Только нелюбимые ненавидят

И волны о берег, и пена кипела. Мне море о чём-то несбыточном пело. И чайки метались, и, страсти полны, Вздымались, дышали, как грудь, буруны. Бездонная чаша, безбрежные дали И серое марево — ртуть ли? Вода ли? Иль вар — амальгама космических смол, Что тянет и манит, и бьётся о мол. От солнца лучей расходились спирали, Из вечности в вечность на Землю взирали, Как я на ветру, у земли на краю, На камне у кромки Вселенной стою. О, море моё! Ты сегодня иное: Пустое, неведомое, не родное — Пугаешь. Твоя ненасытная пасть Зовёт оттолкнуться, шагнуть и пропасть. И сгинуть в пучине, от ужаса млея, Ни ближних, ни дальних уже не жалея — Уйти, оторвавшись от снов и от дел, В иную стихию, за край, за предел.

***

19 июля. 18:20. Ницца, Франция.

      Летта лежала в огромной снежно-белой ванне, доверху наполненной тёплой водой и пеной с ароматом апельсина, и с интересом изучала пейзажи за мансардным окном. Она провела в этом особняке уже полтора месяца, но каждый раз, принимая водные процедуры, восхищалась потрясающими видами так, словно видела их впервые.       Широкое окно почти что до самого пола выходило на обширные сочно-зелёные виноградники, за которыми простиралась бескрайняя лазурная полоска Средиземного моря. Девушка с самой первой секунды влюбилась во Францию: этот воздух, пропитанный романтикой, кружил голову при каждом вдохе, эти пейзажи, насыщенные яркими красками, поражали своими красотами, а эта еда, наполненная душистыми ароматами и взрывными вкусами, сводила с ума.       Вода, тёплая, словно парное молоко, нежно обволакивала кожу и необычайно расслабляла. Николетта томным взглядом провожала каждую чайку, пролетавшую за окном, и проглатывала слюнки, всякий раз замечая в пышных кустах багровую гроздь винограда, согретую палящим солнцем и налитую сладковатым соком.       Девушку невольно посещали мысли о четвёртом курсе. Ещё один учебный год позади, и лето — самое подходящее время, чтобы подвести итоги. Этот курс, как никакой другой, был полон разнообразных эмоций и событий. Были слёзы и улыбки, драки и объятия, ненависть и любовь. В этом учебном году осуществилась одна из давних мечт Николетты — поездка в Финляндию.       Именно на этом курсе Летта поняла, что главное в нашей жизни не имеет цены. Счастье — это не дорогие украшения, роскошные особняки и толстые стопки банкнот. Счастье — это здоровье твоих близких, звонкий смех лучших друзей, это рассветы и закаты в тёплой компании, это северное сияние на бескрайнем заснеженном просторе, это внимание, когда оно так необходимо, это тёплые слова, искренние комплименты и крепкие объятия. Счастье — это люди, которыми мы себя окружаем, но самое главное счастье — это мы сами. И какими мы будем, решать только нам самим.       А что самое важное в нашей жизни? Любовь? Услышав шаги на лестнице и приглушенный голос Люциуса, Летта невольно сжалась, боясь, что он может открыть дверь в ванную. Но парень прошёл мимо, и, когда скрипнула последняя половица, Николетта облегчённо выдохнула.       Люциус… Кто он для неё? Ещё меньше года назад девушка ответила бы, что они просто однокурсники, но за последнее время всё очень сильно изменилось. С того момента, как Малфоя-младшего записали Летте в женихи, его отношение кардинально изменилось. Если раньше парень делал вид, что никакой Николетты не существует, то теперь стал уделять девушке чрезмерное внимание. Складывалось ощущение, будто Летта — его новая кукла, и все должны знать, кому она по праву принадлежит.       Однако хочет ли Николетта быть чьей-то собственностью? Девушка много размышляла над этим и пришла к выводу, что всё, делающее счастливым её семью, хорошо и для неё самой. Но что происходило между Николеттой и Люциусом? Даже если парень действительно в неё влюблён, то взаимно ли это?       Как Летта ни пыталась, она не могла до конца разобраться в себе и своих мыслях, хотя в глубине души прекрасно знала ответы на все вопросы. Этот брак может бесконечно осчастливить всю семью, но обрести её саму на вечные страдания. Николетта не из тех людей, что могут жить в клетке. Ей нужна свобода и тот, кто может эту свободу дать. Где-то глубоко в подсознании она понимала, что никогда не любила Люциуса по-настоящему. И вряд ли когда-нибудь полюбит.

