Субмарины неба

...Рассвет уже окрасил нежными, пастельными тонами далекие вершины Альп, когда "Куражье", наконец, показался над зеленым полем аэродрома. В общем-то он мог бы оказаться здесь и раньше, но аэронавтам пришлось потратить лишнее время, заходя по назначенному им безопасному воздушному коридору. В начале войны имели место неприятные - иногда трагичные - инциденты, когда возвращающиеся с боевого вылета дирижабли оказывались под "дружественным" огнем французских же солдат, по ошибке принявших их за атакующие немецкие цеппелины. С тех пор, командование Aeronautique Militarie ввело строгие правила относительно курсов, которыми воздушные корабли возвращались на базы. - Ну вот мы и дома, парни, - пробормотал капитан Фабиан, глядя в раскрытый иллюминатор на знакомое зеленое поле и поблекшие от дождей крыши ангаров на нем. Причальная команда уже суетилась внизу, готовясь принимать канаты, - Вот мы и дома... - Месье? - Анри Рожье неслышно нарисовался позади капитана, протянув ему лист бумаги, исписанный мелким почерком, - Расшифровка радиоперехвата с римской радиовышки. Вам будет интересно. - Спасибо, месье Рожье, - капитан, устало потирая глаза, поднес лист к лицу, вчитался в текст, и довольно хмыкнул. "Сегодня ночью, флотилия из четырех французских дирижаблей варварски атаковала мирный и беззащиный город Алессандрия," - c выражением зачитал он, - "Воздушные пираты сбросили несколько бомб, разрушив госпиталь с раненными солдатами, школу и два сиротских приюта. Три из напавших дирижаблей были сбиты метким огнем нашей славной зенитной артиллерии; четвертый обратился в бегство, но был настигнут и уничтожен храбрым авиатором из рядов наших австрийских друзей и союзников, Людвигом фон Борком. К сожалению, мы вынуждены также сообщить, что при посадке, поврежденный аэроплан фон Борка разбился, и храбрый летчик скончался на месте, успев лишь признаться в горячей любви к Италии и призвать всех итальянцев единодушно поднять оружие за то священное дело, за которое мужественно сражаются ныне Рим, Берлин и Вена. Незначительный урон, нанесенный железнодорожным путям Алессандрии восстанавливается. Итальянское правительство заверяет, что, вопреки невероятно гнусным и исключительно лживым потугам французской и русской пропаганды, движение на линии Турин-Генуя нисколько не нарушено бомбардировкой, а любые имеющие место перебои и изменения в расписании движения поездов вызваны сугубо и исключительно несвязанными причинами..." Дождавшись, пока аэронавты отсмеются, Фабиан невозмутимо подвел итог: - Что же, по крайней мере, макаронники признали, что один корабль Aeronautique Militarie стоит четырех цеппелинов бошей. Аэродром был уже совсем близко. Дирижабль заходил на посадку у края летного поля, рядом с расставленными в готовности ко взлету истребителями. Работая рулями, Жени развернул корабль против ветра и открыл выпускные клапаны. Моторам дали самый малый ход, и "Куражье", плавно снизившись, завис не более чем в десятке метров над землей. - Причаливаем, - распорядился капитан, - Моторы на холостой ход! Франсуа и Рожье раскатали и сбросили вниз носовые канаты. Их немедленно подхватили солдаты причальной команды на земле, удерживая нос парящего корабля. Морис уменьшил до минимума и затем перекрыл подачу топлива; дробный рокот мотора, работавшего почти без передышки десять часов, стих. Легкий утренний бриз плавно довернул корму "Куражье" по ветру, и причальная команда, вцепившись в кормовые канаты, надежно зафиксировала воздушный корабль на месте. Зарокотали лебедки, медленно притягивая громаду дирижабля к земле. Наконец, "Куражье" замер неподвижно, прочно принайтованный к земле множеством канатов. Со стороны ангаров уже приближался, пыхтя двигателем, небольшой трактор, чьей задачей было отбуксировать дирижабль в эллинг для осмотра и ремонта. Тщательно проверив все клапаны и механизмы, аэронавты собрались у выходного люка. Фабиан спрыгнул на землю первым; затем, Франсуа и Жени осторожно опустили вниз закутанное в одеяла тело Дюрана. Знакомая фигура Николя Вильбау встречала их на поле. Вытянувшись по стойке смирно, восемь аэронавтов отдали честь. - Отличная работа, парни, - негромко