Erfolglose Hitze.

***

      «Чёрт, чёрт, чёрт! Как же это могло произойти? Я же точно помню, что это чёртова течка должна была начаться только через два месяца. Что же мне сейчас, блять, делать? Ваня свалил, а Саня непонятно где шляется. Боже, кто же может мне помочь? Ладно-ладно, просто нужно постараться немного успокоиться и найти место, где можно спрятаться. Можно было бы в подсобке. Но нет, ключи же у Сани, а его рядом нет. Наверное, опять с Чейни где-нибудь заигрывает. Вот же чёртов ловелас, заебал уже. Придется теперь сидеть в туалете и ждать пока закроется бар. Вот же чёрт! Всё сейчас действует против меня» — мысленно злился Мирон, быстро шагая в сторону туалета.       Сейчас он старательно прятался в многочисленных коридорах бара, чтобы никто не увидел его в таком потерянном и беззащитном состоянии. Любой мог заснять с ним видео и выложить его в сеть. Причём, это было бы самым безобидным, что с ним могло сейчас произойти.       Течка застала его так внезапно и ни к месту, он едва смог выдержать этот чёртов баттл. Так плохо ему ещё никогда не было. И это неудивительно. Обычно на время течки он запирался дома, никому не открывал и давился таблетками. А тут прямо посреди толпы, но благо, никто не понял, что пахнет именно от него.       Мирон чуть не завыл от неожиданной боли внизу живота. Но этого, естественно, никто не заметил, он слишком хорошо держался на публике. За столько лет в рэпе тот в совершенстве научился этому.       Помимо этого, ещё и Карелин, конченная мразь, учуял его запах и специально подходил до неприличия близко, кричал свои строчки прямо в лицо и при этом так гнусно усмехался. Мразь, по-другому и не назовёшь. Это было низко даже для такого человека, как он. Всё-таки капли совести у него где-то должны быть.       Наверное, о том что "великий Оксимирон" омега знает уже всё «СловоСпб» и весь его чёртов «Антихайп». Слава не производил впечатление приличного молодого альфы, который сохранит его маленький секретик в тайне. А вот собственно и Карелин, лёгок на помине. Летит на всех парах к нему.       «О боже… Что же ему ещё от меня надо?! Так, ладно, просто уйду от него. Оставаться с ним наедине это определенно последнее, чего я сейчас хочу. И плевать я хотел на то, что он там обо мне подумает. Не хочу, чтобы мой первый раз был здесь и с ним. Нужно быстрее убираться отсюда» — думает Мирон и пытается поскорее скрыться от Карелина. Но это у него получалось крайне сомнительно, его живот адски ныл, а между ягодиц стало ощутимо влажно. Он тёк слишком быстро. Вот что значит не выпил чудо-таблеточки.       От чёртового Славы так ярко пахло молодым и сильным альфой. Это был просто божественный запах, такой резкий мускусный аромат. Одного вдоха становится вполне достаточно, чтобы Окси потёк ещё сильнее. Организм настойчиво требовал обладателя столь завораживающего запаха.       Но несмотря на это, у него всё же получается скрыться за углом. С каждой секундой ему становилось все хуже и хуже. А ведь всё это из-за таблеток, они окончательно угробили мироновский и без того шаткий организм. Теперь без них он не может даже полчаса во время течки.       С восемнадцати лет он исправно принимал их каждую течку, ни разу даже не подумав провести её с альфой. Это забавно, за тридцать два года Фёдоров ни разу не был с альфой и собственно не собирался спешить с этим делом. В понимании Яновича практически все они были животными, которые не в силах сдержать себя рядом с течной омегой.       Все слова о искренней и честной дружбе обращались в серый прах, стоило прийти течке. И всё. Ты оказывается просто обязан с кем-то спать, а иначе зачем с тобой общаться? Вот это и была дружба между альфами и омегами. "Мы же друзья, я тебе ничего плохого не сделаю" — до течки. И после: "Да, блядь, хуле ты ломаешься? Сам же хочешь". Это было до ужаса грустно, но правдиво. Увы.       