***

19 июля. 19:50. Ницца, Франция.

      Летта сидела на огромном камне, свесив ноги в прохладную воду, и наблюдала за уходящим солнцем. Больше всего на свете девушка любила закаты и рассветы. Просто сесть на краю крыши, на подоконник или посреди лужайки и наблюдать за тем, как работает самый лучший художник — природа.       За пятнадцать лет Николетта не раз провожала и встречала солнце, но за всё это время не видела одинакового заката или рассвета. В каждой стране и в каждое время года они разные. Летом — полные сочных красок и ярких цветов, зимой — нежные и пастельные.       Однако самые красивые закаты там, где море. Водная гладь, словно зеркало, отражает огромный огненный шар. Он кажется таким близким, будто можно протянуть руку и дотронуться до раскалённой поверхности. Шар медленно закатывается за линию горизонта, раскрашивая небо во всевозможные оттенки красного и жёлтого, а в одну секунду и вовсе исчезает, утопая в бескрайних морских просторах, оставляя после себя лишь еле видимый свет, словно от свечи, угасающий где-то в глубине.       Длинный каменный пирс был будто бы продолжением пешеходной набережной. Он заканчивался небольшим белым маяком, испускавшим яркий свет по ночам. От его стеклянного купола отражались лучи, и солнечные зайчики весь день игриво плясали на серой брусчатке. У подножия маяка, прямо у самой воды, была навалена огромная груда валунов, о которые разбивались волны. На одном из камней, прижавшись к нагретой солнцем стене, каждый вечер можно было заметить Николетту.       Девушка приходила сюда уже почти полтора месяца, потому как именно с этого места открывался, по её мнению, самый лучший вид на закат. Пешеходы, лениво гулявшие по набережной взад-вперёд, не шли к маяку, по всей видимости, опасаясь, что морская вода намочит их дорогую одежду.       Летта сама не понимала, что привлекало её больше: отсутствие людей или особая атмосфера морской стихии, которая так отчётливо ощущалась именно там. В этом месте воздух насквозь пропитан свободой и, кажется, даже чайки кричат по-другому.       Каждый вечер, провожая солнце, Николетта наблюдала за тем, как волны Средиземного моря разбиваются о камни, грозно шипя и плюясь белой пеной. Она не могла понять, что романтичного видят в этом люди. Её мать без устали восхищалась нежностью пены и грацией волн. «Как прекрасно!» — восклицала она, глядя на бескрайнее море.       Летта же видела в этом только злость и ненависть. Пена представлялась ей злыми языками, которые накидывались на нерушимые валуны, ненадолго отступали и с новой силой выражали свою агрессию. Говорят, вода камень точит. Значит, однажды от этой грозной скалы останутся лишь песчинки, а волны отправятся на поиски своего нового врага.       Погрузившись в глубокие раздумья, Николетта вспомнила про книгу, подаренную Лаурой на зимних каникулах. Летта постоянно таскала её с собой, но никак не могла спокойно сесть и прочитать. И, кажется, пришло то самое время. Девушка со скоростью света сбегала в особняк и в скором времени вернулась с книгой в руках.       Открыв титульный лист, Николетта пробежалась глазами по строкам. Это оказался сборник стихов разных авторов. От старости страницы пожелтели и помялись, а в некоторых местах с трудом можно было разобрать буквы. Один из листов в середине книги был отмечен оранжевой закладкой. Летта сразу же открыла нужную страницу и увидела короткое стихотворение, обведённое в чёрный кружок:

Любовь и ненависть кипят в душе моей. Быть может: «Почему?» — ты спросишь. Я не знаю, Но силу этих двух страстей В себе я чувствую и сердцем всем страдаю.

