Denying

Кто все эти девушки и женщины? Нормально ли то, что половина из них без стеснения расхаживает голышом? Почему она находится в их компании, да еще и в сауне? Зачем она вообще согласилась сюда приехать? Эти и подобные вопросы Екатерину совершенно не волновали. Музыка, заливистый смех, визги, звонкие плески воды, разговоры. Тут не было ничего пошлого. Будто бы собралась типичная женская компания и что-то праздновала. Так и было, но розовощекая шатенка не помнила, что именно. А ведь новая знакомая говорила об этом, когда забрала ее и пообещала отвлечь от всех невзгод. И она сдержала слово. Царившая здесь атмосфера не позволяла уйти в самобичевание, не смотря на то, что некоторым дамам было явно за тридцать. Они с упоением подпевали песням Аллегровой и пытались отплясывать на мокром кафеле, укутавшись в простыни. Сама Хорошенко тоже была в точно таком же виде, но сидела за столом и резво вливала в себя водку, размешанную с колой. Полночи она на полном серьезе обсуждала план мести с той, что привезла ее сюда. Общей точкой соприкосновения стала Карина. Обе девушки желали ей всего самого наихудшего. Друг другу они не признавались за что именно. Катя лишь поведала историю о своей сестре, над которой издевались близняшки и о том, как в ту ночь попала в неоднозначный салон, где они в общем-то и познакомились. Пьяные головы придумывали «гениальные» замыслы, а если бы кто-то к ним прислушался, то посчитал бы их законченными уголовницами. Завершили обсуждение на том, что конечно же, потом, на трезвую голову осуществят задуманное и все будет «четко», как выразилась Таня. Эта особа показалась забавной. Когда она молчала, то выглядела очень привлекательной, но как только начинала много говорить, то в ней словно просыпался какой-нибудь «ровный пацанчик Вася». Как же так вышло, что они поцеловались? Ни одна из них не поняла. Это произошло под воздействием сильного алкогольного опьянения, когда отчет за свои действия свелся на ноль. И нет, они не переспали. Однако обе проснулись рядом, голые, в одной из комнат этой же сауны, от того, что в дверь долбилась администратор сего заведения и требовала либо продлить посещение, либо выметаться. Именно в этот момент Екатерина почувствовала себя омерзительно. Как еще можно себя чувствовать, когда тебя, восемнадцатилетнюю девушку, всю помятую и с похмелья, выгоняют из подобного заведения? Хоть ничего развратного в эту ночь там не происходило, отождествление себя с проституткой никак не выходило из головы, пока измученное тело тряслось в вагоне метро. Восемь часов утра. Толпа людей. Мозг до конца не протрезвел. Запах перегара, наверное, можно было учуять за километр, а озноб бил такой, что выход на работу через пару часов являлся чем-то из разряда фантастики. «Надо сказать, что я заболела. Мне кажется, Анна меня убьет… Похуй. Пусть убивает. Я все равно сдохну, если поеду на работу. Мне нужен душ и моя кровать. Чувствую себя как потаскуха.» — проплывали мысли, пока Катя поднималась на последний этаж в лифте. В трясущейся руке она сжимала ключ и медленно моргала и без того полузакрытыми веками. Но их пришлось приоткрыть шире, когда дверь лифта открылась. На лестнице, в обнимку с небольшим рюкзачком, все в том же черном платье и стареньком пуховике, сидела Лиза. От звука она вздрогнула и подняла голову. Заплаканные и несчастные глаза посмотрели на Катю, а та ощутила себя еще более гадко, чем было. В голову сразу пришел вчерашний вечер, когда она собственноручно выгнала эту девушку из своей квартиры. — Привет. — только и смогла она выпалить, шагнув на лестничную клетку. Третьякова заметно побаивалась реакции на свое появление, поэтому быстро затараторила: — И-извини, что я опять пришла… Мне просто некуда было пойти. Я поехала домой, а Н-н-ника… Она замок поменяла и я… Я… Прости пожалуйста, если я вчера что-то сделала не так. — произнося последние слова, она уже с трудом сдерживала слезы безвыходности, а теперь расплакалась, опустив голову и закрыв лицо ладонями. Как на это реагировать? Хорошенко понятия не имела. У нее еще не было времени, чтобы обдумать свое поведение, но вспомнив свою вчерашнюю выходку, понимала — это она вела себя неадекватно. — Нууу… Наверное, это я должна извиниться. Я перепила, в общем и… — пробубнила она, хотя каждое слово давалось с трудом. — Пойдем. В квартире все нормально расскажешь. Шатенка подала руку плачущей школьнице и помогла встать. Обе поднялись к двери и прошли в квартиру. Чувство вины промелькнуло, но расстилаться в извинениях в планы не входило. Свое собственное самочувствие оставалось в приоритете, а будет Лиза находиться в квартире или нет, вообще не имело никакого значения. И все же взглянув на нее, уже находясь в коридоре, у Кати возникла лишь одна просьба: — Переоденься. — Хорошо. — покладисто ответила блондинка и сняла с себя куртку, пока Екатерина отправилась прямиком в ванную. — Кать, ты… Ты все еще на меня злишься? Уже закрывая за собой дверь, студентка остановилась. Пришло циничное понимание, что она не прочь, чтобы именно Елизавета считала себя виноватой. — Нет. Я просто очень хочу спать. Даже стянуть с себя одежду показалось непосильной задачей, но в ванну Катя все-таки залезла. Сколько она спала? От силы часа три. Может и меньше. А ведь сегодня она собиралась после работы заехать еще и домой. Нужно было забрать оставшиеся вещи и хотя бы из приличия поговорить с Полиной. Они так давно нормально не общались… В какой-то момент они стали разговаривать так, будто приходились друг другу сожительницами, но никак не сестрами. «Я переезжаю.» — это все, что Шаманка сказала, уходя из квартиры с парой сумок. «Ага.» — это все, что она услышала в ответ. Теплые струи воды, разливающиеся с головы и по телу, помогли немного сообразить и решить — нужно позвонить начальнице, отпроситься с работы, а вечером съездить в свое прошлое жилище. Первый пункт Хорошенко выполнила сразу, как только надела махровый халат бежевого цвета и вышла из ванной комнаты. — Я правда себя очень плохо чувствую. Да нет, я не пила. Неужели я похожа на алкоголичку? Ну… Анна Васильевна, я помню, что вчера говорила, но… — оправдывалась она, шаркая тапочками по пути в комнату. — Нет. Не нужно, спасибо. Есть. Все есть. Да. В последний, я обещаю. Спасибо еще раз. Положив трубку, Катя наблюдала за тем, как старшеклассница расстилает на диване постельное, при этом уже переодевшись в свои джинсы и свитер. — Ну ты бы хоть что-нибудь из моего напялила. — снисходительно и с ленивой усмешкой заметила она, подходя ближе. — Просто я не знала, можно или нет… Ты же будешь спать? Или может тебе кофе сделать? Или поешь? — Третьякова выпрямилась, глядя своими кроткими глазами на шатенку. А ту, несомненно, баловало такое влюбленное отношение и забота. То, что Лиза была воспитана таким образом оказалось удобно и действительно приятно. Только вот никакого трепета эта скромница не вызывала. Катя чувствовала себя с ней как кошка с мышкой, не считая того, что эта мышка, почему-то увидела в кошке своего защитника. — Давай потом. Ты же тоже не спала. — она подошла и крепко обняла ту, которую недавно вышвыривала за дверь, а имея более высокий рост, то чуть наклонила голову и поцеловала ее в макушку. — Переодевайся и падай со мной. Этого было достаточно, чтобы светловолосая девушка прижалась так, будто этот поцелуй и объятия — все, в чем она нуждалась всю свою жизнь. А пока на рассвете две девушки ложились спать, по ту сторону океана все еще властвовала ночь. Тихая и одинокая, как и брюнетка, для которой день начался в раздумьях, а в них же он и закончился. Ее соседка уехала к родителям, так как те очень любили отмечать лишний раз любые русские праздники, в том числе и двадцать третье февраля. Воспоминаниями о Дарье, Татьяна исписала сегодня много листов своего дневника. Она не могла поговорить с ней, поэтому делала это именно таким образом. Сегодня, в день смерти этого человека пришло осознание, как же сильно его не хватает. А еще вечером, в один момент что-то внутри откликнулось воспоминаниями о Екатерине. В этот момент показалось, что терять людей — это ужасно. Нельзя так глупо их отталкивать от себя, ведь потом можно пропустить так много важных слов, которые хотелось бы сказать. Возникшая мысль стала ключевой перед тем, как попробовать переступить через гордость. Хоть ненадолго заткнуть ее и позвонить бывшей девушке. Попробовать поговорить или же послушать ее. Возможно в этом была доля эгоизма. Ведь какая-то неизвестная девушка теперь рядом с ненавистной, и в то же время, где-то в глубине души, все еще любимой шатенкой. Но что еще можно было ожидать, когда на дорогостоящий международный звонок ответила вовсе не она? Трубку подняла незнакомка, а там же слышались другие женские голоса и смех. И Таня могла бы предположить, что это их общие подруги, но нет. Та, что ответила на звонок смело заявила: — Ты ее бывшая телка, да? Так вот, послушай меня, девочка. Она теперь со мной… — далее послышался громкий смех, а потом снова дерзкий голос. — Я про тебя от нее столько дерьма наслушалась, так что ты ее просто не заслуживаешь, усекла? Она охуенная баба и таких губит только такой мусор как ты. Катюш, попрощайся. — А? Че? — раздался до одури знакомый голос, при этом отчетливо смеясь. — Говорю, попрощайся с этой сучкой. — Ааа… Пока, блядина! Очередной нетрезвый смех и звонок был завершен. Бурая настолько не ожидала подобного, что у нее пропал дар речи и слушая это, она не сообразила, чтобы что-то ответить. Только чуть позже она поняла, что промолчала как пугливая девочка. Даже позвонила еще раз, чтобы обматерить там каждую и оставить последнее слово за собой, но денег на счету уже не хватало. Ох, сколько мата наслушались стены ее комнаты и панда, которой в итоге досталось. Как и всегда, психоз перешел в рыдания, а мягкую игрушку девушка пожалела, подняла с пола и обнимала, пропитывая соленой водой. Но агрессия еще оставалась, поэтому полетела она в сторону Чарли, приславшей безобидное сообщение.

Charley Ratliff

Yo, Princess! C u 2NYT. It's not a proposal, it's a fact 😈😘 (Привет, Принцесса! Увидимся сегодня вечером. Это не предложение, это факт)

No. I'm not in the mood (Нет. Я не в настроении)

Hmmm… K. Are u worried about yr ex again? (Хммм… Окей. Снова загоняешься из-за бывшей?)

