленький, круглый белый кусок пластика с красной кнопкой посередине.       Санс понятия не имел, что это за хуйня. Он даже не был в курсе, где, блядь, он был связан вообще. Все, что он знал наверняка, так это то, что он был где-то в ЖАРКОЗЕМЬЕ, в одном из трех районов, подконтрольных этому ебанутому на голову Азгору; что он был связан, как он раньше думал, порядочным парнем, и – что же было самое, блядь, худшее во всей этой ситуации? Он не имел ни малейшего понятия, где Фриск. Санс знал лишь, что флаер, найденный у нее дома, сообщал, что она может быть где-то здесь, и конкретно «именно здесь» – было наихудшим из возможных мест, где она могла бы находиться на данный момент.       «Твою ж мать…»       Он надеялся, что, будучи в нетрезвом состоянии, как-то умудрился облажаться. Он надеялся, что она действительно просто опоздала к Ною. Он надеялся, что она не была где-то поблизости, потому что на данный момент единственный, кто мог бы защитить ее, уже не казался настолько безразличным, как он поначалу показался братьям Гастер, когда открывал свое предприятие в СНОУДИНЕ. И сейчас Санс бы лучше предпочел, чтобы Фриск была в одном из этих захудалых, засранных баров, чтобы на нее глазели эти низменные человеческие отродья – всяко лучше, чем застрять здесь с отродьями из числа монстров. В своем городе, по крайней мере, у нее были друзья. В ЖАРКОЗЕМЬЕ…       «Если она оступится, ей, блядь, никто даже руки не подаст», подумал Санс, чувствуя, как сжимается грудная клетка. Ему нужно было найти свою маленькую леди. Ему нужно было ее увидеть. Ему нужно было убедиться, что с ней все хорошо, что она не связана где-нибудь, как он, или не ранена – и не находится рядом с Азгором и его клятыми шавками или с этой блядино-рыбехой. Ему нужно было… ему нужна была она. Вот и все. Ему нужна была она. И он доберется до нее. Как только восстановит силы и магию, он сотрет в порошок этого смертника и НАЙДЕТ свою маленькую леди.       Как только Гриллби дотронулся до его шеи, Санс огрызнулся: сухой, теплый палец бармена едва коснулся кости, а затем по чему-то постучал. Санс вдруг замер.       Что-то было надето на его шею.       Холодное чувство отчаяния охватило Санса. Казалось, что разум опустел, но в то же время полнился до краев миллионами мыслей. И все это из-за одного-единственного человека.       «Пожалуйста, пусть только она будет не здесь. Кто бы ни управлял этим миром, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, молю, пусть она будет не там, где сейчас нахожусь я. Пусть она будет в Серфейс Сити. Пусть поет в каком-нибудь баре. Или готовит дома. Или убирает тот бардак, который я после себя оставил у нее в квартире. Или болтает сейчас с Папирусом…»       Вспомнив братьев, он вдруг почувствовал, как череп запотел. «Они… они ведь даже не знают, где я. Я не позвонил… не рассказал им о Фриск и том флаере. Если она здесь, то они не смогут об этом узнать и помочь ей».       – Можешь поблагодарить своего брата за этот ошейник, – довольно произнес Гриллби.       «Я проебался», подумал Санс, чувствуя, как начинают подрагивать руки. «Я должен был сначала позвонить Вингсу. Рассказать ему, что происходит. Он бы знал, что делать дальше. Он всегда знает, как правильно поступить. Блядь…»       – Эта штука не так сложна, как изобретенные твоим братом ошейник и кольцо, но Альфис – Господь, благослови ее ДУШУ – старалась изо всех сил, и все же это – лучшее, что она смогла создать.       «Альфис?»       При упоминании ее имени, Санс вспомнил постоянно задыхающуюся монстра-ящерицу. До того, как Азгор нанял Вингса, Альфис была инженером этого козлоеба. Однако, как только стало понятно, что Вингс интеллектуально ее превосходит, Азгор понизил ее до самого дна иерархии его банды – она стала девочкой на побегушках у Вингса. Вингс постоянно просил ее что-то подать: инструменты, оборудование, карандаш, кофе… не важно, что это было – она все приносила. И хотя – даже Сансу было очевидно – ящерица ненавидела его брата за то, что он украл ее законное место, Вингса, казалось, это не беспокоило. Хотя, Санс не мог ее винить в этом.       Альфис была умна, но не настолько, чтобы сравниться с Вингсом. И она была слабее. Постоянно задыхалась – хоть носилась где-то, как курица с отрубленной головой, хоть спокойно стояла, пытаясь с кем-то поговорить.       Эта сука… бесталанная, безмозглая кучка сраной пыли УКРАЛА изобретения Вингса. Должно быть, еще до того, как Санс, Папирус, Вингс и их банда напали на Азгора и его людей, она видела чертежи.       Вингсу нужно было ее прикончить тогда – так же, как и Гриллби. «Мудак ты милосердный», подумал Санс, и когда он вдруг понял, что, возможно, больше никогда не сможет увидеться со своими братьями, его пронзила острая боль. Однако, еще теплилась надежда, что… Альфис была не такой умной… и была большая вероятность, что с ошейником она проебалась. И подарила ему слабое место, которое Санс смог бы найти.       «Я все еще могу отсюда выбраться», подумал Санс, но, будто прочитав его мысли, Гриллби усмехнулся.       – В отличие от ошейника твоего братца, который позволяет носителю кольца решать, сколько магии будет использовано, ошейник Альфис мгновенно истощает все твои силы, и к сожалению, мне приходится делать так… – и с этими словами он снова нажал красную кнопку, заставив тело Санса резко дернуться назад, практически откинувшись на спинку стула, – … вместо того, чтобы делать это автоматически, если ты меня не слушаешься, мне приходится вручную бить тебя током. Довольно неудобно, но, полагаю, все же эффективно, – произнес Гриллби с холодной улыбкой на устах, когда Санс отошел от последнего удара током.       Скелет прорычал, попытавшись подняться, но с одним нажатием кнопки его тело снова прошибла еще одна волна, заставив скелета вновь безвольно повиснуть на веревках. Смех Гриллби наполнил тихую комнату.       «Он вполне мог мне наврать», подумал Санс, собравшись с мыслями. «Он… он просто его нахваливает. Должно же у него быть хоть какое-то слабое место».       Та же мысль посетила его много лет назад, когда Вингс впервые нацепил на него ошейник – но Вингс был гением. А Альфис была всего лишь тупоголовой неудачницей.       – Обычно я использую его на шлюхах, но на жирном, мерзком пьянице-бандюге он тоже вполне неплохо сидит.       – Шлюхах? – попытался ответить Санс. Очевидно, Гриллби понял, так как кивнул.       – Ах, да. Ты никогда не задумывался, что случилось с милой мисс Бинки, которая раньше заправляла магазинчиком в СНОУДИНЕ? – спросил Гриллби, сложив руки на груди. Бармен не стал дожидаться ответа:       – И, хотя у нее правда есть сестра и племянница, но, говоря с тобой как мужчина с мужчиной – мы-то прекрасно знаем, что, если такие женщины исчезнут, по ним вряд ли кто-то будет скучать… – Гриллби умолк. Санс вдруг почувствовал, как что-то… царапает стенки его несуществующего желудка. Он… он ведь думал в похожем ключе, да же? Верно… он говорил Топсу, что было бы намного легче, если бы Санс просто… увез свою маленькую леди куда-нибудь в хорошее и тихое место.       Был ли всему виной кляп, закрывающий рот Санса или Гриллби был просто слишком занят своим злорадством, чтобы заметить, но лицо Санса стало похоже на лицо Мака, прямо перед тем, как человека стошнило.       Теперь он еще больше хотел увидеть свою маленькую леди. Теперь ему нужно было ее увидеть. Чтобы снова извиниться. И еще раз. И еще – до тех пор, пока это ноющее, болезненное чувство не исчезнет.       «Развлечения». (прим.