      Внизу была рукописная подпись Лауры: «Только нелюбимые ненавидят».       Летта закрыла сборник и отложила его в сторону, а рука сама потянулась в карман джинсов за пачкой сигарет, которую девушка везде носила с собой, но не решалась попробовать. В начале года они с Кассандрой дали друг другу обещание никогда не курить, но сейчас Николетте было всё равно.       Девушка щёлкнула зажигалкой и сделала первую затяжку. Терпкий дым проник в лёгкие, заставляя Летту невольно откашляться. Она сделала вторую затяжку и облизнула губы. Горько. Очень горько. Этот вкус показался Николетте каким-то печальным, меланхоличным, будто созданным специально для неё. Словно крепкий кофе, который залили тебе в грудную клетку.       Летта выкурила целую сигарету, провожая взглядом уходящее солнце и размышляя над смыслом этого четверостишья, а в особенности над подписью Лауры. Только нелюбимые ненавидят… Неужели люди настолько жаждут любви, что способны на ненависть? Или они вовсе не ненавидят? Удивительные создания эти люди: сами того не осознавая, они презирают человека только за то, что не способны его полюбить… или он сам не способен полюбить их? Всё это казалось Николетте таким знакомым, но в то же время таким непонятным.       Выбросив окурок на камни, девушка откинулась назад, и пальцы невольно потянулись в пачку за второй сигаретой. Солнце уже вплотную приблизилось к линии горизонта и вот… три… два… один. Гигантский шар утонул в волнах, оставив на память о себе лишь нежно-розовые полосы высоко в небе. Город стремительно погружался во тьму, а пешеходов на набережной становилось всё больше и больше. За спиной зажёгся маяк, озаряя бескрайнюю водную гладь яркими пучками света.       После захода солнца температура начинала постепенно падать, а со стороны моря подул прохладный бриз. Воздушный поток перелистнул страницы сборника и остановился ближе к концу. Сделав затяжку, Летта пробежалась глазами по строкам. Это был смазливый стих про высокие чувства и верность. Одним словом, очередная фигня про любовь до гроба. Ей этого не понять.       Девушка выдохнула дым, скрутив губы бантиком, и, тяжело вздохнув, открыла следующую страницу и принялась читать:

Счастливые люди не курят. Ты думал об этом, Опять и опять открывая печаль сигаретам? На кухне, в подъезде, в своей одинокой постели, В соседней квартире, в тиши дорогого отеля. Счастливые люди не курят. Пускай на работе Повсюду твердят о каком-то цейтноте, О планах и глупых придирках начальника-франта, О важности смелых идей в получении гранта. Счастливые люди не курят в разгар вечеринки, Когда для кого-то другого играют пластинки, И болью в душе отзываются рифмы и звуки, И вот, будто сами, за спичками тянутся руки. Счастливые люди не курят… Конечно, ты знаешь. Зачем же тогда ты счастливым себя называешь?

      Летта сделала последнюю затяжку, сигарета потухла, а из глаз потекли слёзы. Девушка выкинула окурок, и перед глазами невольно появился образ Сириуса. В голове крутились миллионы мыслей, и в одно мгновение, словно по щелчку пальцев, все мельчайшие кусочки пазла собрались воедино, в одну цельную картинку, и всё сразу стало понятно.       Николетта вытерла слёзы краем майки и посмотрела на волны, подбегавшие к камням. Кажется, она перестала видеть в них былую ярость и гнев. Прохладный бриз гулял в волосах, приятно пахло морем, вдалеке играла медленная музыка, на губах отчётливо чувствовался вкус соли от недавнего купания и горечь сигарет, тёплый воздух согревал кожу, отчего мурашки пробегали по всему телу.       Теперь, когда город окончательно погрузился во мрак и на небе загорелись первые звёзды, волны, с грохотом разбивавшиеся о пирс, стали казаться Летте чем-то прекрасным и необычайно романтичным.       А что, если не было никакой ненависти?