Don't pretend to know me. Dern-off (Не прикидывайся, что знаешь меня. Отвали)

Часом позже, когда чувство жалости к себе притупилось, Таня пожалела о последнем сообщении. Недолго думая, она отправила первую попавшуюся картинку, где была изображена какая-то учительница, с подписью: SAYS WIKIPEDIA IS NOT A RELIABLE RESOURCE. INSTEAD HAS CLASS USE 20 YEAR OLD TEXTBOOKS (Говорит, что Википедия — плохой источник. Вместо этого заставляет использовать 20-летние книги)

Charley Ratliff

LOL После этого Чарли больше не писала, из-за чего брюнетка подумала, что она обиделась. «Ой, ну и дуйся. Сразу же сказала, что нет настроения.» — Бурая нахмурилась и посмотрела на время. Час ночи. Это значило, что пора ложиться спать, чтобы завтра встать без страшных мучений и пойти на занятия. Так она и сделала, но уснуть оказалось куда сложнее. Сна не было ни в одном глазу. Она даже немного почитала книгу, которую им задали на прошлой неделе, но это не помогло. Казалось, что ей мешает абсолютно все. Свет от фонаря, проникающий через слегка погнутые жалюзи, слишком длинная футболка, ткань которой то задиралась, то наоборот натягивалась и приходилось ее поправлять. Потом голове стало слишком жарко на одной стороне подушки и пришлось ее перевернуть. «Вот. Все. Теперь нормально. Можно поспать.» — Попозже закрыла глаза, но все оказалось не так просто. Теперь она захотела в туалет. — Да че за дерьмо?! — ругнулась она, после чего раздраженно встала с постели, и уже направившись по своим делам, врезалась ногой в стул. — Уууууу... Сууукаааа. — раздался сдавленный стон в темноте, следом недовольное сопение и злой топот в сторону двери. Облегчив свое положение и вернувшись обратно, Таня закрыла дверь, но услышала странный звук. Она застыла на месте и взгляд испуганно оглядел сумрачное пространство. В тишине, с промежутками во времени, слышались какие-то звонкие постукивания. От этого стало не по себе и немного страшно. Фантазия, развитая с помощью фильмов ужасов, всегда просыпалась в такие моменты и именно поэтому брюнетка редко любила оставаться одна. На всякий случай она сделала шаг назад, спиной к двери и повела себя как типичная героиня подобных кинолент. — Это кто? — спросила она шепотом и съежилась. — Если ты призрак, то я знаю, что ты хороший. Только не показывайся и не трогай меня, пожалуйста. Но глаза расширились, так как после этих слов звуки стали еще более настойчивыми. Щекочущий холодок проскользнул вдоль позвоночника, а спина Татьяны вовсе прижалась к двери. Захотелось сбежать из комнаты, но вдруг она резко вздрогнула. Прозвучал самый громкий и гулкий удар. Стало ясно — шум исходит со стороны окна. Это происходило уже во второй раз, поэтому хоть и очень медленно, но брюнетка начала соображать. Подкравшись к окну, она сначала раздвинула жалюзи, уставилась на то, что обнаружила под ними и распахнула створку. От пластиковой рамы расползались короткие трещинки, а под окном стояла Ратлифф и сама удивленными глазами пялилась наверх. — Упс… — она развела руки в стороны и пожала плечами. — Камень большеват оказался. — Ты… Ты… Чарли, пиздец! Ты позвонить не могла?! — Бурая снова уставилась на трещины, а потом на старшеклассницу. — У нас коменда увидит — убьет! — Я телефон дома забыла. Спускайся. Поедем, покатаемся или погуляем. — Я не хочу на улицу выходить. — Попозже слегка передернуло от холода, не смотря на то, что температура была точно не ниже пяти градусов тепла. — Там дубак. И мне завтра на учебу. — Мне тоже. Ну ладно. — Чарли подошла ближе к окну, которое начиналось там, где заканчивалась ее голова и подтянувшись, полезла в окно. — Ты че делаешь? — Таня засмеялась, быстро оглянулась на дверь, но отошла в сторону. — У нас «после одиннадцати посетителей быть не должно». — передразнила она коменданта. Но американка уже забралась на подоконник и широко улыбнулась. — Меня нет в списке посетителей, а значит, это не считается. — она спрыгнула на пол и закрыла за собой створку. — Ты же хотела чего-то «попроще» и «какой-нибудь романтики». Ну вот. Почти как в кино. Только с камнем неудачно получилось… — Спасибо, что не с кирпичом пришла. — усмехнулась брюнетка и заметила, что взгляд школьницы сполз ниже — туда, где край футболки еле прикрывает голубые трусики. Но она сделала вид, что не заметила этого и пошла в сторону постели. «Ну что ж… Проверим тебя на стойкость.» — прозвучала усмешка в ее голове и следующее действие было сделано специально. Забираясь под одеяло, она наклонилась так, чтобы попа слегка оголилась. Ненадолго. Потом она быстро уселась на постель и посмотрела на свою гостью. — Как дела? — юная провокаторша улыбнулась, расположилась в позе лотоса и сложила руки поверх одеяла. — Ты целую неделю пропадала и отвечала мне как жопа. Я даже подумала, что ты на Рейко за День Влюбленных обиделась. — Еще чего. Рейко — это та малютка? — Чарли усмехнулась и прошлась по комнате, держа руки в карманах куртки. — Я же говорила, что мы тренируемся почти каждый день. В марте национальный турнир и тренер за победу на нем готов нас сутками гонять по площадке. — Ага, она. Ну да, я помню, как мы решили прийти к вам, а он нас выгнал. — Чтобы мы не отвлекались. Он же не дурак и все видит. А как жопа я тебе отвечала только после того, когда ты в ответ на сообщения молчала целыми днями. — Мне просто было грустно. — Таня невинно улыбнулась, а старшеклассница в это время подошла, сняла со спины небольшой рюкзак и села рядом. — Я заметила. Держи. — она достала из него бутылку вина и протянула подруге. — Ты ведь хотела. От приятного удивления у брюнетки вытянулось лицо и кивая, она приняла презент. — Круууто! Я недавно пыталась купить, но меня послали в пяти магазинах. В России бухать было как-то попроще. Эх… Зато со всем остальным было как-то сложнее. Я не представляю че будет, когда я туда вернусь. — пальцами Бурая принялась снимать с бутылки этикетку. — Так не возвращайся. Оставайся здесь. — Легко сказать. Я сказала маме, что все равно хотела бы здесь остаться, ну и опять понеслось… — Она снова сказала, что надежней поступить в России на юриста? — Это тоже. «Вот, ты представляешь как это дорого? Я ведь про все это прочитааала! И ладно если с Кааатей, но раз у вас тааак случииилось». Случилось, блин! Потом она перевела разговор на нее и начала расспрашивать, из-за чего мы расстались. Короче, надо было свернуть эту тему, потому что потом она вообще начала советовать, чтобы мы мирились. Ведь «Катюша такая хорошая» Такая ути-пути… Фу, блять! А когда я сказала, «Вот и удочери себе Катю», она почему-то обиделась. Снова Таня ничего не ценит, Таня такая плохая. И надо было видеть ее лицо, когда я сказала, что Катя мне изменила. А я ведь не хотела говорить, потому что мне стремно. А потоооом, угадай че она мне сказала? — Что ты виновата сама… — отведя взгляд, Ратлифф вздохнула. — Именно! Бля, малыш, мы видимся раз в неделю, но ты всегда слушаешь мое нытье. Еще и винишко принесла. Как можно тебя не любить? — Бурая принялась вертеться и в итоге устроилась так, что головой улеглась ей на колени, а ноги вытянула и разместила их поверх невысокой спинки кровати над подушкой, при этом прикрывая бедра одеялом, а бутылку подняла вверх. — Открой, пожалуйста. Хотя… Не. Я щас не хочу пить. А у тебя нет травки? — С собой нет. — взяв вино и поставив его на пол, Чарли посмотрела вниз на болтливую девушку и даже в полутьме, в ее карих глазах нельзя было не заметить влюбленность. — Как ты отреагируешь, если я предложу тебе остаться? Попозже рассмеялась, восприняв это как шутку. Нет, она не отрицала, что старшеклассница испытывает к ней сильную симпатию, но подобное предложение всерьез не восприняла. И только заметив, что на лице ее гостьи нет и намека на улыбку, замолчала. — Эм… Ты щас что имеешь ввиду? Как это — остаться? — Остаться здесь жить и учиться. Мне понадобится какое-то время, чтобы уговорить на это предков, так как… Там свои заморочки. Но я думаю, это будет легко. — Чарли, я… Бля. Ты серьезно? Просто… — глаза брюнетки забегали и она по-настоящему растерялась. — Это как-то… Я не знаю. — Что? — Ну… Это типа серьезное решение и я… Блин. Я очень хочу здесь остаться, но чтоб вот так… А куда поступать? И где жить? Как мне маме объяснять и… И че с визой? — Давай так. — Чарли наконец-то улыбнулась, хоть и всего лишь уголком губ. — Ты подумаешь вообще согласна на это или нет, и если да, то мы все решим. Я обещаю. Я всегда держу слово. — Но это же зависит не от тебя. — Бурая по-доброму усмехнулась. — Твои предки скажут, чтоб ты шла нахуй со своей русской бомжихой и все. — Не скажут. Но в крайнем случае… Я продам их домашнее порно журналистам. Впервые за эту неделю у Тани подлетело настроение в считанные минуты и она искренне рассмеялась, но потом поморщилась. — Ты видела, как трахаются твои предки? — Я случайно нашла это дерьмо еще пару лет назад. — Фууу! Это отвратительно! — Хуже! Чарли тоже посмеялась. От разговора их отвлекла вибрация телефона, валяющегося рядом на постели. На него пришло смс. Гога 02:11 Срочно позвони мне в скайпе! Я щас умру! — Обожаю такие сообщения, блин! Подожди чуть-чуть. — Таня сразу же выполнила просьбу и вновь села ровно, а как только подруга очень быстро приняла звонок, то засыпала ее вопросами, переключившись на родной язык. — Але. Соф, че за приколы? В смысле умрешь? Че случилось? — Таня, Таня, Таня!!! Уиииии!!! — послышались неадекватные визги в динамике, из-за чего пришлось отстранить мобильный от уха. — Господиииии!!! Я знаю, что должна сказать тебе первой! Нуууу?! Угадай что?! — Эээ… Ты там точно умираешь? По-моему живее всех живых. — Даааа! Да, да, да! Танюх, я уже умерла! Давай, давай, отгадывай! — Бляяяя! С тобой подписали контракт, да?! Недолгое молчание в трубке и Беридзе возмущенно уточнила: — Тань, какой в задницу контракт? — Нууу… Типа с модельным агентством. Ты же говорила… — Да пофигу на контракт! Я замуж выхожу! Брюнетка вскинула брови и до нее не сразу дошел смысл услышанных слов, но потом она зачем-то спросила: — Че? За… Куда? За