переводчика: отсылка к 7 главе) Вот почему Вингс пырнул Гриллби из СНОУДИНА. Санс почувствовал, как пальцы впились в подлокотник, оставляя после себя мелкие, но глубокие выемки. «Бинки не уезжала…», Санс и подумать не мог. «Поппер и правда не знает, что случилось с ее сестрой…»       – Я сказал, что она мне понравилась. Сказал, что хочу увидеться с ней после закрытия бара, и она пришла. Женщины могут быть неимоверно глупыми, когда одиноки.       Он вспомнил то отчаяние на ее лице, когда они с Папирусом спрашивали, где находится ее сестра, но тогда он лишь предположил, что Поппер попросту расстроилась, что Бинки уехала, не сказав ни слова. Ему и в голову не приходило, что Поппер могла быть не просто расстроена. Она была близка со своей сестрой так же, как Санс со своими братьями, так что, возможно, она знала, что за ее отъездом может стоять нечто иное. Но она ничего не сказала, и Санс, Папирус и Вингс больше не спрашивали ее об этом.       А стоило бы. Им стоило бы задуматься получше, почему женщина, так сильно любящая свою младшую сестру и племянницу, просто сорвалась с места и уехала. Но они не стали.       Безмерный стыд переполнял Санса – как и сильная ненависть к огненному элементалю, которого он когда-то называл своим другом. И все же он не стал прерывать Гриллби.       Будь у него кожа, по ней бы сейчас пробежали мурашки. Плевать, что в руках этого ублюдка был какой-то странный девайс, а на нем самом – ошейник, плевать на оскорбления. Для него сейчас имела значение только Фриск, и сама мысль о том, что его маленькая леди могла встретиться с этим… уебком, вызывала дрожь и холод.       «Пожалуйста, пусть это был только мой личный проеб. Пусть я буду единственным, кто здесь побывал».       – Той девке из ЖАРКОЗЕМЬЯ я сказал нечто похожее. И вот у нее уже действительно не было никого, кто ей мог бы помочь. Миловидная штучка, и совсем юная – по крайней мере, так говорят мои клиенты, – Гриллби пожал плечами. – Я, увы, такого сказать не могу. В конце концов, шлюха остается шлюхой. Все они отвратительны.       «ОНИ ТЕБЕ НЕ ШЛЮХИ, УБЛЮДОК», мысленно кричал Санс, стараясь при этом сделать свое лицо максимально нечитаемым. Чем больше он хотел прикончить Гриллби, тем сильнее начинал ненавидеть себя. После открытия бара он сидел у этого уебка чуть ли не каждый вечер, и хоть они и не были «друзьями» с так называемым барменом, сам факт того, что после исчезновения Бинки он продолжал приходить туда – все это было просто…       Отвратительно.       Да, только таким словом можно было описать этого мудака: Отвратительный.       – Знаю, многие бы сказали, что то, чем я занимаюсь – просто ужасно, но теперь ведь от них намного больше проку, чем раньше. В их жизнях есть цель. У них есть поклонники. Они настоящие знаменитости. Они любимы… все мои богатые посетители знают их имена. А ведь до меня всем было на них наплевать.       «Ты просто отбитый урод», подумал Санс, чувствуя, как у него не только руки, но и все тело сотрясается от гнева. Красные огоньки в глазах погасли, и он уставился прямо в белые глаза Гриллби – и всего на миг, на один прекрасный миг, Санс вдруг заметил в этих глазах тень страха и неуверенности.       Палец бармена быстро нашел красную кнопку на пульте, но, спустя секунду, Гриллби покачал головой и усмехнулся:       – Тебе не очень идет этот ошейник, но – знаешь, кому бы он подошел? – возникла короткая пауза, и Гриллби убрал пульт в карман, наклонился вперед, положил Сансу руки на плечи и придвинулся горящим лицом прямо к лицу скелета. – Фриск.       (прим.переводчика: воу, мальчики, здесь слишком жарко, или это просто я залипаю на из ниоткуда взявшийся гей-пейринг?)       Время будто замерло. Санс понял, что Гриллби намеренно усилил жар в своих ладонях, и, хотя скелет мог чувствовать это тепло, боли он не ощущал. Вместо этого, при взгляде на Гриллби, он чувствовал лишь странное онемение, ступор, охвативший всю его ДУШУ.       – Боже мой… только взгляните на это испуганное личико, – мягко, почти что нежно усмехнулся Гриллби. – Ох, Санс, куда же девается вся твоя беспристрастность, когда она так нужна?       Гриллби выпрямился, сложил руки за спиной, и всего за миг его жуткая, скользкая улыбочка расползлась по всему лицу:       – Как и у твоего самодовольного братца, у меня есть собственные связи в Серфейс Сити, и мой источник недавно выяснил, что ты прямо-таки одержим этой юной леди. Мне интересно, а в чем состоял твой план, когда ты заплатил всем ее работодателям, чтобы те ее уволили? – Гриллби цыкнул языком. – Ну, как принято говорить у людей, дареному коню в зубы не смотрят. Ведь благодаря твоим действиям она достаточно отчаялась, чтобы по своей воле приехать в Фелл Сити. Спасибо тебе за это, Санс, – произнес Гриллби с теплотой в голосе. – Для меня она на вес золота.       «На вес золота?»       «Что… что он с ней сделал?!»       У Санса началась одышка. Он не ощущал ничего, кроме болезненного нытья в животе, которое все разгоралось и кипело, а его ДУША… вовсе не надломилась. Скорее, тряслась. Она была в ужасе. Он был в ужасе. Да. Впервые за долгое время Санс был по-настоящему напуган. И совсем не за себя.       «Фриск…»       – Должен сказать, вкус у тебя – что надо. Очаровательное создание, чудесный образец ее расы, еще и прекрасный голос в придачу, – произнес Гриллби, мечтательно вздыхая, однако, жестокая ухмылка не покинула его лица. – Можешь себе представить, Санс? Она бы пела, а затем я бы продавал ее кому-то одному по самой высокой цене. Может, даже двум. Черт, может, даже трем? Я однажды продал Бинки восьми разным монстрам за одну ночь, – Гриллби наклонился и рассмеялся Сансу прямо в лицо, окатив кипятком дрожащий от ужаса череп. – Можешь представить, как твоя девчонка принимает сразу один в киску, другой в задницу, а третий в ро-       Со сдавленным стоном, не отводя глазниц от Гриллби, Санс подался вперед и со всей силы вдарил лбом голову огненного бармена, разбив своей черепушкой очки Гриллби. Скелет надеялся, что расшиб этому уебку голову. Он хотел видеть, как Гриллби медленно превращается в пыль. Он хотел видеть, как этот ублюдок УМРЕТ, но все, чего он добился – это сдавленный, слабый крик: Гриллби отшатнулся, пытаясь не потерять равновесие, но он явно не был ранен настолько, насколько яростно желал Санс.       Сжав зубы, Санс изо всех оставшихся сил потянул свои путы, но как только веревки начали ослабевать, краткий, жужжащий звук настиг Санса, и его снова пронзила боль. Скелет откинулся на спину, в этот раз уже опрокинув стул и упав на пол.       Санс отчаянно вертел головой, чтобы увидеть, а не сломался ли стул, но тот был вполне еще целехонек.       «Блядь… Фриск… Господи…»       – Это уже второй раз, когда Гастер разбивает мне очки, – скелет услышал речь Гриллби, а затем почувствовал, как жесткая подошва туфель бармена вжимает его лицо и череп прямо в твердый бетон.       – Ну и каково это, Санс? Чувствовать себя совершенно беспомощным? Знать, что героем тебе уже не быть? Ты что, думал, что впорхнешь сюда на крыльях любви, спасешь свою подружку и будешь жить с ней долго и счастливо? Ты же не Вингдингс Гастер, ты – позор своей семьи. Парень, мать которого продавалась на всю ночь меньше, чем за одну монету. Парень, которого бухим домой приносит младший братец. Парень, который цепляется за успехи старшего брата. Парень, который в один прекрасный день помрет в одиночестве. И, как только я расскажу Дону Дриимуру, кем для тебя является Фриск Детерм – ты станешь тем парнем, из-за которого эта девчонка и погибнет.       Санс почувствовал, как Гриллби надавил еще сильнее.       – В этот раз ты сильно облажался, Санс. Дон Дриимур планировал держать тебя здесь в живых, пока не узнает, какого черта ты вообще тут делаешь, но теперь, раз уж мой источник все выяснил, тебе недолго осталось. Они с Леди Дриимур собираются заглянуть сюда сегодня вечером, и ты превратишься ни во что иное как в кучку пыли, на которую собственные братья даже не захотят взгля-       Санс услышал громкий стук откуда-то издалека, но даже не обратил на это внимания. Он не испытал облегчения, когда услышал, как Гриллби жестко выругался и убрал ногу с его лица. Не двинулся, даже когда услышал, как Гриллби открыл дверь и хлопнул ей, оставив скелета в одиночестве.       Вырвавшись наконец из плена своих мрачных мыслей, Санс попытался разорвать веревки, привязывающие его к стулу, но был слишком слаб. Ужасные наплывы боли и шока лишили его всех сил. Он попытался телепортироваться, но, как и говорил Гриллби, вся его магия исчезла.       «Блядь».       Гриллби был прав. Он облажался.       «Я проебался… Фриск… Я… Мне так жаль», подумал Санс и ощутил, как гнев и ненависть покидают его. Сейчас он чувствовал лишь отчаяние. Они знали, кем была его маленькая леди, и, конечно же, из-за него они убьют ее, и вскоре узнают, что Вингс ведет дела с Доном Ди, и порушат все его планы на корню.       Скелет сжался, как только было возможно, и закрыл глазницы. Он чувствовал, как внутри них что-то покалывает, но в этот раз ему было совершенно наплевать, если кто-то увидит его таким слабым, потому что через несколько минут Азгор узнает все о Фриск и убьет ее, и когда это случится, вся его жизнь уже не будет иметь никакого значения.       «Я ждал ее десять лет», подумал Санс, и из сжатых глазниц потекли слезы. Он вспомнил тот дождливый день, когда встретил девочку, бегущую прочь из сияющей огнями школы, но, хоть это воспоминание всегда доставляло ему одну лишь радость, теперь он чувствовал лишь горечь и, вздрогнув, всхлипнул.       «Почему в тот вечер она не оставила меня одного? Почему заставила в нее влюбиться?»       Наконец он глубоко всхлипнул, и его грудь задрожала. Ну что за неудача. Неудачник – вот кем он был. Гриллби… он всегда был таким тихим и наблюдательным. Он с легкостью читал других будто книги. И именно это он видел каждый раз, когда смотрел на Санса, сидящего за стойкой бара. Неудачника. Ебаного неудачника. И он был прав.       Он проебал и уничтожил по пьяни годы планов Вингса всего за пару часов. Он подвел жителей СНОУДИНА и ВОДОПАДЬЯ, которые рассчитывали, что братья помогут им найти новый дом. И свою маленькую леди тоже…       – Даже если это меня убьет, я не позволю подобному случиться. Я не позволю, чтобы тебе снова причинили боль. Клянусь.       Как только его собственные слова всплыли в памяти, из его глазниц потекло еще больше горячих, жалящих череп слез. Казалось, грудная клетка вот-вот разорвется на куски.       «Я ведь обещал ей, разве нет? Е…Если бы я встретил Фриск, когда она еще была с Дереком и своим малышом… Я бы и тогда ее подвел. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня. Прости меня».

***

      Нет ответа. «Опять».       Сжав зубы, Вингс бросил трубку и закурил уже седьмую сигарету за утро. Стол был заставлен тринадцатью пустыми кружками из-под кофе. Он уже потянулся было за самой свежей, которую Мак принес ему буквально пять минут назад, но обнаружил, что уже все выпил.       «Черт возьми».       Осторожно поставив кружку на место вместо того, чтобы поступить так, как ему очень хотелось, а именно – швырнуть фарфор в стену, Вингс повернулся к закрытой двери и чуть покашлял, прочистив горло.       – ЖЕРЕБЕЦ! – громко прохрипел он, стараясь скрыть нервозность в голосе (прим.переводчика: долго втыкала, что это за жаргон, а потом просмотрела старые главы, и нашла ответ в 32, так что гляньте, кто забыл эту приколюху). Проявлять другие эмоции, помимо раздражения и гнева, было бы не к месту: Папирус и так уже демонстрировал свой стресс – всему виной это неприятное утро – а Вингс не хотел усиливать и без того растущую тревогу своего младшего брата. Особенно, если в итоге тревожатся они зря.       «Если…»       Вингс мгновенно отбросил эту мысль.       Наверняка они зря переживают.       Нет… точно зря.       Вингс вдруг почувствовал, как беспокойство нарастает все больше.       Три с половиной часа. Настолько опаздывал Санс, и, что еще хуже – в первое время Вингс даже не заметил опоздания своего брата. Должно было случиться что-то важное. Его шпион в ЖАРКОЗЕМЬЕ позвонил ему сегодня очень рано утром и рассказал очень интересные новости… новости, которые полностью увлекли Вингса. Однако, как только разговор завершился, и Вингс наконец взглянул на часы, мысли о том, почему Азгору Дриимур нужно было что-то столь бессмысленное и непонятное, исчезли.       Через два часа эта новость уже казалась ничтожной, а через три часа после исчезновения Санса Вингс уже практически забыл, что рассказал ему шпион.       Вингс хрустнул костяшками, когда его глазницы снова невольно уставились на часы.       Санс просто проспал, как это иногда случается. Вот и все. Волноваться не о чем. ИЛИ, возможно, он действительно «хорошо» провел время со своей певчей птичкой и теперь отсыпается. Или, возможно, она в конечном итоге ему отказала, ему захотелось выпить – что наиболее вероятно привело к тому, что выпил он слишком много.       Да, последнее звучало наиболее вероятно. Разумеется, его младший братец уже несколько лет так сильно не опаздывал, но он и интереса к женщинам, подобно этому человеку, никогда не выказывал, так что было бы логично, что подобный факт вполне мог изменить обыденное поведение Санса… верно же?       Было бы действительно неплохо, будь Санс сейчас со своей леди, отсыпаясь после бурной ночи любовных утех, но Вингс и подумать не мог, что из-за отказа тот мог набухаться на совершенно неизвестной территории… ну, эта мысль уже приходила в голову Вингсу, но он всегда предполагал, что Папирус будет присматривать за Сансом и держать того в трезвости, пока они будут в Серфейс Сити. Конечно, однажды Папируса не будет рядом, и в этот день Санс исчезнет-       «Нет», подумал Вингс, уставившись на телефон. «Не исчез он. Просто опаздывает. И когда он доберется сюда, при этом не будет ранен или после похмелья – тогда я сам его прикончу».       Если бы Санс слишком много выпил, то пришел бы домой. Может, не домой в Фелл Сити, но он мог примерно представить, куда направится Санс, когда певчая птичка пошлет его на все четыре стороны.       Но слабое место в этой теории заключалось в том, что Вингс не замечал, чтобы Фриск Детерм вела себя холодно или агрессивно в отношении его брата. Они говорили всего пару минут, однако мисс Детерм была… так добра с ним. Приятная, милая, немного заигрывающая – что, в общем-то, совсем не вредит ее образу, раз уж Вингс сам так считает. Она не похожа на того, кто станет отказывать Сансу, если тот будет дожидаться ее на работе. Но, с другой стороны, Санс мог повести себя как настоящий засранец.       Вингс глубоко, встревоженно вздохнул, борясь с желанием заламывать руки, как он всегда делал по молодости: ждал и гадал, жив ли еще его брат, или того уже пылью разметало по какой-нибудь подворотне. Он хорошо помнил те дни. Азгор его еще не нанял, и выходить на улицу в определенные часы было все равно что подписать себе смертный приговор. Разумеется, из-за уникальной и редкой способности к телепорту Санс не так сильно об этом волновался; для него все это превратилось в игру, и не важно, как часто Вингс кричал на него, умолял и в конце концов бил, не зная, как справиться со своими эмоциями – Санс не ПРЕКРАЩАЛ. Так что ему пришлось ЗАСТАВИТЬ его прекратить этот балаган.       