произнес вместо приветствия полковник, - Эту ночь макаронники точно провели под кроватями. "Пилатр де Розье" и "Патри" отработали сегодня по Турину, "Репаблик" навестил Фоссано; старушка "Патри" получила при этом заряд шрапнели, но ничего, с чем бы мы не справились за пару недель ремонта. Другие экипажи тоже сработали на отлично, но "Куражье" превзошел, признаюсь, мои лучшие ожидания. - Все железнодорожное движение через Алессандрию остановлено, - продолжил он, - Итальянцы с пеной у рта все отрицают, разумеется, но наши агенты уже сообщили, что на месте центрального узла теперь красуется миленький такой кратер. Пройдет не меньше двух дней, прежде чем движение через город удастся восстановить, и как минимум неделя, пока узел заработает хотя бы вполовину от прежнего. Это создаст такой затор в итальянском снабжении под Турином, что макаронники скорее пожертвовали бы десятком дивизий, чем Алессандрией... Полковник бросил короткий взгляд на лежащее на носилках тело Лежера Дюрана. - Сожалею о вашей потере, - коротко и как-то измученно пробормотал он, - Лейтенант Дюран отдал жизнь за Республику и свободу. Я... он не будет забыт. - Что же до всех вас, - чуть качнув головой, продолжил полковник, - Должен сказать, что вашим радиоотчетом впечатлен не только я. Генерал Жерар звонил с утра, и отдал должное усилиям Aeronautique Militarie в нарушении итальянских коммуникаций. Могу заверить, он очень впечатлен. Полагаю, его благодарность не заставит долго ждать, господа. Да... Росси, так? Прекрасная стрельба, молодой человек. Фон Борк не то чтобы считался асом, но пара наших и сербских парней у него на совести была. Отличная работа. Всем вам полагается отдых, господа, так что я полагаю, мы... Дальнейшие слова полковника Франсуа пропустил мимо ушей. Он уже давно напряженно смотрел в сторону ворот аэродрома, где, посреди привычной суеты, кажется, виднелась знакомая фигура... - Mon Colonel, - неожиданно прозвучал голос капитана Фабиана, - Прошу разрешить мотористу Росси кратковременно покинуть территорию части. Полковник недоуменно приподнял бровь. - Разрешаю, - пожав плечами, отозвался он. Франсуа бестолково заморгал, пытаясь понять, о чем речь. Не может же быть, чтобы... - Ну беги, малыш, - неожиданно мягко улыбнувшись, подтолкнул его Морис, - Давай. Франсуа сглотнул, зачем-то кивнул в ответ. Затем, обернувшись к недоуменно вздернувшему бровь полковнику, суетливо и неуклюже отдал честь, и, повернувшись, опрометью побежал к воротам аэродрома. Мимо стройного ряда застывших в готовности ко взлету бипланов, мимо тщательно зачехленных с наступлением дня прожекторов, мимо часовых у ворот... - Эстьен! - выбежав на дорогу, заорал он. - Франси! - невысокий смуглый юноша, чьи острые черты лица выдавали отдаленное итальянское происхождение, бросился авиатору на шею. Франсуа обнял его, прижав к себе, - Франси... Я так за тебя боялся! Господь свидетель, Франси, я всю ночь молился деве Марии, лишь бы ты вернулся... - Эстьен... - пробормотал Франсуа. Жаркий поцелуй прервал его, и на какое-то время все, о чем он мог думать, это о мягких, восхитительно горячих губах, - Все хорошо. Ну все хорошо, правда! Я вернулся. - Я так боялся... - всхлипнул Эстьен, обнимая Франсуа за шею. Франсуа сомкнул руки на его пояснице, с трудом подавив желание опустить их чуть пониже, - Я так боялся что ты не... что ты не... - Я вернулся, - мягко, но настойчиво повторил Франсуа, - И буду возвращаться, пока могу. Обещаю. Вместо ответа, Эстьен вновь приник к его губам, жадно, настойчиво. Франсуа ответил на поцелуй. Краем уха он слышал шутливое присвистывание и добродушные подколки часовых, но с некоторым удивлением понял, что это его абсолютно не волнует. Больше не волнует. Франсуа по-прежнему не знал, какую роль именно он сыграет в этой долгой, затянувшейся войне. Но одно он знал теперь точно: каким бы маленьким и заменимым винтиком в огромной машине он ни являлся, но он не был неважным. Никто не был неважным. Каждая деталь машины могла быть заменена без труда, но машина могла работать правильно и надежно только тогда, когда все ее маленькие - заменимые - винты были надежно закреплены на своих местах.