кого?! — Замуж, дура! За Марка, конечно! Он мне предложение сделал! Щас довозил меня до дома, начал какой-то очень серьезный разговор. Мне показалось, что мы расстаемся, а он… Он говорит, поеду с тобой куда угодно, в чем угодно поддержу, но хочу, чтобы ты стала моей женой! Представляешь?! Я домой уже полчаса зайти не могу! Стою, курю и не верю! Нет, мне проболтался его друг один раз, но я не думала, что это так скоро и… Блин, я вообще не верила! — Ты курить начала? — Давно уже. Ну я редко… Ой, капец. Отец же если почувствует, то убьет. — Софи на том конце провода принялась чем-то шуршать, при этом продолжая болтать. — Я не знаю как родителям об этом сказать. Я очень не хочу отказывать Марку, это же… Блин, Тань, че мне делать? Я уже знаю, что они будут против. — Эээ… Соф, погоди, погоди. Ты ему еще не ответила что ли? — Ну, я сказала, что подумаю… Мне сначала с родителями надо посоветоваться. Вообще по нашим традициям, он должен со своими родными прийти и просить моей руки у моих… Только вот он все это отрицает и говорит, что мы живем в современном мире и что это я ответственная за свое решение. В общем, я не знаю, но чувствую, будет полный… Пока подруга из России продолжала говорить о том, что может помешать ее браку, Чарли встала и кивнула в сторону окна, намекая на то, что уходит. Таня подняла на нее взгляд и помотала головой. — Останься. — произнесла она шепотом, прикрывая микрофон рукой и потянула девушку за рукав куртки, усаживая обратно, после чего эту куртку она стала с нее стаскивать одной рукой. — Я не хочу ночевать одна. Мне будет страшно. — Тань, ты меня слушаешь вообще? Ты с кем там? — недовольно спросила Беридзе, услышав английский язык. — Да я… — Бурая на секунду засомневалась, стоит ли говорить правду, но потом решила, что ничего не собирается скрывать. — Я с Чарли. «А почему нет? Не хочу, чтобы все думали, что я все еще тут страдаю. Тем более, сегодня была последняя капля. Сегодня я убедилась…» — вспомнила она про свою ошибку, в виде звонка на номер Хорошенко. — Ооо… У вас там… Ну… Я видела на фейсбуке фотку. Это с ней? Вы типа вместе? — звучал голос Софи в трубке, пока Таня наблюдала, как ее гостья снимает с себя верхнюю одежду. — Да. — Ого… А ты в кусре, что Катюха дома больше не… — Гога, стоп! Ниче не хочу про нее слышать. Я тут стриптизом любуюсь, а ты мне все портишь. А по поводу тебя и Марка… Мне кажется, что он прав. Все-таки вы — это вы. Нельзя, чтобы все за тебя решали твои предки. В это время Попозже улеглась на постель, подвинулась к стенке и недвусмысленно дала понять, чтобы Ратлифф снимала остальную одежду и ложилась с ней рядом. Та без какого-либо смущения так и сделала, оставшись только в футболке и трусах. «Почему она в мужских боксерах? Хах! Звездные войны? Но ей идет… Точнее ее заднице. Бля. Если мне это нравится, то становлюсь ли я натуралкой?» — Татьяна усмехнулась, не очень внимательно слушая ответ своей подруги, а когда Чарли наконец-то улеглась, то расположилась на ее плече, при этом целенаправленно вытащив из-под одеяла ногу. — «Может хватит играться и просто переспать с ней? Нет. Даже если бы я сильно захотела, то мне пока нельзя… Да о чем я думаю? Мы еще даже не целовались нормально. А она так осторожничает после той вечеринки… Но мне это нравится. Хотя, я знаю, что как только дам ей зеленый свет, то… Бля. Кажется мне и правда становится плевать на Хорошенко, потому что мысли об этом меня заводят.» Пока брюнетка общалась по телефону, старшеклассница пальцами бережно перебирала пряди ее темных волос и терпеливо ждала. Уже чуть позже, от скуки, она взяла в руки книгу, лежавшую на тумбе возле кровати и включив ночник, стала ее перелистывать. И вот это Татьяне уже не понравилось. Хотелось, чтобы внимание этой девушки было целиком и полностью для нее, поэтому разговор в скайпе пришлось завершить. — Ладно, Соф, потом мне напиши как с предками поговоришь. Но не вздумай отказываться, потому что это будет тупо. Я понимаю, что у вас там десять утра, но у меня еще три ночи и мне надо спать. — Ой, и правда! Ну все, я пошла. Если не напишу тебе, то отец меня придушил. Пока-пока! — Мы не так часто созваниваемся, поэтому обычно это долго. — оправдалась Таня, когда заблокировала мобильник и задрала голову на свою гостью. — Не страшно. — усмехнулась Чарли и отложила книгу. — Вы далеко друг от друга, но все равно дружите. Это круто. — Ну да… Не убирай. Мне и правда не помешает поспать. Почитаешь мне? — Почитать? — школьница удивилась, но взяла книжку обратно. — Для этого ты попросила меня остаться? — Даааа. — по лицу Тани расплылась довольная улыбка. — Меня это усыпит. Только читай с выражением. И не слишком быстро. Чтобы мне все понятно было. — Эй! — Ратлифф очень легко шлепнула капризную девушку по бедру. — Не командуй. А то будешь делать то, что я тебе скажу. Ну ладно. Кхм… С любого места начать? — А может быть я не против… Недолгая тишина, во время которой блуждающие взгляды неотрывно примкнули к лицам друг друга. Татьяна даже с некоторым вызовом заглядывала в черные зрачки, нацеленные на нее сверху вниз, и, как только на долю секунды они скользнули чуть ниже, она знала, что будет дальше. Губы Чарли, решительно и без промедления, накрыли ее собственные. Этот поцелуй начался очень нежно. Очень плавно и бережно, пока сама брюнетка не сделала его глубже, решив развлечься с помощью языка. Тем самым она только сильнее дразнила свою обожательницу, но этого показалось мало. Она прижалась всем телом и не отрываясь от поцелуя, запрокинула на нее ногу поверх одеяла. Теперь же ягодицы не прикрывало ни оно, ни футболка, слегка задравшаяся на спину. Еще немного и книга осталась в стороне. Пылкая американка не сдержалась и перевернула Таню на спину. С ее стороны поцелуй превратился в не менее страстный. «Неужели она так сильно меня хочет? Оу… Кажется, да…» — Попозже ощутила как крепкая рука забралась ей под футболку и легла на талию. — «Она делает это так, что мне кажется, еще чуть-чуть и я почувствую стояк. Она точно девушка? Нет, Катя в первый раз тоже была грубой, но… Блять! Да хоть в этот момент я могу про нее не вспоминать?!» Пока она боролась со своими странными мыслями, Чарли становилась все более напористой. В этот раз сознание было трезвым и нельзя было сказать, что происходящее не нравится. Даже наоборот. Рука, поглаживающая талию, медленно, но верно двинулась выше по ребрам, под грудь. А когда она коснулась ее и пальцы дотронулись до соска, проснулось неподдельное возбуждение. Не понятно, была это реакция на долгое время проведенное без интимной близости, или же Таня действительно захотела эту девушку, но тело откликалось и разум начинал отключаться. Ратлифф же перевела обжигающие поцелуи на шею. Ее теплые пальцы скользящим движением стали спускаться ниже, по животу, от чего у брюнетки непроизвольно проснулись мурашки, а ноги податливо развелись в стороны. Ей захотелось почувствовать прикосновения к самой эрогенной зоне. Гормоны взбушевались и до безумия захотелось секса. Как только пальцы спустились вниз, коснулись ее между ног и приступили к приятным, массирующим движениям, губы брюнетки приоткрылись и она громко выдохнула, но… «Дура! Ты еще болеешь, не забыла?! И вообще-то она думает, что ты девственница!» — вклинилось в голову очень не вовремя, или же наоборот. Бурая резко свела ноги, при этом прижав пальцы старшеклассницы рукой. — Чарли, стой. Подожди. Я… Просто… — зачем Таня сказала следующую фразу, она не знала, но в мыслях как-то сами смешались недавняя новость от подруги и то, как над ней давно пошутила бывшая девушка. — Я не собираюсь заниматься сексом до свадьбы. Американка отстранилась от ее шеи. Неловкая тишина окутала собой комнату, а нарушил ее хлопок книги, упавшей на пол. — Эм… То есть… Ты не шутишь? Бурая отрицательно помотала головой и прикусила нижнюю губу. На вопрос «Зачем?», точного ответа не было. Она просто придумала самое нелепое оправдание, чтобы отсрочить момент близости, не смотря на то, что сама только что очень ее хотела. — Я… Я не знала, что ты католичка… — растерянно проговорила Чарли и отвела взгляд. — Кто? Нееет! Я не… Просто меня так воспитывали. Эм… Мама говорила, что ЭТО должно случиться в первую брачную ночь. Не важно, с девушкой или с парнем, просто потому что только тогда… Эээ… Только тогда по-настоящему можно найти своего человека, которому нужны не только «развлекушки». Понимаешь? Ну и… В общем, я тоже так думаю. «Идиотка! Че ты несешь?! Ты просто могла сказать, что еще не готова и все! Че за привычка все преувеличить раз в сто?!» — проснулись протестующие мысли, но пути назад уже не было. — Принцесса, ты нужна мне совсем не для «развлекушек». Я и не думала, что все так серьезно… Поэтому ты тогда так отреагировала, да? — Ну… Ну да. — стараясь не улыбаться, подтвердила Татьяна. — Так что давай… Давай мы не будем торопиться? Ты ведь даже не предлагала мне стать твоей девушкой… — А ты согласна? — Согласна. Но если ты обещаешь, что мы будем чаще видеться и ты не будешь давать мне тонуть в недельной депрессии. — Да я к тебе каждую ночь в окно могу залезать, хочешь? — радостно заулыбалась Чарли, оглядывая лицо Тани, освещенное ночником. — Я не против, но думаю, Юля этого не одобрит. Девушки посмеялись, глядя друг на другу. Попозже в этот раз сама притянула школьницу к себе за затылок и вновь поцеловала ее. — Может, ты все-таки отдашь мою руку? — усмехнулась та, нехотя отстранившись через несколько секунд. — Ой. — брюнетка хихикнула и разжала ноги, между которых все еще зажимала чужие пальцы. После этого она уложила Ратлифф на спину, а сама перелезла через нее, свиснув с постели подняла книгу и вернулась на место. — А теперь почитай мне. — она вновь удобно устроилась на ее плече, при этом крепко прижавшись. Ей по-настоящему стало комфортно с этой девушкой. Комфортно и ненавязчиво тепло. Именно в эту ночь впервые получилось уснуть, полностью вытеснив из головы все нагоняющие тоску события своей жизни и слушая негромкое чтение на английском.