В те дни он чувствовал себя совершенно беспомощным, но затем, спустя несколько часов исследований, он нашел решение. Очень простое решение, которое избавит от проблем на корню и вылечит Санса от его пагубных привычек: ошейник и кольцо.       Однако сегодняшним утром это старое чувство беспомощности снова всплыло на поверхность. Он звонил в их дом в Серфейс Сити. Нет ответа. Он звонил той певчей птичке. Нет ответа. Он звонил Аарону и спрашивал, не навещал ли его вчера или сегодня утром Санс. Нет ответа. Сколько раз он уже позвонил на эти три номера? Вингс со счету сбился.       А теперь он жалел, что не спросил название бара, в котором Санс должен был встретиться с девушкой, но он сомневался, что скелет будет сидеть за столом, поджигая уже седьмую… хотя, наверное, восьмую сигарету. Его брат не любил поступать глупо и не любил чувствовать себя глупым, а еще больше – не любил чувствовать себя настолько… беспомощным.       Хорошо было хотя бы то, что вариантов, почему Санс опоздал почти на четыре часа, было не так уж много:       Он спал со своей леди.       Он спал в одиночестве с похмелья.       Это ведь были единственно возможные два варианта, так?       «Нет, есть еще третий».       Эта маленькая предательская мысль заставила Вингса невольно впиться концами фаланг в ладонь. Вчера он слишком расслабился. Слишком сильно наслаждался безмятежным днем и из-за этого забыл расспросить Санса о том, где он будет и так далее.       Дверь открылась. Вингс обернулся, понадеявшись, что это его брат, но, стоило ему увидеть человека, он не сдержал разочарования. Человек молча стоял у двери, сжимая в руках трость, которую ему достал Папирус, и смотрел в пол, сгорбившись, стараясь казаться как можно меньше и ничтожнее. Что же до остального, старший Гастер заметил, что мужчина сейчас выглядел определенно немного лучше, чем когда его впервые привели в этот дом. Он все еще казался измотанным и изредка вздрагивал, но на его щеках уже проявился румянец. Синдром отмены подутих – или так, по крайней мере, казалось. Этого было не сильно много, но достаточно, чтобы Вингс уверился в том, что ошейник делает свое дело.       Вингс был уверен, что Папирус уже обо всем проинформировал человека, и, судя по тому, как он стоял, Мак, должно быть, предположил, что говорить или делать больше, чем от него требуют на данный момент, может оказаться плохой идеей. Вингс всегда считал, что умеет держать себя в руках, и срывать гнев на кого-то, кто ничего плохого ему не сделал, было его недостойно, но сегодня… он был не слишком в этом уверен, и оттого чувствовал себя не лучше.       – Вы звали, босс?       В последние три часа Мак выполнял для старшего Гастера роль мальчика на побегушках. В обычных обстоятельствах Вингс никогда бы не стал пользоваться своим преимуществом над слабым, перепуганным человеком… обычно не стал бы, но он не хотел надолго отходить от телефона, просто на всякий случай.       Скелет протянул ему чашку из-под кофе:       – Ты не мог бы принести мне еще одну… – начал было Вингс, но затем в его голове возникла идея. Идея, которая раз и навсегда может прекратить эти бесполезные беспокойства: увезти Дона Ди из Серфейс Сити. – Ты же был водителем у Дона Ди.       Это был не вопрос, но Мак быстро закивал:       – Да, сэр.       – Когда ты на него работал, у тебя была своя машина или ты ездил на машине Дона Ди?       Вингс мысленно зарубил себе на носу, что ему нужно достать свое собственное средство передвижения – после того, как он выяснит, где Санс, черт возьми. Только сегодня утром Вингс по-настоящему понял, насколько сильно он полагается на своего брата в вопросах транспортировки.       Неподготовленность к абсолютно ЛЮБОЙ ситуации тоже сбивала его с толку.       – Он предоставил мне одну машину, но у меня есть и своя, если вам необходимо.       Вингс с облегчением мысленно выдохнул.       – А есть возможность попросить кого-нибудь привезти сюда твой автомобиль? Если да, мне бы хотелось, чтобы ты отвез моего брата в наш дом в Серфейс Сити.       Мак снова кивнул:       – Есть один парнишка, который живет по соседству, он всегда ищет способы заработать для семьи хоть пару баксов сверху, но тогда мне нужно будет одолжить налички, чтобы-       – Скажи ему, что я ему две сотни долларов заплачу,… – снисходительно начал было Вингс, но потом в его голову пришла еще одна мысль. – Он же не наркоман, как ты?       Человек добродушно улыбнулся и покачал головой. Вингс был впечатлен тем, что, даже находясь в состоянии тревожности и паники, этого человека, казалось, совсем не тревожило большинство вещей, которые говорили ему братья о его зависимости. Разумеется, Мак ясно дал понять, что не хотел бы оставаться наедине с Папирусом после того эпизода с «допросом», но во всем остальном он казался безразличным совершенно ко всему, что ему высказывали в лицо.       – Не, он хороший пацан. Они с моим мальчиком дружили, но за такую сумму он, вероятно, все сделает.       Вингс нахмурился.       – Вероятно?       Мак взял в руки телефон.       – Ага. Без обид, босс, но Фелл Сити многих людей пугает. Гигантские монстры, острые зубы и клыки, как бритва, когти, у кого-то грубый мех, у кого-то – кости, у кого-то-       – Я понял, жеребец, – произнес Вингс, чувствуя себя немного уязвленным. – Просто, чтобы ты знал: некоторые из вас, людей, тоже не подарок.       Мак окинул себя взглядом и кивнул:       – Дважды повторять не надо. Я еще не настолько старый.       Вингс чуть было не улыбнулся, но потом его снова с головой накрыл стресс.       Казалось, даже набор номера занял целую вечность. Пока Мак ждал, как на другом конце провода возьмут трубку, Вингс снова посмотрел на часы. Теперь Санс официально опаздывал на четыре часа.       – Привет, Энди, как жизнь? Знаю, ты не любишь, когда люди используют номер бара по личным причинам, но это срочно. Декер на месте?       Последовала пауза, и Мак улыбнулся Вингсу, дав скелету понять, что этот «Декер» был на месте.       – Можешь сказать ему, что Мак хочет по-быстрому с ним переговорить?       Снова последовала пауза, и улыбка Мака испарилась. Вингс занервничал еще больше. Блядь, как же он ненавидел чувство неизвестности.       – Ага, это меня ты прозвал Торчком, – пробормотал Мак. – Ага, я повишу.       Он показал Вингсу пальцы вверх (прим.переводчика: ну, лайки тип), и его уставшее лицо озарила яркая улыбка.       Вингс прослушал полноценный разговор на пять минут между Маком и тем Декером, и, похоже, Мак не смог бы убедить мальчишку, если бы не упомянул о деньгах. И затем Мак повесил трубку с удовлетворенной улыбкой:       – Готово, босс.       – Хорошо. Вы с Папирусом-       От ужаса у человека распахнулись глаза:       – Б-босс… С Мистером Папирусом? Я не могу-       Вингс мрачно уставился на человека, подняв руку в перчатке и продемонстрировав тому кольцо. Мак немедленно закрыл рот.       – Не глупи, жеребец, – проворчал Вингс, немного чувствуя вину, что угрожает довольно старому человеку, но, учитывая обстоятельства…       «Санс… где же ты…»       Вингс отбросил эту мысль.       – Если Папирус хотел бы тебе навредить в тот день, он бы оторвал тебе руку. Просто делай то, что у тебя лучше всего получается, будь паинькой и относись к нему с уважением.       – Но он думает, что я пытаюсь обвести его вокруг пальца. Думает, что я использую магию или что-то типа того, чтобы обмануть его разум, – кротко произнес Мак.       Вингс криво усмехнулся:       – Ага, но он разозлится и оскорбится еще больше, если ты не будешь вести себя так, как я сказал.       – Но он…       – Да в порядке все с тобой будет. Верь мне, – пробурчал Вингс, а затем отвернулся.