Фёдоров прекрасно помнит, как Хинтер пытался взять его прямо посреди кучи людей, на грязной вписке. Тогда у него тоже неожиданно началась течка. Пьяные люди просто смеялись над его криками о помощи. Ему чудом удалось сбежать. Какой-то омежка отвлёк мужчину на секунду и у него вышло быстро вылезти из-под тяжёлого тела. Дима даже не извинился, лишь назвал его идиотом, который пропустил свой единственный шанс потерять девственность. Тогда ему было очень больно и противно от самого себя. Он был так глуп, что не видел очевидного.       Тогда то, Мирон и решил больше не иметь дело с альфами и никому не говорить о своём поле. Об этом знали только самые близкие люди и те, кто имели доступ к его документам. Омега ясно объяснил некоторым своим коллегам, что если кто-то узнает об этом, то заявление будет завтра же в прокуратуре. И он отсудит всё, что только можно. Не пожалеет на это ни сил, ни средств.       Нет, Янович не считал, что все альфы животные. Рудбой, Ресторатор, Мамай и многие другие его знакомые, замечательные представители этого пола. Надёжные и честные люди, ни разу за ними не было какой-либо дискриминации или сексизма в сторону омег. Они уважали его не за строение половых органов, а за стальной характер и доброжелательность.       «Как же мне плохо, я больше не могу» — это была последняя мысль Фёдорова перед тем, как он падает в обморок. Такое не часто происходило с ним.       Окси теряет сознание и ни чувствует больше ничего. Боль пропала, вместе с дурными, явно лишними мыслями. Он ни почувствовал даже то, как Слава ловко поймал его тело, ни то, как тот аккуратно нёс его к чёрному выходу из бара, ни то, как он посадил его в такси, ни то, как тот осторожно обнимал его в машине, ни то, как принёс в свою собственную квартиру, ни то, как мягко уложил его на свою кровать, ни то, как он заботливо укрыл мягким одеялом. Ничего этого омега, увы, не почувствовал.       Карелин оставляет его спящего в спальне, а сам идёт в аптеку за таблетками для него же. Он не может позволить, чтобы его омеге завтра было плохо. Да-да, именно "его омеге". Слава понял, что Окси его истинный, ещё во время батла. Когда учуял его одурманивающий аромат. Мирон пах шикарно, так нежно и чисто. Так не пахла ни одна омежка, с которой Карелин имел дело.       Фёдоров определенно импонировал ему. Мужчина был таким бесподобным и до дрожи в коленках возбуждающим. Его холодные синие глаза, выглядывающие из-под длинных пушистых ресниц. Красиво? Не то слово. Слишком эстетично. А о губах лучше вообще промолчать. Ибо он не сможет сдержаться, если вспомнит о них. Но вишенкой на торте был его характер. Он был таким загадочным и неизвестным, а ещё таким холодным и завораживающим.       Этот мужчина привлекал его внимание и раньше. Но тогда был чем-то недостижимым и недосягаемым. Он не мог допрыгнуть до его уровня. Зато теперь он победил, Фёдоров пожал ему руку в знак уважения. А это уже было хорошим показателем.       Карелин был готов выть от удовольствия, когда чужие руки касались его тела. Эта была высшая форма удовольствия для бедного парня. Сладостный аромат истинного омежки дурманил его разум. Это было слишком вкусно. Мирон ему определенно очень нравился.       Только вот согласится ли великий и великолепный Оксимирон быть с ним? Этот вопрос гложет Славу. Он искренне надеялся на то, что хотя бы немного нравился Фёдорову. Завтра всё станет явным. Машнов не собирается ходить вокруг да около и напрямую спросит его об этом.       А сейчас он идёт из аптеки домой. В руках у него был обычный прозрачный пакет, наполненный всевозможными лекарствами облегчающими течку и сильными обезболивающими. Мирону понадобится это с утра. Причём очень сильно. Без этого он не сможет.       У парня зазвонил телефон. На звонке стоял трек "Неваляшка". На лице Карелина расцветает счастливая полуулыбка. Он поставил эту песню на звонок после того баттла Окси с Джонибоем. Слава просто хотел посмеяться, но потом ему по-настоящему понравился этот трек.       На дисплее отображается имя "Андрей". Парню не очень хотелось объяснять своё положение. Поэтому он сбрасывает вызов и быстро отправляет сообщение о том, что очень занят до безумия важным делом. Это была правда, так что его совесть чиста. Он тихо вздыхает и спешно идёт домой. Нельзя оставлять любимого человека на долго.