***

— Да щас мы ее разбудим и пойдем на занятия. Не переживай. — послышался сквозь сон отдаленный голос Яны, а следом громкий стук в дверь. — Танюх, вставай! Уже почти восемь. Или ты сегодня опять не идешь?! Брюнетка открыла глаза и первое, что она почувствовала — руку Чарли, находящуюся под футболкой и крепко обнимающую ее сзади. — Иду! Ща. — Доброе утро. — пробормотала Ратлифф, тоже проснувшись и нехотя открыв глаза. — Доброе, если бы мы могли еще поспать. — недовольно буркнула Бурая и снова прикрыла глаза, но улыбнулась. Ей понравилось проснуться в надежных объятиях. Она давно разлюбила одиночество и этого чертовски не хватало. — Открывай! — раздался капризный голос Рейко. — Я буду тебя ругать. Ты обещала, что утром заплетешь мне косичку, а сама спишь и мы уже не успеем! — Щас открою! — откликнулась Таня и усмехнувшись, с трудом подняла свое тело, чтобы сесть. — Это та, что заставила меня выкидывать мусор? — распознала американка голос с выделяющимся акцентом. — Такая деловая девочка. Прям как ты. Она тоже поднялась и принялась одеваться, пока Попозже все-таки открыла дверь своим подругам. Пускать их не хотелось и поэтому она лишь выглянула, чтобы сказать, что сейчас выйдет, но Рей не собиралась с этим мириться. Маленькая метиска сразу же распахнула дверь и вошла, но остановилась, уставившись на Чарли, держащую в руках джинсы. — Ой… — теперь она немного смутилась, а потом оценила внешний вид старшей подруги. — Все поняяяятно… — Рей, пойдем, а? — Яна тоже заметила старшеклассницу, хоть и осталась стоять снаружи. — Девушки, а на уроки вам не нужно сегодня? Таня не заметила, как возле ее двери оказалась комендант — кудрявая и с короткими седыми волосами женщина в возрасте, в это время проверяющая коридоры. Она вдруг устремила возмущенный взгляд в комнату, приметив им незаконного посетителя. Ратлифф же повернула голову и тоже ее заметила. У обеих округлились глаза и только Татьяна собралась оправдаться, как комендант буквально заорала: — Опять ты?! А ну иди сюда! Каждый год одно и то же! Сколько можно?! Вот теперь-то я в твою школу жалобу точно напишу! Чарли ничего не оставалось, как схватит свои вещи и рвануть к окну, находясь только в носках, футболке и трусах. Она ловко запрыгнула на подоконник и открыла створку и спрыгнула вниз до того, как комендант подлетела к ней и успела схватить. Девушки ошарашенно наблюдали за этим. Кроме Рейко, которая не растерялась, схватила выпавший из рук школьницы кроссовок и запустила его в окно, с криком: — Ботиночек! — Зачем ты это сделала? — возмутилась женщина и всплеснув руками, посмотрела на улицу, где Чарли подобрала обувь и убежала в сторону парковки. — Ну ничего. Я его еще поймаю. А вы, девочки, совсем глупенькие. Связываетесь со всякими бабниками и хулиганами. Еще раз замечу, что кого-то оставили на ночь — решать вопрос будем с куратором. — она погрозила пальцем, поправила круглые очки с толстыми линзами и ушла. — Она подумала, что Чарли пацан? — усмехнулась Яна, все же пройдя в комнату и закрыв за собой дверь. Таня в это время ненадолго задумалась. — А что значит, «каждый год одно и то же»? — Ну, наверное она каждый год парней за шкирку из комнат вытаскивает. — блондинка пожала плечами, после чего подошла и закрыла окно. — Давай, поторопись. Щас опоздаем, а Миринда за опоздания дз дополнительное дает. У нас сегодня хоть и два урока, но оба у нее. Брюнетка согласилась с предположением Яны по поводу парней, поэтому забыла об этих словах и принялась быстро собираться. Зато по пути в учебный корпус, Еременко не упустила возможность расспросить на счет Чарли. — Значит, вы теперь вместе? — Да. Я решила что, почему бы и нет? Сколько можно выпендриваться и страдать? Она реально классная. А я, блин, дура. Я… Ладно, это я потом расскажу. — Ооо! Смотрите! Маленькая собака! — Рейко показала пальцем в сторону. Ученицы языковой школы шли по бетонной тропинке мимо невысоких кустарников, между которыми она и заметила щенка. Тот крутился и не мог вытащить застрявшую в ветках заднюю лапу. Если в поле зрения Попозже попадала собака, то все остальное тут же уходило на второй план. — Ой, какой мииилый! — она сразу же подошла к нему и присела на корточки. — Ну не скули. Я тебе помогу. — На ротвейлера похож. — сделала предположение Яна, присев рядом. — Хотя кто бы стал выкидывать породистую собаку? Хм… На нем даже ошейника нет. — Не знаю. Ну не дергайся. Вот, все. Теперь свободен. Таня принялась гладить щенка и он оказался очень ласковым. Никуда не убегал, а наоборот тянулся к людям. — Он такой хорошенький! Давайте его заберем? — сразу же предложила Рейко, тоже не упуская возможности погладить его. — Это девочка или мальчик? — Ага, конечно. В общагу нельзя проносить животных. Тем более он ручной, а значит, у него есть хозяева. — высокая блондинка взяла его на руки и вытянула перед собой. — Ну да, это пацан. Все, девчонки, пойдемте, а? Щас реально Миринда завалит всем, чем можно. — она поставила пса на землю и настойчиво потянула за собой подруг. Те еще долго хныкали на тему того, что нельзя было оставлять на улице беззащитного щенка, но в итоге смирились. Но какой же порыв умиления вызвало в Татьяне то, что когда они после всех занятий вышли из учебного корпуса, он сидел неподалеку и будто бы специально их ждал. — Гоооосьподиии! Какой же ты хороший! — брюнетка схватила его на руки и снова принялась гладить. — Ниче не знаю. Я его забираю себе. Ой, ну все! Хватит! Видите, он меня понял? — посмеялась она, когда щенок принялся облизывать ей лицо. — Фу, Тань, это же не гигиенично. — Еременко подошла и потрепала животное за ухом. — И как ты собралась его пронести? — В окно! — Рейко тоже потянулась к собаке. — Как этот мальчик сегодня сбежал, так и собаку передадим, только в обратном направлении. — Рей, это не мальчик! Сколько раз повторять? — Мальчик, мальчик, мальчик! — дразняще повторила Рей, все еще обиженная, что утром осталась без косички. Она показала подруге язык и воспроизвела неприличный звук, от чего слюни попали Тане прямо в лицо. — Ну всеее… — Ой… — девочка поняла, что сделала и побежала в сторону общежития, а следом за ней рванула Попозже, предварительно передав щенка однокурснице. Всю дорогу, пока ее темноволосые подруги дурачились, Яна несла пса на вытянутых руках, аргументируя это тем, что она не хочет быть описанной этим лохматым созданием, которое в свою очередь не сопротивлялось и высунув язык, смотрело по сторонам. — Все, давай сюда! — Бурая вытянула руки, когда вернулась в свою комнату, открыла окно и собралась забрать щенка из рук высокой блондинки. Той все же пришлось засунуть его под куртку и оглядываться по сторонам, так как большинство студентов в это время возвращались с учебы. — Тань, там Павлуша тащится. Она нас спалит. — Тогда Таня снова засунет ее в унитаз. — из этого же окна выглянула улыбчивая Рейко. Но стоило только Яне вытащить щенка из-под куртки, как ее окликнула седовласая комендант, по всей видимости решившая приглядывать за русскими студентками после утреннего инцидента. — Девушки! Что вы делаете?! Животные у нас запрещены! Еременко пришлось прижать к себе собаку, чтобы направившаяся к ней женщина не отобрала ее. Вскоре три ученицы сидели на лавочке, расположенной на улице, на территории кампуса и рассуждали о том, как незаметно все же протащить лохматого друга к себе. — Противная она. Старая грымза. — хмуро заявила Рей, обзывая коменданта. — У меня вот бабушка хорошая. Она бы точно разрешила. — Может ей можно его отнести? — расстроено спросила Таня, пока щенок бегал рядом. — Он от нас теперь не уходит. — Им тоже нельзя. Ей не разрешили, когда она хотела взять котенка. — Точно… — Бурую вдруг осенило, так как ей на телефон пришло сообщение.

Charley Ratliff

I'll be free at 3 pm. See u b4 practice? (Я освобожусь в 3 часа. Увидимся до тренировки?)