***

      К дому братьев подъехал грузовик, и предвкушение Папируса от первой предстоящей поездки на машине мгновенно испарилось.       Грузовик… который когда-то, возможно, был зеленым, сейчас был уродливого зелено-коричневого цвета, с царапинами по всему корпусу, будто бы его специально так располосовали. Одна из фар была разбита, повсюду виднелась ржавчина. Но, что хуже всего, он был маленьким. Очень маленьким для кого-то габаритов Папируса, чтобы сесть в кабину. Он знал, как ему придется добираться до их дома в Серфейс Сити, но думать об этом не хотел. Уж слишком это было унизительно.       В обычных обстоятельствах ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС отказался бы ехать в этом… проржавевшем ведре, но одного взгляда Вингса и его подрагивающих рук в перчатках хватило, чтобы Папирус мудро решился держать рот на замке – даже при том, что его все порывало спросить человека, а не сидит ли его грузовик на героине так же, как и его хозяин.       У ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА были свои стандарты, но он прекрасно понимал, когда можно открывать свой рот и эти стандарты озвучивать – и сейчас для этого был определенно НЕ ЛУЧШИЙ момент. Но безгубый рот Папируса молчал не только из-за переживаний старшего брата. Папирус тоже нервничал.       Санса все еще не было дома. Хотя Санс всегда был дома. Он всегда был первым, кто засыпал после обеда и последним, кто просыпался с утра. Папирус постоянно ворчал и жаловался из-за бытовых вопросов, всегда говоря о том, что Санс должен быть ответственнее, ведь он старше Папируса. И когда он зашел в комнату Санса и увидел аккуратно заправленную кровать – еще одно задание, которое ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС взял на себя – то почувствовал, как в ДУШЕ что-то неприятно ворочается.       Когда он посмотрел на пустую кровать Санса, которая была таковой довольно редко, внутри возникло чувство, лишившее его дара речи. ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС всегда много думал и много говорил, но Вингс просто сказал, что Санс наверняка спит у себя в комнате в Серфейс Сити после свидания с той крошечной человеческой женщиной (бедняжечка… она все-таки не смогла так легко пережить его, ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА, отказ, так что не удивительно, что она пошла на свидание с его братом… довольно посредственной заменой его самого, но вполне неплохим вариантом со своим собственным набором качеств – если Санс немножко постарается измениться), и хотя он хотел верить Вингсу, в словах старшего брата определенно чего-то не хватало. Когда Вингс заперся у себя в комнате на все утро, лишь приказывая старому человеку носить ему кофе в огромных количествах, Папирус забеспокоился еще больше.       Обычно Вингс спускался позавтракать. Так было всегда, и он ожидал от Санса и Папируса того же. Семейный сбор. Так Вингс всегда это называл и продолжал называть, даже когда Санс фыркал, услышав подобное наименование. Если только Вингс не давал им какие-то задания, он ожидал, что два раза в день, во время завтрака и ужина Санс и Папирус будут дома.       …Когда Папирус и болеющий человек ели вместе этим утром, в столовой царила тишина. Это было неправильно. Даже человек, должно быть, прочувствовал атмосферу, потому как тоже молчал.       Папирус покосился на старика, и – как и всегда – маленький болеющий человек дрожал, но было ли это из-за холодов СНОУДИНА или из-за нехватки отвратительных наркотиков в организме – Папирус не знал наверняка.       – Боюсь, вам придется ехать сзади, мистер Папирус, – сказал болеющий человек и, будто извиняясь, улыбнулся скелету, который изо всех сил старался не хмуриться. Он знал, что если Вингс это заметит, то решит, что Папирус обиделся, а ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС никогда не обижается… по крайней мере, не будет обижаться, пока не узнает, где Санс. Не то чтобы он вообще этого не делал…       Как только они это сделают, Папирус собирался выбросить на помойку это ужасное подобие грузовика и купить Маку новую машину. Человеческие машины такие маленькие, так что, может, ему стоит купить автомобиль с откидным верхом. И какого-нибудь цепляющего оттенка, разумеется. Возможно, красного? Да, красный будет в самый раз – и к галстуку подходит. А такие машины вообще делают? Если нет, то возможно ли сделать одну на заказ?       Больного человека он об этом потом спросит. Возможно, когда у них появится собственная машина, он даже сможет приказать человеку научить его водить. От этой мысли ему полегчало, и он обратил свое внимание на водителя – очень молодого юношу, лет пятнадцати-шестнадцати, который впился руками в руль, будто от этого зависела его жизнь, хоть двигатель при этом был выключен. Папирус не мог не… разозлиться, и у него снова испортилось настроение, когда они с мальчишкой обменялись взглядами – пацан явно нервничал, а затем повернул голову к больному человеку, что стоял рядом с Вингсом и Папирусом.       «Я ЖЕ ДАЖЕ НИЧЕГО ПЛОХОГО НЕ СДЕЛАЛ», подумал Папирус, злобно взглянув на мальчика, пока тот не видел, а затем посмотрел на больного человека: тот улыбался парнишке, будто успокаивая, и потом перевел взор на Папируса:       – Не злитесь так из-за него, мистер Папирус-       – ЭТОТ ГРУБЫЙ МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА МЕНЯ НЕ ВОЛНУЕТ! – огрызнулся Папирус, и в его глазах зажглись красные огоньки, но, к его удивлению, человек просто поднял руки, мягко улыбнувшись.       – Нет, вам просто стоит знать на тот случай, если вас это может оскорбить: этот мальчик всегда такой пугливый. Хотя, не могу его в этом винить, зная мир, в котором мы живем, – произнес человек, а затем подошел к окну и постучал по стеклу, напугав мальчика, который уже решил для себя никогда не встречаться взглядом с семьей Гастер или монстрами, которые сейчас выходили из своих домов или выглядывали из окон, чтобы посмотреть, что это были за странные звуки.       И еще… человеческий грузовик был очень громким, и, хотя жители СНОУДИНА и ВОДОПАДЬЯ уже видели машины, проезжающие мимо, они принадлежали АВТОМОБИЛЬНОМУ СЕРВИСУ ЛОДОЧНИКА. Ну, так было до тех пор, пока Вингс не закрыл все въезды и выезды. Компания ЛОДОЧНИКА была основана в ЖАРКОЗЕМЬЕ, а Вингс останавливал всех, кто ехал оттуда или направлялся туда.       И еще более постыдным было знать, что жители будут наблюдать, как ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС заползает в кузов грузовика, но одного взгляда на безразличное лицо Вингса было достаточно, чтобы младший скелет отказался от идеи озвучить свои беспокойства.       – Вот… возьми, – произнес Вингс, сняв золотое кольцо с пурпурным камнем с пальца и передав его Папирусу. Это был «поводок» Мака. Папирус с неуверенностью взглянул на него… он не был большим поклонником колец, как Санс, и изредка их надевал, но как только кольцо проскользнуло на его палец, он почувствовал, как что-то будто… тянет его ДУШУ.       От странного ощущения он невольно заморгал.       – Его ДУША теперь связана с твоей ДУШОЙ, Папирус, – пояснил Вингс, сложив руки за спиной. – И это кольцо делает тебя боссом. Дает тебе власть над его ДУШОЙ, – произнес он, чуть усмехнувшись. Как только Папирус увидел эту усмешку, его ДУШЕ стало немного полегче. В этот раз он был не против, чтобы его называли «боссом».       – НО КАК? – спросил Папирус, взглянув на кольцо, а затем уставился на больного человека, что, кажется, тихо разговаривал с напуганным мальчиком. Папирус не слышал, что тот говорил парнишке, но, кажется, он его успокаивал. Спустя пару мгновений, мальчик наклонился через сидение и открыл бардачок, будто что-то искал.       – Магия, – ответил Вингс, улыбнувшись еще больше и невольно заставив Папируса заворчать:       – БРАТ… – застонал Папирус.       – Почему тебе вдруг стало так любопытно, как оно работает? – подначивал его Вингс. – Когда ошейник был на Сансе, а на мне – кольцо, тебе это было не слишком-то интересно.       – ПОТОМУ ЧТО… – начал было Папирус, но умолк. Он хотел сказать: «ПОТОМУ ЧТО ТЕПЕРЬ ЭТО КОЛЬЦО НОШУ Я», но это звучало очень жалко, а ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС жалким не был.       Вингс пожал плечами:       – Расскажу, когда время появится. Просто знай, раз уж надел: чего бы ты ни желал, чтобы Жеребец делал или не делал, кольцо поймет твои желания и спроецирует в его ДУШУ, – и с этими словами он похлопал Папируса по спине, невольно заставляя младшего скелета почувствовать, что на ДУШЕ стало теплее. – И не забудь сказать Сансу, что когда он сюда доберется, то ему не поздоровится, – пробормотал Вингс.       – НЬЯ-ХА-ХА! Я НЕ ПОДВЕДУ ТЕБЯ, БРАТ!       Братья видели, как больной человек вернулся с двумя наборами каких-то странных эластичных веревок. Одна была поновее, ярко-розового цвета – выглядела так, будто ее только что достали из упаковки, а другая оказалась отвратительной, пыльной и разорванной.       – ЭТО ЕЩЕ ЧТО? – спросил Папирус.       Больной человек застенчиво улыбнулся.       – Ремни безопасности, – объяснил он, а затем кивнул в сторону кузова. – Когда мы поедем сзади, то должны пристегнуться ремнями, чтобы нас не мотало по всему грузовику.       – МЫ?       Человек кивнул и направился к кузову. Он небрежно забросил внутрь трость, а затем забрался в кузов сам с такой грацией, которая однозначно не ассоциировалась с образом старого, покалеченного наркомана. Вингс и Папирус удивленно распахнули глазницы. Похоже, он оказался более ловким, чем они предполагали.       – Ну, разумеется, мистер Папирус, – радостно ответил человек. – Если вы едете сзади, то и я тоже.       Папирус поворчал, стараясь не выказывать свою радость, а затем направился к кузову и осмотрел все, предполагая, что задняя часть машины будет такая же грязная, как и все остальное, но, к его удивлению, сзади было… чисто. Да, выглядело немного блекло, но было заметно, что кузов старались содержать в чистоте.       – ТЫ… МОЖЕТ, ТЫ И НЕ ТАКОЙ НЕРЯХА-       Но прежде, чем он закончил предложение, человек сделал такое лицо, которое Вингс назвал «рвотным», наклонился за край грузовика и выблевал свой завтрак.       – ТЫ ЖЕ НЕ ВЫГЛЯДЕЛ СЕГОДНЯ ТАКИМ БОЛЬНЫМ! – прорычал Папирус, забравшись в кузов, а затем вырвал из рук человека розовый ремень. Костюм Папируса был намного лучше, чем одежда человека, так что не удивительно, что скелет взял себе ремень поновее.       – Н-ничего н-не м-могу с э-этим п-поделать, – ответил человек, достав один из множества платков, которые ему дал Папирус, и вытер рот. – Тошнота приходит и уходит наплывами.       Папирус закатил огоньки в глазницах, прикрепляя крючки ремня к углам грузовика. Человек последовал его примеру.       – ПРОСТО СКАЖИ УЖЕ МАЛЬЧИШКЕ, ЧТОБЫ ЕХАЛ.       Человек дважды постучал по крыше кабины, и спустя мгновение грузовик поехал, немного напугав Папируса.       Когда машина стала набирать скорость, Папирус положил руку на шляпу, чтобы та не слетела, и взглянул на исчезающую вдали фигуру брата. Часть его хотела помахать на прощание. Другая же напомнила, что он уже был слишком взрослым для таких детских вещей.       – Вы в порядке? Машина не слишком быстро едет?       – НЕТ, ЧЕЛОВЕК, КОНЕЧНО, НЕТ! Я, ЭМ… – внезапно, потеряв Вингса из виду, он почувствовал себя очень неуютно. Это ведь первый раз, когда он отправится в город людей без Санса. Он будет один. Совсем один-       – Хотите послушать, как я проиграл мой первый боксерский поединок?       Папирус посмотрел на человека.       – ЧТО?       – Ну, просто чтобы скоротать время… – предложил человек, но было в его тоне что-то, что Папирус все никак не мог понять… и почему человек так настойчиво смотрел ему в глаза? Это даже жутко.       Папирус решил не проявлять эмоций и вместо этого просто решил отчитать собеседника:       – РАЗУМЕЕТСЯ, НЕТ! МНЕ НУЖНО ВРЕМЯ ПОДУМАТЬ, И ТВОИ ИСТОРИИ МЕНЯ СОВСЕМ НЕ ИНТЕРЕСУЮТ, ЧЕЛОВЕК!       Больной человек пожал плечами, а на его лице появилась странная улыбка.       – Ладно, хотя, вам может понравиться.       Поездка была тихой, и спустя пару минут Папирус взглянул на человека, который теперь уставился на проносящийся мимо пейзаж. Его глаза, казалось, остекленели, будто он вообще ни на что не смотрел. Папирус попробовал повторить поведение своего спутника, но, поскольку они покидали Фелл Сити, скелет чувствовал себя как-то… почти что… ну, это же не страх, верно? Он уже много раз был вместе с Сансом в Серфейс Сити. Так почему он должен бояться туда ехать без брата? Он же был ВЕЛИКИМ ПАПИРУСОМ. Он не боялся чего-то настолько смехотворного. Это же глупо. Так же глупо, как думать, что с Сансом действительно что-то случилось-       – ЧЕЛОВЕК, ЕСЛИ ЭТО ОТВЛЕЧЕТ ТЕБЯ ОТ ТВОЕЙ БОЛЕЗНИ, ТО, ТАК УЖ И БЫТЬ, МОЖЕШЬ РАССКАЗАТЬ МНЕ СВОЮ ИСТОРИЮ! – проворчал Папирус, повернувшись к нему.       И секунды не прошло, как человек заговорил. Это была очень глупая история, и человеку нужно было сначала объяснить, что вообще такое этот «бокс», и когда он это сделал, Папирус уже знал наверняка, что человек лжет. Скелет искренне сомневался, что такой вид спорта вообще может существовать… надевать огромные дутые перчатки, чтобы бить противника?! Это даже не борьба. Это бой с подушками! И Папирус нетерпеливо сказал ему это, надеясь, что человек признает свою ложь, но вместо этого человек долго и упрямо смеялся.       – Не, похоже, я не совсем верно объяснил. Могу вас сводить в спортивный зал и показать пробный поединок, если хотите.       – НЕ БУДЬ ГЛУПЦОМ, ЧЕЛОВЕК! – возразил Папирус. – РАЗУМЕЕТСЯ, Я ХОЧУ ПОСМОТРЕТЬ, ЧТО ЭТО ЗА БОКС ТАКОЙ!       И хотя такой вид спорта казался со слов человека совершенно нелепым, ему было любопытно посмотреть на него в действительности и услышать побольше, о чем, собственно, человек и продолжил говорить на протяжении всей поездки.       Папирус чуть было не расстроился, когда грузовик наконец достиг места назначения. Сейчас они были рядом с парком. Когда Папирус спрыгнул из кузова и помог слезть Маку, долговязый огляделся и нахмурился. Сегодня работников здесь не должно было быть по расписанию – не то, чтобы они вообще могли сюда попасть без помощи Санса – но почти каждый день с того момента, как они начали перестраивать парк, тот был заполнен играющими в свои глупые игры детьми.       