О (не)допустимом

Пока лучшая половина Эдварда Нигмы пребывает в тихом ужасе и ярости от произошедшего с его кумиром, худшую половину, в общем-то, всё устраивает. Нет, он, конечно, скучает по прежнему Пингвину, с которым было так весело убивать людей и рвать шаблоны Джиму Гордону, но… в этой версии тоже что-то есть. Маленькая робкая птица, пугливая и доверчивая одновременно... да, этот Освальд ему и правда нравится, но Нигма даже не представляет, насколько, пока в один прекрасный вечер они не сталкиваются в дверях комнаты, и Освальд не замирает в его руках, торопливым шёпотом оправдываясь: — Прости, я не услышал твоих шагов, больше не… — Всё в порядке. — Нигма мягко придерживает его за плечи. — Ничего не случилось. Освальд опасливо поднимает голову. От испуга он бледнее обычного; дрожат тёмные ресницы, зрачки полностью скрыли радужку… Эти огромные глаза, смотрящие прямо на нас… У Нигмы резко пересыхают губы. Ничего прекраснее он не видел в своей жизни. Даже мисс Крингл в первую встречу не произвела такого впечатления. Тогда было больше похоже на ожог — а сейчас он будто тонет в тёплой тёмной воде, в которой гаснут мысли и всё становится таким неважным… Всё, кроме Освальда. Прекрасного напуганного Освальда, такого открытого, такого уязвимого сейчас. Я хочу его поцеловать, понимает Нигма. Не смей. Ты испугаешь его ещё больше. Этого он тоже хочет. — У тебя красивые глаза, — говорит он, кончиками пальцев касаясь щеки Освальда. — Ты знал? — Н-нет… — Теперь знаешь, — заключает Нигма и убирает руки. Заснуть в тот вечер для него оказывается невыполнимой задачей, зато у него появляется Идея. Выполнению которой он и посвящает все последующие недели. В его чердачном обиталище оказывается неожиданно много мест, подходящих для ловли птиц. Сегодня это стена спальни. Прижимая Освальда к ней, Нигма вкрадчивым шёпотом на ухо рассказывает ему, какой тот замечательный. Ни единого слова неправды — но Освальд, конечно, смущается и отнекивается. Однако Нигма склонен считать и это, и робкие попытки выбраться достижением по сравнению с тем, что было в начале, когда при внезапном контакте в его руках просто цепенели, забывая не то что сопротивляться, но даже дышать. Сейчас в светлых, действительно красивых — как он раньше не заметил? — глазах ещё виден испуг, но поверх него туманной дымкой стелется удовольствие, и, когда ладони Нигмы пробираются ему под халат, Освальд даже не вздрагивает, а только выдыхает громче, и утыкается Нигме лбом в плечо. — Эд, — на грани слышимости, — пожалуйста… — Да? — Нигма замирает, заворожённый, очарованный, сейчас действительно готовый сделать, что угодно. Освальд так и не договаривает, только осторожно обнимает его и прижимается всем телом. У Нигмы плохо с пониманием намёков, невербалки и людей в целом, но прямо сейчас он почти на сто процентов уверен, что ему дают разрешение. — Не бойся, — говорит он, сгребая Освальда на руки. — Хотя нет, бойся, — со смехом добавляет тёмная сторона. — Тебе это к лицу. Освальд вцепляется в него и смотрит сейчас действительно испуганно. Ну да, он видел оба модуса операнди по отдельности и, вероятно, списывал на перепады настроения, но переключение в реальном времени ему наблюдать ещё не доводилось. — Всё хорошо, — заверяет Нигма, опуская его на кровать. — Просто ты меня с ума сводишь. Едва ли эта шаблонная фраза когда-либо раньше звучала так соответствующе действительности. Но Освальду об этом знать неоткуда, и он немного расслабляется и даже выдаёт слабую улыбку. Нигма ложится рядом и снова привлекает его к себе. — Так что мне с тобой сделать?..