Near the library. Come. I have a small request 😘 (Возле библиотеки. Подходи. У меня будет небольшая просьба)

— Какая? — уточнила Елизавета, наблюдая как Хорошенко одевается в коридоре. — Разбери, пожалуйста в коробке посуду. Мне… Эм… Оставила ее хозяйка квартиры, чтобы я свою не покупала. — А, вон ту? Так она новая. Я вчера еще на нее посмотрела… — Ну да. Разберешь, ладно? Я домой сгоняю, вещи некоторые заберу и вернусь. Закажи суши какие-нибудь через часик и найди хороший фильм, окей? — Екатерина улыбнулась, застегивая куртку, после чего положила на полку пару купюр, поцеловала невысокую девушку в губы и поспешно вышла из квартиры. Снег на дорогах превратился в грязную кашу, разбавленную с водой. Вся она разлеталась в стороны от колес проезжающих мимо автомобилей. На часах было шесть часов вечера и солнце садилось за горизонт. Стоило бы надеть шапку, так как уши обдувал морозный ветер, но головные уборы шатенка не особо любила, поэтому накинула на голову капюшон от серой толстовки, торчащий из-под куртки. Шлепая по месиву на тротуарах, она ощущала все еще вялое самочувствие. Не смотря на то, что наконец-то получилось протрезветь, моральное состояние было куда хуже физического. Подавленное и зацикленное на своих мыслях. Становилось все тяжелее воспринимать мир, не запустив в свою кровь градус алкоголя. Без этого он был не просто серым. Он казался бесцветным. Давящим, раздражающим, отвергающим и ненавистным. Люди вокруг казались будто бы с другой планеты. Спускаясь вниз, по эскалатору в метро, Катя слушала музыку в наушниках и впервые за долгое время сама обратила внимание на какую-то девушку. Лет пятнадцати, с зелеными волосами, улыбающуюся и говорящую по телефону. «Интересно, если бы я в ее возрасте так покрасилась, то мама бы сбрила мне волосы и заставила носить парик? Нет, я никогда не хотела такой цвет, но сам факт… А она счастливая. Делает что хочет. Я бы тоже так хотела… Как жаль, что я больше ничего не хочу. Да? А разве последнее время ты не этим занимаешься? Твой тормоз давно сломался и ты вытворяешь все, что только взбредет в голову. Так значит, этого ты хочешь? Пить каждый вечер или ночь? Докатилась. Вот это желания… Молодец, Кать. Очень достойно. Да, на месте Лизы к тебе стоило вернуться, но только для того, чтобы харкнуть в рожу. Харкнуть? За что? Тем более я извинилась. И вообще она сама виновата, раз позволяет так с собой обращаться. И если уж на то пошло, то я реально стараюсь ей помочь. Нет, не стараюсь. Я помогаю! Так что да, все правильно. Ей не за что на меня обижаться. Ну подумаешь, перепила… Хоть когда-то я могу себе такое позволить? Ладно, допустим. Но что с Никой? С ней, наверное, надо будет поговорить… Да! Вот с ней поговорить надо! Она вообще в своем уме? Лиза не может у меня жить! Мы же вроде договорились… Я ее иногда трахаю, а она не трахает мозг своей сестре и не говорит ей о нас. Она же сама сказала, что ей так даже лучше, потому что Лиза ей перестала так часто мозолить глаза. Наркоманка чертова… Щас возьму вещи и дойду до нее. Но вы же опять переспите… А у тебя сегодня совсем не то настроение. Хах! Ну да… Как там она сказала? «Все парни, которых я знала, грозились выебать меня как последнюю суку, но на деле получалась какая-то хуйня, а ты просто берешь и делаешь это». Она реально озабоченная нимфоманка… Тебе это льстит, или что? Просто с ней круто выплеснуть все, что накопилось и не придерживаться каких-то «инструкций», как с некоторыми. Но… Черт. Это становится скучно. Кажется, мне уже нечего выплескивать… Нет. Я знаю, чего я хочу и когда я пьяная, то мне кажется, что я на это решусь, но сейчас я понимаю, что мысли об этом начинают меня пугать… Ты про Арину и Карину? Ты просто все еще злишься, но нельзя так на этом концентрироваться. Это уже похоже на помешательство. Нет. Это уже не злость. Это справедливость. Я просто хочу, чтобы они испытали тоже самое, что и я. Мстить надо расчетливо, так вчера Таня говорила, вроде… Хотя сама она потом звонила кому-то из них с моего телефона и чем-то там грозилась. Я плохо помню… А если они узнают, что это твой номер и снова натравят на тебя каких-то мразей?» — Хорошенко еле заметно помотала головой, как бы отрицая даже мысли о чем-то подобном. Сегодня в ее снах снова воспроизводились воспоминания из того отвратного автомобиля. Только вот в этом сне она потом пришла домой, рассказала обо всем своей маме, на что та сказала, что это даже к лучшему и наконец-то ее дочь станет нормальной. Это был один из самых неприятных кошмаров за последнее время. Мимо проходили женщины, мужчины, дети. Все выглядели очень суетливыми. Спустившись и встав на платформе, Катя уже не обращала внимание на людей. Она опустила усталый взгляд на рельсы и задумалась: «А что, если сейчас поедет поезд и я туда прыгну? Что тогда будет? Тупой вопрос. Ты умрешь. Зачем ты думаешь об этом? Нет, подожди. Но как? Меня расквасит? Это будет быстро? Или я отлечу, как тряпичная кукла? Нет… У поезда будет не такая большая скорость, он же тормозит… Я просто упаду на рельсы и меня раздавят колеса? Но они разрежут или просто переломают кости? Черт. Надо было дружить с физикой в школе. А потом всеобщая паника… Кто-нибудь закричит? Завизжит какая-нибудь тетка? Например вон та, в шляпке. И конечно же столпится стадо, чтобы посмотреть, что стало с трупом и достанут свои телефончики…» — девушка подняла взгляд и заметила вдалеке туннеля два желтых огня. — «Вот и поезд. Интересно, это больно таким способом? Конечно больно… Но как долго?» — в этих мыслях она медленно подходила к краю, представляя зрительные образы и глядя то вниз, на рельсы, то на огни приближающегося состава. — Девушка, осторожней. — прозвучал чей-то голос и Катю за рукав оттянул мужчина лет шестидесяти и тут же мимо ее глаз стали мелькать вагоны. До своего прошлого дома Хорошенко добралась все еще продолжая копаться в себе. Она пыталась понять, хочет ли по-настоящему кому-то мстить? И если да, то как? Ей очень хотелось бы поговорить о причинах с кем-то из близких, но она не знала с кем. По правде говоря, она даже не считала, что теперь в ее жизни есть близкие люди. — Привет. — поздоровалась с дочерью Елена Анатольевна, встретив ее в коридоре, когда та попыталась открыть ключом дверь, но она оказалась заперта и пришлось позвонить в звонок. — Я думала, ты сегодня не работаешь. — Не работаю. — коротко ответила Екатерина, снимая куртку и собираясь просто пройти в комнату и собрать вещи. — Я недавно с работы приехала. Сейчас от Полины подруга уйдет и нам надо будет поговорить. А ты где была? На вопрос шатенка ничего не ответила. Говорить она тоже не собиралась, уже предвещая нотации по поводу учебы или чего-то еще. Только сейчас она поняла, что мама до сих пор не знает о переезде. Женщина давно забыла о той угрозе, а вот Катя ее исполнила, при чем без ее ведома. — Мам, я здесь больше… — Да ниче страшного. — раздался голос Полины, когда дверь ее комнаты открылась. — Спасибо. Только не говори никому, пожалуйста. Потому что в школе будет справка из обычной больницы… Ну, ты понимаешь. В коридор вышла девушка, увидев которую, шатенка остолбенела. Увидеть ее у себя в квартире, еще и так спокойно разговаривающую с младшей сестрой? Какой-то бред. Что она тут забыла? — Ты че тут делаешь? — Катя смотрела в упор на одну из близняшек, вызывавших в ней лишь чувство ненависти. — Кать, все нормально. — тут же сообщила Хорошенко младшая и мельком глянула на свою гостью. — Мы с Ариной все обсудили, поговорили и… Все хорошо, правда. Девушка с высоким конским хвостом на голове явно растерялась, заметив Екатерину и молчала. А Елена Анатольевна нахмурилась и оглядела всех присутствующих. — А что, собственно происходит? — Ничего мам! — в голос ответили две сестры, после чего Катя зло прищурилась. — Поговорили, значит? Очень интересно… Ты, значит, Арина? А со мной поговорить не желаешь? — Эм… — Не надо. — вмешалась Полина и буквально за руку повела одноклассницу к выходу, ограждая собой и сняв с вешалки пуховик, торопилась скорее выпроводить ее из квартиры. — Потом поговорите, ладно? Наблюдая за этим, у Екатерины на какое-то время пропал дар речи. Учитывая свою злость в сторону этой особы, ей хотелось просто ее уничтожить, но безрассудство еще не достигло таких размеров, чтобы устраивать какие-то разборки перед мамой. Если бы здесь и сейчас раскрылись все карты, то у бедной женщины, скорее всего, в момент поседели бы все волосы на голове. — Так, девочки, мне нужно с вами двумя серьезно поговорить. — начала было мать скрытных сестер, когда Арина покинула квартиру, но те ее не слушали. — Мам, чуть позже. — холодно отозвалась старшая из дочерей. — Мне с Полей тоже надо серьезно поговорить. — она даже не разуваясь направилась в комнату, откуда недавно выходила ее недоброжелательница. — Кать, ты вообще в себе? — возмущенно спросила женщина. — Куда ты в грязной обуви?! — Я помою потом. — бросила Полина, перед тем как быстро пойти за сестрой. Как только дверь за ее спиной закрылась, шатенка вопрошающем и суровым взглядом дала понять, что хочет пояснений. — Полина, какого хрена? — прошипела она, видя, что старшеклассница не торопится объясниться. Блондинка оглянулась на дверь, потом снова посмотрела на сестру и под руку повела ее на балкон. — Я не хочу, чтобы мама подслушала. — пояснила она