Но теперь здесь было пусто. Папирус осмотрелся, но никого не нашел. Никого, кроме больного человека и мальчика, что вел грузовик. Обычно здесь было хотя бы несколько человек, которые с ними здоровались, когда скелеты проверяли парк и как поживают рабочие, но сейчас здесь было так тихо, что Папирус мог бы поклясться, что слышит завывание ветра.       Это было очень жутко. Пытаясь не выказывать нервозность, Папирус похлопал человека по плечу:       – Я ПОЙДУ ЗА БРАТОМ! ЗАПЛАТИ МАЛЬЧИШКЕ И ИДИ ЗА МНОЙ! – приказал он и посмотрел на кольцо. Он ожидал, что при отдаче приказа кольцо засветится, но все осталось как прежде.       Ну… Раз Вингс сказал, что оно работает, значит, сработает, когда надо.       Человек кивнул.       Папирус направился меж деревьев к их второму дому. Тишина поистине была очень… странной. Он к такому не привык. Дети людей любили играть среди деревьев. Много раз бывало, что Папирус открывал окно и видел маленьких мальчиков и девочек, лазающих по деревьям или играющих в прятки за огромными кронами пней, но сейчас вокруг никого не было.       Папирус ускорил шаг. Он не боялся тишины или прогулки в одиночестве меж деревьев. В конце концов, он ведь уже взрослый.       К тому моменту, как он достиг дома, он уже бежал.       Чувствуя себя намного лучше, как только он открыл дверь, Папирус сделал всего два шага, прежде чем услышал возню.       – СЕЙЧАС!       И прежде, чем он успел воспользоваться своей магией, четверо сильных людей повалили его на пол. Когда он попытался встать, один из людей поднес к его шее нож, сковывая движения скелета.       – ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? – взревел Папирус, и его глазницы загорелись красным светом.       – Quoi d'neuf, patron?[фр. «Как дела, босс?»] – произнес странный голос.       Папирус поднял голову и увидел ослепительно прекрасную женщину, взирающую на него (прим.переводчика: хм… можно ли это засчитать за новый пейринг?), однако ее совершенное лицо едва ли можно было назвать радостным. В руках она держала огромный, довольно впечатляющий нож, который, кажется, был совсем не кухонный.       – Si tu étais si gentil, tu me dirais où se trouve Mademoiselle Determ, monsieur le Squelette? [фр. «Не могли бы вы сказать нам, мистер Скелет, где Фриск Детерм?»]

***

      Гриллби простонал, когда увидел, кто именно барабанил в стеклянную входную дверь.       «Джерри».       Отвратительный, мерзко пахнущий слизистый монстр тяжело дышал, как будто только что бежал. В руках он держал огромный портфель. А затем, заметив Гриллби, перестал настукивать по стеклу и радостно помахал рукой.       Когда бармен направился к входной двери, его лицо все еще ныло после удара Санса. Без очков перед глазами все расплывалось, и потому Гриллби не стал открывать дверь и объяснять Джерри, что сегодня бар закрыт. Он просто поднял табличку с надписью «закрыто» и показал ее Джерри. Он правда был не в настроении общаться с Джерри. И не важно, насколько богатым был этот хер.       Что еще важнее, он не хотел, чтобы хоть какая-нибудь мелочь расстроила Дона Дриимура, а присутствие Джерри в баре, в то время как Санс был связан в подвале, нарушало единственную установку, полученную от Дона Дриимура: никто, кроме его шавок и доверенных лиц, не должен был знать, что Санс сейчас здесь. А это означало, что в бар никого пускать нельзя, и он будет закрыт целый день.       Джерри скользнул по вывеске, а затем засмеялся, испытывая терпение Гриллби, и снова постучал, хотя бармен стоял прямо перед ним:       – Очень смешно, – просипел Джерри, глубоко вздохнув. Через стекло его голос казался приглушенным. – Ну, серьезно, будь другом и открой, а? О, и, пожалуйста, не говори Дону Дриимур, что я опоздал, – продолжил Джерри. – Я проспал, но если я тут же начну, то смогу нарисовать парочку портретов еще до прихода Леди Дриимур. Черта с два я ее разочарую.       – Да что ты, черт подери, такое несешь? – спросил Гриллби, занервничав. Казалось, будто Джерри знает что-то, что ему знать не следовало – а Гриллби не хотел, чтобы в этом обвинили его самого.       Джерри нахмурился и указал туда, где по логике должно было быть ухо:       – Я тебя не слышу!       Заметно дрожа и мысленно споря сам с собой, Гриллби все же открыл дверь. Гнилостная вонь Джерри ударила в ноздри, и когда тот прошел мимо бармена внутрь, осматривая бар, запах стал еще сильнее.       – Где он? Я должен был начать, Гриллби, – лицо Джерри выражало необычную нервозность и беспокойство, хотя обычно у этого мерзкого комка слизи на лице было ничем не заслуженная заносчивая ухмылочка.       – Начать что? Бар закрыт-       Джерри поднял портфель.       – Да ладно, тебе разве мальчики Дона Дриимур ничего не рассказали? Я сегодня рисую.       – Рисуешь? – повторил за ним Гриллби. – Ты про семейный портрет, который вы вчера обсуждали-       Джерри покачал головой, и его зрачки как-то странно забегали. Нервное выражение с лица все никуда не исчезало:       – А, это до следующей недели откладывается,… – Джерри умолк, а затем он как-то вопросительно нахмурился. – Разве Дон Дриимур тебе не сказал?       «Разумеется, нет, раз уж я понятия не имею, о чем ты говоришь, ничтожный, отвратительный дегенерата кусок!»       Хотел было сказать Гриллби, но вместо этого выдал:       – На самом деле я немного запутался, Джерри.       – Дон мне позвонил сегодня с утра пораньше и попросил кое о чем. Видимо, когда его жена узнала, что… – он произнес одними губами слова «Санс Гастер», а затем продолжил нормально. – …застрял в ЖАРКОЗЕМЬЕ, она захотела, чтобы я нарисовал несколько картин скелета в худшем его состоянии. Думаю, это своего рода подарок самой себе за то, что эти ублюдки сделали с ее семьей. Не понимаю, зачем, я бы просто стер их в пыль, но – каждому свое, верно?       Гриллби удивленно моргнул, услышав не объяснения того, почему он здесь, а рассказ о своей работе. Ториэль Дриимур действительно была сумасшедшей, но в подобном жесте был смысл. Гриллби кивнул в ответ. Если Джерри мог с такой легкостью рисовать монстров, которых пытали, то, возможно, он мог бы рисовать картины и другого типа. Картины, на которые Гриллби мог бы смотреть ночью.       Джерри фыркнул, восприняв молчание бармена скорее, как недоверие, чем интерес.       – Слушай, я пойму, если ты захочешь позвонить Дону-       – О, нет. Раз уж вы знаете о… моем госте, то для меня этого вполне достаточно. Идите за мной, пожалуйста, – тихо произнес Гриллби. И пока он шел к двери за барной стойкой, в его голове неистово метались мысли. Часть его нервничала о том, как он будет обсуждать свои мысли с Джерри, но его более… восторженная часть невольно подняла температуру тела на пару градусов.       – Вы знаете, как выглядят человеческие дети? – наконец спросил Гриллби, покуда они спускались по лестнице, а сзади него монстр-слизь фыркал и пыхтел. Судя по тому, как монстр шел, Гриллби предположил, что его портфель, должно быть, весит целую тонну.       – Человеческие дети? Смутно, а почему ты спрашиваешь?       Гриллби миновал двери комнат Бинки, Пайр и Бургерпэнтса и остановился у комнаты, где содержался Санс Гастер.       – У меня есть книги, которые помогут вам составить представление об их внешнем виде, и я знаю, как они выглядят во всех остальных отношениях, если вы понимаете, о чем я, – Гриллби умолк. – Я… хотел бы дать вам работу. И хочу хорошо вам заплатить – за вашу работу и ваше молчание.       Он не оборачивался, но понимающий смешок заполнил его уши.       – Конечно. Я так понимаю, тебе нужно более… откровенное изображение человеческого ребенка?       Гриллби улыбнулся, почувствовав, как к нижней части тела приливает тепло.       – Как быстро вы сможете закончить?       Повисло долгое молчание, прежде чем Джерри ответил:       – Дружище, еще до того, как взойдет солнце, я подготовлю для тебя то, что ты никогда не забудешь.       Гриллби потер руки, прежде чем открыть дверь в комнату, где находился скелет. Джерри радостно зашел внутрь, и Гриллби последовал за ним. Бармен взглянул на жирного ублюдка: Санс был все в том же положении, котором его оставил Гриллби, но его грудь тяжело быстро опускалась и поднималась.       «Паническая атака, наверное», подумал Гриллби, надеясь, что Джерри был достаточно талантлив, чтобы изобразить на картине даже такое. Несмотря на то, что отвратительная вонь Джерри заполняла собой всю комнату, Гриллби пришлось признать: было бы весело наблюдать, что последние часы своей жизни Санс проведет с этим мерзким созданием, чьей работой будет изображать его в столь ничтожном положении.       Джерри, едва взглянув на Санса, поставил свой портфель рядом с разбитыми на кусочки очками и стал обустраивать свой небольшой художественный угол.       Гриллби напрягся, посмотрев на осколки стекла, которые еще недавно были его очками, а затем уставился на беспомощный силуэт Санса.       «Уже не такой крутой, да?», подумал Гриллби, а затем снова нажал на кнопку. Он улыбнулся, когда Санс издал от боли крик– пусть и немного слабее, чем раньше, и тело скелета сильно задергалось в спазмах.       Его никогда особо не заботили ни братья Гастер, ни их высокомерное отношение, когда дело касалось управления территорий, но после того, что этот блядский Вингдингс Гастер сделал с ним и его баром, он возненавидел всю их семью. Вингдингс так безжалостно его избил в тот вечер, что ему пришлось ползком убираться из бара, а так с ним никто не обращался. Гриллби Сальфьюрик НЕ БЫЛ каким-то ничтожеством вроде Виска, Бинки или Пайр. «Меня стоит бояться», подумал он, наблюдая, как Джерри открыл портфель и установил небольшой, но довольно тяжелый деревянный мольберт. Он никогда не был слабаком, но всего за один вечер Вингдингс сделал из него ничтожество (прим.переводчика: мне СРОЧНО нужен фик по последней фразе с пейрингом Вингдингс/Гриллби и рейтингом 18+), и если помощь в убийстве Санса поможет ему отомстить Вингдингсу, то Гриллби был бы счастлив подвергнуть Санса хорошим таким пыткам перед смертью.       Он все не мог дождаться, когда приедет Дон Дриимур, и надеялся, что у Джерри уже будет что показать Ториэль к тому моменту. Он хотел увидеть взгляд на лице Санса, когда расскажет Дону обо всем, что раскопал Джим про ту человеческую женщину. Он хотел насладиться последними моментами отчаяния и ужаса, когда Дон скажет скелету, что с ней произошло и что же с ней произойдет после.       После того, как Джерри достал тяжелый деревянный мольберт, за ним последовал небольшой белоснежный холст, и наконец монстр достал краски и кисти. Гриллби нахмурился, борясь с желанием вернуться наверх и взять несколько газет, чтобы Джерри мог подложить их под свою небольшую рабочую станцию, но затем решил, что если слизистый монстр насвинячит, то бармен просто включит это в его счет.       Джерри устроился в кресле Гриллби, но прежде, чем открыть краски, он наконец взглянул на Санса и кивнул:       – Ладно. Я уже представил, как это должно выглядеть, но я лица этого ублюдка не вижу. Можешь его поднять и посадить ровно, а? – спросил Джерри. – Я помогу, – добавил он, вставая из кресла.       Не дожидаясь Джерри, Гриллби направился к Сансу, слыша за спиной шаги художника.       – Я возьмусь за левую сторону… – начал было говорить Гриллби, но вдруг что-то твердое и тяжелое ударило его по затылку. Голова закружилась, но он успел обернуться и увидеть, как над головой монстра-слизня высоко поднялся деревянный мольберт.       Огненный монстр замешкался, пытаясь отодвинуться, но последнее, что он увидел – мольберт, приземлившийся прямо ему на голову.

***

      – Дингс тебя прикончит, когда обо всем узнает, и – нет, у меня не было времени, чтобы ему позвонить. Как только я узнал, что ты тут, то сразу примчался. Меня он тоже может прикончить, знаешь ли, – пробурчал Джерри, начав развязывать явно потрясенного, но чувствовавшего облегчение Санса Гастер, который, казалось, был еще слишком шокирован, чтобы говорить. Джерри не мог его винить в этом. Этот бедный ублюдок еще пять минут назад думал, что смерть уже ждет его за порогом.       – Скажи спасибо, что Догго не может держать свою хлебальню на замке, когда напьется… благослови господь бухло и утренних алкашей, верно же говорю, парень? – сказал Джерри, снимая со скелета ошейник и помогая тому встать на ноги. Художник еще раз окинул Санса взглядом, дабы убедиться, что тот не нуждается в медицинской помощи, а затем замер, остановившись глазами на лице.       – Ты что, плакал? – спросил монстр-слизь.       Наконец Санс отреагировал:       – Плакал? Ты что, тоже прибухнул? Не смеши! Я тебе, блядь, не размазня, – рявкнул Санс, а затем прикрыл нос. – Ух… пахнешь отвратительно, Джерри.       Джерри скрестил руки.       – Ну, что поделать, мне это нравится не больше, чем тебе. Не могу дождаться, когда Дингс наконец начнет реализацию своего плана, потому что я терпеть не могу просыпаться на два часа раньше только для того, чтобы растирать по всему телу мусор, – нахмурился Джерри и посмотрел на бармена в отключке, невольно вздрогнув.       – Твой брат – мой должник, здоровяк. Знаешь, как отвратительно было находиться рядом с этим уродом? У меня мурашки по коже от этого психа.

***

      Гриллби очнулся с сильнейшей головной болью. Застонав, он попытался сдвинуться, но понял, что не может. А шею как-то неприятно тянуло.       Как только зрение прояснилось, первое, что он увидел – это довольное, усмехающееся лицо Санса. Позади него стоял Джерри, что-то спокойно рисующий. Краска с его кистей капала на пол. За спиной Джерри стояли Пайр и Бинки. С них уже сняли ошейники, и теперь они держались у Джерри за спиной – хотя, едва ли его это волновало.       – Помнишь, ты спросил меня, каково это – чувствовать себя совершенно беспомощным? – протянул Санс, и его глазницы поглотила тьма.       – Готовься плохо провести время, дружище, – произнес Джерри.