О (не)допустимом

Когда над Аркхэмом незримо повисает табличка «кажется, обошлось», и Джим Гордон как-то подозрительно отводит в сторонку Харви Буллока, чтобы ещё более подозрительно начать с ним о чём-то шушукаться, Нигма понимает, что пора делать ноги. — Мистер Пингвин, — шепчет он, осторожно касаясь плеча Кобблпота. — Полагаю, мы здесь больше не нужны. Тот одаривает его коротким взглядом, не выражающим ни-че-го. С момента, когда истинная натура Пингвина пробудилась при виде воскрешённого Галавана, такие взгляды да короткие распоряжения — это всё, чего удостаивался Нигма. Как будто время отмоталось назад и застыло в дне их первой встречи. Это заставляет Нигму чувствовать себя несчастным, но, когда Кобблпот кивает и разворачивается, направляясь к его машине, а не просто — куда-то, в груди снова разворачивает крылья надежда, что всё ещё поправимо. В молчании они исчезают с больничного двора. Нигма садится за руль. Кобблпот предпочитает заднее сиденье по диагонали от водительского. Они молчат всю дорогу, но Нигма затылком ощущает сверлящий его взгляд — холодный и острый, как нож, и очень, очень задумчивый. «Как будто прикидывает, куда бы и что в нас воткнуть», — комментирует Другой, отражаясь в зеркале заднего вида. Нигма испытывает мрачное удовлетворение от того, что Другой выглядит ещё более расстроенным, чем он сам — приятное разнообразие на фоне его обычного зашкаливающего самодовольства. «Я — это ты. Злорадствовать над собой — нет, ну всякий, конечно, сходит с ума по-своему…» Нигма мысленно рекомендует отражению заткнуться и сосредотачивается на дороге. Удивительно, но погони за ними нет. Возможно, у детектива Гордона всё-таки есть совесть — хотя бы в лице Харви Буллока, и он действительно не собирался воспользоваться случаем и вернуть заново расправившего крылья Пингвина за решётку…, но перестраховаться всё равно не помешает. — Останови, — вдруг приказывает Кобблпот, высмотрев что-то за окном. Нигма послушно сворачивает на обочину и только после задаёт резонный вопрос, в чём дело — до его дома ещё ехать и ехать. — Тебе не кажется, что у нас остались нерешённые вопросы? — говорит Кобблпот. — Да, — подтверждает Нигма, разворачиваясь к нему лицом. - Полагаю, это так. Он спокоен. Он совершенно спокоен. Если единственный значимый для него человек желает его смерти — Нигма готов это принять. Кобблпот по-птичьи наклоняет голову набок. Серые, цвета неба над Готэмом и воды в Готэм-ривер, глаза сощуриваются, придавая его лицу хищное выражение, уголки губ приподнимаются в намёке на крайне ядовитую улыбку. — Тебе понравилось? — шипяще спрашивает он. — Видеть меня таким? Слабым? Напуганным? Зависимым от тебя? «Только попробуй солгать», говорит его взгляд. «Только попробуй — и ты будешь умирать очень, очень медленно». Боже, как же он хорош сейчас, думает Нигма. Хищная птица за секунду до взлёта. — Отвечай! — голос Кобблпота взвивается до приказного крика. Нигма наклоняет голову. — Да. Лгать он и не собирался. Кобблпот резко выдыхает и откидывается назад, раздражённо барабаня пальцами по рукояти трости. У него такие красивые руки — узкие и сильные кисти с изящными нервными пальцами. Нигма осознаёт, что сейчас не лучшее время для того, чтобы озвучивать подобные наблюдения, но поздно — слова уже срываются с языка. Кобблпот застывает. Серые глаза снова вонзаются в Нигму, подобно лезвию ножа — и спустя несколько мучительных мгновений неожиданно теплеют, зажигаясь таким знакомым лукавством. Сердце Нигмы замирает, чтобы в следующий миг сорваться в бешеный галоп. Интересно, думает он, насколько реально умереть от счастья? — И вот что мне с тобой делать? — спрашивает Кобблпот. — Что сочтёте нужным, мистер Пингвин, — отвечает Нигма. — Освальд, — поправляет тот. Нигма констатирует, что от счастья можно не только умереть, но и немедленно воскреснуть обратно, и наконец даёт себе волю улыбнуться так широко, как только может. — Да, конечно. Освальд. Только, полагаю, здесь не самое подходящее место… нет, решать тебе, но… Кобблпот выразительно закатывает глаза. — Поехали уже! — ворчит он, звуча при этом совершенно не сердито. Нигма смеётся, выруливая обратно на трассу. Кажется, у них будет очень интересный вечер, и это будет достойное завершение крайне насыщенного событиями дня — и прекрасное начало чего-то нового. Для всего Готэма. Но особенно — для них обоих.