шепотом, захватив с собой плед. — Хорошо. Говори. — на балконе Екатерина достала сигарету и не церемонясь закурила. — Кать! Не надо! Мама же почувствует и потом мне пиздюлей вставит. — Скажешь, что это я. Мне уже похер. Говори давай! Че эта мразь тут делала? — Я им помогаю. Они… — Че ты делаешь?! — Может ты дашь сначала мне все рассказать? Они извинились передо мной. Сами. Точнее Арина… Оказывается, Карина что-то употребляла. Как Танюха… Только не ори. Все, про это сравнение забудь. — Поля сама немного испугалась того, что ляпнула, зная какая непредсказуемая может быть реакция. — Я к тому, что поэтому она была такая неадеквашка… Короче, она сама согласилась лечь в какую-то больницу. Арина попросила у меня прощения, сказала, что они творили херню и все такое… А зачинщицей ведь всегда была ее сестра, я же помню. Я их различать научилась потом. Теперь она очень попросила иногда помогать ей с домашкой, потому что сама все не успевает в две тетради записывать. Просто она работает еще, чтобы эту больницу оплачивать… Даже платить мне немножко предложила, прикинь? Короче, у них там все плохо и я подумала, что нельзя отвечать злом на зло. Тем более они поняли, что вели себя отвратительно… — Ты идиотка. — Катя посмотрела в сторону темной улицы и разочарованно покачала головой. — Моя сестра наивная и тупая идиотка. — В смысле?! С чего я идиотка? Я же не дружу с ней. Просто помогу. И вообще-то это благородно. Так Сережа сказал. — Твой Сережа лопух трусливый. Эти твари не заслуживают никакой помощи. Есть такие люди, которым нельзя ничего прощать. Никогда. Потому что потом они будут вытирать о тебя свои ноги снова и снова! Лучше запомни это заранее и пошли в жопу этих двоих. Скоро ее сестрица вернется из больнички, снова подсядет на какую-нибудь дрянь и при первой же возможности поржет и обстебет твое «благородство». — Думай как хочешь. — Полина осуждающе посмотрела на в сестру. — Но это мое решение. И я благодарна, что ты тогда за меня заступилась, если что. Просто сейчас мы уладили тот конфликт. А то ты опять мне это припомнишь и обгадишь. Ну давай, можешь влепить мне по роже. Я ведь не согласна с твоим мнением. Катя угрюмо опустила взгляд. Она знала, что сестре сложно забыть ее пьяные выходки и рукоприкладство. Но слышать такое напрямую было тяжело. — Дело не в моем мнении. — Да? А в чем? — Тебе это интересно? — наигранно усмехнулась шатенка и как-то надменно сделала последнюю затяжку, после чего выкинула окурок. — Блин… Кать, конечно интересно. Просто в последнее время… Я не понимаю… Что с тобой стало? Где моя сестра? — В смысле? Вот. Здесь стою. — Нет. — Все Поль, хватит. Просто… Достаточно. Не надо разговаривать со мной как в кружке драматического театра. В жизни это звучит очень глупо и не работает. Ты или интересуешься тем, что тебя волнует, или находишь оправдания. — Но ты тоже не спрашиваешь ничего про меня… В ответ на это Катя развела ладонями, опустив уголки губ вниз. — А я и не отрицаю. Но видишь, как забавно… Ты даже сейчас просто взяла и перевела на себя стрелки. — она снова издала невеселый смешок и достала телефон из кармана, так как на него поступил звонок. — Слушаю тебя, Арнольд. — Спасибо, Шам. Очень лестно такое приветствие. — раздался смех на том конце провода. — У меня тут некое известие о том, что пара наших друзей возомнили себя защитниками отечества и хотят нас, сильных и независимых дам пригласить в бар. Как думаешь, покажем им, кто на самом деле может защитить родину? — Юлек, а ты понимаешь, что нам тогда самим придется их угощать? — спросила Катя, выходя с балкона. — Че за бар? — Ну и угостишь. И меня заодно. Ты за повышение так и не проставилась. Ни за то, ни за это. А бааар… Юр, как называется? — Да я не помню! Это на твоей станции, Катюх! Я тебе адрес смской скину! — Ну ты слышала. Мы туда едем уже, так что подплывай. Катя отправила телефон в карман и пошла на кухню. То, что сегодня снова можно будет забыться, показалось очень кстати. В прочем, как обычно. — Ну так что за разговор? — спросила она, подойдя к холодильнику и открыв его, после чего посмотрела на мать, намывающую посуду. — Вообще-то, разговор должен был быть очень приятным. — женщина сполоснула тарелку и поставила на полку над головой. — Но теперь я не уверена, что хочу его начинать. — Ой, мам, давай по делу. — потребовала шатенка, достав сок из дверцы и открутив крышку, выпила прямо из горла. — Кать, не пускай туда слюни. — к сестре подошла Полина и отобрала напиток, после чего села на стул. — Мам, ты поговорить хотела? Пока Елена Анатольевна выключала воду вытирала руки полотенцем, Екатерина облокотилась ягодицами о подоконник и скрестила руки на груди. — Нууу? Мам, я тороплюсь немного. — Значит так, у меня хорошие новости. За наш детский дом берутся как следует. Его переоборудуют, купят новую мебель, даже поменяют проводку… — Юхуу! — поддельно порадовалась Катя и похлопала в ладоши. — Поздравляю. Но я ожидала, что этот разговор касается нас, мам. Ладно, я пошла. — Стоять. Я не закончила. — женщина с укором посмотрела на дочь. — Во-первых, поменьше сарказма, когда говоришь с матерью. А во-вторых, зарплату нам тоже повысят и… Как вы смотрите на то, чтобы мы все втроем, весной слетали на море? — Блиииин! Ма, серьезно? Круто! — восхищенно откликнулась Поля и заулыбалась. — А куда? В другую страну? — Я думала на счет Египта. Что скажете? Шатенка в ответ на это лишь пожала плечами. — Вы летите. Я не смогу. С лица школьницы тут же сошла улыбка, а озадаченный взгляд матери вцепился в старшую дочь. — Почему не сможешь? Возьмешь отпуск за свой счет, ничего страшного. — Не. — Катя отрицательно помотала головой, засунув руки в карманы. — Мне не дадут отпуск. — Возьмешь больничный. — предложила Полина. — Не прокатит. — Кать, ну что за глупости? — удивилась Елена Анатольевна. — Я понимаю, что сейчас ты все еще страдаешь из-за своей подруги… — Уууу… Началось. Все. Давайте без этого? Раз вы такие понимающие, то поймите — я не страдаю. Я просто работаю и у меня есть дела. — И Лиза… — нахохлившись проворчала Хорошенко младшая. Екатерина тут же метнула в ее сторону грозный взгляд. — Че? Нет у меня никакой Лизы… — Что? — лицо женщины, стоявшей возле гарнитура будто бы в секунду побледнело. — Какая еще… Господи помилуй… Не Таня, так теперь Лиза какая-то… — она даже схватилась за сердце. Шатенка устало закрыла глаза ладонью, при этом покачав головой. — Молодец, Поль… — она вздохнула и оглядела своих кровных родственниц. — Нет у меня никакой Лизы. Никого у меня нет. Запомните это раз и навсегда. Я одна. И не надо делать свои глупые выводы. Для начала, нужно хотя бы просто ПОГОВОРИТЬ со мной. Хотя, постойте… Кажется, я забыла. У нас же всем друг на друга плевать. При всем недовольстве, все это было сказано с нескрываемой усмешкой, после чего Катя расслабленно пошла к себе в комнату. Она даже не стала зацикливаться на этом разговоре. В сообщение уже пришел адрес бара и голову посетила лишь одна мысль — надо переодеться. Перевезти остатки вещей можно было и в другой раз. «Может Ничку позвать? Да не. Или Таню? Она писала мне и спрашивала, жива ли я после вчерашнего… Нет. Не хочу никого из них видеть. Черт… Лиза же у меня дома торчит. Ну ладно. Я недолго буду. Посижу, выпью и поеду. Ой, уйди нахер с глаз моих.» — Кате в руки из открывшегося шкафа выпал плюшевый ёжик, но он сразу же отправился на самую верхнюю полку. Пока она писала смс школьнице, ожидающей ее в другой квартире, о том, что задержится, в комнату очень тихо зашла Елена Анатольевна и закрыла за собой дверь. — Катюш, давай поговорим? — Давай. — очень спокойно откликнулась шатенка и положив телефон на стол, принялась рыться в шкафу. — О чем? Женщина села на край заправленной постели и от нее исходило беспокойное напряжение. — Кать… Ну… А тебе… Тебе совсем-совсем мальчики не нравятся? Какой бы раньше на это прозвучал ответ? Точно эмоциональный и скорее всего с выраженной злостью. Но сейчас, Катя ненадолго притихла и почему-то ей стало смешно. — Мам, ты щас серьезно? — Ну, а как же? Я думала, все дело в этой странной девушке. Объясни мне, как так? Может быть это на тебя внимания не обращают? Ты вот посмотри, сама выглядишь как мальчишка. Кофта эта, штаны. Хоть капюшон сними, чего ты дома в нем ходишь? Слушая это, студентка продолжала усмехаться и перебирать одежду. — Вообще-то я как раз хотела нормально одеться и накраситься. — Да? А куда это ты на ночь глядя? — В бар. — Кать, ну в какой бар? Зачем по таким местам ходить? — Да тебе че-то ниче не нравится. — Катя сняла кофту и, распустив небольшой пучок на голове, принялась расчесывать волосы. — Поговори лучше с Полиной. Она вон у нас не особо соображает, что ей стоит делать, а что нет. — Это ты о чем? — Да, так… — она снова собрала немного волос на макушке, но при этом большую часть оставила распущенными и принялась краситься. — Вот, видишь. Уже девочка. Взглядом обнаружив чужую помаду в косметичке, Екатерина оглядела себя в зеркало и дополнила ей макияж. — Как же сложно с вами… Я уже не понимаю, чего вы хотите? — женщина устало вздохнула и решив отстать от дочери, вышла из комнаты. — Ну и прекрасно. — шатенка облизнула губы и оценила свой внешний вид. — Сойдет. Со стороны она выглядела все же немного вызывающе из-за яркого цвета, но ей показалось, что это выглядит неплохо. Когда