Девочки

      Есть такие девочки, на которых смотришь и понимаешь, что они созданы только для одного — для любви.       Любовь тут категория относительная и очень отвлечённая. Не хотелось бы опошлять светлое значение этого слова, но по отношению к таким девочкам всё духовное отходит на второй план, а вперёд выступает его величество — основной инстинкт — влечение.       Такие девочки понимают, в чём их сила.       В чём сила, брат?       А сила внутри них, они знают об этом, они чувствуют эту силу и весьма успешно пользуются ею.       Мужчины глупы — так думают эти девочки, мужчины хотят только одного. А у них это есть, и они смотрят на тебя свысока, потому что читают твои мысли. И ты смотришь на них в ответ и мысленно соглашаешься — да, ты хочешь сейчас только одного.       Они правы в этот конкретный отрезок времени — как, глядя на них, можно думать о чём-то ещё.       И вот она стоит перед тобой — смотрит уверенно, взгляд с поволокой. Она сделала свой выбор — это её сверхспособность, как ты можешь сопротивляться?       Она красивая — модель с обложки последнего номера мужского журнала, формы, лицо, волосы — всё при ней.       И ты мысленно уже сделал с ней всё, на что способна твоя фантазия. Ты права, девочка, он сейчас думать ни о чём больше не может. Ему лестно, что ты, имея возможность выбирать, обратила свой взор на него.       — Привет.       — Привет.       — Купить тебе выпить?       Банальный разговор, но она улыбается, схема, отработанная поколениями, и в этот раз оправдывает себя.       — Ты красивая.       Снова улыбается. Конечно, она слышит это каждый день — её не удивишь. А ты и не хочешь её удивлять, ты знаешь, что она упивается своей силой, что она хочет показать тебе это, хочет увидеть, как ты сдашься на милость победителя, и ты не имеешь ничего против.       Она — всего лишь калиф на час. Но какой это час. Ты в состоянии вспоминать об этом только на немецком.       Она — глубокий омут. Жаркая. Ты тонешь в её пламени, ты забываешь, кто ты, где ты, какой сейчас год, куда тебе надо завтра с самого утра, потому что нет ни времени, ни пространства — есть только её губы, её горячая кожа, которая расплавляет тебя, вплавляет в себя — и вот уже весь мир в огне пылает в бушующем рёве пожарища.       И мысль, одна-единственная, сверлом сквозь тело: «О, Боги!»       Боги тут, конечно же, ни при чём, но ты думаешь сейчас только на уровне первичных инстинктов, и твоё подсознание вдруг вынимает откуда-то из подкорки это реликтовое: «О, Боги!»       С ней хорошо — она твоя ночная фея. Ночь — её сильная сторона, она придаёт ей ещё большее очарование, добавляет красоты и страсти к её и так совершенному образу.       Но колдовство рассеивается к утру.       Утро — самое реалистичное время, оно срывает маски, оно растирает волшебную пудру таинственности по кафельной плитке реальности, и ты смотришь на неё другими глазами.       Она всё так же красива до выноса кислорода из лёгких, но это единственное её оружие.       И пока ты судорожно придумываешь оправдания тому, что тебе срочно надо лететь спасать мир, она поправляет гриву тёмно-русых волос, спадающих ей на плечи и, скользнув по тебе взглядом, говорит как бы между прочим:       — Будешь уходить, захлопнешь дверь сам — так хочется выспаться.       И ты облегчённо вздыхаешь.       Она не делает из произошедшего трагедии.       Она всё понимает.       Почему она выбрала тебя?       Ты похож на неё в этом.       Такой же.       Калиф на час.