Девочки

      Она была странная.       Если бы он встретился с ней на улице, он бы прошёл мимо, даже не посмотрев в её сторону. Не его типаж. В ней не было ничего из того, что привлекало его в девушках.       Внешность, фигура, образ мышления — всё, как из другого мира.       А тут, ему было скучно, как-то так вышло, что вечер оказался совсем пустым, и идти никуда не хотелось, и придумывать себе занятие тоже.       Он не помнил, как он вышел на её профиль Вконтакте, переходил с одного на другой и тут… вдруг…она.       На фото профиля она тоже была странной, но странность её была такая непосредственная, такая живая и по-детски наивная, что он улыбнулся.       На фото было лето, и она лесная фея в венке из полевых цветов, рыжие волосы растрёпаны ветром, большегубый рот в широкой улыбке, и кривой зубик сбоку.       Он написал ей какую-то ерунду из разряда «вашей маме зять не нужен?». Обычную банальность, на которую, несмотря на всю пошлость заезженных фраз, так ведутся девчонки, если им нравится, как выглядит тот парень по другую сторону сообщения в личке.       Он не сомневался ни на минуту, что она ответит. Как бы не было у него причин сомневаться. И она ответила. Но вместо ожидаемого кокетства неожиданное:       — Ты идиот?       Он не поверил своим глазам тогда. Девушки с ним так не разговаривали, ну, по крайней мере, на первом этапе знакомства.       А она продолжала:       — Тебе что скучно? Заняться нечем?       Она видела его насквозь. Она говорила прямо и открыто то, что думает, она не старалась понравиться ему. Она была умная.       И как-то вдруг он втянулся в это общение, привык к нему, оно стало необходимым, как утренняя пробежка, как душ перед сном.       — Привет, моя фея.       — Я не твоя.       Да, не его. Он не смог бы с ней. Она возбуждала его ум, но не тело. Секс с ней - ему такое и в голову не приходило, угловатая, неловкая, представитель внеземной цивилизации.       Слишком другая.       Резкая, категоричная, острая на язык, насмешливая, едкая, саркастичная.       Она говорила, что никогда бы в жизни не посмотрела на него. Это задевало. На его вопрос:       — Почему?       Она отвечала:       — А смысл? Мы с тобой из разных миров, у нас никогда бы ничего не вышло.       Он понимал, конечно, что всё то, что она говорит — правда. Но он не мог с ней согласиться. Выбивало из равновесия, что кто-то мог считать его неподходящей партией. А то, что он сам считал её неподходящей для себя партией — об этом он не задумывался. Это ведь его самолюбие было задето.       Она резко осуждала его образ жизни, она говорила ему такие слова, какие никто не говорил. Он не нравился ей, но, тем не менее, она не прекращала с ним общение. На его вопросы она отвечала неизменное:       — Ты смешной, мне интересно с тобой, — и добавляла вдогонку. — Но ты всё равно идиот.       А потом, это было весной, он предложил ей встретиться. Она, интеллектуалка и эстетка, всё время ходила на какие-то литературные встречи с писателями и поэтами, посещала разные семинары, буквально жила в театрах и филармонии. И он позвал её на выставку, тогда в Художественный музей привезли картины какого-то именитого современного художника, он не особо интересовался, это был, кажется, Сафронов, и он подумал, а почему бы и нет.       Она согласилась.       Он пожалел о своём решении сразу же, как увидел её. Зачем он вообще хотел с ней встретиться - кто же теперь разберёт. Зачем она согласилась - кто поймёт загадочную женскую душу. Она ведь всё знала, всё понимала, у неё был интеллект, возможно, даже выше, чем у него. Она знала всё про него - непостоянство, сумасбродство, избалованность, в её глазах он был капризным ребёнком. А она - она была загадкой. Вот причина. Загадочный взгляд на её фотографиях.       Но фотографии не отражают сущности человека, фотографии — это застывшее мгновение, показывающее душу в разрезе.       Полюбить душу — вот что это было такое. Хотя нет, не полюбить - увидеть душу, почувствовать что-то неуловимое, что-то таинственное, и заинтересоваться этим.       Нет, не полюбить - разглядеть.       Но реальность жестока. Это был человек не из его мира.       Он бы прошёл мимо, даже не обратив внимание.       Она была странная. Манера одеваться, манера вести себя.       Они ходили молча по выставочным залам, рассматривая картины, в пол-уха слушая экскурсовода.       А потом, уже на выходе, она повернулась к нему, какое-то время просто молча смотрела, сжав губы, и наконец, сказала, как выплюнула, почти с ненавистью:       — Ты козёл. Ты всё испортил.       И ушла.       Он не сказал ей ни слова против. Он не спросил, а почему она вот такое ему выдала.       Он смотрел ей вслед и мысленно соглашался с ней.       Она была странная.       Такой больше не будет у него.       Никогда.       И поэтому он запомнит её навсегда.