ноги облепили узкие, черные брюки, а сверху оказался красный и обтягивающий пуловер, Катя поторопилась уйти из квартиры, чтобы мать не созрела для новых вопросов, нотаций и чего-нибудь еще. — Ооо! Какая красотка! Екатерина, ты сегодня… Прям ух! — это были первые слова от Ковалевой, когда ее подруга заявилась в бар и сняла с себя куртку. Что она, что парни, уже пили пиво из высоких бокалов. Только вот два молодых человека были так увлечены матчем по телевизору, висящему над барной стойкой, что на свою одногруппницу обратили внимание не сразу. — А ты че нарядная? — заулыбался худощавый Юра, оглянувшись на возглас подруги. — Для меня? Глеб тоже посмотрел на шатенку, усаживающуюся за стол и усмехнулся, хлопнув друга по плечу. — Мечтай. Это тот случай, когда мы оба в пролете. — Этот тот случай, когда Крошка Енот прав. — фыркнула крупная блондинка и с прищуром оглядела прибывшую посетительницу. — С работы, да? Для Анны Васильевны старалась? — Блин, Юлек, хватит на это намекать. — Хорошенко повесила на спинку стула небольшой рюкзак и пододвинула к себе пепельницу. — Я одета совершенно обычно. — Обычно. — подтвердил Глеб и сделал глоток из бокала. — Только последнее время ты одевалась хуже, чем обычно. От услышанного Юрий громко гоготнул и поддел друга: — Теперь понятно, почему у тебя нет бабы. С такими комплиментами ты так и останешься девственником. — У тебя реально никогда не было? — посмеялась Катя. — А я думала, вы как-то наоборот… — Ты об этом думала? — игриво вскинул одну бровь Юра, чем заставил Ковалеву закатить глаза. — Все у меня было. Просто он пытается произвести на тебя впечатление, а я слишком прямолинейный. — Глеб допил свое пиво и встал. — Шам, тебе взять? — Нефильтрованное. — Как твой базар. — прокомментировал долговязый парень, снова пытаясь подколоть друга, но в этот раз у него очень плохо вышло. Девушки за столом переглянулись, а сам Глеб просто ушел, пропустив неудачную шутку мимо ушей. Раньше Екатерина довольно резко реагировала на подобный флирт со стороны того же Юрия, а ведь он происходил не редко. Да и Глеб как-то признавался в своей симпатии. Но сделал он это скромно и спокойно, поэтому ему в свое время был дан четкий ответ: «Нет, у меня есть девушка». И если Юра, когда узнал об этом, шутил на тему секса втроем, то его друг все сразу понял и ни разу не позволял себе пошлых шуток. Именно поэтому с ним общение всегда протекало проще. — Слушай, так ты переехала? И как хата? — заинтересовалась Юля, когда компания студентов уже более двух часов распивала хмельной напиток и болтали они в основном об учебе. Поэтому Катя и проболталась, сказав, что теперь может пешком ходить в университет, но ей некогда и вообще она не хочет там появляться. — Да нормально. — Хорошенко как обычно ответила уклончиво и отхлебнула последний глоток из своего четвертого бокала. — Ты квартиру сняла? Нормас. — коренастый парень откинулся на спинку стула и уважительно покивал. — Если есть такая возможность, то я бы тоже болт на учебу забил. — А возможность, это наша дорогая директор? — с очередным намеком уточнила Ковалева. — Да ты че прикопалась? — возмутилась шатенка, полупьяно усмехнувшись. — Ты о ней так часто думаешь, что мне кажется, вам надо повторить… А у меня вообще-то девушка есть. Юра фыркнул, всегда считая подобные фразы чем-то очень смешным, но в открытую не комментировал. — Да? А я думала, вы расстались. — удивилась светловолосая. — ГОООООЛ!!! ЕЕЕЕЕЕ!!! ОЛЕЕЕ! ОЛЕ-ОЛЕ-ОЛЕЕЕЕ! — раздался ор на весь бар, так как многие сегодня пришли посмотреть матч и иногда это напрягало. — Другая. — наконец-то пояснила Катя, когда крики болельщиков затихли. — Бляяя… Наверное, надо ехать. А то она меня там ждет. — Ну ниче себе ты альфа-самка! Не, ну за это нужно выпить! Давайте еще по бокальчику и поедешь. — решила Ковалева, после чего встала и отправилась в уборную. Юра отправился туда же, а Глеб к бару, чтобы купить выпивку. От пива у Шаманки слегка кружилась голова и она понимала, что ехать домой придется на такси. — Че залипаешь? — с усмешкой спросил тот, кого Юля постоянно называла Енотом. — Может тебе хватит? — спросил он, ставя на стол четыре полные кружки пенного напитка. — Наверное. От пива всегда как-то по-другому пьянеешь, не замечал? — Так ты хряпнула уже два литра. — молодой человек сел на стул и помешал шатенке взять пиво. — Да все, Хорошенко, ты реально уже хорошенькая. Давай это… У тебя правда последнее время вид как у зомбоков из Рассвета мертвецов. — Вот почему ты постоянно меня критикуешь? — пьяненько посмеялась Катя, а потом хмыкнула. — Знаешь че мне мама сказала сегодня? Что я выгляжу как пацан. Правда? — Ты? Нееет. На самом деле ты выглядишь как красивая девушка, но… Какая-то слишком заебаная. Губы студентки растянулись в улыбке и она снова хихикнула. — Знаешь че? — Че? Идеи приходящие Екатерине на пьяную голову всегда на утро саму ее поражали. Если она сама их, конечно же, помнила. Этот вечер не стал исключением. Никаких лишних сомнений. Дотянуться до друга и поцеловать его в губы ни стоило ровным счетом ничего. Поцелуй был коротким и скорее ошарашил парня. Следующим потрясением для него стала рука, пролезшая под столом на внутреннюю сторону его бедра. — Проводишь меня до дома? — все с той же улыбкой спросила шатенка, отстранившись от губ, не имеющих для нее никакого значения. — Да. Конечно. — как завороженный кивнул Глеб, но потом стал соображать и теперь уже сам повторил недавний поцелуй. — А-ху-еть. — послышался за их спинами голос Юры. — Мы отошли, а они сосуться… — Вот тебе и девушка… — Ковалева же встала на месте, с невероятно озадаченным выражением лица, но потом специально громко уселась за стол. — Вы перепили, молодые люди? — Ты уверена? — Да, да. Тихо. — Катя испытывала очень смешанные ощущения от того, кто и как именно обнимает ее сзади и целует в шею, пока она достает ключи. Была бы она трезвая, она бы не смогла это вытерпеть. Нет, Глеб не был отвратительным. Он даже целовался куда лучше, чем Вова, который постоянно кололся своей щетиной. Проблема была в том, что шатенка прекрасно чувствовала, как к ее заднице прижимается вставший под одеждой член, а от запаха мужского парфюма ей становилось немного дурно. — Я хочу тебя. — шептал ей на ухо молодой человек, пока она заводила его в квартиру, при этом прерывисто целуя в губы. — Ага. Я тоже. Раздевайся. — шатенка даже толком не закрыла дверь. — Прям тут? — Да. Снимай. — Катя сама стянула с него куртку и шумно скинула на пол. Туда же полетела кофта, а следом и футболка. Она даже взялась за молнию на штанах, а услышав долгожданный топот, вновь прильнула губами к губам полуголого друга. — Поля, ты шумишь? — дверь в комнате матери приоткрылась, а через пару секунд включился свет. — Катя, ты… Ты… Это что такое?! — Что? — Катя резко отстранилась от Глеба и невинными, но прилично пьяными глазами посмотрела на женщину. — Это Енотик… Ик! Ой. То есть Глеб. Он мой парень. — она заулыбалась и снова посмотрела на крайне растерянного и глупо улыбающегося одногруппника. — Эм… Здравствуйте. — Ты что, совсем сдурела? Ты совсем стыд потеряла, я не поняла?! А тебе я сейчас покажу «здравствуйте»! Оделся и пошел вон из моей квартиры! — Мам, не ори! — шатенка обижено нахмурилась, даже на пьяную голову осознанно притворяясь полной дурочкой и еще крепче прижалась к парню. — Поле можно всяких Сереж водить, а мне нет? — Вон пошел, я сказала! — Елена Анатольевна подошла, подняла с пола чужую футболку и хлестанула ей незваного гостя. — Ну нет, Кать! Это уже все границы переходит! Пока происходили разборки, из комнаты выглянула сонная Полина и жмурясь наблюдала за происходящим. Катя же позволила маме выгнать Глеба, перестав за него заступаться, а как только дверь закрылась, то теперь сама пустила волну недовольства. — Маааам! А в чем проблема, ааа? Ты хотела чтобы мне нравились мальчики? Хотела! Вот! Вот тебе мальчик, в чем дело? — Господи, за что мне все это? Уходи в комнату! Я твою пьяную физиономию видеть не могу! У женщины явно начинали сдавать нервы, а Катя как ни в чем не бывало поплелась в комнату, показательно недоумевая: — Я не понимаю… Что тебе не нравится? Девочки не нравятся, мальчики не нравятся… Ой, Полинка! Че смотришь? Ты сонная всегда такая милашка. Не то, что старшая сестра, правда? — пьяная девушка хихикнула и подойдя к блондинке, потрепала ее за щечку. — Ути какая хорошая Полюша. Парень у нее хороший, никого никогда не обижааает. — Не трогай меня. — огрызнулась заспанная Поля и отпихнула от себя руку сестры. — Ты че делаешь, Кать? Тебе завтра стыдно будет. — Да? — Екатерина правдоподобно удивилась, подняв брови и оглядела свою семью. — Нееет. Стыдно должно быть вааам. Пип! — она тыкнула пальцем в нос своей сестре и насмехаясь, все же пошла к себе, придерживаясь за стены. — Какой кошмар… — причитающим тоном проговорила Елена Анатольевна, прикрыв рукой рот. — Кошмаааар! Уууужааас! — протянула шатенка, закрыв за собой дверь, но потом вдруг снова открыла ее, сделав это очень резко. — Бу! — выглянула она и рассмеявшись, вновь скрылась за дверью. Ей было плевать, что ее поведение действительно выходит за рамки и выглядит неадекватно. Плевать, что она обижает свою мать и огорчает сестру. Ее уносило все дальше от восприятия каких-либо норм. Лицо в подушку, головокружение и полный провал…

***

— Ты помнишь как вчера вела себя? Катя молчала. Она помнила. Помнила почти все и от этого становилось омерзительно. Какой раз она испытывала отвращение к себе, но не могла остановиться. — Нет. — соврала шатенка. Она сидела за столом и держалась за голову, стараясь не смотреть на мать. — Ты вела себя как фривольная девушку. Знаешь, кто это такая? — Мам… — Это проститутка, Кать. Но ты была так пьяна… Да я и подумать никогда не могла, что ты… — Мам, хватит. Мне и так тошно. — Тебе тошно? Представь как мне вчера было. Мой ребенок, которого я растила. Всю душу вложила… Что тебе еще нужно, скажи? Я вчера даже слова про учебу тебе не сказала, хотя я прекрасно знаю, что ты не ходишь. На море предложила полетать, а ты… — А я неблагодарная скотина. Да мам, спасибо, я знаю. Мне пора на работу. Екатерина встала и пошла одеваться. — Вечером придешь - поговорим. Так нельзя. — Я не приду. — Опять сбежать решила? Куда в этот раз? — Я уже три дня как переехала. — Катя старалась как можно скорее обуться и уйти. Женщина встала посреди коридора, глядя на нее. Такого разочарования не было в ее глазах даже тогда, когда ее старшая дочь рассказала о том, что любит девушку. — Куда переехала? Как? — Вот так. Общалась бы со мной чаще — знала бы. Девушка даже не посмотрела на мать. Она закинула на плечо сумку, в другую руку взяла куртку и вышла в подъезд. Вибрация в кармане и Катя отвлеклась на мобильный, куда пришло сообщение от подруги. Юлёк 07:02 С 8 марта, красотка! Какие сегодня планы на вечер? Отвечать не было ни малейшего желания. Темные переулки, которые раньше пугали, теперь вызывали только равнодушие. Уже было не страшно. Где-то в глубине души хотелось отдать себя самому плохому. Маньяк? Пусть. Главное, чтобы он сначала убил, а потом делал все, что захочется. Автомобиль? Здорово. Желательно на полной скорости. Разве зря она идет прямо посреди дороги? Жаль по дворам редко быстро ездят машины. Сколько можно уничтожать себя? Сколько можно жалеть о том, что те трое не убили тебя на том заднем сидении? Какое утро подряд можно корить себя за то, где и с кем прошла очередная ночь? Екатерина нахмурилась, не в силах остановить врывающиеся в голову воспоминания. — Кать, ну… Я ведь тебя ждала… — Елизавета с трудом предъявляла претензии, но все же решилась что-то сказать, после того, как ее более чем на сутки оставили в запертой квартире. — Ты бы хоть смс-ку написала… — Тебе че надо? Я уже сказала, мне некогда было. Мне перед тобой оправдываться сейчас или что? Хорошенко раздраженно переодевалась, придя вечером с работы. Утренние слова матери все еще давили на нее и не выходили из памяти. — Просто я испугалась… Я думала, ты придешь вчера вечером хотя бы… — Тебе че-то не нравится? — зеленые глаза словно огнемет прицелились в Лизу. — Ты ныла, что Ника замки поменяла. Я пустила тебя к себе. В чем, блять, недовольство, я не пойму? Я тебе писала, что пошла с друзьями в бар. Но ты мне кто, чтобы я вообще перед тобой отчитывалась? Школьница обескураженно захлопала глазами. — Я думала… Ну… Ты моя девушка… Катя в это время уже снова отвернулась, но услышав последнюю фразу, нахмурилась. — Кто? Девушка? — Ну… — Да хватит мямлить! Какая я тебе девушка? По-твоему у нас отношения? Глаза Третьяковой забегали от нерешительности и испуга. — Я думала… — Чем ты думала?! Пиздой ты думала, когда дала мне через две недели! Я тебе че-то обещала? Нет. Какие еще вопросы? Шаманка отвернулась от нее в который раз, надевая на себя домашнюю футболку. При этом она все еще сдерживала себя, ведь в этот момент способна была на большую грубость. — Но я… Кать, я… Я тебя полю… — начала блондинка, в чьих глазах задрожали проступившие слезы, но ее объект обожания повернулась так резко и повысила голос настолько, что она даже сама не услышала продолжение своей фразы. — Заткнись! Не вздумай это говорить! Никогда! Никому. Ну или уж точно не мне! И… Уходи. «Тогда я снова ее прогнала... А потом она снова вернулась. Почему она это делает? Делала... Вчера я снова ее выперла и она еще не написала мне ни одной смс-ки. Узнала, что такое гордость? Да плевать. Она просто тупая и привязалась ко мне, так как больше не к кому» — Екатерина вошла в темный коридор своей квартиры. Солнце еще не взошло, а спать не слишком-то и хотелось. Да и когда последний раз получалось засыпать без помощи алкоголя? Это было слишком давно. Брякающий звук ключей, брошенных в тишине на тумбу и усталый вздох. Вот оно, свое личное пространство, не приносящее ни грамма радости. Несколько банок пива отправились в холодильник. Одну Катя открыла еще даже не переодевшись. «Нет подключения к интернету» - показалась надпись в браузере на включенному ноутбуке. Нужно было отвлечься от своих мыслей и хотелось посмотреть какой-нибудь фильм, но даже это так просто сделать не получилось. Звонить на горячую линию и выяснять в чем проблема? Нет. Лень. Это был проблемный провайдер, который за две недели успел выесть все мозги своими отключениями сети. Чуть позже Катя вспомнила - где-то в еще не разобранных вещах есть диски с фильмами. Она взяла первый попавшийся и вставила в дисковод. Кино не слишком зацепило. Какая-то мелодрама, из сюжета которой выпадать получалось проще простого, расположившись на разложенном диване с алкоголем в одной руке, и с телефоном в другой. Незаметно для себя девушка начала что-то печатать в заметках. Просто выписывая свои мысли. Девать их все равно было некуда. «Растворяй свои чувства, пожалуйста. Растворяй их в работе, во сне. Растворяй их чужими губами. В дешевой выпивке. В табаке. Беспорядочными, грязными связями. Раствори их в сериалах, в кино, Где герои, до крупиц идеальные, Пьют свое дорогое вино. Растворяй их пьяными танцами. Растворяй их похмельем дурным. Раствори этот мерзкий стих И не забудь раствориться с ним» «Господи, какой бред. Говно. И фильм тоже дерьмище какое-то. Ложь, ложь, ложь... Да сколько можно? Такого же не бывает!» — отложив мобильный, Катя выключила мелодраму именно на том моменте, где красивая актриса что-то пафосно вещала про любовь, держа в руке бокал с красным вином. — Где хорроры? Я их оставила дома? — вслух спрашивала она у самой себя, перебирая коробки, бьющиеся друг о друга пластиком. Но тут ее взгляд замер. «Новогодний концерт 2011г.» - надпись черным маркером на диске в прозрачной коробке не оставила равнодушной. Что-то внутри сжалось от понимания, какая запись хранится в этом носителе. — Выкинуть. — Хорошенко крепко сжала его и пошла на кухню. Она открыла дверцу под раковиной и кинула диск в мусорное ведро. Взяв из холодильника еще одну банку пива, она с шипящим звуком откупорила ее и вернулась в комнату. Но не продержалась и минуты. Не хватило сил так просто выкинуть фрагмент школьных воспоминаний. К. — Твоя ирония ни к месту. Дай мне конспект! Т. — Я что, невеста? Или жена Вам? К. — Вот те на! Да нет, пока что не жена. Т. — И не надейтесь, ей не буду! К. — Я просто поразился чуду! На экране, на сцене, две школьницы исполняли сценку. Со стороны это смотрелось забавно. Катя даже усмехнулась, неотрывно просматривая запись. Она знала, что размякнет, если увидит ее. Если увидит то время, когда их с Таней настигли большие проблемы. Это был серьезный разлад... Как им обеим казалось. Сколько раз Хорошенко прокрутила эту сценку? Она перематывала и перематывала. Ставила на самое начало и смотрела снова и снова. Иногда забывалась и вместе с экранными девушками повторяла текст. К. — Прошу, Татьяна, замолчите! И кстати, вы, душа моя, уж далеко-то не чиста! Т. — Что за абсурд, и что за хамство?! Конфликтом стало ваше пьянство! К. — Я вам пытался объясниться! Скорее даже, извиниться! За поведение свое, но вам Татьяна, все равно… Т. — Вы не достойны извинений и даже взгляда моего! Я раньше думала, вы гений, а оказалось вы — ссыкло! «Черт... Танюх, как иронично...» — горький напиток промочил горло. — «Как же ты права. Бляяяять... Знала бы ты тогда, насколько права, ты бы ко мне не вернулась. И может нам обеим было бы легче? Что же теперь мне сделать, чтобы мне полегчало? Умереть или убить? Убить или умереть? Смешно... А ведь я знаю, где находятся эти твари. Точнее одна. Я знаю, где сегодня будет Арина... Я совсем сошла с ума, да? Тань, что ты бы мне ответила? Конечно же да!» Очень странные мысли посещали голову. И ладно бы, если бы они были просто странные. Они путались. При этом Катя не сказала бы, что сильно пьяна. Две банки пива она практически не почувствовала. И уж точно не алкоголь вынудил ее свернуть видео и открыть фото. Фото билетов, сохраненное со странички Арины. Та сегодня шла на какой-то концерт и необдуманно похвасталась этим в соцсети еще неделю назад. Хорошенко не помнила, зачем это сохранила. Она снова была пьяная. Зато сейчас она вспомнила. Знать местоположение человека, которому хочется отомстить - чрезвычайно важно. Не было ни единой мысли в тот период, пока руки отрывали в вещах оружие. Хоть и короткий, но тяжеловатый револьвер произвел необычно ощущение, оказавшись под контролем. С этой вещью девушка почувствовала себя так, как никогда ранее. Будто бы только сейчас взяв пистолет в руки, все показалось до смешного простым. Вот он, выход. Но выход откуда? Взгляд, направленный перед собой вдруг потух. Это было страшно. Нет, не страшно держать в руках оружие. Страшно от того, как захотелось его использовать. «Посмотри на себя, идиотка. Очнись! Куда ты скатилась? Ты думаешь о том, чтобы убить человека! Убить! Ты свихнулась уже давно! Ты опасна. Опасна для общества. Для родных. Ты больная...» Шатенка опустила взгляд на черный ствол и осторожно его ощупала. Пройдя спиной назад, она вновь села на диван, зачарованно глядя на него и ее мир сузился до диаметра дула от пистолета. «Может быть пора применить его по назначению? Давно пора... Может быть, ты хочешь взвесить все за и против? Ну давай, давай. Подумай. Что там есть в твоей веселой жизни? Дааа, конечно. Самое главное! Деньги и алкоголь. Как это нет? Это то, с чем ты проводишь больше всего времени. Смирись, все от тебя отвернулись. Ты сама для этого хорошо постаралась, разве нет? Так зачем теперь тебе деньги? Чтобы что? Чтобы потом напиваться и возможно, от этого же в будущем и умереть? Подумай лучше. Если бы твой мозг умер, он бы воспроизводил этот безобразный и жестокий поток мыслей? Каждую секунду. Каждую минуту. Каждый час. Каждый день. Страх ведь только в нашей голове! Так не проще ли отключить ее навсегда и перестать бояться каждую останавливающуюся рядом машину? Если бы сердце остановилось, оно бы перестало болеть. Перестало бы стучать чаще, когда ты смотришь на ЕЁ фото. На ВАШИ совместные фото. Перестали бы литься бесполезные слезы. С твоего языка перестали бы слетать все те мерзости, которыми ты делаешь больно другим! Твоя рука бы больше никогда не поднялась на незаслуживающего того человека. Прекратились бы все проблемы. Ты же не веришь в ад, правда? А если он и есть, то ты уже в нем. Давно. Потому что он в твоей голове. В твоих гребаных воспоминаниях!» Как же много мыслей. Но неужели она может умереть, ни слова не сказав ЕЙ на прощание? Хотя бы одно. Хотя бы...

Таня

Прости

Сестра

Прости

Написать матери Катя хотела, но не успела. Телефон жил на последнем издыхании заряда батареи. Точно так же себя ощущала Екатерина, сжав в правой руке револьвер и глядя перед собой, но взгляд даже не ловил фокус. «Ты так любила мечтать со мной... А я знала - это глупо. Чудес не бывает. Когда ты подставляешь жизни щеку для поцелуя, то обязательно получишь удар в челюсть. Нокаут. И я больше не могу встать. Десять... Девять... Восемь...» Под подбородком ощущалось холодное дуло. Она смиренно закрыла глаза, будто всю жизнь была к этому готова. Рука даже не дрожала. Большой палец ровно и спокойно взвел курок, а дыхание будто бы само постепенно останавливалось. «Семь... Шесть... Пять... Четыре...» Она знала - это необходимо. Свобода - это все, что ей было нужно. Свобода от себя. «Три... Два...» Надавить на спусковой крючок оказалось куда проще, чем она себе это представляла.        Выстрел.